— Вот видишь. Он отслеживает дар целителя, но в тебе течет другая сила. — Заметив, как я расстроилась, отец добавил: — Быть магом огня тоже неплохо. Тем более с таким потенциалом.
Он пытался меня утешить, а я чувствовала горечь, так как осознала, что отец мне не поверил.
— Но как же будущее, из которого я вернулась? — спросила я.
— Ох, Ева. Наше сознание весьма сложная штука. Порой оно играет с нами злые шутки. Ты с таким никогда не сталкивалась, а я как целитель знаю — ментальные проблемы не редкость. Тебе кажется, что ты знаешь будущее, и произошедшее событие выглядит повторным.
Мое сердце болезненно сжалось. Этого я не ожидала.
— Хочешь сказать, я сумасшедшая?
— Что ты! — поспешил сказать он. — У тебя просто проснулся дар, да еще такой силы. Тяжелая нагрузка для организма, неудивительно, что ты немного не в себе. Я дам тебе успокоительные зелья, де́смод артефакт, чтобы забирал излишки дара во время эмоциональных вспышек. Пока ты не научишься контролировать огонь, нужно быть осторожными, иначе ты можешь навредить и себе, и окружающим.
Он подошел к шкафу и принялся доставать бутыльки, артефакты.
— Вот увидишь, уже завтра утром тебе станет лучше. А к выходным эмоциональный фон и вовсе наладится.
Отец говорил, а я словно провалилась в пустоту, где на самом дне было разочарование. Почему он так слеп? Почему не видит, что я чувствую? Перспективы породниться с Денверами застилали ему глаза. К выходным… Как раз к запланированной свадьбе. Неужели он еще не понял, что все отменяется?
— Я не выйду замуж за Габриэля, папа.
Он замер с бутылочкой зелья в руках. Поставив ее на стол, отец убрал руки в карманы и посмотрел на меня исподлобья. Я поняла: сейчас разговор перейдет в неприятное русло.
— Ты рассказала ему о долгах, хотя мы с Налией просили этого не делать.
— Да. Он должен был с самого начала знать о проблемах нашей семьи с деньгами.
— Ева, — предостерегающе повысил голос отец. — У нас нет никаких проблем! Я уже оплатил несколько кредитных расписок. Все идет своим чередом, в следующем году верну наш дом из залога. Многие в Вертии живут, строят бизнес на кредитных средствах. Это взрослая жизнь, но ты женщина. Тебе такое сложно понять.
Я даже нашла в себе силы улыбнуться. Все это я уже слышала много раз. Отец привык, что все смотрят ему в рот и считают непревзойденным Джеймсом Виларом, светочем целительства.
— Габриэль хороший мужчина, — продолжал отец. — Он был готов жениться на тебе без проявленного дара. А когда узнал о моих долгах, то заверил, что поможет с ними расплатиться. Это, кстати, было весьма унизительно, — он сделал паузу, видимо, давая мне время, чтобы проникнуться чувством вины. — И вот, даже несмотря на представление, что ты устроила сегодня в гостиной, он все еще хочет на тебе жениться. Поверь, вряд ли во всей Вертии найдется хоть один такой же достойный человек. Ты должна выйти за него замуж.
— Нет, не должна, — я сцепила пальцы в замок и попыталась собраться с силами. Нельзя сдаваться. Нельзя позволять другим решать за меня, что делать. — Достойный мужчина не оставляет на теле женщины синяки.
— Ева, это была случайность! — отец снова повысил голос, а затем выдохнул. — Видят боги, я старался быть тебе хорошим отцом. Даже позволил самой выбирать мужа. Ты эту свободу не оценила. Не хочешь замуж за Габриэля Денвера? Тогда будем искать тебе другую партию. Устроим договорной брак. Мы с Налией подберем тебе мага из приличной семьи. Ты уже взрослая, Ева. Пора всерьез задуматься о браке.
