— Да. Я не забыл.
Я огляделся по сторонам и вызвал оба вида оружия, что у меня были. Глефа чётко срубила тонкое деревце, и прижгла аккуратный срез. И меч-хлыст вытянулся и срубил верхушку другого.
— Потрясающе! — воскликнул профессор, глядя на оружие. — Мне надо это изучить…
— Потом. У нас война идёт.
* * *
Штаб войск узурпатора...
— Академия — это ключ, — заявил генерал Эрик Хардален на совете. — Как только она падёт, город падёт. Урбус никогда не оборонялся долго, его всегда захватывали малой кровью. А вот за академию всегда сражались до конца.
— Всё когда-то бывает в первый раз, — заявил узурпатор и посмотрел на вход в штабную палатку. — Генерал, с возвращением. Хорошая работа.
— Это было впустую, — с горечью проговорил генерал Дайрин. — Мы потеряли множество подготовленных войск… к чему? Империя всё равно знала, что это отвлекающий манёвр.
— Это не было впустую, генерал, — узурпатор поднялся. — Через неделю я вернусь в свой дворец. И один из первых указов — полная независимость для Инфиналии. А вы хорошо поработали, — он подошёл ближе. — Теперь мы знаем их командование, как они реагируют, и что на пике всегда будут самые опытные войска. И к этому мы готовы… благодаря вам.
— У вас новые задачи, господин Дайрин, — произнёс генерал Хардален, когда Громов закончил. — И, конечно, я выделил вам подкрепление из добровольцев южных регионов…
Дайрин вышел из палатки, где его уже ждали. И через час оглядел пополнение.
— У нас много патриотов, саади, — заметил начальник его штаба после осмотра войск. — Люди идут к нам воевать за справедливость.
— Сопляки, у которых ещё даже щетина не растёт, — проговорил Дайрин, скрипя зубами. — Пушечное мясо, которое должны прикрывать Железный Легион своими телами.
— Путь к свободе не бывает лёгким, саади, — возразил начштаба.
Генерал ничего не сказал.
* * *
Академия...
Враг пёр нагло, а имперская армия разворачивалась долго. Потому что во дворце не могли определиться, кто будет главнокомандующим группировкой. Белгрейв ещё громил остатки пустынных войск в Инфиналии, но его хотели вызвать сюда. Прибыл Владимир Загорский с островов, но в штабе и Совете при императоре у него была сильная оппозиция. А у других имперских генералов не было столько выслуги и регалий, чтобы занять этот пост.
Генерала Конрада Рэгварда бы сюда. Говорят, старик каждую неделю подаёт новое прошение о возвращении, но ему отказывают каждый раз.
Пока штаб и командование думают, десант разворачивался для боя. Сюда стягивали все силы имперского десанта и ВДВ региональных армий, и я безвылазно сидел в штабе Кондратьева, отвечая за координацию крепостей, парашютистов, десантно-штурмовых батальонов и региональников.
С нами оборонялись курсанты академии. Часть из них — будущие офицеры десанта, уже находились в частях и обкатывались в бою. Остальные тоже оказались в нашем подчинении.
Крепости собирались отойти в Хитланд, пока враг их не обнаружил, но пока вели огонь с огромной дистанции по врагу. Иногда до нас доносились залпы их орудий. Правда, у нашей крепости постоянно вылезали какие-то проблемы, и на ней обитала армия инженеров для починки турбин.
Передовые части противника уже подходили к пригородам, разведка видела дискремские танки, но они не начинали штурм. Узурпатор явно изучил историю и собирался первым делом взять академический остров, а пока стягивал силы к нему.
— Можем ли мы задействовать ригги? — спросил я на очередном совещании. — Некоторые на ходу.
Начштаба снял очки, внимательно посмотрев на меня. А генерал Кондратьев будто даже не услышал, но я знал, что старик не пропускает ни слова.
— Как мобильную шагающую артиллерию, — пояснил я. — В академии каждый год обучают пилотов для неё, некоторые машины исправны, могут стрелять. Пусть ведут огонь с позиций. Огневая мощь не будет лишней.
— Хорошо, займитесь, командор, — Кондратьев кивнул.
Сразу вспомнилась старинная военная поговорка про инициативу в армии. Но я занялся и этим. Не руками же мне это делать.
В академии было три военных шагохода, но один из них стоял как памятник, а ещё у одного не было свечи духа. Я увидел, как кто-то из механиков взял свечу с алтаря рядом с общежитием и унёс в машину.
В итоге, две ригги, «Катафракт» и «Паладин», ушли на южную оконечность, и вскоре их тяжёлые пушки и ракеты начали вести огонь по другому берегу.
Третья же машина — известный всем шагоход с позывным «Старый Герберт» стоял на постаменте. Оказывается, ещё в прошлом году с него сняли турбокомпрессор, а новых давно не делал.
