— Я ваша… — Ох, как же тяжело говорить, когда не можешь дышать. — Пасса…Пассажирка. Вы меня… бросили…
— Никого я, бля, не бросал, — сразу набычивается водитель. — Где я бросал?
Я решаю не спорить.
— Вещи мои верните, пожалуйста, — облизнув пересохшие губы, прошу я. — Чемодан черный. И сумку, она в салоне осталась.
— Нет у меня никаких вещей, — злится он. — Кто ты, бля, вообще такая? Вали давай. Ходят тут всякие шмары, вещи им подавай…
Я так теряюсь от этой агрессии, что ничего не могу сказать. Просто стою и хлопаю глазами. От обиды и несправедливости перехватывает горло.
— Пасть свою вонючую захлопни, — вдруг раздается за моей спиной грубый низкий голос.
Очень знакомый.
Я медленно оборачиваюсь и вижу своего мотоциклиста.
Он стоит, сунув ладони в карманы темных пыльных штанов. Распахнутая куртка открывает мощную шею и грудь, плечи расправлены, а рот ощерен в недоброй ухмылке.
Водитель сразу съеживается.
— А че я сказал? Ниче я не сказал.
— Ты, мудила, ее на заправке бросил.
— Так она сама опоздала, я че?
— Через плечо! — рявкает парень. — Вещи отдал ее быстро, а то въебу. А она тебя потом засудит так, что без трусов останешься.
Водитель вжимает голову в плечи.
— Нет у меня вещей, — жалобно говорит он. — Вот те крест, брат. Ничего не осталось. Может, унес кто?
Меня прошибает холодный пот.
— Как не осталось? — шепчу я.
— Все разобрали, все чемоданы, — торопится объяснить водитель. — Я не слежу, я ж не нанимался. Мое дело привезти. По салону потом прошел — пусто.
Парень стискивает своей ладонью мое плечо.
— Не ссы, директриса, сейчас разберемся, — тихо говорит он, а потом повышает голос. — Показывай. И салон, и отсек.
— Покажу, конечно. Все покажу, — суетится водитель. — Погодьте, двери открою сейчас.
Мы втроем заходим в автобус. Там все еще душно и противно пахнет.
В салоне пусто, не считая упаковки из-под чипсов и чьей-то резинки для волос.
Я молчу и с силой стискиваю пальцы в кулаки, чтобы хоть немного удержать себя в реальности. Иначе это все слишком напоминает дурной сон.
Мы выходим на улицу и смотрим багажный отсек. Там пыльно и пусто.
Ни следа моего чемодана.
— Вы не помните, кто его брал? — срывающимся голосом спрашиваю я. — Он такой… такой черный. Просто черный.
Водитель качает головой. В его глазах впервые мелькает сочувствие.
— Я не слежу, — повторяет он. — А чего, там много ценного было? Вы это, владелице нашей позвоните. Может, того, компенсирует что-нибудь.
— Мне надо сейчас. — Я еле держусь, чтобы не заорать. — У меня самолет. У меня…
— Тихо. — На мое плечо опять опускается горячая лапа парня. — Хрен с ними, с вещами, директриса. Потом заявление накатаешь, новых тряпок и трусов себе купишь. Дуй уже на свой самолет.
Мотаю головой. Губы сжимаю так плотно, что аж больно.
Почему-то кажется, что если я сейчас раскрою рот, то заплачу.
— Чего нет? — не понимает он.
— Я не могу на самолет, — с трудом выдавливаю я.
— Почему?
— У меня паспорт в сумке. Был.
И вот после этих слов я уже начинаю плакать.
Глава 7.
Мой самолет улетел два часа назад.
За это время я пообщалась, кажется, уже со всеми службами аэропорта и даже посмотрела видеозаписи с парковки. Сначала мне их не хотели показывать, но потом вместе со мной зашел этот мотоциклист, и вопрос сразу решился.
Вид у него такой — решательный.
Жаль, что это все равно не помогло.
— Спасибо, — тускло говорю я, когда мне крутят запись третий раз подряд. — Тут ничего не видно, слишком много народу.
— А я предупреждал, — бурчит себе под нос мужик и промокает рукавом красное, блестящее от пота лицо. Кондиционер тут почему-то не работает. — Хрен там что разберешь. Время только мое зря тратите.
— Зря ты тут штаны просиживаешь, — цедит сквозь зубы парень, который сидит на стуле около меня, широко расставив ноги. Так широко, что его колено касается моего. — Пошли, директриса.