Огонь тут же взвился внутри. Я прекрасно понимала, что отец пытается сделать. Сейчас он откровенно меня запугивает. Партию лучше Габриэля не найти. Отец надеется, что я передумаю и выберу мужчину, которого хотя бы немного знаю.
Договорные браки в Риолоне случались куда чаще, чем браки по любви, и если у мужчин еще была возможность выбирать, отстаивать свое мнение, проявлять независимость, то у женщин такого права не было. Мы зависимы сначала от родителей, а после от мужей. Так складывалось веками. Только в последние годы обстоятельства стали немного меняться.
У отца есть еще одна причина поскорее выдать меня замуж. Налии не терпится от меня избавиться. Отец, конечно, меня любил, но устал от постоянных стычек в семье. С самого начала второго брака он оказался между двух огней. С одной стороны, любимая жена, с ненасытными аппетитами, с другой — дочь от первого брака. Оставшись без матери, я цеплялась за отца, отчаянно просила его о внимании, что неимоверно бесило Налию. Мачеха не говорила этого прямо, но мое присутствие ее тяготило. Иначе я не могла объяснить ее поведение. Она находила сотни поводов, чтобы ко мне придраться, пожаловаться на поведение отцу. Я же искала у него утешения, поддержки…
Я подавила все чувства и попыталась еще раз посмотреть на отца. На этот раз без иллюзий. Может быть, мое присутствие на самом деле тяготило не только мачеху, но и его? Не верилось, что этот же человек когда-то качал меня на руках, лечил, заботился, не доверяя ни другим целителям, ни няням. Я ведь была хорошей, удобной дочерью, почему же мы так отдалились?
— Папа, как ты познакомился с Налией?
Онявно не ожидал этого вопроса.
— Я работал целителем, она пришла вместе с Еланой на прием и… все случилось само собой.
Эта заминка показалась мне странной.
— Мама была еще жива? — мой голос дрогнул.
Теперь отец окончательно растерялся, потупил взгляд. А у меня в голове сложилась очередная картинка. Расстроенная, молчаливая мама, у которой вечно нет аппетита. Отец, которого я видела, только когда он приходил поцеловать меня перед сном.
Налия влезла в нашу семью еще до смерти мамы. Вот почему отец женился, едва закончился траур.
Я встала с дивана. Поняла, что больше не могу смотреть на отца. Мне нужно время, чтобы переварить это открытие. Хотя… я ведь знала. Догадывалась. Очередная ложь, в которую мне было удобно верить.
— Я полюбил, дочка, и ничего не мог с собой поделать. Это сейчас можно развестись и платить бывшей супруге содержание, а тогда снять брачный браслет мог только император. И то он разводил пары крайне неохотно. Мы с твоей мамой оказались заперты в несчастливом браке.
Отец робко на меня посмотрел. Если он ждал понимания, сочувствия, то зря. Налия была младше его на тринадцать лет. Молодая, яркая, энергичная. Она только-только приехала из охваченной войной Баленсии. Не сомневаюсь, что при виде баленсийки у отца загорелись глаза. Мачехе же как воздух был необходим мужчина, который сможет содержать ее и Елану.
Как много грязных, бесчестных поступков они оба прикрыли словом «любовь».
Я подошла к двери, взялась за ручку, но в последний момент обернулась.
— В будущем, которое я видела, ты не справился, папа. Габриэль помогал оплачивать бытовые счета, снял жилье, но все, что у тебя было, ушло с молотка. Банкротство испортило репутацию, ты потерял должность в лечебнице, а потом ухудшилось и здоровье. Твой источник силы угас из-за возраста и частых истощений. Ты больше не мог исцелять. Налия бросила тебя, как только поняла, что ты бесполезен. Елана… — Я хотела сказать, что та даже не пришла на похороны, но не смогла. Духу не хватило признаться отцу, что в том будущем он умер. — Они используют тебя.
