Прежде чем постучать в дверь, я еще раз огляделся по сторонам и убедился, что в коридоре никого нет. Пенни была права: я не хотел, чтобы Лия оказалась в центре бури сплетен, но я пока что не мог так вот запросто вломиться к ней в комнату через балкон, особенно после ее замечания о непрерывном доступе.
Дверь распахнулась, и Лия сердито уставилась на меня. Она была в простой белой майке и пижамных штанах, лицо сияло после душа. Черт возьми, ну почему у нее такая потрясающая фигура?! Почему она не могла быть обычной? Стервозной? Страшненькой? Мое к ней влечение уже начинало пугать.
– Чего тебе надо, Уайлдер? – спросила она, скрестив руки под своей идеальной грудью. Но я не смотрел на ее грудь. Нет, нет, нет. Мой взгляд был прикован к ее лицу, и там он и останется. Она чуть наклонилась вбок и посмотрела мне за спину. – А где твой легион камер и восторженных поклонниц?
Я поморщился:
– Никаких камер. Никаких поклонниц. Можно войти?
Она выгнула бровь.
– А если я скажу «нет»?
– Тогда мне придется сидеть под твоей дверью, пока не появятся камеры и поклонницы.
Она фыркнула, но все-таки отступила в сторону, пропуская меня в прихожую. Дверь за нами закрылась, и Лия прошла со мной в гостиную, которая была меньше, но уютнее моей. Я провел руками по еще влажным плавкам, чтобы с них не натекла лужа воды, на которой Лия могла поскользнуться.
– Мне нравится эта комната.
– Хорошо, раз уж ты платишь за эту каюту. Сколько у меня времени до того, как примчится съемочная группа и станет ломиться в дверь? Потому что я их сюда не пущу. На это я не подписывалась, Уайлдер.
– Пакстон, – поправил я. – Для всего остального мира я Уайлдер, но нам предстоит проводить много времени вместе, так что не хочется поддерживать этот публичный имидж еще и перед тобой, если ты не против. – Мда, прозвучало совсем уж по-идиотски. В этой девушке было что-то такое, от чего каждый мой нерв напрягался до предела, что-то, что заставляло меня забыть о моей репутации непробиваемо крутого парня, которую я так упорно оттачивал последние несколько лет. Одного взгляда на ее скрещенные руки хватало, чтобы понять: эта девушка – эта загадка – огородила себя стеной толщиной в два километра. Стеной, которую мне отчаянно нужно пробить, если мне хочется, чтобы она была счастлива и довольна и чтобы ее волновало, сдам я экзамены или нет. – И никаких камер. Им сюда хода нет. Твоя каюта – запретная зона для камер и съемочной группы.
Ее напряженные плечи заметно расслабились.
– Спасибо, что ты об этом подумал.
– Можешь сказать своей соседке, что вам не о чем беспокоиться.
Лия покачала головой, и ее мокрые волосы заскользили по голым плечам.
– Рейчел приедет только к началу следующего триместра. У нее мононуклеоз.
Ого! Целых три месяца. Как прикажете мне удержать Лию на корабле, пока не приедет Рейчел? Судя по тому, что удалось выяснить Пенни, эти двое практически неразлучны. А вдруг Лия возненавидит меня, плюнет на все и уедет домой до конца триместра? Это определенно разрушит все планы, которые я так тщательно подготовил.
– Значит, ты здесь одна? Тебе не будет одиноко?
Она потерла ладонями плечи.
– Не будет. К тому же, если тебе нужно учиться… ты все правильно говорил, что заниматься мы будем здесь. Потому что без крайней необходимости я даже близко не подойду к этим камерам.
Я мысленно вздохнул с облегчением, когда стало ясно, что она не собирается нарушать нашу договоренность и все-таки поможет мне с учебой.
– Я понимаю.
– Хорошо. У тебя уже есть расписание, чтобы я знала, какие у тебя предметы?
– Точно такие же, как у тебя. И расписание тоже такое же.
У нее отвисла челюсть.
– Как такое возможно?
– Мне нужно, чтобы ты присутствовала на занятиях и писала конспекты, если мне придется пропустить семинар или лекцию.
Потому что я так все устроил.
– Как ты это устроил? Переспал с методисткой учебного отдела? Хотя нет, не рассказывай. Не хочу ничего знать. Завтра первый семинар в девять утра. Ты придешь? Или ты в это время планировал прокатиться на водных лыжах за кораблем?
– Это вообще невозможно…
Гм… Или возможно? Если трос будет достаточно длинным и если стартовать с…
– Невероятно. Неудивительно, что тебе нужен помощник в учебе. Ты убил все свои мозговые клетки, занимаясь рискованной ерундой. Скажи правду: ты здесь исключительно ради канала Мятежников?
