— Почему мы идём именно туда? — спросила она, когда между деревьями замаячил слепящий свет, а сквозь шум листвы пробился рокот прибоя. Она со свистом дышала, указывая пальцем вперёд, откуда ощутимо тянуло солёной свежестью.
— Так спокойнее, — коротко бросил я.
— Но ведь там мы будем как на ладони. Нам же сложнее будет укрыться, если кто-то нападёт.
Я резко остановился. Пэм едва не врезалась в меня и тоже замерла. Она не отшатнулась, но её плечи напряглись.
— Что именно тебе непонятно в правиле «держись рядом»? — спросил я, глядя на неё сверху вниз и нависая всем телом.
Она упрямо смотрела мне в глаза, превозмогая страх, хотя её нижняя губа подрагивала.
— Всё понятно, — тихо буркнула девчонка, опуская взгляд под моим напором.
— Вот и отлично.
За спиной послышалось обиженное ворчание, стоило мне сделать последние шаги к полосе прибоя:
— Просто спросила. Обязательно так орать…
Уголок моего рта невольно дёрнулся. С характером балерина, далеко не пустая кукла.
Солнечный свет ударил по глазам, заставив прищуриться. Впереди, насколько хватало взгляда, растянулась широкая полоса светлого песка, за которой начиналось море — прозрачное у самой кромки и густо-синее ближе к линии горизонта.
Я вышел на пляж первым, Пэм притормозила под защитой раскидистых листьев. Слева береговая линия круто изгибалась, упираясь в серые скалы. Справа тянулся ровный пляж, местами заваленный сухими ветками. Никаких свежих следов человека на песке не просматривалось. Пока что.
— Ну, чего стоишь? — я обернулся к ней, щурясь от солнца. — Идёшь или обратно в кусты хочешь?
Она наконец решилась, сделала шаг на раскалённый песок и тут же прикрыла глаза ладонью.
— И здесь действительно безопаснее, по-твоему? — Пэм окинула открытый берег испуганным взглядом.
— Конкретно для меня — да.
— Почему?
— Потому что я вижу, кто идёт меня убивать, — я сбросил рюкзак подальше от линии прибоя. — Разведи костёр, — скомандовал я, присаживаясь у сумки.
— Я? — Пэм растерянно округлила глаза, её брови взлетели вверх. — Сам не можешь?
— Ты видишь здесь кого-то третьего, — я обвёл глазами пустой пляж, — кто мог бы заняться делом?
— Нет, — она быстро покачала головой, признавая поражение и поджимая губы.
— Значит, разводишь ты, — я достал из кармана рюкзака коробку спичек и точным броском заставил её полететь девчонке прямо в руки. Памела неуклюже, едва не выронив, поймала её обеими ладонями.
— Сухие ветки вон там, — я махнул рукой в сторону завалов хвороста. — Только глубоко под деревья не суйся, собирай у края.
Она молча кивнула, без лишних споров направившись к кучам. Идеально. Правда, пропитанная кровью ткань прилипла к коже, вызывая раздражение. Я потянул футболку через голову, морщась от того, как она отходит от подсохшей раны. Для обычного человека такая дырка стала бы катастрофой, для меня — просто досадная помеха, которая бесила. Рыжая, едва обернулась — тут же испуганно увела взгляд в сторону леса, густо покраснев. Смешная.
Перехватив мачете, я направился к линии прибоя.
— Ты куда собрался? — испуганно выкрикнула Памела мне в спину, бросая первую охапку веток на песок и делая шаг в мою сторону.
— За нормальной едой.
— А я…
Девчонка осеклась, кажется, понимая, что удерживать меня бессмысленно. Я молча вошёл в морскую воду, чувствуя, как соль обожгла рану. Полезно, быстрее затянется.
