Читать «Сапер. Панцирная пехота» — Денис Громов онлайн
Страница 16 из 34
— Вижу полосы.
— Это отвал. Они грунт из траншей выбрасывали не наружу, а за бруствер, внутрь, и часть шла по склону вниз. Полосы старые, поросли травой — значит, копали не вчера и не в августе.
— Что дальше?
— А теперь посчитайте, сколько таких полос.
Гурьянов долго смотрел.
— Много их, — уронил он.
— Три яруса, товарищ майор, — доложил я. — Считая от воды. Верхний — по гребню. Средний — примерно на середине склона. Нижний — почти у самого уреза, там, где кусты.
Я убрал бинокль.
— Они там с весны сидят.
Луконин, лежавший слева, приподнялся на локтях.
— Ковалёв, ты по цвету глины считаешь? — не поверил он.
— По цвету и считаю.
— А если это просто оползень? — усомнился он.
— Оползень идёт языком, сверху вниз, и расширяется книзу. А эти полосы горизонтальные и одинаковой ширины. Оползень так не ходит.
Он поглядел на меня, потом на берег.
— Ага, вон оно как, — обронил он и лёг обратно.
— Ковалёв, — окликнул Гурьянов. — Ещё что?
— Мины, товарищ майор, — доложил я. — Только не там, где вы думаете.
— А где?
Я приподнялся и повёл биноклем вдоль правого берега.
— Склон сорок метров, глина, крутизна градусов сорок пять. Мины на нём не держатся — их дождём смывает за месяц. И лезть по нему всё равно никто не станет, там без верёвки не пройдёшь.
— Так, допустим.
— А вот тут, — я показал, — и вот тут, и вон там правее, где овраг выходит к воде, — там есть места, где можно выйти из воды и подняться. Три или четыре на всю полосу.
— И что из этого?
— И вот там будет всё.
Гурьянов молчал.
— Товарищ майор, — вклинился капитан Севрюк, командир второй роты. — Так их же артиллерия обработает, — вставил он.
— Обработает, — не стал спорить я.
И замолчал.
Потому что вспомнил скат под деревней, и жёлтую сурепку, и наши воронки, в которых лежало то, что положили туда зимой.
Наша артиллерия. Своими руками. Установила немецкое минное поле.
— Ты чего замолчал? — Гурьянов глядел на меня.
— Ничего, товарищ майор. Потом доложу.
— Не «потом». Сейчас.
Я поглядел на правый берег.
— Товарищ майор, ежели там сидит тот, о ком я думаю, — то артиллерия ему не помешает, а поможет.
— Как это?
— В июле, под Орлом, я снимал скат. Там основное лежало в наших собственных воронках. Немцы положили заряды заранее, глубоко, под теми складками, куда наша подготовка ляжет обязательно. Артиллерия отработала, сняла метр грунта и вывела их на боевую глубину.
Луконин повернул голову.
— Врёшь ты всё.
— Не вру, — отрезал я. — Я их оттуда вынимал. Восемь мешков.
Он смотрел на меня секунд пять.
— Товарищ майор, — обронил он потом. — Я это доложить могу?
— Кому доложить?
— Своему комбату. У нас первый батальон в первом эшелоне идёт.
Гурьянов помолчал.
— Доложи, — распорядился он. — Только не как байку, а как есть: со слов старшего сержанта Ковалёва, который это лично снимал. Пусть проверяют.
— Товарищ майор, разрешите ещё.
— Валяй, спрашивай.
— Я бы хотел на воду сходить. Ночью.
Гурьянов повернулся ко мне.
— Это тебе зачем?
— Пощупать берег у уреза. Не наш — тот.
— Ковалёв, ты соображаешь, что просишь? До того берега семьсот метров.
— Соображаю. Я с разведкой.
— С какой разведкой? Разведка туда ходила позавчера и не дошла.
— А почему не дошла?
