– И всё? Поцелуй? – челюсть у Оли отвисает и только что по столу не мажет ей.
– А что должно было быть? – вместо меня возмущается Маша. – Он её перед мольбертом разложить должен был?!
– Ч-ш-ш, не ори ты так, – шикаю на блондинку, энергично размахивая руками.
Мы сидим на кухне у меня дома, а за стенкой мама. Она, конечно, не подслушивает, но если так орать, то хочешь-не хочешь, а всё равно услышишь.
Оля выглядит, как обычно, шикарно, и единственное, что сейчас её отличает от неё утренней – вязаный комбез коричневого цвета, который сидит просто идеально. В таком она не ходит в универ.
А вот Маша что сейчас, что на парах – привычно сучная. Но это так мило, что уже даже немного по-родному. Открытый топ, вызывающий макияж. Девушка, которая умеет привлечь к себе внимание.
– Да я просто удивлена, что она три дня молчала в универе, хотя могла бы и там рассказать, – фыркает Оля.
– Там слишком много лишних ушей, – булькаю, хватая в руки чашку с чаем и делая глоток.
Подруги продолжают переговариваться на тему того, что мне не надо было так шифроваться и что, вполне вероятно, промолчи я ещё день, то Олю бы хватил инфаркт. Мне с этого забавно, но в целом, я их не слушаю, потому что мои мысли не здесь.
Они где-то там, с парнем, который занял собой всё пространство вокруг меня и сегодня не рядом, потому что в последний момент парни позвали его посидеть втроём.
Сегодня четвёртый день, с того вечера, как он был у меня, а после… лишь редкие пересечения в университете, где мы не одни и рядом обязательно или его друзья, или девчонки. Вечерами его утаскивает отец, и он чисто физически не может приехать ко мне. И сегодня вот, он должен был появиться, но планы резко сменились. Конечно же, мне от этого обидно, но, с другой стороны, хотя бы появилась возможность поговорить с подругами нормально.
Однако рука сама по себе тянется к телефону и, открывая диалог с Вадимом, печатает короткое:
Я: Я скучаю.
Убираю гаджет на столешницу. Не жду, что он ответит сразу же, но взгляд то и дело возвращается к экрану смартфона.
Ещё несколько дней назад я поняла, что мне непривычно, если он не пишет и грустно, если не отвечает. Короче, каким-то магическим образом теперь моё настроение целиком и полностью зависит от одного человека. И если девочки шутят на этот счёт, то мне совсем несмешно. Потому что в минуты, когда Вадим не заполняет собой моё личное пространство, я чувствую себя овощем. Ни на что не способным, безмозглым, в которого встроена лишь одна функция – скучать.
– Ты влюбилась, – вдруг говорит Маша, лукаво глядя на меня, подперев рукой голову.
– Что? Кто? Я? – начинаю троить, как сломанная розетка, перекидывая широко распахнутый взгляд с одной на другую.
– Ну а нет, блин, я, – фыркает Оля. – Ты моську-то свою вообще видела? На ней же единороги скачут, а вот тут, – легонько тычет указательным пальцем между моих глаз. – Они уже совокупляться начали.
– Ой, брось, – отмахиваюсь, моментально краснея. – Я не… не…
– Да-да, – прыскает смехом Маша. – Не оправдывайся, дурёха. На самом деле это круто. Вадим, похоже, в отличие от своих друзей, нормальный.
– Только меня смущает, что он сливается, – постукивая ноготком по подбородку, тянет Оля.
– У него ведь могут быть свои дела! – вместо меня отвечает Маша. – Не сидеть же ему рядом с Ленкой сутками.
– Тоже верно, – кивает, соглашаясь.
А я только и успеваю весь вечер, как на теннисе за мячом следить. Осталось только кричалку выучить, чтобы болеть за одну из подруг, ибо они в данный момент как ангел и демон на моих плечах. И что символично: белая, светлая и “за” Вадима – Маша, а тёмная, подозревака “против” Вадима – Оля.