— Налия предупреждала меня об этом, — нахмурился отец. — Ты никогда не считала их частью семьи и теперь наговариваешь на мать и сестру.
Ну конечно он не поверил ни единому моему слову. Проще обвинить меня во лжи. Гнетущее тяжелое чувство поселилось у меня в душе. Отец решил, что я тронулась умом. И даже привел весомые доводы, но я знала точно — то будущее было реальным.
— Мачеху и сводную сестру, — поправила я. — И ты прав. За десять лет мы так и остались чужими людьми.
Я шла к себе в комнату и размышляла о жизни. Кажется, я совершенно перестала ее понимать. Все перевернулось с ног на голову. Где долг, где любовь и честь? Словно для всего мира это стало пустым звуком. Имел значение только маскарад. Все носили маски и прятали под ними свое уродство. Говорили о том, как важен брак, любовь, семья, а сами изменяли и втаптывали в грязь своих супругов. Я разочаровалась во всем, но больше всего в себе. Прошлая Ева пряталась в иллюзиях, старалась не ворошить осиное гнездо, не задавать неудобных вопросов, а еще быть понимающей, услужливой, прощающей. Неудивительно, что она сгорела в огне.
В спальне первым делом убрала все украшения в небольшой гобеленовый саквояж. Туда же отправился кошелек с деньгами. Последних, увы, было немного. Я не собиралась уходить прямо сейчас, но лучше прибрать все заранее. Отец не опустится до того, чтобы забрать мои вещи, а вот Налия вполне может.
Наступил вечер. Ужин я пропустила и уже готовилась ко сну, когда дверь в спальню открылась. Врываться без стука могла только мачеха.
— Значит так, — раздраженная до предела, она застыла на пороге. — Раз твой отец не научил тебя достойному поведению, это сделаю я. Тебе запрещено выходить из спальни, пока ты не извинишься за свое поведение. Передо мной, Еланой, отцом и Денверами!
Я равнодушно смотрела на ее разгневанное лицо. Как ни странно, мысль о том, что при необходимости я могу оставить от мачехи только горстку пепла, успокаивала. Не получив в ответ никаких эмоций, она бросила злой взгляд на ночной столик. Точнее на мою шкатулку с украшениями.
— А это я забираю с собой! — Она схватила ее. — Найду им достойное применение. К примеру, переплавлю в что-то более изысканное.
«Боги, как же она предсказуема», — пронеслось в голове. Жаль, глупышка Ева была не в состоянии это понять.
Налия хлопнула дверью, а затем я услышала, как в замочной скважине поворачивается ключ. Мачеха серьезно полагала, что это меня остановит? Впрочем, ей еще предстояло понять — глупышки Евы больше нет. Теперь, если я захочу выйти, то без проблем выжгу дверь.
Засыпала я с тяжелым сердцем. Этот дом стал мне ненавистен. Казалось, он пропитан печалью, тоской и ядом. После второго брака отца здесь все стало чужим. Налия выкинула все, что напоминало о моей матери. Не осталось даже портретов. Исключением стали украшения.
Нужно что-то делать, иначе будущее останется прежним. Так хотелось справиться со всем самой, но без чужой помощи я вряд ли что-то изменю.
Перед глазами всплыл образ Райана Эбера. Тогда ведь он мне помог. Протянул руку, когда самые близкие люди бросили меня один на один с собственным горем. Его считали нелюдимым грубияном, а на деле он оказался порядочным человеком. Как бы мне хотелось отплатить Райану Эберу за помощь, хоть немного облегчить его боль. Ком подступил к горлу. Жизнь обошлась с ним несправедливо. Сначала погибла супруга, а потом и дочь. Хотя… Матильда, малышка с золотыми кудряшками, ведь еще жива! Но жить ей осталось недолго. В ней пробудилась кровь дракона. То, что для мальчиков было благословением и сулило великое будущее, для девочек становилось проклятием. Дар постепенно разрушал тело, и редко кто из детей доживал до семи лет.
