– Умеешь плавать? – крикнул я, сжимая ее ребра.
– Да, – ответила она.
– Хорошо! – Дропзона промчалась под нами быстрее, чем я успел сделать вдох. – Задержи дыхание!
Я почувствовал, как она набрала воздух в легкие. За миг до того, как мы оказались над бассейном, я схватился за оба наших ремня отцепа и дернул со всей силы, молясь, чтобы все получилось. Мои молитвы были услышаны.
Мы упали.
Я еще крепче прижал Лию к себе и поднял колени, чтобы принять на себя основной импульс удара.
Будет больно!
Мы мощно ударились о воду – даже странно, что не отскочили. Боль пронзила мне спину, я задохнулся, но не отпустил Лию, пока не стукнулся задницей о дно бассейна. Потом толкнул Лию вверх со всей силы, чтобы она как можно скорее выплыла на поверхность.
Я рванул следом, вынырнул и наполнил легкие чистым соленым воздухом.
– Цела? – спросил я у Лии, которая барахталась неподалеку. Ее глаза были огромными, как два блюдца, дыхание – сбивчивым и слишком частым. – Лия? – Я в два гребка сократил расстояние между нами, прижал ее к себе и потащил на мелкую сторону бассейна. Наконец я нащупал ногами дно и смог встать.
Ее рот судорожно открывался и закрывался, но она не издавала ни звука.
– Это было эпично! – крикнул какой-то студент с края бассейна, и только тогда я осознал, что на нас смотрят все.
– Мятежники! Мятежники! – скандировала толпа.
Впервые в жизни я не улыбнулся в объектив камеры своей фирменной улыбкой отчаянного экстремала, не вскинул руки над головой в победном жесте. Я обхватил ладонями лицо Лии, чуть приподнял ее подбородок и заглянул в ее невероятные глаза цвета крепкого виски.
– Лия, скажи что-нибудь. Что угодно.
Она сделала глубокий вдох, перестала дрожать и уперлась руками мне в грудь.
– Ты. Полный. Придурок.
Ну ладно. Хоть так.
А потом она оттолкнула меня со всей силы. Я поскользнулся и упал в воду, которая тут же залилась мне в нос. Когда я вынырнул, Лия уже выходила из бассейна, ее мокрая футболка облегала каждый изгиб ее миниатюрного, но великолепно сложенного тела, джинсы липли к ногам. Кстати, а почему она в джинсах в такую жарищу?
С ней все в норме, да? Она не хромала, ее не шатало. Вроде бы получилось смягчить ей падение, но мне все равно было тревожно. С виду она цела. Злая как черт, но цела.
– Уайлдер, ты в кадре! – крикнул с края бассейна Бобби в полной съемочной экипировке, с планшетом в руках и гарнитурой на ухе.
Я снял шлем, откинул с лица мокрые волосы, с трудом оторвал взгляд от Лии, выбрался из бассейна и подошел к сцене, где Лендон и Пенни уже стояли рядом с диджеем. Музыка отбивала басовый ритм, отдававшийся мощным гулом в голове, и обычно, когда мне удавалось выполнить очередной экстремальный трюк, такие минуты были вершиной блаженства. Со всех сторон ко мне тянулись девчонки и парни, прикасались или хлопали по спине, пока я пробирался к сцене.
Я нацепил свою фирменную улыбку безбашенного Уайлдера и поднялся на сцену, перешагивая через две ступеньки.
– Мне нужны оба этих подвеса. Пусть их снимут и отдадут мне, – тихо сказал я Бобби, проходя мимо него.
Его глаза широко распахнулись, однако он кивнул:
– Да, Уайлдер. Сейчас же распоряжусь.
Нужно разобрать эти гребаные тормозные узлы по винтикам и понять, почему они отказали, причем сразу оба. Страшно представить, чем все могло бы закончиться. Лия могла получить многочисленные переломы, а то и вовсе разбиться в лепешку о стену, к которой крепился трос.
Пенни одарила меня ослепительной улыбкой мощностью в миллион ватт и подняла руку, чтобы дать мне пять, но я заметил в ее глазах тревогу. Я притянул Пенни к себе, изображая победные объятия и держа руки у нее на лопатках, чтобы не касаться талии. Обнимать Пенни, когда на ней только бикини, всегда было странно.
