Я могла отвернуться, он бы ничего не сделал. За все дни Ричард ни разу не воспользовался тем, насколько он сильнее меня. Даже сейчас рука под футболкой двигалась медленно, оставляя мне достаточно времени остановить её. Но не хотелось.
Хотелось узнать, каким он будет, если разрешить больше. Это было просто невыносимо. Энергия, скопившаяся после ужаса, требовала выхода. Я подалась вперёд, коротко коснулась губами его жёсткой щетины у уголка губ и сразу отстранилась.
Ричард не стал задавать вопросов. Его рука легла мне на затылок, пальцы с силой запутались в волосах и одним рывком притянули обратно. Его губы накрыли мои жёстко и требовательно, а язык бесцеремонно проник внутрь, проводя по нёбу и разрушая моё осторожное намерение просто отвлечься.
Он не умел быть нежным — его движения выходили резкими, а зубы прикусили мягкую кожу. Я простонала от боли, глубоко прогибая поясницу, и почувствовала привкус крови. Он ответил низким рыком, прижимая меня ближе.
Поцелуй оборвался на несколько секунд. Ричард держал меня за затылок, но больше не тянул, а просто смотрел сверху вниз.
— Ты сейчас не расплачиваешься со мной за то, что я тебя таскаю по острову? — От неожиданности я даже перестала дышать.
— Нет.
— Не потому, что боишься остаться одна?
— Нет. Я хочу тебя, — выдохнула я и снова потянулась к его губам.
Я судорожно вцепилась пальцами в его плечи, уходя в нахлынувшие ощущения с головой — лишь бы выжечь из памяти воспоминания. Мышцы под ладонями были твёрдыми, горячими, слегка подрагивали от напряжения. Ричард потянул мою футболку вверх через голову и сдёрнул её, откинув ткань на сухой нейлон спальника. Его ладонь скользнула по животу к груди. Он обхватил её целиком, сжал, потом двумя пальцами поймал чувствительный сосок и слегка скрутил, заставив меня резко вскрикнуть. Большой палец прошёлся кругами, потом ладонь снова сжалась, пока я не начала дышать ртом, выгибаясь ему навстречу.
— Ричард… — выдохнула я в темноту, чувствуя, как его губы спускаются к моей шее.
— Молчи, — рыкнул он прямо в кожу.
Когда я попыталась снова обнять его за шею и притянуть ниже, Ричард перехватил мои руки, грубовато прижав их к спальнику над головой. Он сдерживал себя. Это ощущалось в том, как натягивались жилы на его шее, как аккуратно и точно его массивные руки зафиксировали мои тонкие запястья, хотя пальцы могли бы сомкнуться до боли.
— Не трогай меня, — выдохнул он мне прямо в губы, и от его дыхания жгло кожу. — Будешь в синяках, если я расслаблюсь. Поняла?
— Поняла… — прошептала я, прогибаясь навстречу, пытаясь хотя бы бёдрами прижаться к нему. Боже, что же я творю?
Он плавно отпустил мои руки и слегка отстранился, чтобы стащить с меня джинсы вместе с бельём. Я помогала ему, сбрасывая одежду, пока не осталась полностью обнажённой. Холодный воздух лизнул кожу, а Ричард поднялся на колени, расстёгивая брюки, и стянул их. Я видела, как напряжены мышцы его живота и возбуждённая плоть.
Он опустился ниже, поцеловал ложбинку между грудью, от одного дыхания мышцы свело. Я вцепилась пальцами в спальник, когда его губы накрыли сосок, и не сдержала стон.
— Ричард…
— Тише. Нас и так снимают, не делай им бесплатный саундтрек.
Даже в таком состоянии я умудрилась задушенно рассмеяться, но смех тут же сорвался в стон от очередного укуса. Он приподнялся и толчком развёл мои бёдра в стороны.
— Смотри на меня, — выдохнул он.
