— Элка Родович, красивая такая… Мать у нее в местной школе работала тогда, сейчас-то уехала. Отец погиб, давно. А может, и не было никакого отца, — махнула рукой продавщица. — Самвел Одоян, глазастый такой, высоче-енный, волейболом, кажется, занимался. Витя Морозкин, этот из местных был, из соседнего поселка, в шести километрах отсюда. У него вроде как любовь была с Элкой, к ней на велике и катался… Ну и докатался…
Это был сын клиентки. Бочкин прищурился, нарисовал стрелочку от его имени к имени Эллы и поставил сердечко со знаком вопроса. Это предстояло уточнить и выяснить.
— А еще кто?
— Так, — женщина задумалась. — Осип Васильев, он из компании самый старший, школу как раз закончил, в институт поступил… что-то с приборостроением. Серьезный парень, но мрачный какой-то. Все ко мне за сигаретами заходил. Еще двое, Герман… фамилию не помню… и Алла не то Столкина, не то Стопкина, снимали здесь дачу с родителями. Приезжали каждое лето, так что тоже, считай, свои.
Она всхлипнула, потом вздохнула.
— Я думаю, Осип…
— Это тот, что самый взрослый из них?
— Да, — женщина тряхнула кудряшками, — думаю, он их в какую-то секту и втянул.
— Секту? — это было что-то новенькое. Бочкин заинтересовался.
— Секту, да… Там, где их тела нашли, вроде бы начерчено на полу было что-то. Пентакль какой или вроде того. И выложено камешками. А по углам, значится, тела их… И Витя Морозкин, значится, в центре.
Бочкин насторожился:
— Это вы откуда такие подробности знаете? На месте преступления были что ли?
— Да ну, упаси Боже страсть такую смотреть. Я ж говорю, что думаю, как оно там было… А как оно там было, это только следователь знает.
— Как его звали, кстати, не помните? — Бочкин вычеркнул то, что начал записывать за продавщицей, но потом, подумав, слово «секта» все-таки вернул, обвел овалом.
— Следователя-то? — она нахмурилась, вспоминая. — Не помню. Средних лет такой, видный, из Москвы приезжал.
— Ясно. — Бочкин предположил, что следователя окажется сложнее всего отыскать. — Помните что-то еще? Может, вечером накануне что-то примечательное произошло? Или через день после?
Женщина пожала плечами:
— Да шут его знает… столько лет прошло, уже всего-то и не упомнишь. Погода теплая стояла. Ребята эти чуть не до утра на стройке бывали. Мать Эллы ее искала с фонарем, кликала, значится. Она и нашла их. — Продавщица горестно вздохнула. — А что еще было, не знаю… Вы у нашего участкового спросите, Ивана Иваныча, он с этим делом-то поближе знаком. Он уж на пенсии скучает, с удовольствием с вами пообщается. Вы ему только сигарет купите хороших, — она кивнула на стойку с сигаретами. — И там закуски какой. Он колбаску вот эту, краковскую, любит. Как пенсия приходит, так за ней является.
Продавщица раскраснелась.
Бочкин узнал, где найти участкового, оплатил продукты для подкупа старого милиционера и направился к его дому, надеясь узнать более подробные сведения.
Глава 6
Как и сказала продавщица, дом участкового Бочкин нашел быстро.
Приземистый, аккуратный и обстоятельный, он выдавал в своем хозяине человека со скромным достатком, но требовательного к себе и чистоплотного. Трава перед крыльцом оказалась скошена, завалинка окрашена, цветы в самодельных клумбах — высажены. В теньке сохли донышками вверх трехлитровые банки, готовясь к очередной партии засолок на зиму. Под навесом, деловито помешивая варево на электрической печке, стоял и сам хозяин.
Если бы Бочкин не знал, что перед ним бывший милиционер, все равно не спутал бы коллегу ни с кем: стоило ему толкнуть калитку, как его царапнули быстрым оценивающим взглядом и отпустили — подозрения он не вызвал.