Я удивленно уставился на нее.
– Я думал, ты не знаешь, кто я такой.
Лия закатила глаза.
– Да ладно. Мы еще близко к берегу, интернет пока держится, и тут не так много Пакстонов Уайлдеров. Гугл отлично справляется с поиском.
Я сглотнул. Много ли она выяснила?
– И что он тебе подсказал?
– Что ты ведешь канал на Ютубе вместе с друзьями, у которых какие-то странные псевдонимы, что ты участвовал в X Games и выиграл пару медалей по мотокроссу, или гонкам на снегоходах, или что там я не знаю.
– И в том и в другом, – машинально поправил я.
– Прекрасно. Тебе нравится прыгать со скал и высотных зданий и выполнять сложные трюки, опасные для жизни. Чем ты и займешься в этом круизе, а мне надо будет проследить, чтобы ты хоть немного учился и сдал экзамены, да?
Охренеть! Быстро она поняла.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что я сомневаюсь, что этим киношникам с дорогущими камерами интересно снимать скучное реалити-шоу о студентах на лекциях. Скорее всего, они здесь потому, что ты собираешься расширять свой канал и выводить его на мировой уровень. Или тут что-то масштабнее?
– Тут что-то масштабнее, – честно ответил я. – Некоторые из запланированных нами трюков не совсем легальны в США, так что сейчас самое подходящее время для съемок полнометражного документального фильма. Что еще ты узнала?
– Что ты предпочитаешь длинноногих блондинок с сильно непропорциональным соотношением объема груди и талии. Что меня очень даже устраивает. Я уверена, здесь тебе есть из чего выбирать, и я в безопасности, поскольку не подхожу ни под один из этих критериев.
– Эй, когда это я намекал…
Она вскинула руку ладонью вперед.
– Ты не намекал. Я просто действую на опережение. Слушай, ты чуть меня не убил, сбросил в бассейн на полной скорости, и теперь мне придется тебе помогать, чтобы остаться в круизе. Я понимаю, на что подписалась. Но я больше не буду участвовать в твоих рискованных затеях вроде сегодняшней. Наши с тобой отношения исключительно деловые и исключительно по учебе. Все ясно?
Я медленно кивнул:
– Все ясно.
Какого хрена сейчас произошло?
– Хорошо. Теперь можешь идти. Увидимся завтра на утреннем семинаре. – Она подошла к двери, открыла ее и придержала, пока я не вышел в общий коридор.
А потом Лия захлопнула створку у меня за спиной.
Уже на полпути к своей каюте я рассмеялся. Малышка Эленор Бакстер сделала то, чего не делала ни одна девушка за всю мою жизнь, – выставила меня за дверь.
Не зря она мне понравилась.
Глава 3
Лия
В открытом море
Учебники, тетрадь, ручка, информация о регистрации… вроде бы я все предусмотрела. Бросив последний сердитый взгляд на упрямую кофемашину, я отправилась на семинар. Плевать на мировую литературу, мне срочно нужен спецкурс, как включать эту адскую машину!
Хотя, может быть, и не помешало бы избавиться от кофеиновой зависимости. Но утренний кофе с Рейчел был единственной радостью, предвкушение которой помогало выбираться из постели весь первый год в универе, когда мне всерьез хотелось умереть, а теперь это стало привычкой, с которой трудно бороться. Дело даже не в самом напитке, а в ритуале: когда ты пьешь кофе и знаешь, что миру безразличны твои мрачные мысли и упаднические настроения, мир продолжает вращаться, и ты вращаешься вместе с ним… пусть даже не видишь в этом особого смысла.
Поэтому каждое утро я заставляла себя встать с постели, тщательно скрывала боль, безнадежность и страх, что захлестывали темной волной каждый раз, когда звонил будильник, и понимала, что я все еще жива… я все еще та, кому повезло. Я шла в душ, смывала холодный пот после очередного кошмара, наливала чашку кофе и садилась за стол вместе с Рейчел, потому что именно так поступают живые люди. Они… живут.
Конечно, время прошло, мои воспоминания о нем уже не такие пронзительные, как раньше. Теперь я снова могу дышать, могу двигаться дальше. Брайан. Вот видите? Я мысленно произношу его имя и даже не заливаюсь слезами. В этом есть даже некая сладость – вместо гнетущей скорби, что была моей неизменной спутницей последние два года, но я по-прежнему боюсь наступления утра.
Может быть, этот круиз все изменит.