– Он… очень хороший, – мечтательно вздыхаю.
– О, девочки, вы ещё здесь? – на кухню заходит мама и широко улыбается. Тоже удивительный человек: едва вернулась с двенадцатичасовой смены, а довольная, будто недавно проснулась. Однако по её взгляду понятно, что она не только в курсе, что мы ещё здесь, но ещё и слышала часть разговора.
– О, Лариса Владимировна, мы думали, вы спите, – непритворно удивляется Оля, которая успела познакомиться с мамой ещё несколько дней назад, когда заезжала за мной в универ и заодно отвозила маму в больницу.
– Я слышала, как вы думали, – посмеивается матушка, глядя на меня и по моим щекам сразу же разгоняется жар.
– Простите, не хотели шуметь, – прикрывая рот ладонью и распахивая глаза, лепечет Маша, которая познакомилась с мамой сегодня вечером.
– Да всё нормально, мне тоже интересно стало, – кивает ма и усаживается на четвёртую сторону стола, с интересом, глядя на нас. – Что на повестке дня? Любовь-морковь?
– Ну ма-а-а, – тяну, пряча лицо в ладони под дружный смех подруг и матери. – Вы смерти моей хотите, что ли?
– Да наоборот. Вот, всё жду, когда познакомлюсь с нормальным, хорошим, милым, добрым, – загибая пальцы, перечисляет мама все прилагательные, использованные за сегодняшний вечер в адрес Вадима. – А то мне обещали и всё молчок.
– Ты работаешь постоянно, – булькаю, не убирая руки от лица.
– Завтра у меня выходной, так что жду на ужин нашего кавалера, – со смешком отвечает и встаёт из-за стола, отчего мне приходится оторваться от собственных рук и посмотреть на маму. – В шесть, – добавляет, а затем опять уходит.
– Святая женщина, – выдыхает Оля, глядя маме вслед. – Моя если бы узнала, что я с кем-то хотя бы общаюсь, то я была бы пристёгнута дома к батарее.
– Серьёзно? – вздёргивает бровь Маша, но видя, что своим вопросом заставляет Олю нервничать, добавляет: – Ты просто не выглядишь забитой.
– А я и не забитая, – отвечает, пожимая плечами. – Просто не имею права на отношения. Только свадьба, только хард-кор.
– Не узнав партнёра? – с жалостью перевожу на неё взгляд.
– Ага, – кивая отбивает, а затем со смешком, как бы между прочим, договаривает: – Не всем везёт с родственниками.
Поджимаю губы, не понимая, что на это ответить. Зато Маша находит и начинает пытать Олю вопросами по типу: из какой ты семьи, что у вас за правила такие, старший ты ребёнок или младшая.
Я же… опять беру в руки телефон и всё ещё не вижу ответа на своё сообщение. Поэтому печатаю короткое:
Я: Завтра мама дома. Помнишь, ты хотел познакомиться?
И снова укладывая его перед собой, начинаю гипнотизировать, на этот раз уже не отвлекаясь. Даже, кажется, не моргая. Проходит пять минут, десять и на двенадцатой минуте экран загорается.
Хватаю его так резко, что девочки по бокам подпрыгивают от неожиданности, и читаю:
Вадим: Конечно, Динь-Динь, скажи время, и я приеду. Скучаю дико. Без тебя тут совсем скучно.
А затем расплываюсь в улыбке и по стулу под общий смех подруг.
– Даже знать не хочу, что он написал.
Мотаю головой, глядя в потолок, и единственное, что могу выдать:
– Он самый лучший.
Глава 14. Как пожелаешь, моя Фея
Лена
Подскакиваю с утра без будильника и в диком мандраже, а когда хватаю телефон и вижу в нём три непрочитанных, так и вовсе практически пищу в подушку.
Первое в 00:12.
Вадим: Феечка, я дома. Утром за тобой заеду. Сладких снов.
Второе в 00:20. От которого моё сердце разгоняется до ультраскоростей и пытается пробить рёбра.