— Доброго денечка, Иван Иванович! — Тимур Альбертович остановился у крыльца, позволяя разглядеть себя внимательнее.
— Добрее видали, — проворчал старик. Достав из кастрюли малиновую от варева ложку, он осторожно коснулся ее морщинистыми губами, прищурился и кивнул самому себе. Добавив еще немного сахара, помешал и отряхнул руки. Перевел взгляд на гостя: — А ты чего там толчешься? Иди сюда, коли приперся.
И махнул к себе. Сам уселся верхом на стул, развернув его задом наперед, Бочкину предложил деревянную лавку.
Тимур Альбертович поставил на стол угощение.
Молча сел. Уставился на хозяина.
Тот вытянул шею, оценил покупки, усмехнулся:
— Миленка, небось, взятку предложила?
— Она самая, — Бочкин не стал отпираться.
И снова замолчал. Он уже видел, как любопытство разгорается во взгляде старика, как с губ не сходит ехидная ухмылка.
С удовлетворением крякнув, дед поднялся, придвинул к себе нож, отрезал щедрый кусок колбасы и поделил его на несколько толстеньких кружков. Достал из пакета хлеб. Придвинул к гостю.
— Ну, угощайся, раз принес…
Бочкин взял кружок колбасы, хлеб. Сотворил нехитрый бутерброд. Откусил.
Дед наблюдал за ним. Не торопил. Но и к угощению не притрагивался. Ждал.
Бочкин доел.
— Я по делу к вам, Иван Иванович.
Тот подпер голову кулаком:
— Говори свое дело.
Поднялся, еще раз помешал варенье. Снова попробовал. На этот раз остался доволен. Сел.
— Пять лет назад здесь убийство произошло.
У старика потемнело лицо.
— Если ты приперся, чтобы меня опять под монастырь подвести, да расспросами взбаламутить, то вали отсюда. Забирай свою колбасу и вали.
Бочкин откашлялся, и, ясное дело, с места не тронулся.
— Ко мне обратилась мать одного из погибших тогда подростков, Людмила. Она хочет найти настоящего преступника.
— А ты кто, чтоб его найти? — дед с подозрением прищурился.
— Я частный детектив. Бывший сыщик…
Дед пригляделся к нему внимательнее, усмехнулся:
— Ишь ты… Диковинка какая к нам забрела. — Он потянулся за колбасой, прогнал от нее муху. Подумал и взял кружок колбасы, отправил в рот. — И чего ж тебе надо от меня, детектив? Сам же, небось, знаешь, что такие дела — не моего уровня.
— Ну вы же были на месте преступления…
— Был.
— И материалы наверняка хорошо помните…
— Помню, — старик кивнул и отправил в рот второй кружок колбасы, на этот раз с небольшим кусочком хлеба, который он отломал.
— Расскажите, что тогда произошло.
— А кто дело вел, помните?
— Так из управления следователь приезжал. Андрей Андреевич Игнатьев. Серьезный такой, грамотный. Меня быстро на место поставил и задвинул, чтобы под ногами не мешался, — он почесал кончик носа.
Бочкин склонил голову к плечу:
— Ну, все равно, как без участкового? И опросить вас должны были, и к розыску привлечь…
— Да чего там привлекать… — он отмахнулся. — Там, в общем-то, все ясно было.
Настала очередь Бочкина прищуриваться недоверчиво.
— Да ла-адно, — протянул он.
Старик полоснул его взглядом:
— Прохладно… Говорю же. — Он соорудил себе бутерброд, но не откусил его, отложил на угол стола. — Вечер уже поздний был, ветреный. Мать одной из девочек, местная учительница, ко мне постучалась, мол. Дочка отправилась гулять, да до сих пор не вернулась. Ну, я ее сперва отметелил, что беспокоит по пустякам, думал — дело молодое, лето, ухажер, опять же, к ней мотается из соседнего поселка. Да больно страшно смотреть на нее было, отправились искать. И, ясное дело, в первую очередь, на стройку пошли… Ребята эти, они шалопутные были, но не отмороженные. Ну так, мелкое хулиганство какое совершат, окно разобьют. Ну, подерутся с кем из местных… А так особо проблем от них не было. Я просто уверен был, что дочка учительницы на свиданье с парнишкой своим загуляла. Так, для успокоения мамаши отправился. Она с одной улицы, я по параллельной двинулся.
