Читать «Заложница Беса» — Евсения Медведева онлайн
Страница 10 из 19
Когда мы вошли в здание, на миг показалось, что кроме нас тут никого нет… Тимур снял с меня пальто, передал охране и потянул за собой, с силой распахнув красивые светлые двери, украшенные золотыми вензелями.
Он шел не рядом, а чуть впереди. И я не сразу распознала хитрую стратегию. Он своим корпусом закрывал и меня, и то, что творило выбранное им же платье, от охранников, от любопытных зевак, что обступили широкую мраморную лестницу, словно только нас и ждали.
Его пальцы сжимались все крепче, шаг становился медленнее… И лишь когда откуда-то сверху послышался до боли знакомый писк, мы вскинули головы. На пролёте второго этажа стояла вся отара, которую Бесадзе не догрыз вчера. А как жаль…
Ленка Сивцова, одетая как новогодняя елка, куталась в манто из песца и сжимала руку своего мужа так, будто его могли украсть в любой момент. Да тут были все… И Погожев с дочерью, и ещё масса знакомых морд, которых я бы ещё сто лет не видела!
И, кажется, Тимур к такому повороту тоже не был готов. Но весь масштаб абсурда стал понятен, когда из толпы показался потный пузан, нервно одергивающий свой перекошенный пиджак. И этого недотёпу я тоже знала… Наш славный мэр.
— Ну, наконец-то! Вы уж, Тимур Петрович, не серчайте на нас за самоуправство. Просто мы тоже хотели быть частью этого знаменательного события. Не каждый день мы женим самого завидного холостяка, — мэр склонил голову, а Бесадзе и бровью не повёл. Он смотрел на них, как на муравьев, перепутавших муравейник. — Мы вас не осуждаем за скромность праздника… А вы позвольте поздравить вас и вашу молодую супругу. Мы помним и скорбим вместе с вами, Камилла. Но уверен, ваши родные были бы счастливы, что в этот день их дочь не одна…
Да лучше бы я оказалась одна, чем в этой гнилой компании рвачей, готовых на всё, лишь бы отгрызть кусок пожирней. Чаплыгин чуть повернулся ко мне, и на его сальном лице засияла ухмылка… Помнит, гад, как я с его любовницы парик содрала. Не забыл!
Но тут Бесадзе неожиданно улыбнулся и так по-дружески похлопал Чаплыгина по плечу, а после подтянул к себе и прохрипел:
— А с каких херов я должен тебя на свадьбу свою приглашать, Чаплыгин? С каких пор я должен у тебя совета спрашивать, на ком жениться? С каких пор ты, мразь, взялся осуждать меня?
Голос Тимура хрустел, как лёд… И мне впервые стало страшно. Я вдруг осознала, что совершенно его не знаю!
Взволнованная и ропщущая толпа не слышала их диалога, но я-то была рядом! Я и слышала, и видела, как пальцы Тимура впиваются в шею хряка, буквально заставляя его склонить голову передо мной. Он тыкал его, как кошку-засранку, запрещая даже обращаться ко мне!
— Женить он холостяка вздумал… Скорбит по семье моей будущей супруги… Клоун, блядь… Место своё знай!
Бесадзе мягко оттолкнул Чаплыгина, ослепив широкой улыбкой, и я впервые поняла, что не хочу этого видеть. Пусть уж лучше скалится и рычит, чем демонстрирует эту маньячную улыбку.
— Идём, — Тимур шагнул, и толпа расступилась.
На нас смотрели, как на чудиков с другой планеты! Но Бесадзе было так фиолетово на них всех, что я невольно приосанилась, расправила плечи и шла за ним, как подобало не пешке, а королеве!
— Я тебя, суку, помню, — внезапно раздалось справа, когда мы остановились у двустворчатых дверей. Тимур переговаривался с охраной, а я заскользила взглядом по лицам, пока не заметила мою старую знакомую… Ту саму любовницу, которую опозорила на том злосчастном благотворительном вечере. — Ты у меня за всё ответишь!