Вадим: Хотел бы лежать сейчас рядом с тобой.
И последнее в 6:50.
Вадим: Доброе утро, Динь-Динь. Буду у тебя в 7:40. Улыбка приветствуется.
И я, как по заказу, расплываюсь в улыбке, раскидываясь звездой на кровати. Внутри творится что-то невообразимое. Какая-то смесь предвкушения, страха, счастья и бесконечной благодарности к Вадиму за то, что он есть в моей жизни.
Знаете, бывает такое, что ты рад настолько, что у тебя просто не получается выплеснуть это хоть как-то и ты начинаешь ходить из угла в угол, чтобы энергия расходовалась. Иначе… переполняет чувство, что ещё чуть-чуть и лопнешь. Вот это происходит со мной последнюю неделю. От каждого его сообщения. От каждого взгляда и касания. От каждого слова, будь то простое “привет” или многозначительное “отлично выглядишь”. От всего него.
Подношу смарт ближе, печатаю короткое:
Я: Доброе утро.
Ответ не заставляет себя ждать, будто он сидел с открытым чатом с заготовленным сообщением:
Вадим: Как спалось?
Я: Нормально…
Вадим: Перефразирую. Как спалось без меня?
Закусываю кончик большого пальца, чтобы снова не пискнуть, и продолжаю светить зубами.
Я: Думаю, с тобой было бы теплее.
Вадим: И мягче. Определённо мягче.
Смеюсь. Тихо, себе под нос. А ему в ответ отправляю смеющиеся эмодзи.
Я: Да, ты прав. Надо как-нибудь проверить.
Вадим: Как пожелаешь, моя Фея.
Читаю. Зажмуриваюсь. Приоткрываю один глаз и снова зажмуриваюсь. Чёрт! Почему мне так страшно видеть это сообщение? Тем более я уже знаю его содержание!
Вскакиваю с кровати, порхаю по комнате, выбирая, что надеть, и останавливаю свой выбор на лёгком красном платье. Почему бы и нет, раз погода ещё позволяет? Затем в том же темпе лечу в ванную, умываюсь, пытаюсь сделать что-то существенное с волосами, которые максимально непослушные, после того как я помыла их и в итоге просто собираю в высокий хвост. Наношу совсем лёгкий макияж и возвращаюсь в комнату.
Когда выхожу уже собранная на кухню, чтобы попить чай – мама уже сидит за столом и смотрит на меня в забавном прищуре.
– Ты полетела вместе с бабочками? – бросает по-доброму.
– Ма, прекрати, – нахохливаюсь снова, оставляя смарт, что до сих пор держу в руке, на столе. – Ты только перед Вадимом сегодня свои шутки оставь.
– А он всё-таки придёт?
– Ага, в шесть, – киваю, подхожу к чайнику и, закидывая заварку в чашку, заливаю её кипятком. – – Правда, он ещё пока не знает, что в шесть, но через, – достаю телефон, смотрю время и добавлю: – пятнадцать минут узнает.
– Вот и шикарно, – мама расплывается в улыбке. – А то я уж думала, что с твоими картинами никогда тебя замуж не выдам.
– Мам! – глотаю воздух от возмущения. – Прекрати!
Она в ответ лишь смеётся, вставая с места.
– Всё не ворчи, – подходит ближе. – Я просто рада, что ты не одинока, – легонько целует меня в лоб и выходит.
“Я тоже этому рада”, – думаю и залипаю в окно, одновременно отпивая горячий чай.
Выхожу из транса, только когда вижу, что Порше Вадима паркуется напротив подъезда, а сам он выходит и, подперев бёдрами дверь машины, прикуривает сигарету.
Залипаю на нём. На том, как сидит белая широкая футболка на его теле, как тёмные джоггеры подчёркивают его фигуру, а ещё… Как он достаёт смартфон из кармана и что-то в нём делает. И звук сообщения на моём мне подсказывает, что именно.
Подхожу к столу, беру телефон и читаю:
Вадим: Я приехал.
