Читать «Заложница Беса» — Евсения Медведева онлайн
Страница 11 из 19
— Не убежать, — проскулила я, несясь вдоль рощицы, чтобы не терять из вида фасад дома. Взглядом искала пост охраны, но, как назло, горизонт был чист.
И тут среди молодой поросли фруктовых деревьев я заметила явно старое и раскидистое дерево, одна из веток которого была обнадёживающее наклонена к земле. Но по сравнению с другими, это дерево хотя бы внушало доверие!
Резко развернулась и рванула к цели. Смотрела на намеченную ветку, но выпирающий корень так не вовремя попался под ногу, я запнулась и влетела прямо лбом в холодную и твёрдую кору. Заглушив боль, снова поднялась, а после изо всех сил подпрыгнула, вытягивая руки вверх!
То ли с перепуга, то ли ветка, и правда, была довольно низко, но у меня получилось уцепиться! Кожа ладоней вспыхнула, растрескавшаяся острая кора врезалась в кожу, пальцы скользили, но я держалась.
Пёс лаял как ненормальный, прыгал, пытался схватить за свисающие ноги. Я не слышала, а чувствовала, как челюсть со звонким клацаньем сжимается на моих пальцах. Но меня спасла слабая петля шнурков. Чудище так резко стянуло кроссовок, что я чуть не свалилась на землю! Пёс рычал, мотал головой, вмиг превращая новенькую обувку в пожёванный обслюнявленный комок кожи.
Я стонала, завывала в голос, карабкалась по изогнутой ветке, пока не сумела закинуть босую ногу наверх. Едва дышала, адреналин лупил под горлом, но я подтянулась, прижалась всем телом к хрупкой опоре.
— Миленькая моя… Держись! Ты только не ломайся! — я поглаживала ветку, но вместо ответного заверения в надежности эта зараза захрустела!
И с каждым моим всхлипом звук становился всё громче, пронзительнее! Я вскинула голову и заметила ещё одну изогнутую перекладину… Она была более надежной, правда, чтобы достать до неё, мне нужно снова подняться и прыгнуть. Но тут нет опоры…
Я ползла задом прямо к стволу. Толстовка задралась, по животу скребла кора, боль была такой резкой, что из глаз брызнули слёзы, но я не останавливалась. Я даже не поняла, что именно течёт по моему лицу… Ото лба, по глазам, красные капли падали на ветку и даже на морду собаки. Но я упорно шла к цели, пока не добралась до толстого ствола. Села прямо у основания ветки, прижалась спиной к дереву и горько заплакала.
Пёс лаял всё громче! Он вставал на задние лапы, скрёб по коре когтями, жалобно скулил. А я в ужасе смотрела на него и не верила своим глазам.
Какая же это собака? Монстр! Огромное чёрное чудовище с белым пятном у правого глаза, на котором отчетливо виднелся росчерк моей крови. И, кажется, такое жертвоприношение ему было по вкусу…
— Ну что ты ко мне прицепился? Вулкан! Бобик! Зевс… Ну как там тебя? Уйди, пожалуйста…
Ветка снова захрустела. Превозмогая боль, я поднялась, равномерно распределяя свой вес, и потянулась к той, что была выше и толще. Я из последних сил сжимала руки, подтягивала себя, но нижняя опора все же сломалась как раз в тот момент, когда я закинула ногу…
Меня подкинуло, а икру ошпарило разрядом боли. И я не выдержала… Животный крик вырвался из груди и прокатился по роще! Перед глазами всё помутнело, дыхание сбилось, сердце лупило как ненормальное!
Не знаю как, но я все же вскарабкалась на ветку, прижалась к стволу спиной. Но неожиданно среди лая и моего рыдания я смогла распознать быстрые шаги…
— Джакут! Фу! — громыхнуло вдали, и из темноты показался яркий луч фонаря.
Охрана… Слава Богу!
Высокий парень несся на всех парах и не мог понять, на кого лает собака. Он выкрикивал команды, но это кровожадное чудовище было неуправляемо!