– Все в порядке? – шепнула она.
– Да. Но нам нужно будет собраться после вечеринки. Без камер.
Она кивнула и отстранилась, продолжая сверкать улыбкой. Потом взяла микрофон и обратилась к зрителям:
– Ничего так рискованный спуск, да?
Толпа студентов взорвалась аплодисментами, и Лендон вскинул руки в победном жесте, но потом посмотрел на меня и вопросительно поднял брови.
– Позже, – произнес я одними губами, и он кивнул.
Пенни передала мне микрофон, и я включился в представление.
– Как жизнь, Мятежники?
Толпа впала в неистовство, и я улыбнулся своей знаменитой улыбкой.
– Если вдруг кто не знает, я – Уайлдер, это Нова… – я указал на Лендона, который поднял кулак. – А это Бунтарка. – Пенни помахала рукой. – И все вместе мы – Мятежники. – Толпа снова взорвалась аплодисментами. – Мы решили: раз уж летние X Games закончились, немного отдохнем от завоевания медалей и безумств, которые вы обожаете смотреть на Ютубе, и отправимся с вами в кругосветку. К счастью, наши спонсоры согласились. Вы рады?
Зрители отозвались криками и бурными аплодисментами.
Лендон взял микрофон.
– Только не ждите от нас никаких экстремальных трюков на борту. Мы обещали вести себя в высшей степени прилично.
– Как вы видите, они уже выполняют свое обещание, – сказала Пенни в микрофон Лендона, и зрители рассмеялись.
Корабль отошел от причала, и Лендон передал мне микрофон.
– Ну что, ребята? Готовы к приключению всей жизни? – спросил я, используя нашу коронную фразу.
– Мы готовы!
– Настоящие Мятежники! – поддразнила Пенни с улыбкой.
– Тогда продолжаем нашу вечеринку! – крикнул я в микрофон и подал знак диджею.
Музыка снова включилась на полную мощность, и студенты дружно начали танцевать, размахивая руками, в которых держали бокалы. Я передал микрофон диджею и поманил Пенни и Лендона к краю сцены, куда еще не успели добраться операторы с камерами.
– Что, мать вашу, произошло? – спросил Лендон, вмиг посерьезнев.
– Тормоза отказали. На обоих подвесах.
Мы все понимающе переглянулись.
– И пока вы не спросили, я дважды проверил тормозные узлы у себя в комнате, прежде чем мы отправились в башню.
– До или после того, как ты привел свою новую подружку? – спросила Пенни. – Ее присутствие было не предусмотрено, и ты знаешь, как я ненавижу, когда ты резко меняешь планы без предупреждения.
– Она моя помощница по учебе. Ничего больше. И вы оба знаете, что, если ей здесь не понравится, мне трындец. Нам всем трындец. Я надеялся завоевать ее расположение.
– И добился прямо противоположного, брат, – заметил Лендон.
– Да уж. Слушайте, я не собираюсь впадать в паранойю, но пока я не изучу отказавшие тормоза и не пойму, в чем там дело, мы все готовим свое снаряжение сами. Не подпускаем к нему никого. Договорились?
Оба кивнули. Я не мог выйти на трюк с неисправным подвесом, они это знали, но тогда оставался единственный вариант, о котором мне не хотелось даже думать: кто-то специально испортил мои тормоза, притом что я выполнял спуск не один, а в тандеме с Лией. Это был самый безопасный из всех моих трюков за последние два года, однако он легко мог закончиться катастрофой.
– Будем начеку. И попробуем встретиться позже. Обсудим следующую площадку без посторонних. Ни слова об этом перед камерами. И ни слова Лие. – Я посмотрел им обоим в глаза и дождался, пока ребята кивнут.
– Уайлдер. – Бобби подбежал ко мне рысью, встревоженно хмурясь.
Он снимал наши видеоматериалы уже год, но я ни разу не видел его таким нервным.
– Что случилось?
– Подвесы пропали. Не знаю, кто их забрал, но там только пустой трос. Подвес Новы на месте, а двух ваших нет.
Я грязно выругался.
– Следи за речью, – сказала Пенни, указав мне за спину, где уже собрались операторы в полном составе.
– Мы на сегодня закончили, – сказал я. – Можете поснимать вечеринку и все такое, но я пойду подготовлюсь к занятиям. Завтра у нас первый учебный день.