Я: Я вижу. Сейчас, возьму сумку и спускаюсь.
Наблюдаю, как он тянет уголок губ вверх в своей привычной манере и снова не могу оторвать взгляд.
– Так вот как он выглядит, – хмыкает над моим ухом внезапно появившаяся мама. – Ничего себе! Вот это машина!
– Он сын мэра, мам, – кошусь на неё, всё ещё высунутую из-за моего плеча.
– Вот это улов, – посмеивается она.
– Да что вы все заладили, – закатываю глаза. – Будто я специально его ловила.
– Всё-всё. Я молчу, – плотно сжимает губы и проплывает мимо к холодильнику.
Больше не хочу слушать подколы в свою сторону, а потому иду в комнату, подхватываю сумку, в которую ещё вчера вечером сложила всё необходимое и пулей вылетаю из квартиры, уже на ходу, застёгивая ботинки и накидывая куртку.
Стоит оказаться на улице, как в нескольких метрах я вижу Вадика и моё сердце вновь исполняет сальсу. Мне хочется подбежать и повиснуть на его шее, но я понимаю, насколько нелепо это будет выглядеть с моей стороны. Поэтому иду медленно, почти насильно заставляя себя снижать скорость.
Останавливаюсь напротив Вадима, запрокидываю голову, смотрю в его зелёные глаза. Он, в свою очередь, проходит взглядом по мне от макушки до пяток. Настолько ощутимым, что те места, где его глаза задерживаются дольше, чем на три секунды начинают гореть.
– Выглядишь шикарно, – хриплым шёпотом говорит, протягивая руку и забирая мою сумку. – Настолько, что хочется отвезти тебя не в универ.
Заливаюсь краской моментально. Кончики ушей начинают гореть от мысли, что я вызываю у него такую реакцию, а затем… я вспоминаю наш поцелуй и загораюсь ещё сильнее. При этом я продолжаю смотреть в его глаза. Прямо. Почти с вызовом.
– Нельзя так поступать с тем, кто и без того еле держится, – качает головой усмехаясь. – Хулиганка, – тянется свободной рукой, вкладывая её на мой затылок, и притягивает к себе, врезаясь в мои губы поцелуем.
В эту секунду всё моё самообладание рассыпается в мелкие щепки, и я со стоном выдыхаю в его рот. А ещё дико жалею, что эти несколько дней меня в универ забирала Оля. Если бы каждое моё утро начиналось так, я на парах создавала бы шедевры.
– Ужин в шесть, – говорю, не разрывая поцелуя, после чего горячий язык тут же проникает в мой рот.
Цепляюсь пальцами в его футболку, чтобы не упасть от внезапно накатившей слабости, прижимаюсь плотнее и чувствую… то, от чего тут же вспыхиваю, подобно спичке. И буквально через несколько секунд после, Вадим отстраняется, ослабляя хватку.
Дышу тяжело, глядя в его затуманенные глаза. Сама готова упасть прямо тут, но он всё ещё поддерживает меня.
– Значит, приеду в шесть, – хрипит, перебегая из одного моего зрачка в другой.
Киваю. Через секунду киваю ещё раз. Словно пластинку заело. А затем крепкие пальцы соскальзывают с моего затылка, и я могу сделать шаг назад. Могу, но не хочу.
– Опоздаем, Динь-Динь, – говорит тихо, мягко, улыбаясь при этом.
Опять киваю.
Как дура, ей-богу.
Всё же делаю шаг назад и Вадим тоже отлипает от машины, открывая пассажирскую дверь. Ждёт, когда я нырну в салон и только после этого подходит к задней двери, открывает её, оставляя мою сумку на сиденье. Закрывает их обе, огибает капот и, усаживаясь за руль, выворачивает на дорогу.
Мы едем молча, но и слов не надо, когда его рука лежит на моём колене, а большой палец мягко поглаживает кожу. Кажется, в этот момент мне вообще больше ничего не надо.