— Камилла Соломоновна? — на выдохе произнес охранник, наконец-то догадавшийся поднять свой фонарь на верхушку дерева. — Чёрт подери…
Парень пристегнул к собаке цепь, обмотал её вокруг соседнего дерева, а когда отошел на пару шагов, слух резануло зубодробительным треском… Этот чумной гигант на четырёх лапах так отчаянно хотел меня убить, что тонкая берёза не выдержала его напора.
В ужасе таращилась на переломившуюся пополам березу и не верила своим глазам! Но в шоке была не только я, охранник тоже замер, наблюдая, как чудище вновь заклацало зубами, наворачивая круги прямо подо мной.
— Помогите!!! — заорала я, на миг представив, что уже никогда не слезу с этого дерева.
Пёс прыгал на ствол, словно понял хрупкость моего убежища и принялся раскачивать его.
— Ястреб! ЧП! — закричал парень в рацию, пытаясь поймать собаку, но та как остервенелая путалась цепью в его ногах. — Я нашёл сбежавшую собаку… Но Джакут загнала Камиллу Соломоновну на дерево!
Я рыдала, умоляла дерево быть стойким и не сломаться от напора этой псины. Однако ветка снова хрустнула… Я едва смогла перехватиться, но подходящих опор больше не было.
Я попыталась обхватить ствол руками, но отчего-то не могла их сжать. Отдернула одну ладонь, однако вместо кожи увидела багряные разводы и струйки крови… Вторая ладонь оказалась с ещё более глубокими порезами, утекающими на запястье. Ноги тоже плохо слушались, но смотреть на них я не рискнула… Мне было достаточно ощущения теплого ручейка по голой ступне.
То ли голосов становилось всё больше, то ли я окончательно свихнулась от ужаса.
— Камилла Соломоновна, я сейчас! — парень довольно ловко вскарабкался по стволу, но стоило ему тронуть ветку, на которой я сидела, она опять захрустела.
И я заорала так, что легкие вспыхнули от боли! Впилась ногтями в рыхлую от осенних дождей кору и вопила, как перемкнувшая сигнализация.
— Несите лестницу! — уловив незнакомый голос, я чуть опустила голову, но картинка плыла… Охранников было то двое, то четверо, после чёткость возвращалась, но ненадолго.
А ещё у меня жутко болела голова…
— Нет лестницы! — из рации доносился ответный, почти панический крик. — Сломали, когда чистили водостоки.
— Вызывайте кран, эвакуатор, лифт… — растерянно ответил трясущийся от ужаса охранник. — Я не смогу подняться, ветка хрупкая! А самостоятельно она не спустится!
В какой-то момент его страх стал таким явным… Я буквально ощутила его всем телом. Мои руки были полностью залиты кровью, и мужчина явно думал, что меня не дожевал их сторожевой барбос.
Дерево больше не трогали, и оно перестало хрустеть. И тогда я замолчала, желая успокоить паникующих мужиков. Они кружили вокруг и не понимали, как мне помочь прямо сейчас. И в их взгляде была видна лишь паника.
Очередной охранник подбежал к стволу и протянул руки вверх. И тут я заметила, что у дерева больше нет собаки, её лай доносился откуда-то издалека.
— Камилла Соломоновна, нужно прыгать, пока ветка не сломалась! Я вас поймаю!
Я смотрела на его тонкие длинные руки, и расстояние между нами было просто катастрофическим… Сколько тут? Метров пять? А с такой высоты можно убиться?
И я снова вцепилась в ствол и завыла февральским ветром. Пальцы соскальзывали, сил почти не оставалось… Картинка окончательно размылась. Даже голос охранника был таким жалким, беспомощным. Если он не верит в моё спасение, то что делать мне?
— Камилла Соломоновна! Я вас поймаю!