Ну, она до того дома первой и добралась. Что там ее привлекло, не знаю, а только полезла она внутрь. Я уж ее крик услышал, прибежал.
— И что увидели?
Старый участковый нахмурился. Помешал еще свое варенье, выключил плиту.
— Дом черновой, значится. Стены возведены, кровля. Окон и дверей еще нет. Лестница приставная на второй этаж стояла. Вот туда-то они и залезли.
Он тихо выругался, отвернулся.
— На полу пентаграмма начертана мелом. По ее углам — пять тел. И в центре, значится, шестой труп. Перед ним — раскрытая книга с магическими заговорами и прочей хренью. Раскрыта на странице «совершение жертвы ради удачи в делах». И расписано что там и как делать, что говорить. И выходило, что все в точности так и сделано. Только в книге указано, что в качестве жертвы — самое важное, что есть у загадывающего. А тут трупы.
Старик помолчал. Глубоко вздохнул.
— И как расположены были трупы, помните? — Бочкин достал из кармана блокнот, ручку, протянул старику.
Тот покосился на это, но не притронулся.
— Я вот что тебе скажу. — Он помолчал. — Я тоже не верю, чтобы этот пацан, Витек, мог такое сотворить. Он нормальный был, говорю ж. Да и видел я, как на девочку эту, Эллу, он смотрел. Не мог он с ней такое сотворить.
Бочкин слушал и мрачнел. Оказалось, трупы пяти подростков были сильно обезображены. Их не просто убили, их мучили перед смертью. У девочки, дочери учительницы, семнадцать мелких ножевых ранений, помимо смертельного. И у остальных так же.
— А Витя сам как умер?
— Обставлено все было так, будто он на лезвие сам и упал. Да только не мог он. Тут я с его матерью соглашусь.
Бочкин понимал ее, хотя за свою практику повидал всякого. Встречалось и такое, когда милейший и добрейший человек, выпив лишнего и употребив чего незаконного, превращался в зверя лютого, ни семью свою, ни близких не узнавал. И такое творил, о чем потом, очнувшись и протрезвев, и помыслить не мог. Спросил он об этом и участкового.
— А что биохим экспертиза, в крови у парня ничего не нашла?
Участковый покачал головой:
— Как мне известно — нет. Списали на секту какую-то.
— А он был ее адептом? Откуда такая информация?
— Вроде нашли у него дома какие-то книжонки. Не знаю, мне не докладывали.
Помолчали.
— А вот вы сказали, что по хулиганке компанию эту гоняли. Что они вытворяли? Конкретнее, вспомните.
Участковый отмахнулся:
— Да там, мелочь всякая… Из самого серьезного, помню, бомж у нас к поселку прибился, по домам ходил, попрошайничал. Так вот взяли они себе за забаву отбирать у него мелочь, да выбрасывать. Гоняли бомжа этого по стройке, было дело. Он дурачок был, все хвастался, что дом у него есть, сын, жена, только не помнит он, где. Врал, конечно… От тоски да от одиночества не такое придумаешь… Я за то их за уши оттаскал, да родню на разговор вызывал для разъяснительной беседы.
— Разъяснили?
Участковый кивнул:
— А то как же… работа у меня такая. Бомжа того, правда, убили. Может, если бы не остановил пацанов, как те его достали, так ушел бы из поселка да жив остался… — Иван Иванович горестно вздохнул.
Бочкин замер.
— А когда это было? Ну, история с бомжом?
— Да давно, за год до того случая.
— И кто убил, выяснили?