Я перевела взгляд в его холодные глаза. Он прижался ко мне и на несколько секунд остановился у самого входа.
— Последний шанс передумать.
Я не ответила, учащённо дыша. Он вонзился внутрь одним мощным, глубоким выпадом, словно горячая сталь растянула меня до самого предела, заполняя сантиметр за сантиметром. Я ахнула, запрокидывая голову. Мои бёдра, привыкшие к выворотности, обвили его талию, зажимая в тиски. Он замер на секунду, ошеломлённый тем, как глубоко и плотно смог войти, а затем рычаще выдохнул.
Ричард сразу взял жёсткий, размашистый ритм. Каждое движение отзывалось внутри сладостным спазмом. Кожа тёрлась о кожу с влажным хлопком, а тлеющие в глубине пещеры угли отбрасывали золотистые блики на его мокрую от пота спину. Меня завораживали рельефы его мышц.
Он не выматывался. Дыхание оставалось ровным, а толчки становились только тяжелее и глубже. Я пыталась двигаться ему навстречу, но он удерживал меня, прижимая ягодицы к спальнику. Вскоре он вдруг перехватил мои запястья одной рукой и прижал их над моей головой. Другой упёрся в скалистый выступ, а его дыхание сладостно обожгло мои губы. В этот момент мне показалось, что я ещё никогда не чувствовала себя такой живой.
На очередном глубоком толчке его пальцы въелись в камень — под его хваткой порода треснула с щелчком. Скала крошилась, как сухая глина, пока он сокрушительно вбивался в меня, не давая ни секунды на передышку. Я чувствовала его вес — не как у обычного мужчины, будто сверху лежала глыба. Даже когда он слегка опирался на меня, дыхание сбивалось.
Он вышел, перевернул меня на бок одним движением, подтянул моё колено к груди и возобновил напор. Каждое движение попадало точно в самую чувствительную точку внутри. Я застонала громче, сжимая в кулаке край спальника.
— Я больше… не могу… — задохнулась я.
— Можешь, ягодка, — отрезал он и ускорился.
Разрядка накрыла меня сумасшедшей лавиной. Мышцы сжались вокруг него резкими сокращениями, в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли золотые вспышки. Я снова застонала, но он накрыл мой рот ладонью, глуша звук.
— Тише.
Он не остановился. Продолжал двигаться сквозь мои спазмы, пока они не начали стихать, потом отстранился, перехватил меня за талию и легко, будто я ничего не весила, поставил на колени, грубо прижав грудью к спальнику. Растяжка позволяла прогибаться невероятно глубоко. Ричард сразу вошёл сзади, до конца, возобновляя движения с неограниченной силой. Его ладони сжали мои бёдра, большие пальцы впились в ягодицы. Явно останутся синяки.
— Смотри, как ты сжимаешься, — прорычал он мне в затылок. — Ещё хочешь? Скажи.
— Да…
Удары плоти о плоть смешались с моими стонами. Он сдвинул моё бедро, провёл ладонью вниз, между ног, нашёл чувствительную точку и сжал двумя пальцами, одновременно ускоряя толчки. Второй оргазм настиг меня почти сразу — тело обмякло, я бессильно уткнулась лицом в спальник, задыхаясь от накрывшего блаженства, а ноги крупно затряслись. Он не дал упасть, лишь продолжая входить глубоко и сильно.
Когда сокращения прошли, он замедлился, почти полностью вышел, потом снова медленно проник, давая прочувствовать каждое движение. Я уже не могла толком стонать — только рвано дышала. Ричард наклонился, грудь прижалась к моей спине, губы коснулись шеи. И вдруг — укус. Зубы сомкнулись на коже у основания шеи, оставляя метку. Боль вспыхнула остро и сладко, и я снова сжалась вокруг него, принимая это как что-то неизбежное. Как знак. Как то, что теперь связывало нас сильнее любых слов.
— Хватит… — обессиленно выдохнула я.