Этот шагоход, к сожалению, участвовать в бою не будет. Да и куда больше у него проблем с орудием, механизмы просто отказали за столько лет. Его свеча стояла снаружи, тоже как памятник, и её огонёк я видел даже издалека
Лёгкая пехота врага заходила через Хитланд, прорываясь через блокпосты, чтобы попытаться прервать снабжение острова, но части десанта пресекали эти попытки.
На следующий день с севера прибыла команда механиков и инженеров для проверки крепостей и тяжёлых оборонительных орудий. Один из них, Роман Риггер, директор Нерской промышленной зоны, ещё осматривал старые шагоходы, которые могли стрелять. Хотя его тянуло к той машине, которую собрал его предок лично, но даже он не мог ничего сделать…
* * *
База снабжения крепости...
— Чё такое, Пашка? — спросил высокий парень в форме техника с перемазанными маслом руками, сидя на бочке с игниумом.
— Я тебе дам «Пашка». Смирно, рядовой! — прикрикнул Шутник, пряча улыбку.
— Опять задаёшься, — но парень спрыгнул, вытянулся и поднял руку к голове. — Господин лейтенант! Рядовой Шульгин…
— Куда к пустой голове? — Шутник оглядел брата и добавил спокойнее: — Лёша, с тебя на крепости три шкуры спустят, если так ответишь. Знаешь, как там за косяки спрашивают? Все гальюны драить будешь до зеркального блеска.
— Какая крепость? — разочарованно спросил Лёша. — Туда только чьих-то родственников берут.
— А ты чей родственник? — Шутник с ухмылкой показал на себя большим пальцем. — Мой. Бегом к старшему лейтенанту Тихвинскому на посадочной зоне. И доложи, что рядовой Шульгин переведён на крепость в роту МТО по особому приказу.
— Правда? — обрадовался Алексей, замерев с открытым ртом.
— Я договорился. Руки только помой. И уши.
Он пихнул брата, и тот побежал в сторону крепости. Шутник посмотрел ему вслед. Затем вздохнул, дошёл до оружейной комнаты и взял автомат. Офицерам он не полагался, но командор Климов настаивал, что у командиров должно быть полноценное оружие, и сам всегда ходил со своим АВР. Бронин этот порядок менять не стал.
Там Шутник взял АВР-67 новой модификации, гранаты, надел бронежилет и каску, а потом пошёл вдоль ангаров снабжения.
— Значит, уже офицер, — услышал лейтенант Шульгин за своей спиной, когда прошёл мимо здания. — Совсем уже загордился, Шутник. А помнишь, как мы с тобой залезли в лавку до армии? Я вот попался, а ты сбежал. Но я тогда тебя не сдал, Пашка. И поэтому ты, как чистенький, попал в десант, а мне предложили: или тюрьма, или стрелком в штурмовую роту. Хорошо, что я перевёлся…
— Тебя поймали за изнасилование, — сказал Шутник, не оборачиваясь. — А штурмовиком ты ни дня не был, за тебя твой дядя, полковник, поручился, и тебя в снабжение перевели.
— Дерзишь.
— Ещё раз вякнешь... — Шульгин перехватил автомат.
— Да ладно-ладно, мы друзья. И у тебя же должок ещё за старое.
Рядом с ним остановились три человека в униформе обслуживающего персонала базы. Один из них, высокий и рябой улыбался.
— Долгов у меня нет, — отрезал Шутник. — Я их вам давно вернул.
— Да. Хотя командование наверняка бы заинтересовалось, кто у вас утащил спирт. Но это мелочи, Пашка, мы своих пацанов, — рябой выделил слово «своих», — не выдаём. Но ты что-то отдаляешься от нас. И брат твой…
— А он брата, я слышал, перевёл, — добавил невысокий и толстый техник, — думает, мы там его не достанем.
Он полез рукой поправить берет на Шульгине, но тот отбил руку.
— Давайте так, побыстрее, — произнёс Шутник. — Что вам надо? Спирт? Встретимся за периметром, обсудим.
Подумал, что это прозвучало слишком подозрительно, и они поймут, что он задумал.
— Вот это дело, — обрадовался рябой, не почуяв угрозу.
Но третий его прервал.
— Не-е, у нас этого спирта у самих хоть залейся, — сказал третий хриплым голосом. — Нам нужны боеприпасы с крепости, зенитные. И ингниумный порошок, активный, ИПР-22, который в ракетах. За них, говорят, хорошие бабки отваливают в некоторых местах. Но нам нужен свой человек на крепости, который это предусмотрит и…
— Боеприпасы? — произнёс Шутник, внутреннее вздрогнул и задумался. — Кому, когда и сколько?
— Вот это разговор, — хриплый внимательно посмотрел на Шутника. — Короче, через два часа, но до того, как крепость взлетит, мы подгоним туда машину. Скажешь, что это для разведки, а мы там сами разберёмся…
— Это в последний раз, — перебил Шульгин.
