Аня Вьёри
Развод. Навсегда (не) мои
Пролог
Ася
– Да ты же просто инкубатор, – почти ласково, но брезгливо произносит она, кривя идеально накрашенные губы. – Что ты так смотришь? Ты правда думала, что он будет твоим? Навсегда?
Очень ухоженная дрянь модельной внешности стоит посреди моей прихожей. Моей.
В моем доме.
Рядом с моими кроссовками ее лабутены. На вешалке – светлый плащ, под которым, судя по всему, ничего не было.
Потому что и сейчас не ней ничего нет.
Ничего.
Обнаженная баба и позади нее такой же обнаженный мой муж.
Мой?
Муж?
Вся эта ситуация до того омерзительна, что меня начинает трясти. Сначала мне кажется, что от гнева…
– Да он никогда и не любил тебя! – баба напирает, делая шаг вперед. – Ему этот ребенок нужен был только ради должности! – она кивает на мой выпирающий живот. – Что? Не знала? Ну так знай!
Меня прошибает холодом. Настоящим. Ледяным.
Хотя в квартире тепло. Душно даже.
Ладони потеют так, что моя сумка чуть не выскальзывает из рук.
Низ живота неприятно тянет, и от этого внутри мгновенно поднимается паника.
Нет. Только не это! Нельзя! Нет!
Я начинаю прерывисто дышать, ищу взглядом его… Того, кто мог бы мне помочь. Того, кому должно быть не все равно…
Муж стоит у окна.
Не подходит.
Не одергивает свою любовницу.
Ничего не пытается объяснить.
Не спрашивает, почему я побледнела.
Просто стоит и смотрит так, будто все это... немного неприятно.
И именно его бездействие добивает меня сильнее всяких слов.
Да.
Я не ошиблась.
Все именно так.
– Убирайся отсюда, – вдруг шипит девица и толкает меня в грудь обеими руками.
Я даже не сразу понимаю, что произошло.
Просто отступаю на шаг.
Воздух в легких сбивается.
А в голове вспыхивает нелепое, дикое: что значит – «убирайся»?
Это мой дом.
Мой.
– Снежан, не перегибай палку, – бросает Илья с тем ленивым раздражением, с каким делают замечание слишком шумной собаке.
А меня будто наотмашь ударили.
Только теперь не эта баба.
Он.
И в ту же секунду живот скручивает такой болью, что у меня темнеет в глазах.
Поперек. Резко. Жестко.
Так, что я забываю и про нее, и про него, и про этот проклятый дом.
Рано. Слишком рано!
Господи, только не сейчас!
Только не с ребенком.
Только не…
– Нет... – шепчу я, прижимая обе ладони к круглому, тяжелому животу.
– Да! – почти с восторгом выкрикивает она. – Сейчас здесь я! Этот мужчина со мной! А значит, и дом этот мой!
И толкает меня снова.
На этот раз сильнее.
Я оступаюсь. Пятка соскальзывает. И мир очень противно съезжает набок.
.
Глава 1
Ася
За пару часов до этого…
– Анастасия, как вы себя чувствуете? – рокочет в трубке знакомый бас.
Я на секунду прикрываю глаза.
Если честно, это внимание к моей персоне уже не просто напрягает. Оно начинает пугать.
Потому что беспокоятся тут не обо мне, а о том, кто у меня под сердцем. О той… У меня девочка.
Когда врач это сказала, я улыбалась так, что щеки болели. А Илья... Илья тогда на миг замолчал. Совсем на миг. Но я все равно заметила.
Сын его бы устроил больше.
Впрочем, довольно быстро выяснилось, что его отцу пол будущего ребенка вообще не важен. Лишь бы был.
– Спасибо, Михаил Евгенич, все хорошо, – улыбаюсь в телефонную трубку, стараясь сохранять дружелюбный тон.
– Что сказали врачи? – теплота практически исчезает из голоса магната.
Появляются требовательные, стальные нотки.
И вот уже никакой теплоты.
Ни намека на заботливого родственника.
Только деловитая, стальная требовательность человека, привыкшего получать отчет по первому запросу.
Я машинально кладу ладонь на живот.
– Ну... вам же и так присылают все из клиники?
Я не хочу играть в эту игру.
Вообще не хочу.
Этот человек нарушает все мыслимые границы так уверенно, будто границ не существует вовсе. Когда я узнала, что клиника присылает ему отчет после каждого приема, я была в шоке.
Вторым шоком было то, что мужу было на это плевать. Ему было совершенно неинтересно, как проходит беременность. А учитывая, что на ребенке настаивал он…
Но он сильно отстранился. И даже не пытался оградить меня от своего отца.
В их семье, наверное, так принято. Спрашивать. Проверять. Контролировать. Владеть.