Участковый покачал головой:
— Не-а. Там следы от протекторов были. Видать, бандюки какие. А дурачок наш им и попался под горячую руку.
— И как убили?
— Избили сильно, да зарезали… — он вздохнул. — Да давно это было.
Бочкин медленно кивнул. Но пометку в блокноте все-таки сделал. На странице появился большой знак вопроса.
— Иван Иванович. Скажите, если предположить, что ребята себя убили не сами, кто тогда мог это сделать?
Старик воздел руки к небу:
— Тут уж увольте. Напраслину на людей возводить не стану. Нормальный у нас народ в деревне живет. Я, считай, каждого с пеленок или около того знаю. Как институт закончил, как распределили меня сюда, так и живу тут, на земле. Все мне как родные.
— А чужой кто, появлялся?
Старик осекся. Отвел взгляд, задумался. Посмотрел на Бочкина внимательно и хмуро:
— Видать, хороший ты сыскарь был… — пробормотал, пожевав губы. — Твоя правда, за день до смерти ребятишек, приезжал к нам в деревню хмырь один. Все вынюхивал, по улицам ходил, приглядывался. Встанет посреди улицы и рассматривает дома, не то в окна заглядывает, не то поджидает кого. Я его к себе подозвал и давай пытать, мол, кто такой да зачем, да к кому. А тот говорит, дачу, мол, себе присматривает. Только чтоб село непьющее было.
— Вы ему и рассказали про всех, верно? — прищурился Тимур.
— Верно, — участковый кивнул. — Потому что я каждого…
— С пеленок знаете, это я помню. А как выглядел хмырь, помните?
— Да чего ж не помнить, вот как тебя и видел его. И описание следователю дал. И фоторобот составили, все чин-чинарём, — сварливо отметил дед. — И номерок машины срисовал!
Бочкин склонил голову к плечу:
— А раз так, то и сейчас наверняка помните, как он выглядел. Приметы, может, особые?
Участковый на уловку не клюнул:
— Не было никаких примет особых. Высокий, вот что ты ростом. Русые волосы с сединой. А возраст молодой, если по лицу смотреть. Может, лет тридцать или около того. Сероглазый. Челюсть такая квадратная, чуть выступает.
— И что, нашли?
Бывший участковый спрятал ухмылку, прищурился.
— Нашли! Алиби у него было, железное. Он в момент убийства магазин грабил, гадёныш! С добром и взяли его, он пристроить не успел. А ведь каким соловьем заливался, даже меня вокруг пальца обвел, паразит. На вид — добрейшей души человек, а он вон какую подлянку мне на участке подложил! Я ему, получается, сам же наводку и дал. Эх!
Старик сокрушенно покачал головой. Бочкин озадаченно подергал мочку уха.
— Выходит, присматривался, что ограбить?
— Выходит, что так! — старик вздохнул и поднялся. — После того случая, как подростки-то померли, поселок у нас сильно изменился. Многие уехали, не захотели жить здесь. Я их понимаю…
Он собрал пенки с подстывшего варенья, отбросил в приготовленную для них тарелку. Покосился на Бочкина:
— Но больше ничего плохого не происходило. Ни краж, ни разбоев. Тихо-мирно. Оно и потихоньку забылось все. Вот только журналисты вынюхивают, нет-нет да и всколыхнут воспоминания в погоне за сенсацией. Но я тоже понимаю, работа у них такая…
Он посмотрел на Бочкина:
— Чаю будешь? Не одной же колбасой питаться…
***
Подкрепившись жареной с сальцом картошкой да малосольными огурцами, Бочкин разомлел. Грешным делом решил в машину вернуться да вздремнуть часок. Но одернул себя, потому что непрофессионально это.
«Еще непрофессиональнее нажраться до отвала у опрошенного свидетеля», — мстительно пристыдил себя, но тут же успокоил: свидетель был бывшим коллегой, да еще и к разряду подозреваемых никак не мог перейти. Значит, и разговор их за опрос почти не считается.
Оправил рубашку. Потянулся.
