— Нет! — рявкнул бугай, и у меня мороз пошёл по коже…
Я замерла, не понимая, на что он ответил отказом? Не назовёт имени или отказывается быть нормальным человеком?
— Что? Ваш людоед не разрешил с будущей супругой говорить? Хочет быть во всем первым? Так просчитался он… Надо было ему искать другого разорившегося придурка с невинной дочуркой. Продешевил ваш Бес… Какого черта он взял двадцатипятилетнюю занозу?
Здоровяк не оборачивался, лишь когда я повторила прозвище Бесадзе, уловила, как окаменели его плечи, словно он за своего хозяина готов был придушить меня прямо здесь.
А может, так даже лучше! Пусть изобьют, посадят на цепь, так будет проще ненавидеть. Всех их – за жестокость, себя – за слабость… А отца – просто так.
Но во всей этой мгле подлости был лишь один светлый лучик. Моя милая Лилька уже наверняка на пути в аэропорт. Только эта мысль грела моё растрескавшееся сердце. Но ничего, я скоро привыкну. У товара не может быть чувств, обид и страха.
— Я могу позвонить? Или велено явиться сразу?
Здоровяк махнул рукой, безмолвно выдав позволение, и я достала телефон, быстро набрав по видеосвязи свою сестру, пока этот монстр не передумал.
И как только на экране появились бледное, худое и изможденное личико, лысая голова, прикрытая хлопковой косынкой, моя дерзость осела темным осадком. Я прикусила язык, на миг закрыла глаза, чтобы остановить слёзы, и даже выдавила улыбку. Не такую, которой бросила в Альбину, а настоящую.
— Моя ласточка, моя птичка сладкая! Привет! — я помахала сестре, а она лишь кивнула. Её лицо было закрыто кислородной маской, а камеру то и дело перекрывал чей-то палец, наверняка доктор помогал держать телефон.
Моя девочка была в реанимобиле, судя по тряске, они ехали, а значит, есть надежда, что это не розыгрыш, и сестра доберется до клиники. Сердце сжалось и снова оборвалось… Значит, это не сон. Она будет жить?
А я…
Я буду вечной пленницей, ведь это и есть плата за её долгую жизнь. Если, конечно, не сбегу.
— Ты скоро будешь в самолете и уже вечером окажешься в самой лучшей клинике. Ласточка моя, ничего не бойся! Слышишь? Никого и ничего не бойся! Я тебя люблю до луны и обратно. Ты мне веришь?
Здоровяк замедлился, когда мы вышли к огромной двери из черного калёного стекла, но при этом не торопил меня, позволяя закончить разговор.
Лиля не могла ответить, она просто кивала.
— Я люблю тебя, птичка. Очень люблю! И даю слово, что с тобой все будет хорошо…
Откуда я это знала? Откуда я вообще набралась этой резвости во вранье? Если у кого и есть уверенность, то лишь у Бога, что послал нам это испытание любви. Но зря он меня прощупывает, за Лильку я готова и на большее.
Но лишь такой напор, лишь мои слова могли её успокоить. А значит, я и дальше буду врать! Я буду врать так, как никто на этой планете, лишь бы моя девочка не плакала.
Лиля махнула рукой и отвернулась, чтобы не показывать слёз и страха. Боже… Это я должна быть рядом с ней, а не отец! Я должна целовать её ручки, уговаривать потерпеть, именно я должна читать глупые детские сказки, в которых добро всегда побеждает зло. Там и Настенька от Морозко возвращается с неслыханным приданым, и Спящая красавица просыпается от поцелуя принца…
Я на миг припала к стене и зажмурилась. Мы слишком поздно узнали о диагнозе. Доктора хором говорили, что операцию нужно делать срочно! Но все детские хирурги, специализирующиеся на столь опасной локации опухоли, были расписаны на несколько месяцев вперед, а ожидание… У нас попросту не осталось этих месяцев.
Лилька тряслась, сдерживая всхлипы, и мне пришлось сбросить вызов, пока я не отключилась сама. Сердце сжалось, а воздух едва проходил через гортань.
Здоровяк принял конец моего разговора за готовность встретиться с тюремщиком и распахнул дверь. А мне ничего другого не осталось, кроме как заткнуть свои боль, гордость, жалость к самой себе и войти в темный кабинет БЕСА…
На дворе день, а кабинет выглядел как склеп. Темнота была искусственная, просто все портьеры были плотно задёрнуты, словно хозяина, восседающего на кожаном троне, одолевала мигрень.
Хозяин… Боже, серьёзно? Это он? Я уставилась на сухонького недомерка…
Нет! Нет… не может быть! И это Бес?
