— Обвешано прилично. Некоторые увидишь, большинство — нет. Оптика у них высококлассная.
— То есть нас прямо сейчас кто-то снимает? — Пэм сглотнула, её кожа покрылась гусиной кожей. — Смотрит на экране?
— С вероятностью процентов в девяносто — да. Мы сейчас в топе трансляции после той драки у ручья.
— И звук они тоже пишут? — спросила она шёпотом. — Каждый шорох?
— У тебя в шее передатчик с микрофоном. Уверен, пишет идеально.
Пэм вскинула руку к затылку, нащупывая кожу у основания черепа. Пальцы замерли. Она нашла его: маленькое твёрдое уплотнение размером с рисовое зерно прямо под кожей.
— Не советую пытаться расковырять его, — предупредил я, заметив её жест.
— Они… они вживили мне это, пока я была без сознания? — в её глазах блеснули слёзы.
— Мне откуда знать? — я пожал плечами, продолжая разделывать добычу.
Пэм смотрела на меня сквозь пелену подступающей влаги, её дыхание стало прерывистым.
— И его никак нельзя удалить? Вообще никак?
— Достать-то можно при желании, — я слегка потряс ладонью, на которой обожжённая кожа уже на глазах бледнела. — Но это прямо-таки крышесносно.
Её рука мгновенно опустилась вдоль тела. Правильное решение, паника здесь плохой советчик. Я пододвинул рюкзак с едой ближе к её коленям.
— Ешь давай, а то скоро ночь.
Она даже не прикоснулась к нему. Так и сидела неподвижная и бледная.
— Я не могу это есть. У меня… аллергия на морепродукты.
Я замер с куском рыбы в руке и медленно повернул к ней голову. Посмотрел на гору дышащего паром крабового мяса, затем на бескрайнее море, из которого всё это достал. И только после этого уставился девчонке прямо в переносицу.
— И сколько ещё ты собиралась молчать? — мой голос стал опасно тихим, а глаза сузились.
От перемены в моём поведении Пэм сжалась, втянула плечи.
— Я вернулся с этой добычей почти час назад, — я с силой воткнул мачете в песок. — Что мешало открыть рот и сказать сразу?
— Я просто… — она запнулась, опуская глаза и пряча дрожащие руки. — Я не хотела… злить тебя.
Злить… Вот теперь всё встало на свои места. Девчонка не просто тупила — она банально была запугана до полусмерти моим присутствием и действиями. Я прикрыл глаза рукой, шумно выдыхая и глухо прорычав что-то невнятное себе под нос.
Памела осторожно шевельнулась, нарушая затянувшуюся паузу, и робко посмотрела на меня.
— Пожалуйста, ответь на мой вопрос…
— На какой ещё вопрос, Господи? — я устало потёр переносицу.
— Кто ты такой? — она упрямо кивнула на мою руку. — Ты из какого-нибудь секретного ведомства? Из ЦРУ? Спецлаборатория? Откуда все эти знания про передатчики и организаторов? И что, чёрт возьми, происходит с твоим телом? Ты супергерой?
— Супергерой? — я прыснул от смеха и решительно поднялся на ноги, выдёргивая мачете из песка. — Сиди тут, карауль вещи и не задавай лишних вопросов.
— Куда ты? — в её глазах снова замелькала паника.
— За нормальной едой, от которой ты не отбросишь копыта в ближайшие пять минут, — ответил я, направившись к зарослям.
— Но есть же сухпаёк в рюкзаке!
— Тебе этого пайка на два дня едва хватит, если экономить, — отрезал я, даже не оборачиваясь.
— А если кто-то из участников выйдет на пляж, пока тебя нет?!
— Бери оружие и ори. Я услышу.
Больше никаких дурацких вопросов и возражений. У самой кромки деревьев я обернулся через плечо. Девчонка сидела и качалась из стороны в сторону, выглядя совсем крошечной на фоне шумящего моря.
Абсолютно чужая и неприспособленная для этого проклятого места девица.
Я вошёл под густой навес тропических крон. Птиц и мелкой дичи тут хватало с избытком, раздобыть еду для меня проблемой не было. Гораздо более убойной проблемой для меня становилась сама Памела. Балерина. Дочь Осборна. Не умеет разводить костёр. Боится крови. Но жалко её, сука.