Ехать в следком и искать следователя Игнатьева — поздно. Да и идти к нему надо с полной картиной в голове, чтобы заранее знать, что спрашивать, что уточнять. Он, Бочкин, прекрасно понимал собственное место — к расследованию его теперь подпускали на птичьих правах. Согласятся встретиться — и то хорошо.
Выходило, что надо это место еще осмотреть.
Сверившись с записями в блокноте, он направился к коттеджному поселку: дом, в котором пять лет назад произошло убийство, по сведениям все того же Ивана Ивановича, так и стоял нетронутым. Ни строители, ни собственники не желали к нему прикасаться. Заперли, загородили высоким забором и до поры до времени забыли. Пока страсти не улягутся.
А страсти никак не укладывались. Или им намеренно кто-то не позволял улечься. Например, кто-то, кто хотел участок с почти достроенным домом задарма взять. Может, оттого и находились резвые журналисты и то и дело раскапывали почти забытое дело.
«Вернее всего, так и есть», — решил Бочкин, подходя к автоматическим воротам из темно-зеленого сайдинга.
Рядом с ними проступали калитка и округлость дверного звонка. Тимур Альбертович нажал на него. Тут же из динамика послышался скрип и грохот:
— К кому? — рявкнуло из динамика.
Бочкин, признаться, к такому повороту оказался не готов: в родном Сочи коттеджные поселки не напоминали неприступные крепости. Пришлось импровизировать:
— Доставка в седьмой дом.
Он прислушался. Замок на воротах скрипнул, и те отъехали в сторону.
Бочкин проскользнул внутрь и сразу направился к домику охранника. Тот выскочил навстречу.
— Эй, мужик, ты чего?! Здесь охраняемая территория, пошел вон!
— Кем охраняемая? В связи с чем охраняемая? — Бочкин расправил плечи, сомкнул брови. — На каком основании?
Охранник смутился. Озадаченно окинул взглядом фигуру Тимура Альбертовича.
— Так это…
— Начальство на месте?!
Вот это была чистая авантюра. Как показывал опыт, охранники на таких объектах были людьми безропотными и тихими, а вот начальство у них должно быть зверское. И те не пустили бы Бочкина дальше порога. Так что, спрашивая о начальстве, он надеялся, что время уже было вечернее, и администрация коттеджного кооператива должна была отчалить домой.
Бочкин прищурился в ожидании. Охранник обернулся, почесал в затылке.
— Так уехал он. Вот минут тридцать, как уехал. Вызвать?
Бочкин выдохнул с облегчением: ему сегодня везло.
— Не надо. Я пока с неофициальным запросом. Может, на нем и остановимся. На кое-какие мои вопросы ответишь, шефу скажешь, что вопрос закрыл, он еще тебе спасибо скажет и премию выпишет…
«Это вряд ли», — подумал Бочкин.
Охранник с готовностью кивнул.
Тимур Альбертович отошел к домику охранника, доверительно взяв того под локоть.
— Что у вас тут за бедлам происходит, скажи?
Тот ошарашенно вылупился. Бочкин неопределенно кивнул в сторону:
— О вас в газетах пишут, типа у вас на территории убийство произошло.
— Так это когда было?! — прошептал охранник. — Да и дело закрыли. Мы-то что?
— А то, что какого беса вы всякий сброд на территорию пускаете? В недавней статье журналист и фотки того дома показал. Откуда они у него?!
— Да кто ж его знает? Они ж, журналисты, пронырливые, мало ли у кого взял. Может, гость к кому приезжал, может, вообще в интернете просто что-то сваял.
Бочкин будто бы задумался, почесал подбородок.
— А вот это я не подумал. Ну-ка, давай сверимся, — он достал из кармана сотовый и открыл в галереи фото дома, которое ему недавно прислала супруга. Показал охраннику.
Тот обрадовался:
— Не этот! Говорю ж, не этот!
— Да ну… Покажи, — Бочкин повелительно кивнул.