Вдали послышался хаотичный топот, крики, голоса…
— Надо прыгать! Вам нужно в больницу! Камилла Соломоновна…
Но тут всё стихло… И в тишине послышался до боли знакомый то ли хрип, то ли рык…
Пришёл? Я распахнула глаза, издалека заметив Бесадзе. Он не бежал, а буквально летел, расталкивая охрану. И чем ближе он подбирался, тем отчётливее я видела его полные ужаса глаза. Но что… Что его так напугало?
— Тимур Петрович, Джакут подкоп в вольере сделала. Гена пошёл искать, а тут…— попытался оправдаться охранник.
Тимур повторил уже знакомый манёвр, но как только он коснулся ветки, она снова захрустела, а я опять жалобно завыла…
— Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, не трогай!
— Я сам спущу жену! — закричал Бесадзе, и охрана отступила на несколько шагов. — Камилла, ты слышишь меня?
Его голос был тихий-тихий, как весенний ветерок, скользящий по сухой, пока ещё безжизненной траве. От этого звука хотелось закрыть глаза и утонуть в нём без остатка. Там было тихо, спокойно… Голова кружилась, я уже почти не чувствовала рук, лишь пульсирующая в висках боль то и дело возвращала меня в сознание.
— Ты слышишь? — уже с напором повторил Тимур.
Не могла говорить, но кивнула.
— Посмотри на меня, — ветерок в его голосе исчез, и в меня ударил жёсткий приказ…
И я как солдат вытянула голову, подставляясь под его острый взгляд. Тимур отошел от ствола и вытянул руки. Большие, сильные, крепкие… Он не раз поднимал меня, я же чувствовала, как в них спокойно и безопасно.
— Не засыпай, Камилла! Ты качаешься… Смотри на меня и прыгай. Я тебя поймаю! — снова прохрипел он. — Слышишь? Я тебя поймаю!
«Не поймает…»— эхом пронеслось в путаных мыслях.
— Ками! — закричал Тимур, окончательно приводя меня в чувства. — Тебе больно и страшно! Но я здесь… И я тебя, Заразу, поймаю!
Голос Тимура дрожал и вибрировал… А я опять ничего не видела из-за слёз. На миг вскинула голову, и взгляд зацепился за открытую мансарду дома. Внимание привлекло какое-то светлое пятно, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать в нём силуэт Малики. Она стояла у перил, слегка покачиваясь от ветра, а её платье развевалось белым флагом…
— Камилла Бесадзе! — грохнул Тимур, и ветка, вторя его ярости и страху, снова захрустела прямо под моей задницей. — У тебя лишь один вариант — довериться! Блядь, если я говорю, что поймаю тебя, значит, поймаю! Слово даю! Камилла, доверься!
Доверься… За два года я уже и забыла, что это такое.
Но смотря в его полыхающие глаза, я вновь ощутила тепло и облегчение. Собрав остатки сил, я попыталась перебросить босую ногу, стараясь не замечать её фиолетового оттенка. И тут на белоснежную рубашку Тимура упали капли моей крови…
Он заскрежетал зубами и еще сильнее вытянулся, протягивая ко мне руки.
Мой внутренний аккумулятор мигал аварийным сигналом. Картинка меркла, больше я уже не могла фокусироваться. Охранники, крона дерева – все вертолётом замелькало…
Но во всём этом вертепе я видела лишь его! Эту нереальную зелень в глазах, сильные руки и черный обод обручального кольца. Возможно, эту картинку я себе нарисовала… Но именно она заставила меня разжать пальцы и… рухнуть вниз.
Мгновение полёта казалось бесконечным! Но… Но я знала, что он меня поймает. И Тимур поймал…
От столкновения меня прошибло болью, я даже не понимала, что болит больше? Это пронзительное и смертельное ощущение плавало по рукам, ногам, голове… Я выгнулась и завизжала, да так, что уши заложило от своего же крика. Но тут на затылок легла его ладонь, и я услышала его шепот:
— Всё-всё… Я рядом, — шептал он, унося меня от этого дерева подальше. — Машину срочно!
— Но вы сами отправили Олега… Я могу!
— Я сам за руль сяду!