— Потому что их на воде накрыли, — ответил комбат. — Четверо, лодка, вышли в час ночи. Их взяли осветительной и накрыли миномётом на середине. Двое доплыли обратно.
Он поглядел на реку.
— Так что берег мы пощупаем первого октября. Все сразу.
Обратно шли молча.
Первым не выдержал Севрюк.
— Товарищ майор, а что ж мы, вслепую пойдём?
— Вслепую и пойдём.
— Дык это ж…
— Севрюк, — Гурьянов остановился. — Ты хочешь, чтоб я тебе сказал, что всё будет по науке?
Капитан молчал.
— По науке было бы так, — произнес комбат. — Сперва разведка, трое суток. Потом артиллерийская подготовка по вскрытым точкам. Потом дымы. Потом переправа передового отряда, потом закрепление, потом основные силы.
Он двинулся дальше.
— А по факту у нас двадцать две лодки на батальон, разведка не прошла, и приказ — в ночь на второе.
— А почему в ночь на второе?
— А потому, что немец сюда каждый день подтягивает по эшелону, — обронил Гурьянов. — И через неделю тут будет вдвое больше того, что мы вчера в бинокль не увидели.
Он шёл, не оборачиваясь.
— Так что мы, Севрюк, не глупее их. Мы просто спешим не от глупости, а от арифметики.
Уже в лесу, у машин, Гурьянов остановился.
— Ковалёв, задержись.
— Слушаю, товарищ майор.
— Пять дней я тебе обещал ещё в Карачеве. Не вышло.
— Понимаю, товарищ майор, — принял я.
— Ни черта ты не понимаешь, — он поглядел на часы. — Бригада получила боевую задачу вчера в двадцать три. Первый батальон — во втором эшелоне переправы, в ночь на второе октября.
Он помолчал.
— У тебя двое суток, — отрезал он.
А до этого были ещё двое суток на левом берегу, и про них тоже надо сказать, потому что там я увидел то, чего в первой книге моей жизни не было вовсе.
Я увидел, как готовят переправу.
Днём на берегу не было никого. Совсем — ни человека, ни повозки, ни следа. Днём левый берег лежал пустой и мёртвый, потому что всё, что на нём показывалось, накрывали с той стороны в течение четырёх минут.
А ночью он оживал.
Ночью из леса выползало то, что днём стояло под сетками: понтоны на «студебекерах», лодки на подводах, катушки с тросом, штабеля досок. Всё это ползло к воде без огней, и на всём протяжении от опушки до уреза стояли люди, которые шёпотом передавали по цепочке одно и то же слово, чтоб задний знал, где передний.
Я стоял в этой цепочке две ночи.
Не по своей воле — Ляшко послал, потому что рабочих рук не хватало, а я числился при штабе и делать мне было нечего.
Первую ночь мы носили доски.
Вторую конопатили лодки — обыкновенные рыбачьи лодки, свезённые со всех окрестных деревень, рассохшиеся за два года без хозяев. Их конопатили паклей и заливали смолой, и работали в яме, накрытой брезентом, чтоб не было видно огня.
Смолу грели в ведре, и в яме стоял такой чад, что через час у всех текло из глаз.
— Слышь, — окликнул меня сосед, немолодой боец из хозяйственной команды. — А ты не из сапёров ли будешь?
— Из сапёров. Послали вот, рабочих рук не хватает.
— А-а, — он мазнул паклей по щели. — Ну, тут всех послали. Тут у нас и связисты, и артиллеристы, и повар один. Лодок-то полтораста надо, а мы за неделю сорок сделали.
— А сколько всего есть?
— Дык сколько по деревням нашли. Восемьдесят три, — он выпрямился и потёр поясницу. — А надо полтораста, а лучше двести.
— И где возьмут?
— А нигде, — обронил он. — Плоты вязать будут. Из бочек и из дверей.
Я перестал мазать.