— Конечно. Мы за свои слова отвечаем. Тут серьёзные люди замешаны, Пашка, не тебе чета. Ты знаешь, у нас руки длинные, а теперь ещё длиннее будут.
Шутник отошёл от них и направился к тому месту, которое сам подготовил для засады на бывших подельников.
Диверсанты узурпатора уже попадали в крепость, и пара очередей за периметром базы не вызвала бы подозрений.
Но дело менялось, ведь тут не просто мелкая кража от мелких вредителей, а что-то серьёзное. Он прикинул, для чего может понадобиться этот порошок. Стоит он дорого. Но его могут использовать и для диверсии, ведь это — один из самых взрывоопасных материалов в империи.
Если закладут в нужные места, крепость не выдержит. Это не спирт, это оружие. И у них явно есть соучастники на самой крепости.
— Чё я один-то им всем сделаю? — шепнул он. — Идти надо… сдаваться.
Сначала Шутник не хотел идти. Подумал о карьере, которая начала складываться, о статусе офицера, который дома у него очень ценился, и о серьёзных знакомствах, которые завёл.
И как легко это всё может исчезнуть, когда всем станет известно о прошлом. И всё же… на кону стояло многое. Он пошёл назад.
— Чё приуныл, командир? — гладко выбритый Ермолин попался ему на пути и внимательно оглядел молодого офицера. — Нифига ты вооружился.
— Надо так, Аркадий Андреевич, — сказал Шутник. — Время неспокойное.
— Ого. Задача новая? Но если что, мой позывной знаешь, — Ермолин задумался. — Рядом будем, подойдём. Или чё? Из-за боя нервничаешь? Так тут… ну, не мне тебе рассказывать, уже сам прохавал всё. Не в первый раз.
— Да проблема тут, думаю над ней…
— Ты же в армии, за тебя другие думают, — старый разведчик заржал. — Ты за своё подразделение отвечаешь, а за всё остальное за тебя командир решает.
— Я же в разведке, нам тут думать положено, — Шутник невесело улыбнулся.
— Иди к нам, — Ермолин заржал. — У нас тут умных не любят, хах! Да, Джамал? — крикнул он.
Тот прокричал что-то оскорбительное в ответ, и Ермолин засмеялся ещё громче.
— У тебя командиры грамотные, — сказал он напоследок, — по шапке не дадут.
Шутник кивнул и пошёл дальше. Дошёл до штаба, и ему преградили путь гвардейцы, охранявшие вход. Но их сержант его знал.
— Господин лейтенант, — старший сержант Загорский выпрямился. — У вас д-доклад?
— Да спокойнее, — по-свойски сказал Шутник и протянул ему сигарету. — Сколько мы тут с тобой снайперов поймали? Много. Тут бы по личному вопросу переговорить с командиром, а он же у вас теперь сидит.
— С Брониным?
— Его я и сам найду. С Климовым. Он же тебя знает. Можешь позвать?
— Ладно, — сержант кивнул и вошёл внутрь.
Глава 6
«Продовольственный кризис 845 года вызвал огромный всплеск преступности во многих регионах империи. Некоторые подростковые банды в тот период становились настолько наглыми, что империи приходилось задействовать не только силы полиции, но даже армию.
Так одна из крупнейших банд города Кхарас под названием "Ржавые крысы" предприняла настолько массовые набеги на продовольственные склады РВС Хитланда, что солдаты открывали огонь на поражение…»
— А. Бертольд. Итоги «Голодных лет»: всплеск подростковой преступности. Вестник Урбуса, 849 год.
— У вас есть свой непосредственный командир, — грубым голосом отрезал Ван Ли. — Или вам, младший лейтенант, успех вскружил голову? Думаете, раз у вас такие знакомые, то всё можно?
Пашка Шутник смутился, потому что Ван Ли даже когда просто говорил, был очень громким. Но разведчик вряд ли пришёл без серьёзной причины. Хотя время не самое подходящее, потому что узурпатор высаживался на реке Ларва, смяв там сопротивление.
Сирена ПВО не замолкала. Начались бомбардировки пригородов имперской столицы. Впрочем, кто-то в штабе цинично заметил, что если у узурпатора и были сторонники в Урбусе, то бомбардировки от их спасителя быстро охладят им пыл.
И что-то из этих снарядов прилетало нам, поэтому мы сидели в бункерах на академическом острове.
— Господин… — начал разведчик.
— У тебя одна минута, Павел, — сказал я, увлекая Шутника за собой.
Ван Ли шумно выдохнул через нос. Потом наедине скажет, что я своих офицеров балую, но сейчас промолчал.
— Говори, — потребовал я, когда мы отошли от штаба в какую-то комнатёнку, заваленную старинными плакатами и пыльными книгами.
