Помещение, которое было зрительным залом до того, как корабль переоборудовали в плавучий университет, быстро заполнялось студентами.
– О, Пенни уже здесь. Хочешь сесть с нами? – спросила Брук.
Без Рейчел, которая последние два года была моей защитой и опорой, мне нужно завести новых друзей, иначе придется просидеть в одиночестве в своей каюте все три месяца, пока она не приедет.
– Да, конечно. Спасибо.
– И еще, Лия, – Брук мягко остановила меня, взяв под локоть, – может быть, вопрос не в том, почему тебе странно, что ты оказалась в компании Мятежников, а в том, почему Пакстон выбрал именно тебя.
Она похлопала меня по руке и подошла к сестре, оставив меня в полной растерянности. Выбрал? Он меня выбрал? Ему разрешили выбирать? Все остальные помощники по учебе, насколько я знаю, были просто назначены факультетом.
Мы сели рядом с другой стройной блондинкой, и я сразу узнала в ней ту девушку, которую видела на балконе с Пакстоном.
– Рада с тобой познакомиться, Огонек, – сказала Пенни.
Похоже, прозвище, которое дал мне Пакстон, уже разошлось по всему кораблю.
– Я тоже рада, Пенни. Или тебя лучше называть Бунтаркой? – спросила я и тут же осознала свою ошибку.
У нее были улыбка супермодели и ноги супермодели.
– Ты можешь называть меня Пенни, Лия. – Она опять улыбнулась. Генетика в этой семье была поистине завидной. – Уайлдер, конечно, опаздывает. Я еле-еле его разбудила, когда собралась выходить.
– Вы живете в одной каюте? – Это объяснило бы балкон.
– Да, там три спальни, и было решено, что команда должна быть вместе.
Я кивнула, не зная, что сказать. Я в принципе не умею вести разговоры в малознакомых компаниях, и кивки обычно спасают меня от неловких высказываний, за которые мне потом обязательно будет стыдно.
Я посмотрела на часы. 9:05. Конечно, Пакстон опаздывал, но я все равно заняла ему место рядом с собой.
– Доброе утро, студенты, я доктор Пол, декан по учебной работе. – На сцену вышел мужчина средних лет с темными волосами, щедро тронутыми сединой. – Добро пожаловать на «Афину». Надеюсь, ваша первая ночь на борту прошла хорошо.
По залу прокатился радостный гул.
– Прекрасно. А теперь пора взяться за дело. Сегодня у вас первый учебный день. Наш корабль представляет собой самодостаточный университетский кампус. У вас будут лекции и семинары, экзамены, домашние задания – все как положено. Вы уже должны были записаться на обязательные береговые экскурсии в соответствии с выбранными предметами, но если вам нужны дополнительные баллы, обратитесь к преподавателям. Возможно, они вам предложат добавочные экскурсии для повышения оценок.
– Доброе утро, Огонек, – прошептал Пакстон мне на ухо, усевшись на свободное место рядом.
– Ты опоздал, – произнесла я с упреком, старательно не обращая внимания на пожар в животе, вспыхнувший при звуке его голоса.
Он лишь подмигнул и вручил мне дымящуюся чашку кофе. Я отпила маленький осторожный глоток и чуть не застонала от восторга. Свою великую битву с гигантской кофемашиной я проиграла вчистую, но у Пакстона явно таких проблем не возникло.
– Спасибо, – сказала я с мягкой улыбкой, прекрасно понимая, что вчера была с ним не очень любезна.
Он опять мне подмигнул.
У меня все внутри оборвалось. Он даже подмигивал сексуально. По крайней мере, сегодня он в футболке, а не с голым торсом. Я считаю, что это большая победа для женской половины человечества. Нам все-таки надо хоть как-то учиться.
– Все занятия проходят в морские дни. Что касается береговых дней, когда «Афина» стоит в порту, у вас есть полная свобода действий. В конце концов, вы уже взрослые люди. Но следите за временем. К моменту отплытия вам лучше оказаться на борту, иначе корабль уйдет без вас. Если такое случится, вам надо прибыть в следующий порт назначения до отплытия оттуда, иначе вы вылетаете из программы. Без исключений. Это касается и вас тоже, мистер Уайлдер. – Пол указал на Пакстона, который радостно заулыбался.
– Эй, я успел до выхода из порта!
– Да, – сухо ответил декан, который явно был не в восторге от таких эскапад. Он уже мне нравился.
Декан продолжил рассказывать об организационных моментах: время работы столовой, развлечения на корабле, расположение книжного магазина и учебных аудиторий. Я все подробно записывала, а Пакстон просто сидел со скучающим видом, скрестив руки на груди.