На парковке у универа мы прощаемся ещё минут десять. Стояли бы дольше, да с одной стороны подошли его друзья, а с другой – мои девочки, так что нам пришлось отлипнуть друг от друга.
– У меня сегодня две пары, – говорит тихо, чтобы слышала только я. – У тебя три, я подожду.
– Ты выучил моё расписание? – улыбаюсь мягко.
– Естественно, – хмыкает, а, затем убирая прядь с моего лица, целует в лоб.
– Не жди, – мурлычу от его касаний. – Оля меня отвезёт.
– Уверена?
– Да, – киваю. – Боюсь, если ты заберёшь меня с пар, то мы точно не поедем до дома.
Вадик усмехается. Беззлобно. Словно подтверждая мои слова. А затем кивает и, указывая подбородком на моих подруг, говорит:
– Беги.
А я… бегу. Даже когда сильно пытаюсь сдерживать себя, всё равно порхаю. И уверена, он это видит.
Глава 15. Срывает тормоза
Вадим
– Куда собираешься? – в пороге комнаты появляется мать, облокотившись плечом, обтянутым шелковой блузкой о косяк.
Взгляд прицельный, прожигающий. Она знает, чего ждать, но каждый раз задаёт один и тот же вопрос, будто ожидая услышать иной ответ. А я предвкушаю её реакцию, на то, что прозвучит дальше.
– Знакомиться с родителями, – хмыкаю, поворачиваясь к ней лицом и поправляя белоснежный ворот поло.
– Ты заболел? – смотрит на меня подозрительно.
– А похоже? – выдаю со смешком, проходя к кровати и заталкивая телефон в карман.
– Девушка?
– Мам, тупые вопросы задаёшь, – выдыхаю вымученно. – Явно не с батей Яна иду знакомиться. Он мне иногда даже ближе, чем собственный.
– Значит ли это, что и мы скоро её увидим? – прощупывает почву насторожившись.
Мне хочется засмеяться от этого вопроса и громко крикнуть: “нахуй надо!”, но вместо этого я снисходительно улыбаюсь.
– Возможно, когда-нибудь, – киваю и выхожу из комнаты.
Мне хватило тупых вопросов от пацанов за весь день и ещё один раунд блиц-опроса я тупо не потяну.
Прыгаю в тачку, врубаю музыку погромче и срываюсь с места, оставляя на асфальте тёмные следы.
Внутри долбит предвкушение выигрыша. Я практически слышу девичьи стоны под собой, и от этого всё тело моментально напрягается в ожидании. Нет никакого трепета или чувств. Есть только цель. Выиграть. Доказать друзьям и лишний раз самому себе, что я – лучший.
Телефон вибрирует в кармане, и я уже заранее знаю, что там сообщения от Лены. Снова ванильная херня по типу: “переживаю”, “скучаю” и бла-бла-бла. Поэтому даже не пытаюсь читать весь этот бред.
По дороге к её дому заезжаю в кондитерскую, покупаю торт. Вовремя замечаю рядом магазин цветов и захожу ещё и туда. Два букета – равно две потекли бабёнки. И абсолютно поебать, что разная возрастная категория. Женщины в любом возрасте, почему-то растекаются от двух вещей: цветов и банального приторного слова “люблю”.
Ещё через полчаса оставляю тачку на парковке перед этажной Динь-Динь и пока иду, не читая её сообщения, печатаю короткое:
Я: Приехал, поднимаюсь.
Смотрю в зеркало в лифте и понимаю, что сам себе напоминаю какого-то ботана, который идёт к преподу, чтобы умолять не ставить четыре. И потому рука сама по себе тянется и слегка взъерошивает чёлку, а затем расстёгивает пуговицы на поло.
Звонок в дверь и передо мной появляется Динь-Динь. В сексуальном топе и коротких шортиках, будто специально подбивает раньше времени перешагнуть черту. Или я тупо себе придумываю, ведь это обычный домашний костюм. Который хочется снять зубами.