Я подняла руку. Огонь вспыхнул и озарил светом полог кровати.
— Можешь ли ты исцелять? — задала я вопрос сама себе.
И ведь чувствовала, что да, но как проверить? Как узнать наверняка? Отец показал, что у меня нет целительской силы, но даже не имея магического образования, я понимала: энергии отличаются, их нельзя измерять одним артефактом.
Нужно испытать себя. Доказать всем, что Ева не сошла с ума. И тогда я спасла бы одну маленькую и очень милую девочку. А еще попросила бы помощи у господина Эбера. Никаких денег. Только должность гувернантки для меня и помощницы кухарки для Диты. Хотя бы на несколько месяцев, пока я не пойму, как жить дальше.
***
В нерешительности я сжала металлические прутья ворот. За ними, в нескольких десятках метров, располагался особняк Эберов. Двухэтажный каменный дом с башенками, черепичной крышей и летней верандой, увитой диким виноградом. Искусные украшения, сложная архитектура — все говорило о достатке семьи. Но что-то с ним было все же не так. За красивым фасадом угадывалась угрюмость. Словно дом чувствовал, что с его жильцами приключилась беда. А может быть, мне так казалось.
Погода испортилась, похолодало. Шел проливной дождь, но я не могла ждать. Нужно помочь Матильде. У нее осталось не так много времени. Открытие, которое я сделала, поражало. Мой дар и вправду мог исцелять. Я видела все собственными глазами.
Из дома выбежал невысокого роста слуга. Он раскрыл зонт, но ветер тут же выгнул спицы.
— Что вам нужно? — спросил пожилой худощавый мужчина.
Он успел промокнуть. Я, впрочем, тоже. Легкий плащ совсем не защищал меня от дождя.
— Я — Ева Вилар, у меня срочное дело к господину Эберу.
— Он не принимает гостей, госпожа.
Мужчина повернулся, чтобы уйти, но я его остановила.
— Нет! — крикнула в отчаянии и еще крепче сжала прутья ворот. — Я пришла, чтобы помочь Матильде. Умоляю, скажите своему хозяину. У меня есть для нее лекарство.
Слуга замер. Он не пускал меня, но и не уходил. Видимо, сомневался.
— Боги, разве я похожа на обманщицу?! — спросила я и откинула полог плаща.
Уж если не слова, то мой наряд должен был говорить о том, что я принадлежу к приличной семье. Жаль, пришла пешком, а не прибыла на карете. Герб Виларов помог бы мне как минимум дойти до главного входа.
— Не знаю, — покачал головой слуга. — Но лучше бы вам не лгать. У господина Райана очень крутой нрав.
Скрипнул засов. Ворота открылись. Меня пустили внутрь. Сердце гулко билось в груди, я последовала за слугой.
Утром, еще до рассвета, я сбежала из дома. Спалила дверь и ушла. Мой путь лежал сначала в императорскую библиотеку Вертии. Там я прочитала все, что нашла о фениксах, и об императрице Миране. Увы, научных трудов оказалось до ужаса мало. В основном исторические очерки и цитаты из древних текстов. Фениксы все еще казались мифическими существами, куда менее реальными, чем драконы. Но дело императрицы Эндарии многое изменило. Пусть у меня были только вырезки из газет и стенограмма судебного заседания, где Мирана давала магическую клятву, но эти сведения подарили мне надежду. Она не могла лгать о своем даре!
Из библиотеки я отправилась на птичий рынок. Там смогла найти самое жалкое и больное создание, а затем, в укромном месте его исцелила. Огнем! Это было невероятно. Ушло много сил, но все же вид здоровой сильной птицы, взмывшей в небо, окрылил и меня.
— Прошу, ждите здесь, — сказал слуга, проводив меня в гостиную.