Он сразу выпрямился, вновь меня перехватывая, и перевернул на спину. Поднял мои ноги и положил себе на плечи. Я поддалась, стараясь восстановить дыхание в секунды этой паузы. Он вошёл под ещё более острым углом, почти складывая меня пополам. Вес его тела снова накрыл меня.
— Смотри на меня, — сказал он низко.
Я открыла глаза. Он двигался, глядя прямо в лицо. Его холодный взгляд вызвал новый сладостный спазм, а затем ещё один, пока третий оргазм не поднялся волнами, от низа живота вверх, а тело не затряслось.
Только почувствовав, как меня колотит, Ричард ускорился до предельного максимума. Мышцы на его ягодицах и спине натянулись, и с выдохом он излился мне на живот, замирая надо мной.
Я откинулась затылком назад, нарушая тишину пещеры своим дыханием. Такого я точно никак не ожидала.
Ричард плавно отстранился и лёг рядом. Я коснулась рукой лба, убирая спутанные волосы, и уставилась в тёмный потолок. Руки и ноги мелко подрагивали, пальцы не слушались, между бёдер было мокро и горячо, а голова казалась абсолютно пустой.
— Я умерла? — прошептала я, едва ворочая одеревенелым языком.
Ричард приподнялся, взглянув на меня, и опёрся на локоть. Он даже не запыхался, а на лбу едва проступали капли пота. Из его груди вырвался короткий смешок. Он провёл ладонью по моему животу, потом вниз, между ног, и я дёрнулась от чувствительности.
— Нет ещё.
— Ты уверен? — я с трудом сфокусировала расплывающийся взгляд на его спокойном лице. — У меня сердце сейчас выскочит…
— Пока способна задавать глупые вопросы — точно живая, — он дотянулся до края дождевика и заботливо набросил его на меня.
— Мне кажется, это предсмертные галлюцинации…
— Весьма специфический бред получается, — ухмыльнулся он, оглаживая моё плечо. — Спи давай, балерина. Завтра нам нужно пройти ещё километров двадцать.
Я улыбнулась, зарываясь носом в его шею, и через пару минут провалилась в глубокий сон без кошмаров.
Утром мы не стали ничего обсуждать. Все слова выглядели бы глупо. Эта близость будто бы стала такой же естественной частью нашей борьбы за жизнь, как запас воды или острый клинок. И почему-то… от этого было так тоскливо. Ричард вёл себя так же, как и в дни до этого, и снова оставил меня одну.
Вечером я бродила вокруг нашего нового лагеря, расставляя петли на дичь, когда из густого кустарника донеслись голоса. Перехватив нож поудобнее, я осторожно раздвинула широкие листья папоротника. На небольшой каменистой площадке стоял на коленях грязный мужчина в рваной куртке. Перед ним, слегка покачивая окровавленным мачете, возвышался Ричард. Вернулся, наконец.
— Я же сказал, мне не нужна эта бойня! — задыхался пленный, панически упираясь сбитыми ладонями в гальку. — Я уйду на восточное побережье! Я забьюсь в скалы и не вылезу!
— Не вылезешь сегодня, — сухо ответил Ричард, смерив его взглядом. — А завтра со жратвой прижмёт — пойдёшь искать чужие заначки.
— Я не трону твою девчонку! Слышишь?! Я к ней даже не подойду!
Пальцы на рукояти ножа у меня заледенели. Этот человек следил за нами. Знал, где находится наш перевал. Значит, он видел, как я остаюсь одна, когда Ричард уходит. И он так близко…
Ричард сделал шаг вперёд. Его лицо даже не дрогнуло.
— Ты выслеживал её?
— Нет! Случайно наткнулся! Стой! Я знаю, где залегла группа на севере! Я покажу склад припасов!..