Мы влетели в гараж, Тимур усадил меня на переднее сиденье, а я запротестовала, увидев белый салон. Хотела что-то сказать, но не смогла… Слова просто не формировались в путаном сознании, а если и удавалось дать слогам форму, то из глотки вырывалось лишь бессвязное мычание.
Тимур прыгнул за руль и вылетел из гаража, проскальзывая в ещё не до конца открытые ворота.
Сквозь пелену тумана я смотрела на его окровавленную рубашку. Он что, поранился? Это я что-то сделала, когда упала?
Но больше я не смогла удерживать веки… Голова мотнулась и бессильно ударилась о стекло, а Бесадзе захрипел раненым зверем и притянул меня, укладывая себе на колени.
— Ненавижу, — внезапно прошептала я…
И стало так неловко… Почему из десятка мыслей я смогла выговорить лишь то, что ненавижу его? А ведь я хотела поблагодарить, хотела сказать, что его белому салону уже ничего не поможет…
— Ну, наконец-то! — с облегчением выдохнул Бесадзе и сжал меня за подбородок, чуть приподнимая голову. — А то целых полчаса прожил без твоей ненависти. Скучно, Бесадзе…
— Я Соболева, — снова прошептала я, пытаясь подняться, но Тимур пресёк мою попытку.
— Уже нет.
То ли я вырубилась, то ли до больницы тут было рукой подать, но когда в глаза ударил яркий свет, а слуха коснулся странный шелест, я смогла приоткрыть лишь одно веко, второе будто слиплось. Приложила усилие, но почувствовала резкую боль.
— Не открывай глаза! — скомандовал Тимур и схватил меня за руку.
Сфокусировалась, нашла среди толпы незнакомых лиц ЕГО, и Бесадзе усмехнулся. Он был такой странный… Волосы топорщились, лицо в разводах, вся рубашка была в крови.
Я перевела единственный глаз чуть ниже и поняла, что меня везут на каталке по больничному коридору, а надо мной вспыхивают люминесцентные лампы.
Один… Два… Три…
Вот так же везли мою мамочку.
Четыре… Пять… Шесть…
Точно так же везли мою бабушку.
Семь… Восемь… Девять…
Так же везли и Лилечку.
Десять… Так же теперь везут и меня.
Я устала сопротивляться и закрыла глаза. Как же сильно я ненавижу больницы!
— Что случилось? Камилла Соломоновна? Скажите, что случилось, — настойчиво повторял мужской голос. — Где болит?
Отвечать я не могла, но могла двигать рукой. Правда, всего одной, вторая попросту не слушалась. Вот ей я и указала на ногу, потом на правое запястье, потом на голову… И тут пальцы скользнули по лицу, я ощутила сухую корку и теплую жидкость, и из груди снова вырвался плач.
— Тише! — зашептал Тимур, склоняясь надо мной… Он смотрел так открыто, словно ему вовсе не было противно. — Камилла, собака тебя укусила?
— Нога… — я едва разлепила пересохшие губы. — Кроссовка…
— Так, КТ срочно! И успокоительное!
Глава 13
Сознание возвращалось медленно… Сначала появились звуки, потом проснулась тупая боль.
Разлепила веки, и в глаза ударил яркий солнечный свет. Я зашипела и поднесла руку к лицу, пытаясь прикрыться. Но когда подушечки вместо кожи лица коснулись ткани, с губ сорвался слабый стон…
Я бегала пальцами по своей бедовой голове, но бинты не заканчивались, лишь на макушке показался просвет волос. Перетянут был лоб, щеку стягивало странным пластырем, под которым кожа зудела и чесалась, даже глаз и тот был прикрыт какой-то марлевой повязкой. Я что… Я ослепла?
Инстинктивно рванула вперед, но резкая вспышка боли, прокатившаяся от макушки до пяток, вернула меня в исходное состояние.
— Болит, значит, жива, — накатывающую панику заглушил знакомый голос, а носа коснулся дурманящий аромат еды.