– Не сомневаюсь, вы все знакомы с деталями программы «Учеба в открытом море», и могу вас уверить: это именно учеба, а не развлечение. Настоящий учебный год, разве что на борту «Афины». На рождественских каникулах вы разъедетесь по домам и вернетесь в новом году, как в любом другом университете. От вас ждут хороших оценок, а за неуспеваемость могут отчислить, как, опять же, в любом другом университете. Эта программа уникальна по своей структуре, возможностям посмотреть мир, предоставляемой учащимся свободе и концепции «Учись и работай». Уважайте своих собратьев-студентов, не доводите до того, чтобы вас вызвали ко мне в кабинет, – и мы прекрасно поладим.
Да, программа «Учеба в открытом море» действительно уникальная и запредельно дорогая – явно рассчитанная на детишек богатых родителей, – но благодаря подпрограмме «Учись и работай» у простых смертных вроде меня тоже появился шанс поучаствовать. А такие, как Пакстон, могли еще и позволить себе дополнительные роскошества за отдельную плату.
– Ты готова к литературе? – спросил Пакстон, когда мы вышли из аудитории.
– А где вездесущие камеры? – спросила я, оглядев коридор.
– Как я понимаю, вся съемочная группа в полном составе мучается похмельем. К тому же их не особенно интересует учебный процесс. Эй, – окликнул он Брук, которая прошла мимо. – Малыш Джон сказал, что все документы по Бермудским островам у тебя.
– Уже нет, – ответила она. – Я отправила их по факсу в отдел разрешений и вернула в твой сейф.
– Классно. Спасибо, – сказал Пакстон, и Брук поспешила на свой семинар.
– Наверное, это требует очень серьезной координации… то, чем вы занимаетесь, – сказала я.
– Так и есть. Мне повезло, что у меня замечательные друзья, которые разбираются, что к чему.
Пока мы шагали по узким коридорам, я очень остро осознавала, что все вокруг на нас смотрят, но старалась не замечать этих пристальных взглядов. Если такова плата за кругосветный круиз, значит, так тому и быть.
– Сегодня утром я встретила Зою, – сказала я, украдкой взглянув на Пакстона. – Она… э-э-э…
– Зоя – та еще штучка. – Он покачал головой. – Снова вела себя как стерва?
– Она была… не особенно дружелюбной.
Он поморщился:
– Я бы за нее извинился, но она точно не считает себя виноватой. Когда открыли бронирование мест в команде на этот круиз, я думал, она не подпишется. Ее не особенно интересует учеба, она даже не стала никуда поступать после школы, но она записалась, и я не мог ей отказать. Она Мятежник.
Пакстон открыл для меня дверь в наш класс, и я с трудом сдержала улыбку. Это не свидание, бога ради! Он просто повел себя как джентльмен.
– Сколько вас на корабле?
– Трое первых, которые основали канал. Мы исполняем большинство трюков, в том числе самые сложные, но вся команда – это примерно пятнадцать человек и плюс съемочная группа. Лендон и Пенни – они тоже из первых. Пенни с Брук – наши спецы по компьютерам, но Пенни еще и крутая экстремальная мотоциклистка. Не позволяй ее милой внешности себя обмануть.
– Ясно, – сказала я и села за парту в первом ряду.
Я думала, Пакстон сядет рядом со мной, но он устроился сзади.
– Изумительный вид, – шепнул он мне в волосы, которые я сегодня оставила распущенными.
Я посмотрела на панорамные окна, образующие одну сплошную стеклянную стену. На многие километры вокруг простирались лишь ослепительно-синие воды Карибского моря.
– Потрясающе!
– Да, – согласился он, но я почувствовала, как мои волосы слегка зашевелились, и, когда оглянулась, успела увидеть, как он уронил несколько моих прядей.
Я резко повернула голову вперед. Не для тебя. Этот парень не для тебя.
– Доброе утро, студенты. – В класс вошла наша преподавательница, статная женщина с рыжими волосами, собранными в высокий пучок. На ней были точно такие же льняные брюки, как у меня. – Я доктор Мэй, и в первом триместре я буду вести у вас курс мировой литературы. Если вы не выбирали этот предмет, то вот дверь, – добавила она с дружелюбной улыбкой. – На этом курсе мы много читаем, и я давно поняла, что студенты лучше работают в парах, а особенно усердные еще и обсуждают прочитанное друг с другом в свободное время. Первый и третий ряды, обернитесь и познакомьтесь со своими партнерами.
Я обернулась и увидела улыбку Пакстона. Его синие глаза сверкали ярче, чем искрившаяся на солнце вода за бортом.
– Привет.
– Кто бы сомневался, – пробормотала я.
От него было не скрыться. А тебе правда этого хочется?