Договорить он не успел. Ричард сделал короткое, выверенное движение корпусом. Сталь со свистом рассекла воздух, прорубая шею незнакомца, и хруст позвонков огласил поляну. Голова мужчины отвалилась в сторону, а тело рухнуло на землю. Я зажала рот обеими руками, сдерживая рвотный спазм. Это не была защита от нападения. Это не была драка у ручья. Ричард хладнокровно ликвидировал безоружного человека, который молил о пощаде.
Ветки хрустнули под моей ногой. Ричард сразу развернулся, вскидывая запятнанное мачете, но, узнав меня, неспешно опустил оружие.
— Давно стояла? — он сделал шаг через лежащее тело.
— Он… он же стоял на коленях, — мой голос сорвался на сип. — У него даже ножа не было…
— Нож у него был в сапоге, — Ричард носком пнул труп. — Этот ублюдок прирезал троих спящих в первый же день и забрал их пайки. Оставишь такого за спиной — и в следующий раз он вскроет тебе горло. Он следил за тобой, и если бы я не пришёл, тебя бы уже не было.
Он подошёл ближе, вытирая окровавленную сталь о пучок сухой травы. Я отступила на шаг назад, вжимаясь спиной в дерево от волны ужаса. Передо мной стоял не герой из приключенческих романов, а человек, способный убивать без эмоций, ярости и сомнений — просто потому, что принял логичное решение устранить угрозу. Человек, которому я позволила себя целовать и…
— Боишься? — он остановился в метре, всматриваясь в мои дрожащие губы.
— Боюсь… — честно выдавила я, не в силах соврать.
— Правильно. Страх держит в тонусе, — он закинул мачете на плечо. — Пошли. Нам нужно собраться до темноты. Кто знает, может, он был не один.
Он развернулся и пошёл по тропе, не оглядываясь. Я осталась стоять у тела. Путь назад был свободен — я могла броситься в чащу, попытаться спрятаться в скалах, уйти на другой край побережья. Но скоро ночь, а без него джунгли сожрут меня в первые же сутки. Этот остров был забит монстрами, и Ричард являлся самым лютым из них.
Я ускорила шаг, догоняя его широкую спину и становясь плечом к плечу. Потому что… Если ты заперт в аду с чудовищами, единственный шанс выжить — сделать так, чтобы самое страшное из них считало тебя своей.
Глава 6. Майкл. Дистанция
(Трек VØJ, Narvent — Memory Reboot (Slowed))
Заявись я на конкурс идиотских решений, прошедшая ночь отхватила бы золото. И это при моей-то богатой биографии.
Пэм шла следом без единого слова. Я ожидал истерики, обвинений или слёз, но лишь изредка ловил на себе её тяжёлый взгляд — девчонка всё ещё пыталась понять, кто шагает перед ней: мужик, вытаскивающий её из дерьма, или хладнокровный палач, только что снёсший человеку голову. Но страх — отличный рефлекс. Заставляет смотреть под ноги, думать на два шага вперёд. Если сегодняшняя казнь выжгла из её головы бабочки и цветочки, тот ублюдок сдох не совсем бесполезно.
От неё даже не было вопросов вроде «Зачем?», «Можно же было иначе?», «Он же молил о пощаде!». Тем лучше. Пускай сразу понимает, с кем связывалась. Меньше разочарований потом.
До потёмок оставалось меньше часа. Возвращение к старому лагерю, где нас уже вычислили, пахло самоубийством. Свернув с натоптанных участков, мы продрались сквозь колючий кустарник и вышли к каменистому уступу. Сверху нас накрывал сплетённый навес из толстых ветвей, а с трёх сторон защищали валуны. На полноценную крепость не тянуло, но переждать ночь без риска словить пулю во сне — вполне.
Я совершил круг по периметру, скрупулёзно изучая грязь и мох. Чисто. Пока что. Сегодня на наш след встал один. Завтра придут двое. Послезавтра — толпа. Я слишком долго играл в осторожность: огибал чужие засады, позволял участникам грызть друг другу глотки, экономил ресурсы и старался не мозолить глаза объективам организаторов. Грамотная тактика, до тех пор, пока какая-то мразь не вычислила рыжую.