Он забрал мой плащ и ушел. Я осмотрелась. Мрачная, темная комната в дождливый день казалась неуютной, почти жуткой. В камине развели огонь. Он дарил тепло и мягкий приглушенный свет. Со стен на меня смотрели мужчины и женщины. Судя по черным, как смоль, волосам и восточным нарядам во многих присутствовала шанорийская кровь. Впрочем, ничего удивительного. Я знала, что Райан Эбер наполовину шанориец.
Дверь с грохотом открылась. Я вздрогнула и обернулась назад. Это был господин Эбер. Все происходило очень быстро. Я даже не поняла до конца, что он задумал. Просто увидела стремительно приближающегося мужчину.
— Да кто ты такая?! — рыкнул господин Эбер, отшвыривая со своего пути кресло.
Оно отлетело к стене. Секунда, и сильная рука сжалась на вороте моего платья. Запахло паленым. Это дымилась одежда дракона, а еще глаза… Они светились от силы, как два раскаленных уголька.
— Больше всего на свете я ненавижу таких, как ты, людей, наживающихся на чужом горе, — процедил он, еще сильнее стискивая ткань.
Она передавила горло. Я хватала ртом воздух. Растерянность прошла, огонь взвился. Я сжала запястье дракона и обожгла. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, хотя я была уверена — ему больно. Очень больно. Но хватка немного ослабла.
— Я пришла помочь, — прошипела ему в лицо.
Теперь злился не только он.
— Райан, немедленно отпусти девочку! — приказал женский голос.
И только тогда его пальцы разжались.
Я пошатнулась, но на ногах устояла. Закашлялась.
— Ох, Илфия, помоги, — взмолилась женщина, поминая богиню.
Глаза слезились, и я едва могла разглядеть незнакомку. Она усадила меня на диван. Медленно, дыхание восстанавливалось. Я смогла сфокусировать взгляд. Рядом стояла дама лет пятидесяти. Невысокого роста, полноватая. Платье из дорогой ткани явно пошито на заказ. Видимо мать господина Эбера.
— Кто ты, дитя? — спросила она.
— Шарлатанка, которую нужно выставить вон, — ответил за меня господин Эбер.
Манжет на его руке еще тлел, и я видела, как вздуваются волдыри, но дракона они словно не интересовали. Боги, неужели ему не больно?
Я попыталась успокоиться, подавить гнев и злость. В конце концов я имею дело с мужчиной, чья дочь медленно умирает. Он явно не в состоянии трезво мыслить.
— Меня зовут Ева Вилар, я дочь Джеймса Вилара. Мы встречались однажды в его лечебнице, неужели вы забыли, господин Эбер?
Незнакомая дама активировала магкристаллы и полумрак рассеялся. Медленно на лице дракона отразилась тень узнавания.
Я подняла подбородок, ожидая, как минимум извинений.
— И что ты тут забыла, бездна тебя поглоти? — выругался дракон, с раздражением зачесывая темные волосы назад.
— Райан! — с укором сказала дама и повернулась ко мне. — Я Пру́денс Бо́унс.
Не мать, а теща… Бабушка Матильды.
Я кивнула ей, а сама судорожно пыталась понять, как вести себя дальше. Все пошло совсем не так, как я планировала. Знала ведь, что будет нелегко. Во всем Риолоне ходили сплетни о характере Райана Эбера. Я верила им, но только отчасти. Когда мы встречались, господин Эбер был отстранен, холоден, немногословен. Вполне естественно для человека, столкнувшегося с серьезными испытаниями. А на кладбище он и вовсе проявил участие. Сейчас же Райан Эбер напоминал неотесанного древнего дракона с занозой в причинном месте!
— Повторюсь, господин Эбер, я пришла помочь.
Он зло рассмеялся.
— Чем может помочь девчонка, которая едва ли способна применять магию? Или тебя послал господин Вилар? Он нашел лекарство?
На последнем вопросе его интонация едва заметно изменилась. В ней мелькнула… надежда. Я понимала, как прозвучат мои дальнейшие слова, но лгать было нельзя.