Я замерла на пороге, и в просвет дубового рабочего стола заметила, что он ногами даже до пола не достает! То ли трон слишком велик, то ли он коротышка. Жидкие светлые волосы были уложены ото лба к затылку, в бликах бра светились глубокие залысины. Лицо странное… Нелепое, что ли? Неудивительно, что его фото нет в интернете. Да мимо такого пройдешь и в жизни не запомнишь. Обладатель тусклой непримечательной личины.
Я даже не понимала, за что бы зацепиться?
Покатый подбородок, бледная, гладко выбритая кожа, тонкие губы, блестящие от слюны, прозрачные брови, такие же ресницы. Он больше походил на противную моль, чем на Беса, о котором знают далеко за пределами нашей страны. И этот недоросль держит в страхе регион? Это о нем ходят жуткие байки?
Это он купил меня?
Именно ОН обменял меня на жизнь моей сестрёнки?
К горлу подкатил спазм тошноты, желчь двигалась вверх, норовя вырваться наружу, но я плотно сцепила зубы. Я машинально обернулась к охраннику, надеясь на помощь, но в ответ услышала лишь недовольное сопение разгневанного зверя.
Картинка снова поплыла. Я вцепилась в стекло деверей, слыша, как скребут острые ногти по холодному глянцу. Но в этот момент получила довольно грубый тычок в спину. Долбаный конвоир этим жестом напомнил и о моем месте в доме, и о том, что я этому недомерку ноги должна целовать, благодаря за щедрость!
— Добрый день, Камилла, — проскрипел хозяин кабинета, но даже не потрудился встать, как подобало всякому воспитанному мужчине.
За спиной снова хлопнула дверь, но бугай никуда не ушел, припал к створке, на случай, если я решу убить его хозяина. Цербер, блин… Интересно, а этого придурка даже во сне охраняют?
— Добрый день, Тимур, — я нарочно проигнорировала его отчество.
— Ваш отец скоро будет в аэропорту. Всё идет по плану, правда, явиться вы должны были ещё неделю назад, — мужчина сказал это таким дежурным тоном, что вся моя благодарность растворилась.
А вот желание устроить скандал лишь окрепло… Он отчитывал меня, как опоздавшего курьера! Что, так не терпелось посмотреть на молодую жену?
— Спасибо, я в курсе, — кивнула я, пытаясь понять, что делать дальше.
Присесть он не предложил, лишь продолжил смотреть на меня, как на кусок мяса, снова и снова облизывая свои противные тонкие губы.
— Расскажите о себе, — снова заскрипел мужчина, быстро постукивая пальцами по столешнице.
Он что, косой? Почему-то у меня было четкое ощущение, что он смотрит куда-то мимо меня. То ли перевозбудился дядя, и теперь давление шарашит, заставляя глаза крутиться быстрее секундной стрелки, то ли… нервничает?
Я опустила голову и осмотрела себя. Черные джинсы, свободный свитер, прикрывающий задницу. Ни глубокого декольте, ни единого обнаженного участка кожи… Я даже волосы не стала закалывать, чтобы шею не открывать. Они так и остались лежать на плечах прямыми шелковыми лентами цвета горького шоколада.
— Для чего эти игры? — я набрала полные легкие воздуха и двинулась к креслу прямо перед столом. Аккуратно присела, потому что ноги гудели… Я же простояла у дома почти три часа, пытаясь заставить себя сделать хоть шаг.
Но онемение и боль мне пришлось проигнорировать, чтобы не радовать своего мучителя. Скромно поджала ноги, выпрямила спину и сцепила руки, прикрывая отсутствие обручального кольца.
— К чему этот спектакль? Вы и так всё обо мне знаете. С трудом верится, что вы выбрали невесту, не прошерстив её родословную до прабабушки. Но если это доставит вам удовольствие… Камилла Соболева, двадцать пять лет. До этого момента трудилась в банке «Симбир», что сейчас с моим статусом – неизвестно. Окончила экономический университет, занимаюсь спортом, люблю бегать. Аллергия на апельсины, лилии, и терпеть не могу манную кашу, — вспылила я, но вовремя прикусила язык, вспомнив личико своей сестры. — А если она будет с комочками, можете использовать это блюдо как пыточное средство. Я на всё соглашусь, лишь бы не жрать эту гадость.
— Занятно… — недоросль сомкнул у лица руки, образуя из пальцев замок, чтобы прикрыть губы.
— Ага… Занятно. Итак? Как жить будем? — я крутанулась, осматривая кабинет.
В тусклом свете настольной лампы было сложно рассмотреть обстановку, но очертания были мне знакомы. Высоченные книжные стеллажи, неприметная дверь в примыкающее помещение, изящный диван у окна, длинный стол, словно здесь иногда заседает совет директоров.