— Сходите в бюро находок, — летит нам в спину от этого мужика.
— Мы там уже были, — говорю я.
— Тогда в полицию идите.
— Только что оттуда, — отвечает парень и от души хлопает дверью.
Мы снова оказываемся в коридоре.
Я настолько устала, что даже ничего не чувствую.
Ни злости, ни обиды, ни жалости к себе. А все слезы я выплакала уже в первый час.
— Пожрать надо, — говорит парень. — У меня уже желудок к спине прилип.
— Тут дорого.
— Я угощаю.
— Я не хочу есть.
— А я хочу, — возражает он. — Поэтому идем.
Пожимаю плечами.
Ладно.
Что тут еще скажешь?
Не спрашивая, он заказывает мне то же, что и себе: огромный бургер, картошку, какой-то салат и большой стакан кофе. Кофе я обычно не пью, но сейчас нахожусь в такой прострации, что выпиваю почти весь и даже не замечаю вкуса.
Половина бургера тоже незаметно исчезает.
— Не будешь доедать, директриса? — спрашивает парень, который свой поднос умял уже давно.
— Нет, спасибо. Я наелась.
Парень без всякого стеснения забирает себе мою нетронутую картошку и половину бургера и с удовольствием их съедает. А я почему-то сижу и наблюдаю за тем, как работают его мощные челюсти, как двигается смуглое горло во время глотка и как он слизывает каплю кетчупа с губы. Есть в этом всем что-то примитивное, животное и в то же время завораживающее.
— Что? — спрашивает он наконец, заметив мой взгляд.
— Ничего. — Я не отвожу глаза.
Парень усмехается и смотрит на меня в упор.
Мы как будто играем в гляделки. Как в детстве, когда проиграет тот, кто первым отвернется.
Лицо заливает жаром, но я не сдаюсь и продолжаю смотреть в его зеленовато-прозрачные глаза. Похоже на море, в которое погружаешься с головой и оказываешься отрезанным от всего мира. Никаких звуков, никаких красок. Только прохладная соленая вода вокруг.
Только этот странный пытливый взгляд.
Внезапно парень чуть подается вперед и шутливо клацает зубами, как будто хочет меня укусить за нос.
— Ай! — Я чуть не сбиваю локтем стакан с кофе. — Ты что делаешь?
— Веселю тебя. — Он лениво ухмыляется. — Испугалась?
— Даже не надейся, — отрезаю я.
Я сама не заметила, когда начала говорить ему «ты». Кажется, это случилось само собой
где-то между бюро находок и отделением полиции.
Интересно, почему этот мальчишка меня не бросил? Вполне мог бы уехать, а не таскаться со мной по этим скучным кабинетам.
Неужели он имеет на меня какие-то виды? Вдруг я ему…
Я тут же одергиваю разыгравшуюся фантазию.
Что за глупости?
Я видела себя в зеркале, когда умывалась в туалете: растрепанные волосы, опухшее от слез лицо, а одежда вся пыльная и помятая, как тряпка. Настоящий кошмар.
Замученная тридцатилетняя тетка.
Я и раньше никогда не привлекала мужчин, а уж сейчас тем более. Единственное чувство, которое я могу вызвать, это жалость.
Не удерживаюсь и снова смотрю на мотоциклиста.
Значит, он меня пожалел?
Довольно неожиданный поступок для такого хама и наглеца.
— Ладно, — вдруг говорит он бодро. — Заправились, теперь можно и выдвигаться. Тебя докуда подбросить, директриса?
— Меня Марина зовут.
— Рад за тебя, — хмыкает он. — Так что? В город? Тебе вроде туда надо, чтобы паспорт восстановить. Так менты говорили.
— Не менты, а полиция, — машинально поправляю я.
Да, он прав. Мне нужно в подразделение по вопросам миграции МВД, именно там мне могут выдать временное удостоверение личности, по которому я смогу улететь.
Но сегодня пятница. Пока мы туда доедем, уже все закроется. В выходные я ничего не смогу сделать, только в понедельник, а еще надо будет как-то подтвердить, что я — это действительно я.
Но как? Ведь все мои документы пропали.
Полицейский сказал, что они отправляют запрос и что надо будет подождать, пока придет ответ.
Сколько ждать? День, два, неделю?
Самолет, на который остались билеты, есть только в понедельник днем. Каков шанс, что я на него успею? Нулевой.