Я невольно усмехнулся собственной глупости. Надо же было так вляпаться. Теперь мне придётся не просто выживать самому, но и кормить эту рыжую ягодку по отдельному меню.
Глава 3. Памела. Убежище
(Трек AFTER DARK MR.KITTY Cover - Cream)
Одиночество у затухающего костра растянулось почти на час, превратив каждый шорох в предвестник беды. Сначала я уверяла себя, что Ричард просто задержался в чаще. Позже в голову полезли мысли о погоне и людях, караулящих его где-то поблизости. Под конец перегретый мозг и вовсе выдал дикую идею: никакого спасителя не существовало, а мужчина, ломающий кости голыми руками и сующий ладони в огонь, причудился мне в бреду.
Я подтянула колени к подбородку и впилась пальцами в щиколотки. Взгляд метался между мерно набегающими волнами и джунглями. Нож лежал на песке у самой ноги, готовый к атаке. Теоретически. На практике же, выскочи сейчас из зарослей очередной безумец с топором, я наверняка сначала завопила бы во весь голос, выронила оружие и метнулась прямиком в воду.
Картина недавней бойни у ручья стояла перед глазами, выжженная на сетчатке. Один короткий, точный выпад. Хруст костей, от которого внутренности сжимались в ком. Поваленное тело, потерявшее человеческие черты. Пришлось зажмуриться, уткнувшись лбом в мокрые от пота колени и заставив себя дышать глубже.
Он защищался. Он спасал мою жизнь. Нападавшие нанесли удар первыми: один едва не снёс мне голову, второй вогнал лезвие Ричарду прямо под рёбра. Это были преступники, высаженные на остров ради кровавого развлечения богачей. Ричард лишь ответил на агрессию. Я твердила эти фразы про себя, как заклинание, в надежде, что кровавая пелена перед глазами наконец рассеется.
Резкий треск у леса заставил меня подскочить на месте. Пальцы сами замкнулись на шершавой рукояти ножа, а ноги отшагнули назад. «Увидишь человека — бери оружие и ори». Инструкция сработала на автомате.
Из тени вынырнула знакомая массивная фигура. Напряжение, сковавшее плечи, отпустило, вырвавшись наружу рваным выдохом. Я опустила клинок.
— Господи…
Ричард шёл свободной походкой, держа за лапы большую тёмную птицу с перебитой шеей. Выглядел он при этом настолько буднично, словно возвращался из продуктовой лавки за углом.
— Уже молитвы возносишь? — он остановился у погасшего костра, бросив тушку на песок.
— Я решила, что тебя… — слово застряло в пересохшем горле. Признаваться в собственной панике расхотелось. Взгляд опустился на его обнажённый торс, и дыхание снова перехватило.
Там, где несколько часов назад торчал нож и сочилась кровь, осталась лишь пунцовая полоса. Чистая, закрывшаяся кожа без малейшего намёка на глубокий порез. Я отказывалась верить собственным глазам: шрам, словно от лёгкой царапины…
Ричард уселся на песок и вытащил из рюкзака охотничий клинок.
— Аллергия на морепродукты… Я тебе не Тарзан. В последний момент не выяснится, что ты вегетарианка?
— Нет, — я с трудом заставила себя оторвать взгляд от его живота.
— Точно?
— Абсолютно.
— Что ещё способно отправить тебя на тот свет?
— Весь список аллергенов планеты я не тестировала, — буркнула я, садясь обратно на песок.
Его бровь иронично поползла вверх. Вздохнув, я опустила глаза.
— Прости. За морепродукты.
Он приступил к ловкой разделке тушки, а я поспешно отвернулась к морю. Наблюдать за распотрошением свежей плоти мой разум отказался категорически. А мысли снова вернулись к его фантастической регенерации.
Мета-человек — адекватное название масс-медийных выдуманных «супергероев», с упоминания которых Ричард посмеялся. Единственное объяснение, вписывающееся в рамки. За последние десять лет эти аномалии окончательно вышли из разряда газетных уток, превратившись в предмет международных споров, научных тайн и жёстких законов. Люди с изменённой геномикой, способные переносить смертельные нагрузки, выживать после тяжелейших ранений и демонстрировать сверхчеловеческие показатели… Я никогда не видела их вживую, только в выпусках новостей.