Охранник не спорил:
— Сейчас, напарника только предупрежу.
Бочкин мысленно присвистнул: это у местных олигархов по двое охранников в смену! А со стороны-то и не скажешь. Он окинул взглядом черепичные крыши ближайших домов. Модные, с красивыми арками и вторым светом, утопающие в цветущей зелени. Но не сказать, чтобы умопомрачительно дорогие.
Бочкин пожал плечами: может, и нет никакого напарника.
Охранник вернулся, повел Бочкина по дороге вглубь участка. Вдоль дороги высились невысокие канадские елочки, розовые кусты и лилейники. Пахло мокрой землей и сладко, до одури — цветами.
— Хорошо тут у вас, — втянул носом воздух. — Тихо.
— И то верно. У нас тут тихо. Потому сюда и едут, чтобы тихо было. Так что мы кого попало на порог не пускаем, дорожим репутацией.
«Да уж», — Бочкин покосился на охранника.
— И что, сколько у вас охранников в смене?
Тот смутился. У него покраснели уши.
— Так я один и есть. Я тут и живу в сторожке.
Бочкин кивнул — все ясно, никакого напарника нет. Пазл сложился.
Они подошли к огороженному сеткой-рабицей участку, зажатому между двумя другими, в дальнем конце. Справа от него стоял игрушечный на вид брусовой двухэтажный дом с верандой и сиреневыми кустами под окнами. Слева — роскошный особняк из розового камня, вплотную прилегавший к пустующей территории.
— Вот, видите, иначе дом-то тот выглядит.
Бочкин огляделся: пять лет назад здесь, наверняка, было самое темное и нелюдимое место. Розовый особняк еще не строился — иначе проектирование на участке соответствовало бы санитарным нормам и надлежащему отступу от забора. А тут кто-то строился, ясно зная о произошедшей трагедии и рассчитывая, что дом будет пустовать всегда.
«Вот и нашелся подозреваемый», — кивнул он собственным мыслям и перевел взгляд на пустующий дом.
Собственники поселка, очевидно, надеялись его продать. Поставили окна, сделали отделку. Даже дорожки к дому провели. Только это не помогло, дом смотрел черными глазницами окон на улицу и выглядел устрашающе. Невысокий. Серый. И какой-то сутулый.
— Странный дом, — отметил Бочкин.
— И то верно, странный. Зачем его такой строили, ума не приложу. Первый этаж шестьдесят восемь квадратов, и второй — сорок. Минус хозчасть, бойлерная и прочее. Жилых метров-то раз-два и обчелся. Я б в такой ни за какие деньжищи не въехал, хоть с покойниками, хоть без.
— А что, дорого просят за него?
— Да тридцать лямов!
Бочкин присвистнул и посмотрел на дом новым взглядом: все новые публикации о нем определенно возникают неспроста.
На балконе розового особняка показалась дама в розовом пеньюаре. Придирчивым взглядом осмотрела Бочкина и прикрикнула:
— Алексей, с кем это вы там разговариваете?!
Охранник сразу стушевался, залебезил:
— Да вот, с проверкой к нам прибыли…
— С проверкой?! — дама в розовом порозовела, у нее загорелся взгляд.
Бочкин приготовился подыгрывать охраннику. Чуть поклонился:
— Так точно.
Дама в розовом засуетилась:
— Ох, как это вовремя… Подождите, я сейчас спущусь! — и она исчезла за балконной дверью.
Тимур Альбертович поинтересовался:
— Кто такая? Чего от меня хочет?
— Илона Марковна, местная знаменитость, бывшая актриса на содержании банкира Еремина, слышали о таком? — быстро, пока хозяйка особняка не вышла, пояснял охранник.
Бочкин кивнул.
— Ну так вот. Банкир себе новую пассию нашел, лет на тридцать себя моложе. А Илону нашу сюда поселил. Сперва приезжал. Да уж недели три как не показывается… Может, в отъезде, конечно. Черт их разберет.
— Коттедж в его собственности?