Но со мной так нельзя.
И свекор должен это понять.
– Да, конечно, – моментально меняет тон он. – Но там слишком много терминов и слишком мало про твое самочувствие или настроение! – свекор выдавливает из себя смешок. – А мне, знаешь ли, важно, чтобы с моей девочкой было абсолютно все хорошо!
«Моей девочкой»?!
У меня внутри все холодеет.
Не сильно. Не до дрожи. Но достаточно, чтобы пальцы крепче сжали телефон.
Моей?
С каких это пор?
– С моим настроением все в порядке, – отвечаю бодро, даже чересчур бодро. – Я очень жду свою дочь.
Я нарочно делаю ударение на слове «свою».
На том конце на секунду повисает тишина.
Такая короткая, что другой бы и не заметил.
Но я замечаю.
– Ну и славно, – мягко произносит магнат. Слишком мягко. – Береги себя, Ася. Сейчас это главное.
Сейчас.
Не я.
Не мое спокойствие.
Не мое здоровье даже.
А то, что я должна доносить, сохранить, передать.
– Извините, мне уже пора. У меня занятие в школе для беременных.
– Да-да, конечно. Поезжай, дорогая.
Я сбрасываю вызов, еще несколько секунд смотрю на потухший экран, а потом медленно закатываю глаза.
Уф!
Человек, способный одним росчерком уничтожить чей-нибудь бизнес, отжать завод и пустить под откос десятки судеб, вдруг разговаривает со мной голосом доброго дедушки.
От этого почему-то еще противнее.
Я убираю телефон в сумку и невольно снова накрываю живот ладонью.
Сколько же надо терпения, чтобы все это вынести…
Я почти понимаю Илью. Проще подсунуть таким родственничкам чужого ребенка, чем честно сообщить о проблеме…
.
Глава 2
Ася
После звонка свекра и без того противный день стал казаться серым и слякотным. А до занятия еще довольно много времени.
Я осматриваюсь в поисках чего-нибудь симпатичного, и взгляд сам собой падает на кофейню.
«Тебе нельзя!» – проговаривает внутри мерзкий голос с интонациями свекрови.
«Да щас!» – возмущенно восклицает все так же внутренний, но теперь уже мой собственный голос, и я решительно толкаю дверь кофейни.
Внутри пахнет корицей, молоком и чем-то сладким, от чего жизнь моментально начинает казаться чуть более выносимой.
– Тыквенный латте, будьте добры! – заказываю я баристе, мстительно думая, как быстро свекру доложат, что нерадивая невестка посмела выпить кофе.
Потом совесть все же возвращается ко мне, я вздыхаю, глажу животик:
– Без кофеина, – добавляю с улыбкой.
Бариста молча набирает порошок из банки «декаф».
Меньше чем через две минуты я получаю теплый ароматный напиток с крепкой молочной пенкой, прищуриваюсь, вдыхаю в предвкушении, подношу стакан ко рту и…
В эту минуту у меня звонит телефон.
– Ась! – соседка. Ирка.
Ирка была из тех женщин, у которых семь пятниц на неделе, двадцать пять дел в час и ни одной свободной минуты никогда. Работала она на телевидении, вечно куда-то неслась, знала всех, все и сразу, но при этом стабильно ничего не успевала.
– Я! – отзываюсь бодро.
– Ася, у тебя нет случайно одноразового кондитерского мешка? – тщательно выговаривая слова, спрашивает соседка.
И тут же скороговоркой добавляет:
– Вот только не спрашивай зачем!
Я так и замираю с открытым ртом!
Если честно, именно это я и собиралась спросить, потому что представить Ирку, украшающую тортики, не в состоянии даже мой беременный мозг.
– Слушай, я не помню, – тяну медленно, – многоразовый точно есть, а вот одноразовый…
– Слушай, ну посмотри, а? Очень надо! – хнычет мне в трубку очень влиятельная дама.
– Ну, домой вернусь, посмотрю, – киваю.
– В смысле? – удивленно ахает Ирка. – Ты же дома! У тебя же там…
И тут она запинается. Замолкает. Настолько резко, что я даже отнимаю телефон от уха и смотрю на экран, будто это может что-то объяснить.
– Так, ну ладно! Как приедешь, позвони, – быстренько сворачивает разговор моя неугомонная Иринка.
– И-ир? – переспрашиваю уже без шуток.
– Ась, я спешу, как обычно, я потом…
– Ира! – требую громче. – С чего ты решила, что я дома?
– Да ни с чего! – выпаливает она неестественно быстро. – Ошиблась, обозналась, все, мне пора! Целую крепко, твоя репка! Люблю, жду, пишите письма, высылайте деньги!
И эта сумасбродная женщина отбивает звонок, оставляя меня в полном недоумении.