— Ну, вставай уже в очередь, — отмахнулась я, окончательно устав от угроз. — Задолбали уже, честное слово…
Я было подумала, что Бесадзе не заметил, однако вскинув голову, столкнулась с его сосредоточенным взглядом, но после он мягко толкнул меня в распахнутые двери, а охрана отсекла всех желающих присоединиться…
Мы вошли в зал и вздрогнули от громкого гимна, а регистраторша, не сумев скрыть шока, так и стояла с открытым ртом. Она видела, что на роспись не впустили даже мэра… И уже представляла, на ком он сорвёт злость.
— Только давайте без голубей, кораблей и прочих…
— Блядей, — шепотом добавил Тимур и тихо рассмеялся, подводя меня прямо к столу. — Слышали, что невеста сказала? Где тут автограф поставить? А то страсть как хочет за меня замуж…
Женщина выключила торжественную музыку, после развернула журнал, ткнув в нужные графы.
Я чуть стушевалась, заметив странную комбинацию, казалось бы, несвязных слов… Бесадзе Камилла Соломоновна. Но стоило замешкаться всего на секунду, как рука Тимура легла на поясницу, слегка надавив…
И я подписала, до сих пор мысленно смакуя свою новую фамилию. Бесадзе тоже расписался, даже не дожидаясь команды… Быстро, стремительно, будто боялся передумать.
— Объявляю вас мужем и женой…
И вдруг моей шеи коснулась горячая ладонь, грубые пальцы проложили дорожку вверх, сомкнулись на подбородке, и в следующий миг Тимур обжег меня поцелуем… Таким спокойным, даже невинным… Он не делал резких движений, не торопился, словно смаковал мой вкус, запах, мягкость. И лишь когда он хотел отстраниться, его губа скользнула между моих… И меня прошибло резким ударом тока! Бесадзе распахнул глаза, и снова тёмная мгла сменила светлую зелень.
— Обменяйтесь кольцами, — сдерживая недовольство, произнесла регистраторша, и Бесадзе достал ту самую коробочку. Нажал на кнопку, и крышка откинулась, демонстрируя два одинаковых обода из белого золота. Но моё кольцо было объято крупными прозрачными бриллиантами, а его покрывали тёмные сверкающие камни.
Тимур раскрыл ладонь, явно желая, чтобы я сама протянула руку. И я сделала это… Мои пальцы дрожали, ему пришлось чуть усилить хват, чтобы остановить нервозный танец. Холодный металл обласкал кожу и остановился прямо под первым кольцом.
И вдруг пазл сложился…
Квадратный оникс бросался в глаза, а вязь бриллиантов лишь подчеркивала мощь этого камня. Так странно… Дорогущие бриллианты были всего лишь обрамлением тёмного воплощения души моего будущего… нет, настоящего мужа. И эта частичка теперь была моей.
И тут настала моя очередь… Я повторила жест Бесадзе, раскрыла ладонь, а он без сомнений протянул свою правую руку. Я чуть не уронила коробку, доставая тяжёлый обод, нервничала, как дура! Напридумывала себе сказок про «раз и навсегда», сама в них поверила… Хотя с детства видела обратное!
Но как бы я ни злилась, пальцы мягко, почти невесомо прокатили крупное мужское кольцо, замирая у печатки с ониксом. Вот и всё…
— А вот теперь и нужно было целовать! — выпалила осмелевшая регистраторша, что своей чопорной правильностью бесила даже меня!
Бесадзе зарычал от нежелания слышать чужие подсказки! Он сам знал, как жить, кого и когда целовать, на ком жениться! Я все это успела прочитать в темнеющих глазах, пока его лицо стремительно приближалось…
И наши губы снова сомкнулись, но в этот раз он был куда смелее… Толчком заставил расслабиться, языком прошёлся по зубам, слегка надавил на подбородок, и челюсть безропотно разжалась… По нёбу прокатился жаркий выдох, а я, как тупая идиотка, проглотила его! Порция пьянящего аромата, вкуса, мягкое скольжение языка, едва касающегося кончика моего. Это был не поцелуй… Это было знакомство!
Тимур так и не переступил очерченную самим собой черту. Он притянул меня и прижал голову к своей груди, отчаянно целуя макушку. И вот в этом жесте он себя не сдерживал!
— Идём…
И я пошла. Ноги не слушались, сердце гулко долбило по рёбрам, в горле все пересохло, а в носу, во рту, в лёгких кружил его запах, полный сладости и терпкости кофе, карамели и табака.