Может быть, мое сердце и собрано по кусочкам, и стянуто хирургической нитью. Может быть, швы слегка разошлись в тех местах, которые не желали срастаться, – в тех местах, которые, как мне казалось, никогда не срастутся, – но оно вновь стало целым. Ведь я живу.
И если не потороплюсь, то опоздаю на семинар.
Я взглянула в сторону каюты Пакстона и подумала, не постучаться ли к нему. Нет. Он уже большой мальчик. Я ему точно не нянька и не собираюсь ею быть. Я размышляла об этом всю ночь и решила, что единственный способ сохранить здравый рассудок в этом учебном году – держаться подальше от Пакстона, насколько возможно.
Но если он пропустит семинар, мне придется самой объяснять ему материал.
Его дверь открылась, и я выдохнула с облегчением, но потом поняла, что в коридор вышел вовсе не Пакстон, а красивая брюнетка с распущенными волосами, в ярко-белых шортах и темных очках.
Она увидела меня, подняла очки на лоб и направилась прямо ко мне.
– Значит, это была ты, – промурлыкала она приторно-сладким голоском, но смотрела со злобой.
– Где? – спросила я.
Не слишком ли рано устраивать разборки?
– Вчера на зиплайне. Влезла на мое место. – Она смерила меня презрительным взглядом и подняла брови, ясно давая понять, что считает меня неполноценной.
– Слушай, я не знаю, кто ты…
– Я Зоя.
Вчерашняя девушка.
– Ну привет, Зоя. Я Лия, и что бы ты ни думала… если учесть, что ты вышла из каюты Пакстона… я всего лишь его помощница по учебе. У меня не было ни малейшего желания участвовать во вчерашнем безумии, и если тебе что-то не нравится, то разбирайся со своим парнем.
Больше всего меня злило, что я не испытывала никакой гордости за свою вчерашнюю решимость, – я не испытывала ничего, кроме тошнотворного страха, что мне придется повторить что-то подобное снова.
Зоя открыла рот, но не успела ничего сказать, как открылась дверь между моей каютой и каютой Пакстона и в коридор вышла высокая стройная блондинка с охапкой учебников в руках. Возможно, та самая девушка, которую я видела вчера на балконе с Пакстоном? Она посмотрела на Зою, потом на меня и покачала головой.
– Не включай стерву, Зо. Если бы Уайлдер хотел взять тебя, он бы взял.
Зоя прищурилась, но ничего не сказала, лишь отвернулась, презрительно скривив губы, словно решила, что со мной не о чем говорить. Она пошла прочь, покачивая безупречными бедрами, и мне сразу же стало легче дышать.
Глядя ей вслед, я ощутила укол глупой ревности. Конечно же, именно такие девушки нравятся Пакстону. Такие парни, как он, не соглашаются на что-то меньшее, чем совершенство. Куда уж нам, простым смертным!
– Спасибо, – сказала я, когда блондинка подошла ближе.
– Не обращай на нее внимания. – Она приветливо мне улыбнулась, и мы вместе направились к лифту. – Ты Лия, да? Помощница Уайлдера по учебе?
Я кивнула:
– Да, это я. Откуда ты знаешь?
Она рассмеялась красивым мелодичным смехом.
– Ты сейчас вроде как знаменитость в нашем маленьком городке. Я Брук, сестра Пенни. – Должно быть, она заметила мою растерянность, потому что сжалилась и пояснила: – Пенни – это Бунтарка.
– А, одна из Мятежников Пакстона.
– Одна из первых Мятежников. Они неразлучны и заражены одним вирусом жажды адреналина. Уайлдер – магнит для таких людей. – Ее голос смягчился, и это привлекло мое внимание.
– И ты с ним?..
Она нажала на кнопку вызова лифта.
– Нет, конечно. И Зоя тоже не с ним, как бы ей этого ни хотелось. Она та еще стерва и, скорее всего, вылезла из постели Лендона, так что не позволяй ей тебя донимать насчет Пакса.
– Да плевать, с кем он встречается, – сказала я, когда двери лифта открылись. – Мне нужно только одно: чтобы он не отставал по учебе.
– Не тебе одной. – Мы вошли в лифт и спустились на восьмую палубу. – Слушай, я понимаю, как это странно, что он поселил тебя в люксе. Но его тоже можно понять. Ты для него вроде как Оби-Ван.
– Ты правда считаешь, что я его единственная надежда? – спросила я, пряча улыбку.
– Ты мне нравишься, – рассмеялась Брук. – И кстати, да. Тебя выбрали для него специально, а не просто назначили от балды.
– И это как раз самое странное, – пробормотала я уже на входе в аудиторию.