Я вернулся обратно на пляж минут через сорок, когда солнце уже начало клониться к закату. Пэм неподвижно сидела на коленях перед кучей наваленного хвороста. Костра не было. Вообще. Никакого намёка на дым. Я остановился над ней, молча глядя на эту живописную картину, перевёл взгляд на хворост и затем уставился девчонке прямо в макушку.
Она неохотно подняла лицо. В её глазах читалось чёткое понимание того, что оправдываться сейчас будет тяжело.
— И сколько спичек ты уже умудрилась перевести впустую? — спросил я, опуская на песок добычу: несколько крупных моллюсков, прибрежных крабов и мелкую рыбёшку, которую удалось прижать между камнями на мелководье.
Она виновато покосилась на полупустой коробок в ладони, её пальцы подрагивали от досады.
— Не так много, как могла бы, если бы совсем не старалась.
— Конкретную цифру назови.
— Ну, штук десять… — она замялась, пряча взгляд. — Может, двенадцать. Не считала я!
Я присел рядом на корточки, беря в руки одну из обугленных веточек, которыми она пыталась разжечь пламя.
— И почему оно, по-твоему, отказывается гореть?
— Не знаю, — она искренне расстроилась, едва не плача.
— Они лежали на мокрой земле, — я вздохнул, разламывая ветку пополам и демонстрируя сырую сердцевину. — Они насквозь пропитаны влагой, разве не очевидно?
— Я не знала таких тонкостей, — тихо ответила она, поджав под себя ноги и шмыгнув носом.
Со вздохом выбрав из её кучи несколько толстых ветвей, я расщепил древесину и соорудил небольшое подобие гнезда. Чиркнул одной-единственной спичкой. Огонь тут же уцепился за щепку, повалил густой белый дым. Я осторожно подул. Через минуту пламя уже вовсю лизало хворост, согревая воздух. Памела наблюдала за процессом с таким заворожённым видом, словно я только что на её глазах сотворил чудо.
— Всё просто, как видишь, — я подкинул пару коряг покрупнее, от которых в воздух взлетели искры.
— Я не привыкла выживать на необитаемых островах, — обняла она свои колени, не отрывая взгляда от огня. — Моя жизнь состояла из совершенно других вещей. Что вообще тут происходит? Зачем нас сюда привезли?
Я разворошил палкой угли, подготавливая место для жарки.
— Это шоу. Обычное развлечение.
— Шоу? — Пэм подалась вперёд, её зрачки расширились от удивления. — Какое ещё шоу?
— Для особо богатых и больных, — я взял краба и устроил его на углях. — Они собирают всякий сброд: беглых преступников, наёмников, завязавших убийц, должников. Выпускают на изолированный полигон и делают ставки.
Цвет лица Пэм снова начал стремительно меняться на бледный.
— Ставки… — с трудом выдавила она, её нижняя челюсть задрожала. — На что именно?
— Да на всё подряд, — я швырнул в костёр раковины моллюсков. — Кто загнётся в первые сутки, кто кого прирежет. И, главное — кто в итоге дойдёт до финала.
Она смотрела на трещащие ветки, не мигая, её пальцы перебирали песок.
— Ты сейчас серьёзно это говоришь?
— Более чем серьёзно.
— И что получает тот, кто победит?
— Полноценную свободу. Чистые документы на любое имя. И бабки. Они устраивают кровавую бойню на выживание.
Она долго молчала, переваривая информацию. Было слышно только, как она прерывисто дышит.
— Шоу… — Пэм сглотнула вставший в горле ком. — То есть это как в «Голодных играх»? Такое бывает… Только в кино.
— Один в один, маленькая балерина, — я невольно усмехнулся её сравнению. — Вся эта медийная развлекаловка по телеку — отражение реальности. Просто настоящую версию не показывают широкой публике.
Я перевернул мачете шипящих на огне крабов. Запах печёного мяса заполнил пятачок у костра. Пэм проводила мою руку долгим взглядом, в котором сквозило нарастающее подозрение.
— А ты сам? — она подняла на меня глаза, полные лихорадочного блеска. — Как ты сюда попал?