— Поздравляем! Поздравляем!
Как только распахнулись двери, мы чуть не оглохли от оваций, послышались хлопки шампанского, к нам тянули букеты, но охрана все ловко перехватывала, оттесняя нас к лестнице.
Тимур продолжал прижимать меня к груди, закрывал лицо, вел вслепую через толпу гостей, по лестнице. Я почти ничего не видела, но знала, что он не даст упасть!
Откуда? Откуда я все это знала? А все просто… Теперь я – часть инвентаря страшного и ужасного Бесадзе. И моё падение автоматически становится его падением. А этого Тимур никогда не позволит.
Слёзы застыли в глазах хрусталиками льда. Но я не моргала, чтобы никому их не показать. Хватит, что они и этот день умудрились измарать своими лживыми улыбками!
А Бесадзе всё знал, всё чувствовал, ускорял шаг, и из ЗАГСа мы практически выбежали. Лишь в последний момент один из охранников накинул на меня пальто, укрывая от пронизывающего ветра. Тимур усадил меня в машину и даже не стал обегать её, просто сдвинул по сиденью, сел сам, а после закрыл дверь…
Прессы уже и след простыл. Наверняка их разогнали псы Бесадзе. И лишь назойливые гости неслись вниз по лестнице, но водитель сориентировался и ударил по газам.
Я отодвинулась, рассматривая витиеватые ручейки капель. Дождь все усиливался, долбил по панорамной крыше, стекал по окнам. А в голове звучало лишь мамино: «Это к счастью, девочка моя, к счастью…».
А к какому счастью, мам? Врут ваши приметы… Врут.
Всю дорогу мы молчали. И лишь когда в вечерних сумерках вспыхнула знакомая лента подсветки дома, я с облегчением выдохнула. Странная мысль накрыла меня… Словно только в этих стенах я могла ощущать себя в безопасности.
Здесь уже было некого опасаться, поэтому, как только кортеж затормозил у главного входа, я выскочила и рванула в дом, но Бесадзе меня догнал. Он сжал локоть, развернул к себе и накинул на плечи пальто.
Он заметил мои слезы… Я их берегла, прятала, чтобы оставить только себе! Но он всё увидел!
— А ты молодец, Ками… Не подвела меня.
— Так и ты меня не подводил. Пока, — огрызнулась я. — У нас уговор, Тимур Петрович. Пока ты выполняешь свои условия, пока спасаешь мою сестру, надежнее товарища, чем я, не найдёшь. Я за тобой пойду и в рай, и в ад! А личные отношения ведь никак не влияют на договор?
— И в рай, и в ад… — задумчиво протянул Бесадзе, и его рука потянулась к моему лицу, большим пальцем проскользила по нижней губе, чуть оттягивая её вниз. — Нет, наши личные отношения не влияют на сделку.
— Когда мне подойти подписать брачный контракт? — здесь, где не было посторонних, я могла вести себя так, как хотела… Спокойно поднялась на крыльцо, распахнула дверь.
— Я приглашу тебя, — донеслось со спины, но я уже не слушала…
Мой взгляд прилип к широкой лестнице, где на промежуточном пролёте стояла Малика… Она смотрела сквозь меня, делая вид, что кроме неё и её мужчины в доме никого нет!
Малика мягко улыбалась, поигрывала длинным и довольно скромным белоснежным платьем. Словно это не я приехала из ЗАГСа с кольцом, новым паспортом и новой фамилией, а она!
Её тонкие пальцы нервно перебирали тугой канат невинной косы. Сегодня Малика превзошла саму себя… Ни грамма косметики, лишь девственный румянец на щеках.
Сука притворная!
Малика словно мысли мои прочитала, изящно вскинула руку и потянулась к НЕМУ…
За спиной загрохотали тяжелые шаги и через мгновение в нос ударило облако мужского парфюма, а по руке скользнуло холодное касание… Тимур обошёл меня и двинул прямиком к этой лживой твари, в чьих глазах плескалась напускная скромность.
И я всё поняла…
Она забрала мою первую брачную ночь! Красиво, изящно и больно дала сдачи. За «хозяйку дома», за то, что не выбрала её платье, за то, что я была с ним в ЗАГСе!