Хватит. Остров придётся зачистить без попыток отбелиться. Пока девчонка собирала сушняк у скалы, я поймал себя на том, что опять гипнотизирую её фигуру. Движения стали собраннее, исчезла паническая суета, нож на поясе висел правильно, да и шагала она уже почти без следов. Жаль, что применять эти навыки ей, скорее всего, долго не придётся. Если всё пройдёт по плану, через пару дней здесь останутся только… Я обрубил мысль. Нет. Она выживет. Я — отдельный разговор, и решать его буду сам.
С наступлением темноты Пэм вырубилась. Усталость сморила её, она свернулась калачиком у толстого корня, подтянув колени к груди. Я остался сидеть у камня. Сон не шёл. Мысли упорно возвращались к телу, лежащему в трёх шагах от меня.
После прошлой ночи всё окончательно пошло по пизде. Раньше она воспринималась простым человеческим ресурсом, который требовалось дотащить до финала. Теперь мой организм, предательская скотина, закрепил в памяти: запахи её кожи, жар узкого тела, мелкая дрожь бёдер под пальцами, то, как она морщит веснушчатый нос в злости или поджимает губы во время ходьбы. Чёрт. Я слишком хорошо помнил, чем заканчивается потеря контроля над собственной физиологией. Обычный мужик может просто забыться. Я такой роскоши себе позволить не мог, по крайней мере не на этом чертовом острове, когда я постоянно напряжён. В бою рефлексы сами взвинчивают силу и скорость. Иногда замечаю, что переборщил, уже по хрусту. Кто сказал, что в постели этот механизм работает иначе? Ошибиться ведь достаточно один раз. Девчонка и так уже прошла через подвал, перелёт и эту блядскую мясорубку.
Пэм пошевелилась во сне и небрежно убрала прядь с лица. Сверху, сквозь крону, пробился лунный свет и лёг на бледную щёку. Какая же сладкая и красивая… Я мотнул головой и отвернулся. Твою мать. У меня уже тридцатник за плечами, а суечусь как голодный малолетка. Держи дистанцию, придурок. Повторяй это перед каждым шагом.
Поднявшись на ноги, я ушёл на повторный обход территории. Лучше час топтать мокрую грязь, чем сидеть рядом и бороться со стояком.
Рассвет навалился резко. Пэм просветлевшим взглядом нашла меня у валуна и заметно расслабилась, убедившись, что я никуда не делся. Плохо. Чем сильнее цепляется, тем больнее будет рвать нити. Я молча швырнул ей запечённую на углях тушку дикой птицы.
— Сегодня опять марш-бросок? — тихо спросила она, перехватывая мясо и устраиваясь удобнее.
— Да.
Уточнять направление она не стала. Но через пару минут всё-таки заговорила, глядя куда-то в сторону:
— Про ту ночь… Мы можем не…
— Нет, — перебил я сразу. — Не надо.
Она кивнула, будто и не ждала другого ответа, но губы всё равно дрогнули. Потом добавила совсем тихо:
— Я просто… боялась, что ты теперь будешь смотреть на меня иначе.
Я сжал зубы. Именно это и происходило.
— Ешь. И не неси чушь.
Мы шагали до самого вечера. Дело было в хреновом укрытии — логично, что оставаться две ночи подряд на одном месте означало вырыть себе могилу. К вечеру я приметил идеальную позицию. Баньян возвышался над подлеском метров на пятнадцать, а его переплетённые ветви образовывали удобную площадку высоко над грунтом.
— Сюда, — я мотнул подбородком вверх.
Пэм задрала голову, сильно прищурилась и фыркнула.
— Серьёзно? Опять верхотура?
— Да.
— Мы будем… ночевать там?