— Что я? — я невозмутимо убирал нагар с лезвия.
— Ты преступник? Или наёмник?
— Не знаю, смотря по какой иерархии.
— Но ты же сам сказал, — она запнулась, сжимая кулаки, — что сюда привозят только…
— Обычно — да, — перебил я её. — Я даже хотел прикрыть их когда-то. Потому что иногда сюда попадают такие люди, как ты.
Пэм начала пристально изучать моё лицо, пытаясь уловить хоть каплю лжи в мимике. Страх в её взгляде постепенно уступал место интересу.
— И сколько времени ты уже торчишь на этом острове? — спросила она.
— Скоро месяц будет.
— Месяц? — она удивлённо моргнула. — А ты знаешь, где конкретно мы находимся? Где этот остров на карте?
Я перевёл взгляд на горизонт, над которым уже загорались первые звёзды.
— Примерно. По растительности, влажности и морю — где-то в Карибском бассейне. Точный остров без навигации не назову. За месяц я не видел ни одного случайного судна, значит, район либо частный, либо коридоры перекрывают. До крупной суши отсюда запросто может быть сотня-другая километров.
Девчонка уставилась на мерно набегающие волны. Цифра явно произвела на её сознание должное впечатление — она сжалась ещё сильнее.
— И выбраться отсюда… — её дыхание перехватило, — только победив? Почему они вообще отпускают победителя?
— По их задумке — да. Некоторые участники тут по своей воле. Если бы победителя не отпускали — было бы не так интересно.
Я проверил ножом рыбу. Мясо уже легко отделялось от хребта, пуская сок.
— Будь я полегче — давно бы попытался переплыть эту лужу.
— Двести километров? — Пэм удивлённо вскинула брови. — В открытом море?
— Но есть одна проблема: я на воде практически не держусь.
— Почему это? — она непонимающе нахмурилась. — Не умеешь плавать?
— Плавать умею, — я криво усмехнулся. — Физика против.
— А плот? — она перевела взгляд на свои грязные кроссовки. — Почему нельзя построить большой, надёжный плот из брёвен?
— Я пробовал, — мой тон стал суше, а челюсти сжались. — Стоит начать строить что-то достаточно большое — другим кидают ориентировку. Им нужно зрелище.
— То есть… они следят за каждым шагом?
— Постоянно, — я цинично усмехнулся. — Так что… хуёво-кукуево, а не райский уголок.
Она тихо, прерывисто вздохнула, сильнее обхватив колени руками.
— Я всё равно не понимаю… За что тут я? Я никого в жизни не обидела.
— За грехи отца.
Не дожидаясь ответа, я спокойно сунул голую руку прямо в огонь. Пэм от неожиданности резко подалась вперёд, вскрикнув и едва не свалившись в песок.
— Ты что, с ума сошёл?!
Мои пальцы сомкнулись на раскалённом панцире запечённого краба. Я вытащил добычу и бросил её на брезент рюкзака, затем выудил второго и рыбину. Запах палёной кожи на моих пальцах смешался с едким дымом от хвороста. Девчонка смотрела на мою ладонь с неверящим ужасом. Не на готовую еду, а именно на пальцы. Я заметил её взгляд, но предпочёл промолчать, хладнокровно вытирая руку о песок. Так просто было быстрее.
— Кто ты такой на самом деле? — тихо спросила она.
Я взял кусок запечённой рыбы, отделяя мясо от костей.
— Я уже назвал своё имя. — Я прекрасно понимал, о чём она спрашивала. Бок тоже уже затянулся.
— Я не про имя спрашиваю… — Пэм упрямо поджала губы.
— Этого вполне достаточно для нашего пикника.
Пэм поспешно отвернулась, принимаясь испуганно осматривать кроны ближайших деревьев, её всю заметно трясло.
— Камеры пытаешься разглядеть? — спросил я, краем глаза наблюдая за ней.
— Да. Они действительно есть?