Я инстинктивно сжала кулак, прошлась большим пальцем по кольцам, упиваясь рельефом камней. И внезапная волна спокойствия прокатилась по позвоночнику.
Убью суку… Уничтожу!
Глава 12
Игнорируя слова Демонессы, я прошла в свою комнату. Закрыла дверь и даже не стала включать свет. Через тонкий тюль прорывалось мягкое свечение уличных фонарей, по стенам ползли лучи мелькающих фар разъезжающегося кортежа.
Вроде всё привычно и знакомо: мебель, запахи, звуки и даже ощущение безопасности, к которому я только начала привыкать. Но внутри поселился какой-то тревожный сверчок…
Я еле шевелилась, казалось, если сделаю хоть одно резкое движение, моё состояние внутреннего равновесия треснет. Вдох и выдох… Нужно просто дышать.
В дверь тихо постучали, и я знала, что это Альбина. Но сегодняшний день вымотал меня куда сильнее, чем обед в кругу моих врагов. Бесадзе словно разрушил выстроенную оболочку, за которой я пряталась. Его колкости, взгляды, моё унизительное положение не причиняли боли. Но сегодня все рухнуло… И чтобы снова обрасти щитами, мне нужно побыть в тишине.
Аккуратно сняла платье, уложила его на кровать и пробежалась пальчиками по тончайшей ткани.
Меня тянуло к окну… И лишь через три круга по комнате я сдалась. В приоткрытую форточку прорывался холодный сквозняк, оглаживая обнаженное тело. Но мне не было холодно… Встала за занавеской, наблюдая за бегом вспыхивающих огоньков в хозяйском крыле. И когда зажглось последнее, когда в тусклом мареве показался силуэт Бесадзе… сердце остановилось.
Он стремительно пересёк спальню, сдернул галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки и замер у стола. Внезапная вспышка, и тени рассыпались, Бесадзе словно почувствовал моё внимание и включил настольную лампу, чтобы я могла видеть не очертания, а его самого… Тимур в знакомой мне манере вскинул голову к потолку, после опустился в мягкое кресло и развернулся к окну. Но через мгновение в комнате появилась ещё одна тень.
Малика буквально подскочила к занавескам, даже дёрнула плотную ткань, но в последний момент передумала и безошибочно опустила взгляд к окнам моей комнаты на первом этаже.
Холодная и стервозная гадина. Её история не про любовь, не про чувства и преданность своему мужчине. Ни одна нормальная женщина не сможет делить любимого, пусть и с фиктивной, но всё же женой. Быть может, я всё же из нормальных? Быть может, в этом и кроется причина странной тревоги?
Малика вскинула голову и мягкой походкой подошла к Тимуру, уложив руки на его плечи… Однако Бесадзе не откликнулся, и тогда Малика закружила вокруг него течной сукой. Но Тимур словно застыл, продолжая смотреть в окно.
Я инстинктивно повернула голову и тут же поняла, что же так заворожило Бесадзе. Вдали, над рваной линией леса, красовался совершенно нетипичный для осени закат. Охровые языки ласково скользили по горизонту, пытаясь скрыться от надвигающихся чёрных, почти снеговых туч.
Не в силах больше подглядывать за чужой жизнью, я медленно собрала волосы в хвост, подошла к зеркалу и… вздрогнула, не узнав собственного отражения. Глаза переливались шальным блеском, на щеках проступил стыдливый румянец, помада оказалась размазана, а на подбородке виднелось красное пятно от его пальца.
Но больше всего меня волновал прилипший к коже чужой запах… Он раздражал рецепторы, заставлял бурлить кровь, вновь и вновь возвращая в пустой зал бракосочетаний. Вкус его поцелуя застыл на языке, губы помнили вспышку нежности, а шея ссаднила фантомными касаниями…
Я понимала, что это нормальная реакция организма на настоящего маскулинного самца, что и рот тебе заткнёт, и от врагов прикроет, и платье выберет. И будь послабее – купил бы паранджу, чтобы спрятать. Так нет, он выбрал, чтобы сдохнуть от зависти самому себе!
И, наверное, это смелый поступок… Даже когда он меня жутко бесит, я всё равно вынуждена признаваться в уважении к этому мужчине. Наверное, принеси он монашескую накидку, я бы назло надела тот наряд портовой шлюхи! Но меня покорила его полная честность в словах, желаниях, взглядах… Он же мог послать регистраторшу с её табуированными правилами и не притронуться ко мне? Мог… Но не хотел!