– Так! – произношу я строго, глядя на дисплей телефона.
До занятия в клубе беременных осталось меньше двадцати минут.
Но я вряд ли сейчас смогу практиковать глубокое ровное дыхание с должным энтузиазмом, так что…
– Я возьму крышечку, – улыбаюсь баристе, накрываю свой бескофеиновый латте и возвращаюсь в машину.
Пожалуй, сейчас я поеду домой.
.
Глава 3
Ася
Не стоило.
Это пространное выражение вполне могло стать девизом сегодняшнего дня. Или месяца. Или всей моей жизни.
Черт возьми, не стоило слушать Ирку, не стоило срываться домой и не стоило так резко выворачивать руль, влетая на треху!
Тыквенный латте, грустно чавкнув, выплескивается из подстаканника вместе с неплотно закрытой крышечкой, меня пробивает холодный пот, я резко выворачиваю руль, рядом раздается дикий вой клаксона, и оскорбленно замирает большая черная машина!
– Да блин!
Только не сейчас.
Только не авария.
В зеркало заднего вида я вижу, что из черной машины выходит высокий широкоплечий мужчина.
Черное полупальто, распахнутый ворот, быстрые, точные движения человека, который не привык суетиться даже в момент неприятностей.
Он захлопывает дверь, скользит взглядом по своему крылу, по моему бамперу и только потом по мне.
Взгляд у него цепкий. Спокойный до неприличия.
Почему-то под этим взглядом очень хочется вытянуться по стойке смирно и отвечать по существу.
Я подхватываю сумку, выпрыгиваю из салона.
– Я вас задела? Что повреждено? У вас есть КАСКО?
Мужчина недоуменно оборачивается.
Твердый подбородок, жестко сжатые губы…
– Я заплачу! – лезу в сумочку за наличными, достаю что-то в спешке. – Позвольте! Мне очень надо ехать, но я…
– Машины целы, – перебивает меня он. – А вот к водителю есть вопросы.
– В смысле? – я теряюсь, не понимая его фразы.
– Вы в порядке? – спрашивает мужчина меня не громко, но очень весомо.
– Ч-что? – недоуменно распахиваю глаза.
– Вы очень резко затормозили, вы в порядке? – настойчиво переспрашивает он, глядя на мой живот.
– А… – прикладываю ладонь.
И вдруг становится горько.
Мой живот. Всем сейчас важен только он. И совершенно не важна я.
– У вас что-то… – он взмахивает рукой. – Точно не нужна помощь?
Черт! Латте! Я и не заметила! У меня брюки испачканы! Сбоку, слава богу. Не по центру!
– Нет-нет, это… – глупо усмехаюсь, оглядываюсь.
– Давайте я вас отвезу, вам не надо сейчас за руль!
Я поднимаю недоуменный взгляд.
Совершенно посторонний мужик, которого я подрезала на дороге… Он заботится обо мне едва ли не больше собственного мужа!
– Я… – качаю головой. – Нет, спасибо, – взмахиваю руками, забыв, что в них сумочка. – Тут близко, я домой. Я почти приехала.
– Стоп! – вдруг резко командует он.
В его взгляде появляется что-то яркое, живое, требовательное. И я, почти против своей воли, подчиняюсь.
– В смысле? – распахиваю глаза.
– Вдох – выдох и медленно сосчитать до десяти! – совершенно серьезно произносит он. – Без этого за руль не пущу.
– Почему? – пытаюсь возмутиться я.
– Потому что! – его тон не подразумевает возражений. – Вызову ДПС, заявлю, что вы скрылись с места ДТП, и поедете уже не в моей, а в патрульной машине.
– Ха! – вскидываю брови, поражаясь его наглости и в то же время уверенности.
– Раз, – начинает он, не спуская с меня взгляда.
– Два, три… – киваю ему.
И меня правда отпускает. Тело расслабляется, по спине пробегает теплая волна, и даже дышать становится проще.
И он замечает это. Конечно, замечает. Вижу это по едва дернувшимся в теплой улыбке уголкам его губ, по озорным искоркам, вдруг появившимся в глазах…
– Спасибо вам, – качаю головой.
– Берегите себя, – совершенно серьезно произносит мой случайный знакомый и вдруг сжимает мне руки.
Не пожимает, а накрывает своими ладонями сверху. Теплыми, сильными, надежными…
– Я уверен, вы сейчас всем очень нужны.
Грустно улыбаюсь, киваю ему, разворачиваюсь и возвращаюсь за руль.
И в тот же момент снова становится тревожно. И совершенно иррационально хочется вернуться к нему.
Неправильно.
Нелогично.
Злюсь сама на себя и, уже не оборачиваясь, вжимаю педаль газа и выворачиваю руль.