Но почему он молчит? Ответ пришёл сам собой, стоит лишь вспомнить о выпуклом зерне под собственной кожей. Они слушают. За мета-людьми ведётся охота во всём мире. Если Ричард скрывает свою природу, то делает это ради безопасности. Возможно, он действительно оперативник под прикрытием, проникший на этот остров, чтобы уничтожить организаторов шоу изнутри. Он знал правила и уничтожал других участников с профессиональной точностью.
Ричард внезапно прекратил работу и поднял глаза, пересекшись со мной взглядом. Чёрт, я откровенно пялилась на него.
— Что ты там высматриваешь?
— Ничего. — Я резко перевела глаза на набегающую волну. — Задумалась просто.
— Опасное занятие.
Он возобновил разделку. Вопрос, терзавший меня с самого момента нашей встречи у ручья, так и рвался наружу. Задавать его было страшно — я боялась разрушить то хрупкое равновесие, которое между нами образовалось. Ричард оставался единственным человеком, подавшим руку. Он мог бросить меня, забрав вещи, но вернулся с добычей только потому, что мой организм не переносил рыбу. Но вдруг я просто накрутила себя?
Сглотнув ком в горле, я тихо спросила:
— Зачем… зачем ты тащишь меня с собой? Зачем спас?
Он медленно поднял голову, въедливо всматриваясь в моё лицо.
— Мне тебя жалко. Хотя от твоей болтовни у меня уже возникло желание передумать.
Твою мать… От этого ответа я даже вдох боялась сделать, но в уголке его губ проскользнула усмешка.
— Шучу я, расслабься.
Воздух с сипом вернулся в лёгкие. Напряжение в мышцах ослабло не сразу.
— Красавица, тут стоит думать, что спрашивать и что говорить.
Поняла. Конспирация. Он не откроет карт, пока над нами висит это чёртово наблюдение. Но главное проступило чётко: он не собирается от меня избавляться.
— Я всё поняла.
— Вот и отлично.
Готовили птицу мы молча. Ричард умело орудовал ножом у заново разведённого огня, я лишь подавала ветки и аккуратно переворачивала вертела.
— Держи, — он протянул мне обугленный сочный кусок на плоском сланце.
— Уже готово? — приняв импровизированную тарелку, я обожгла пальцы и принялась перекладывать горячее мясо из ладони в ладонь. — Спасибо.
— Ешь давай.
Первый кусок дался тяжело — воображение упрямо рисовало пернатую тушку до разделки. Но голодный спазм оказался сильнее брезгливости. Мясо оказалось жестковатым, пахло дымом, но в текущем положении казалось вкуснее любого ресторанного деликатеса.
— Ты реально балерина? — спросил Ричард, отправляя в рот порцию еды.
Я невольно глянула на количество морепродуктов и мяса… Этим можно было бы прокормить человека три. Нам что, придётся это всё выбросить?
— С пяти лет на пуантах, — я кивнула, отламывая волокнистый кусочек. — Мама привела в студию, когда я ещё толком не соображала, хочу этого или нет.
— И как, затянуло?
— Втянулась со временем. Сначала ненавидела каждую минуту у станка, а потом получилось. Когда начинает получаться то, что не даётся остальным, появляется азарт.
— Азартом многие расплачиваются, — хмыкнул он.
— А ты? Чем занимался до…
— Работал.
— Кем?
— Много кем.
Разговор упёрся в стену. Навязываться дальше я не стала, понимая, что расспросы бесполезны. Прожевав очередной кусок, я тихо спросила:
— Каковы наши шансы выбраться отсюда живыми?
— Процентов шесть, — Ричард ответил без малейшей паузы, не отрываясь от еды. Он смотрел на меня холодным, пустым взглядом, от которого пошли мурашки.
Я застыла с поднесённой ко рту едой. Шесть процентов. Слишком точная цифра. Он ещё и чёртов математик?
— Почему шесть? Откуда такая точность?
— Без твоей компании было бы сто, — спокойно добавил он.
Всё сжалось от стыда. Возразить было нечего. Без него я бы загнулась ещё у ручья от обезвоживания или попала под топор.