Долбаный Бесадзе!
— Ненавижу! — шепнула я, снова подняв голову к окнам его спальни. Свет потух… Однако силуэт Тимура до сих пор просматривался на том же месте, в той же позе.
Я вошла в гардеробную, надела спортивный костюм, кроссовки, а после без промедления выскочила через панорамное окно на улицу. Чтобы уснуть, мне нужно сбросить напряжение и вымотать себя. И облегчение может принести лишь пробежка. Проползла вдоль фасада, прячась за кустами, а завернув за угол, вырвалась на свободу.
Прохладный ветер обдувал лицо, усмиряя румянец, что растекался от щек до шеи. Из какой бы стали не был сотворен мой характер, тело моё было куда слабее… И Бесадзе это понял ещё при первой встрече, оттого и бил в чувствительные точки.
Но сейчас меня душила ярость. То, что сделала Малика – это пощёчина… И она куда больнее физической!
Но Бесадзе не мог этого не понимать, когда, забыв попрощаться, отозвался на зов её довольно пошлого приглашения. Он забыл про меня. Оставил у порога, как мокрый зонт, как пальто… И пошёл к ней!
Но разве я имею право его осуждать? Это его дом, его правила, в конце концов, это фиктивный брак, скрепленный сухой сделкой интересов. И мне не на что злиться, ведь свои пункты он выполняет безукоризненно.
К присланным доктором документам, помимо плана лечения и анализов, была прикреплена и смета. И стоило увидеть выставленный счет, я чуть в обморок не рухнула. По быстрым прикидкам, даже если я до пенсии буду работать и питаться одним кислородом, то всё равно не смогу вернуть долг Бесадзе!
А как мы с Лилей будем жить? Как я буду ставить её на ноги? На отца в этом деле рассчитывать глупо.
Предательские слёзы всё же сорвались с ресниц, и им на смену накатила новая волна. Я ускорилась, только бы отвлечься от страхов, жалости и мыслей о Бесадзе. Неслась быстрее ветра, пересекая паутину аккуратных дорожек, избегая фонарей.
Моё тяжелое дыхание прокатывалось меж редеющих деревьев. Я несколько раз обернулась, пытаясь рассмотреть охрану, но, к счастью, за мной никто не следил. Я могла побыть наедине со своими мыслями, почти как свободный человек.
Да я Бесадзе по гроб жизни обязана… И свои эти заскоки про любовь и свободу нужно засунуть куда подальше. Я – залог жизни своей сестры. А кого он будет укладывать в свою постель – мне глубоко фиолетово! Уйдёт Малика, появится новая.
Они – функция переменная, а я, со своей секретной миссией и его фамилией, к сожалению, постоянная…
И вдруг в суету моих мыслей прорезался какой-то странный шорох. Я инстинктивно обернулась на звук, но ни лучей фонарей, ни топота.
Чуть затормозила, вглядываясь в сумерки, но дорожки были пусты. От дома я отбежала на приличное расстояние, поэтому прятаться уже не было смысла. И когда я снова занесла ногу для толчка, из-за пышного куста показалось тёмное пятно. И оно с пугающей скоростью двигалось прямо на меня!
Сердце ушло в пятки, а ноги сами понесли меня вперёд. Когда я попыталась свернуть к дому, чудище зарычало и попыталось обогнать. Я оказалась в ловушке…
Ноги лупили по слякотному после дождя газону, скользили, лишая меня запаса дистанции. В спину лупило тяжелое, явно не человеческое дыхание, от которого по позвоночнику рассыпались ледяные мураши ужаса.
Я молилась, чтобы это были просто игры разума и результат перевозбужденной психики, и, лелея хрупкую нить надежды, обернулась. Ну кому за мной гнаться? Это точно не человек, а в сказочных бабаек я перестала верить ещё в первом классе. Но тут в темноте вспыхнули два светящихся глаза, и слух взорвался от оглушительного лая…
Собака? Да нет… Это не могла быть собака! Мохнатое чудище было размером с медведя, он так ловко перепрыгивал через кусты, скамейки, даже пытался хитрить, предугадывая мои жалкие попытки спастись.