— Кстати, спасибо, что вызволили меня из обезьянника, а то эти засранцы даже в туалет меня не выпускали, ещё и губу порвали, — я машинально коснулась ноющего уголка губы, что до сих пор иногда трескался. Когда я закончила осмотр, мне стало непонятно, почему красоту кабинета прячут в темноте.
Может… Может, он уродец? Или болеет чем? Я читала, что есть хворь, типа непереносимости солнечного света. Стоп… Он же не вампир?
Я чуть наклонилась и всерьез начала искать клыки и рога… А как должен выглядеть вампир? Бледность? Есть… Мерзость? Тоже есть… А большего я о них и не знала.
Заметив откровенное удивление хозяина, я все же снова вытянулась в струну и, собрав остатки сил, продолжила:
— Итак? Я жду правил… Как вы понимаете, я не знаю, что делают купленные невесты. Сразу в койку? Или сначала отобедаем? Только давайте без лишних слов? Начнём с правды? Я буду первой, чтобы вам было проще. Вы — людоед и работорговец, что говорит о скрытых комплексах и поломанной психике, — начала было я, но услышала за спиной тихий рык…
Обернулась к бугаю, смотревшему на меня взглядом голодного волка, готового вцепиться в горло.
— Тише, волчок, я ничего твоему боссу не сделаю. От правды ещё никто не умирал… Или мне и говорить в этом доме не положено? Тогда ещё раз повторю, вы не на ту нищенку сделали ставку.
Вот отсюда бы рассмотреть этого здоровяка, но он как будто мысли мои читал и сделал шаг назад, прячась в тени высокого книжного шкафа.
— Я острая на язык ведьма, и чтобы заткнуть мне рот, вам придется поручить своему горилле избить меня и закинуть в пыточную. Кстати, она у вас есть? — усмехнулась я, ощущая, как на язык накатывает горечь, а глаза жжет подступающими слезами.
Чем больше я говорила, тем отчетливее понимала, что это не сон!
Я действительно нахожусь в доме чокнутого придурка! Я действительно завишу от него! И мне действительно нужна его помощь. А это было самое гадкое…
Во мне боролись два зверя, и силы их были равны, потому меня и бросало из стороны в сторону. Один свирепствовал, требуя свободы, а второй вопил жаждой спасти единственного родного человека. У Лили никого нет кроме меня, и только я способна подарить ей жизнь, пусть и руками этого монстра.
Чёрт! Да если бы речь шла об отце, всё было бы куда проще. Мы бы с сестрой прекрасно прожили на мою зарплату. Бедно, скупо, но зато на свободе, а не под гнетом этого ублюдка.
— Хватит! — вдруг разнеслось по кабинету, и я вздрогнула от резкой волны звуковой бомбы.
Машинально обернулась, уставившись на здоровяка, что двинулся на меня со скоростью тигра…
Он буквально разрывал темноту в клочья. Шаги тяжелые, яростные, ему хватило и пары секунд моей растерянности, чтобы опустить огромные ладони на оба подлокотника и нависнуть надо мной серой тенью…
Но даже в уюте сизой мглы я заметила, как полыхают его неестественно зеленые глаза. Боже! Вот это глаза… Такие рисуют в комиксах, в сказках, чтобы усилить эффект злодея. Но в жизни я не встречала ни одного человека с таким цветом.
Я напряглась и сместила взгляд на его лицо. Красивый…
Прямой нос, чувственные губы, все тот же резкий профиль и белёсый шрам, что в свете бра и вовсе казался серебряной нитью, вшитой под кожу ленивой швеёй с дрожащими руками.
Я растерянно перевела взгляд на придурка в кресле… Но недоросль и сам трясся как лист осиновый. Он смотрел на здоровяка такими глазами, что мне даже стало его немного жаль. Недоросток соскользнул с кресла, словно уступая трон его истинному владельцу. А после отошёл на три шага к камину, поправил галстук и вытянулся по струнке…
Стоп!
Я снова повернулась, и в голове пронеслось: «Ой, девка-а-а-а…».
— Это ты… Это ты!!!
Глава 3
— Я!
Здоровяк презирал понятие личного пространства. Он здесь был хозяином, властителем, пульсирующей силой, замкнутой в человеческом теле. До этого я не замечала, какой же он здоровый… Нет, не великан. Но его энергетика настолько мощная, что рядом с ним кажешься крошечкой.
А ещё его мрачность ощущалась физически… Будто тени могли вырваться из-за его спины и накрыть меня! От ужаса я не могла пошевелиться, не могла вдохнуть, кислород вмиг выгорел, превращаясь в углекислый газ, отравляющий меня изнутри.
Я машинально облизала пересохшие губы, чтобы разлепить их и заставить себя послать этого дьявола ко всем чертям. Но не могла. Бес подавлял меня одним лишь взглядом, и стало страшно представить, что он может сделать руками или словом. Но в следующий момент я оценила его способность:
— Дыши, Зараза, — скомандовал Бесадзе, и легкие расправились, впуская воздух, приправленный его сумасшедшим ароматом… Я не успела понять, чем же он пахнет, как Бес снова перешел в наступление.