– Первый учебный день! – воскликнула Пенни с притворным восторгом.
Лендон закатил глаза и пошел прочь – без сомнения, на поиски следующей девушки, которая пополнит его список трофеев. Обычно меня не волнует интимная жизнь друзей, но его секс-эскапады уже граничили с саморазрушением. С каждой новой победой на постельном фронте от прежнего Лендона оставалось все меньше и меньше, его взгляд становился все более тусклым, все более пустым. И я, конечно же, не имел права ничего говорить, пока не сумею исправить то, что сам же сломал… если еще что-то можно исправить.
Съемочная группа поспешила воспользоваться предложением поснимать юных студенток в бикини, и мы с Пенни остались вдвоем на краю сцены.
Я жадно сканировал взглядом толпу, хотя понимал, что глупо надеяться разглядеть Лию среди тысячи студентов.
– Она ушла, – усмехнулась Пенни.
– Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. Кажется, я эпически накосячил, когда взял ее на зиплайн. Но мне даже в голову не приходило, что она так испугается.
– Не все устроены так, как мы, Пакс. Большинству людей нравится смотреть, как мы исполняем безумные трюки, делаем кувырки на мотоциклах и прочее, но сами они никогда не решатся на что-то такое. К тому же, если судить по тому, что я видела в люксе, она не знала, кто ты такой. Даже у знаменитого Пакстона Уайлдера есть свой предел славы.
Я поднял руки в знак капитуляции.
– Ладно, понял.
– Плюс, если ты хочешь ее оградить от настырного внимания камер, в следующий раз лучше подумай, стоит ли брать ее с собой на трюк.
– Да, мама.
Она шлепнула меня по груди тыльной стороной ладони.
– И еще. Не ломись в ее каюту через главную дверь. Иначе пойдут слухи и поднимется такая буря, которую ты уже не уймешь, а она показалась мне девушкой, которая очень не любит привлекать к себе внимание. В общем, иди через балкон.
– Дельная мысль. Что бы я без тебя делал!
Она положила голову мне на плечо.
– Этого мы никогда не узнаем. Теперь иди. Смешайся с толпой, дай Бобби возможность сделать несколько хороших кадров, а потом тихо свали в лифт.
Я обнял свою лучшую подругу.
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – сказала она, когда мы разомкнули объятия. – И кстати, ей было страшно, но она сильнее, чем ты думаешь.
– Почему ты так решила?
Лия вся дрожала, едва дышала, а когда вынырнула из бассейна, ее лицо было белым как мел.
– Во-первых, она согласилась на спуск. Она могла бы отказаться и потребовать, чтобы ты вернул ее на корабль, и ты сам знаешь, что вернул бы ее как миленький. Но она согласилась. Пристегнулась к подвесу и доверилась тебе.
– Да, и ты видела, чем все закончилось.
– Мы узнаем, что случилось с тормозными узлами. Найдем подвесы и выясним. Наверняка их забрал кто-то из наших и унес на хранение раньше, чем до них добрался Бобби. Не переживай.
Я надеялся, что так и есть: случайный сбой в механизме, быстрая «зачистка местности», – но что-то свербело на краешке сознания, какая-то смутная мысль, что тут дело нечисто, и я не мог понять, что именно меня беспокоит.
– Да, давай найдем подвесы. Поговорим позже.
Я повернулся к толпе и начал прикидывать кратчайший путь к отступлению.
– Пакс, она не кричала.
– Что? – спросил я, обернувшись.
– Она не кричала, пока вы спускались. И даже когда ты сбросил ее в бассейн. Она не кричала. Ей наверняка было страшно, но она не подала виду. Помни об этом, когда пойдешь извиняться.
– С чего ты решила, что я пойду извиняться?
Я никогда не извиняюсь. Никогда. Зачем извиняться, если все твои поступки и привели тебя в ту точку, где ты сейчас? Ты копишь опыт решений и действий и становишься тем, кто ты есть. Даже самая эпичная ошибка – это всего лишь еще одна нить, что вплетается в полотно твоей собственной истории.
– Я видела, как ты на нее смотрел. Поверь мне, ты извинишься. Если не за сегодняшнее происшествие, то за что-то другое.
В Пенни меня бесит только одно: она почти всегда права.
* * *