Я чуть не фыркнула собственным мыслям. Хотеть чего-то такого, чего ты заведомо никогда не получишь, – само по себе невеликая радость, но еще того хуже, когда тебе показали свежеиспеченное шоколадное печенье прямиком из духовки и сказали: не трогай; во-первых, обожжешься, а во-вторых, это печенье не для сломленных девушек, а для красивых и цельных.
Сломленным девушкам достается разве что черствое печенье с изюмом.
– Теперь быстро поговорите с партнером и узнайте о нем что-нибудь интересное, потому что вы будете представлять его группе.
– Да вы шутите…
Окажись мы в классе одни, я бы стукнулась лбом о парту. Как будто Пакстон нуждается в представлении.
– Ладно, мистер Уайлдер, что вы хотите поведать о себе миру? – спросила я.
Пакстон прищурился и слегка прикусил нижнюю губу. У меня все перевернулось внутри, когда я представила – хотя не должна была представлять, – как он точно так же прикусит мою губу.
– Мир меня не волнует. Что хочешь узнать лично ты?
Я моргнула и оторвала взгляд от его губ, пока у меня еще сохранилась способность к здравомыслию.
– Я хочу узнать что-то такое, чего нет в Гугле.
Он улыбнулся, и у него на щеке появилась ямочка. У меня возникло безумное желание провести по ней языком. Спокойно, Лия. Возьми себя в руки.
– Спрашивай все, что хочешь.
– Какой у тебя основной предмет?
– Физика. Это все, что тебе интересно?
– Зачем ты участвуешь в этой программе и вообще учишься в универе, если ты и так суперзвезда?
– В прошлом году я брал академический отпуск, когда мы готовились к чемпионату мира. Университетский диплом – часть юридического соглашения, чтобы получить доступ к моему трастовому фонду. Это одно из условий, которые так любит ставить отец.
Богатенький мальчик с трастовым фондом. Кто бы сомневался!
– Значит, все дело в деньгах?
Он покачал головой:
– Все дело в съемках документального фильма, в трюках, в преодолении себя. В том, чтобы сделать что-то такое, чего никто раньше не делал. Просто деньги дают мне такую возможность.
– Я думала, у тебя есть спонсоры. У тебя на канале – сплошная реклама энергетических напитков.
– Опять проверяешь меня, Огонек?
Мои щеки обдало жаром.
– Если бы тебя кто-то заставил проехаться на зиплайне и привлек к съемкам фильма, напугал бы до полусмерти, а потом чуть не утопил – ты бы тоже его проверял.
– Нет, я сказал бы спасибо. Все, что ты перечислила, звучит интересно. Ну, кроме съемок. Эти проклятые камеры быстро надоедают. – Пакстон постучал карандашом по столу и указал взглядом на дверь, где за стеклянной панелью и правда маячила камера. – Особенно когда лезут туда, куда, как было обещано, лезть не будут.
– Тогда зачем затевать съемки?
– Потому что если никто не увидит эпичные моменты, то их вроде как не было вовсе, разве нет?
Наши взгляды встретились, и мое дыхание превратилось в чистые токи энергии в легких, в животе разлился трепетный жар, а по рукам пробежал странный холодок.
– Видимо, все дело в том, что для тебя значит «никто». Далеко не все эпичные моменты предназначаются для широкой аудитории.
Самоуверенная ухмылка «под камеру» вмиг сменила теплую улыбку с ямочками на щеках, в которую я так быстро влюбилась. Буквально у меня на глазах Пакстон преобразился в Уайлдера.
– Смотря какие моменты. Я могу точно сказать, что есть моменты один на один, которые определенно не предназначаются для камер. Если только мы не снимаем документальное порно.
Все мое возбуждение разом сошло на нет. Высокомерный придурок.
– Ну, давайте приступим, – сказала доктор Мэй, и двое студентов справа от нас начали взаимное представление.
– Ты ничего обо мне не знаешь, – прошептала я.
– Гораздо меньше, чем мне бы хотелось, Огонек. Но я как-нибудь справлюсь.
Почему у меня появилось чувство, что именно так он и будет относиться к учебе весь год? Ладно, если он собирался отлынивать, я тоже не стану особенно стараться.
Ну вот, уже подошла наша очередь.
– Если готовы, можете начинать, – сказала доктор Мэй.
– Я Лия Бакстер, а это Уайлдер, но вы и так это знаете, – сказала я.
От меня не укрылось, с каким восхищением на него смотрят парни и как жадно его поедают глазами девчонки. Я чуть не врезала Пакстону в живот кулаком, когда увидела, как выразительно он поднял брови, глядя на девушку в третьем ряду.
– Уайлдер учится на четвертом, последнем курсе. Его основной предмет – физика. Видимо, потому, что он стремится нарушить все ее законы. – Класс рассмеялся. – Он упрямый, амбициозный и завоевал две медали на X Games.