Он рывком наклонился и потянул носом, пробуя мой запах. Этот жест был таким интимным, откровенным и пугающе честным.
Он вдохнул меня, как сигаретную затяжку, смакуя и перекатывая отравляющий дым по языку. Он выглядел как зверь, обнюхивающий свою жертву, на случай, если ему придется брать след.
Чёрт, если бы я могла посмотреть в его глаза там, в коридоре, сразу бы все поняла! Ну не станет недоросток блондинистый нанимать таких красавчиков в охрану. Они ж на фоне своих амбалов должны выделяться. А как тут выделишься, если перед тобой идеал мужской красоты?
А его взглядом убивать можно! Глаза переливались, зрачок пульсировал, а мне зажмуриться хотелось, потому что он буквально въедался под кожу, в мысли, в самую душу…
Но как бы я мысленно ни сопротивлялась, физически оказалась полной размазнёй. Пялилась, как малолетка на шикарного мужика, а сама пыталась найти хоть что-то отвратительное, неправильное! Но даже его шрам казался таким соблазнительным, что запекло подушечку указательного пальца в сдержанном порыве повторить рваную линию, похожую на росчерк молнии в ночном небе.
Бес… Тимур Бесадзе.
Умопомрачительный красавчик, подонок и кровожадный ублюдок… А ещё в его руках находятся две жизни: моя и моей младшей сестры.
— И что это за ролевые игры? — я всё же собралась и прошептала, впечатываясь в кресло, чтобы случайно не коснуться Беса губами.
— А врага нужно знать от а до я. Считай, это было знакомство. Спасибо, Коля, — Бес рывком поднялся, хлопнул в ладоши, и портьеры начали разъезжаться, впуская солнце в кабинет.
Плотное свечение рвануло прямиком на Бесадзе, ласково окутывая его мягким облаком. Если темнота сглаживала резкость черт, то свет явил мне всю его сущность…
Горло перехватило, я едва смогла сглотнуть скопившуюся желчную слюну. Но отступать уже было некуда, а паниковать поздно. Если он устроил этот спектакль, чтобы узнать меня, так не будем же отказывать этому засранцу в удовольствии.
— И что же вы узнали, Тимур…? — я замялась, пытаясь вспомнить отчество, но в голове шуршал белый шум.
— Можно без отчества, — он чуть потянул плечами, сбрасывая напряжение, и наконец-то отошел, разрывая вакуум полного подчинения.
Чёрт, сколько ему? По разным данным возраст разбегался от тридцати пяти до сорока двух. Матушка природа щедро наградила этого ублюдка, а шкуру ему все же подпортили… Пусть и человеческой рукой. Я все никак не могла перестать рассматривать шрам, рассекающий густую щетину.
Вот есть такая каста мужиков, что великолепна и в лаптях, и в костюме от «Эрменеджильдо Дзе́нья». И доказательство сейчас стоит передо мной, самодовольно перекатываясь с пятки на носок.
Бесадзе напрягся, медленно расстегнул пуговицу на пиджаке, на миг демонстрируя протёртую кожу кобуры, закреплённую на поясе брюк. Во рту все пересохло… Я заткнулась, а Бес усмехнулся, будто оценил и эту мою способность. А после опустился в кожаное кресло и начал машинально подмахивать какие-то документы. Золотая ручка так крепко лежала в его пальцах. Размах росчерка широкий, уверенный, как порхание ножа.
Он игнорировал меня! Словно и не слышал вопроса…
— Так что же вы узнали, господин Бесадзе? — упрямо повторила я вопрос.
— А то, что у меня с тобой будут больши-ие проблемы, — он резко вскинул голову, и в меня полетели копья его зеленых глаз…
Легкие сжались, пульс забил по вискам восторженной истерикой барабанов. Вдох, но воздух превратился в мелкие ледяные иглы, царапая слизистую, горло, язык, с которого ещё недавно с такой легкостью слетали острые словечки.
Стоп! Ты чего раскисла, Ками? И что? Какая разница, кто из них Бес? Он – твой тюремщик! Он — хозяин твоей жизни. Захочет — убьёт, и никто… никто не запретит ему этого, потому что он тут Бог!
— Проблемы? Так это ни для кого не новость… Это я и без вашего дешевого театрального представления могла рассказать. И поверьте, мой папенька прекрасно знает, какую именно дочь отправил вам. А если не сказал, то считайте, что это его очередная подлость. Лично я к этому привыкла. Но вы правы, Тимур… У вас со мной будут огромные проблемы. Неужели вы думали, что, покупая девку, получите робкую лань?