Хотя боюсь о заклад, этот же топ на вчерашней Насте сидел бы куда лучше, с её-то третьим размером.
– Привет, – лепечет Феечка, делая шаг назад и заламывая пальцы в замке перед собой.
– Выдохни, Динь-Динь, – тяну уголок губ вверх и протягиваю ей букет. – Я буду хорошим мальчиком, – хриплю, наклоняясь ближе, и мажу по её щеке губами.
Вижу, как она вспыхивает, а после покрывается мурашками. Глупышка, нашла что надеть: теперь ведь её реакцию считать – легче лёгкого.
– Добрый вечер, – слышится женский голос с другого бока, и я тут же поворачиваюсь, вытягиваясь по струнке.
Вижу мать Лены и первое, что появляется в моей голове – фраза.
Вот это нихуя себе!
Я сейчас будто оказался в порнухе, описание к которой звучит “мать и дочь затащили бедолагу в спальню” и, сука, я буду не я, если не увижу продолжение!
Да они копия друг друга, за исключением цвета глаз и возраста. И то, маманька-то от Лены далеко не ушла. Невысокая, стройная, а взгляд-то какой цепкий. Она явно в отличие от дочери знает, с какой стороны к члену подойти.
– Добрый вечер, – расплываюсь в улыбке и протягиваю второй букет, как только запасной вариант подходит ближе. – Вадим, – представляюсь, когда она перехватывает цветы.
– Лариса Владимировна, – тянет с такой же улыбкой, но глазами сканирует на предмет подозрительных действий.
Выдохни, милфа, даже если тебе сильно захочется – не увидишь. Пиздеть я научился раньше, чем разговаривать.
– Проходите, чего стоите, – тает на глазах снежная королева и машет в сторону кухни. – Чайник уже вскипел.
Как только она скрывается за углом, Динь-Динь протяжно выдыхает.
– Вот видишь, а ты боялась, – хмыкаю, скидывая Форсы и в один короткий шаг, оказываюсь возле неё, сгребая в объятия.
Это всегда работает безотказно. От моего жара она тут же плавится, расслабляясь. Предсказуемо.
– Что бы она ни сказала, не подавайся, – шепчет в мою грудь.
– Ты так говоришь, будто она мне библию будет всучивать, – посмеиваясь глажу её спину и только когда Феечка окончательно успокаивается – отодвигаю её от себя. – Нормально же всё, чё ты.
Мне надо, чтобы она не истерила. Чем легче пройдёт весь этот цирк, тем проще будет занять нишу в душонке Динь-Динь и всё – победа у меня в кармане.
Перехватываю её руку, переплетая наши пальцы, утягиваю на кухню. Тут за столом уже сидит Лариса… фак, забыл отчество. Ну да ладно, пусть будет просто Ларисой. А чтобы не спалиться, что мне похуй, буду называть мамой Ларисой.
Сажусь на стул, Лена начинает порхать, расставляя чашки и тарелки с тортом, усаживая мать напротив меня.
Голубые глаза по-доброму смотрят в мою чёрную душонку, а ещё подмечают “случайно” брошенные “влюблённые” взгляды на её дочь.
– На кого ты учишься, Вадим? – наконец задаёт самый базовый вопрос.
– “Политическое управление”, второй курс, – отвечаю спокойно.
– Решил пойти по стопам отца? – вскидывает бровь.
– Скорее, мой отец, как и родители моих друзей, уверены, что Политология в любом случае пригодится, – хмыкаю, вспоминая войну Яна с батей, когда тот не хотел поступать в универ совсем.
– То есть не учишься? – склоняет голову чуть вбок.
– Ну почему же, я хорошист, – усмехаюсь. – Причём хорошист своими усилиями.
Правда, не стоит уточнять, что эти оценки заработаны исключительно половым путём. Просто я оказался умнее других и ещё на первом курсе оприходовал секретаря в ректорате. Там девушка чуть за тридцать и трахается хорошо, так что одни плюсы. Из минусов, пожалуй, только то, что она вызванивает меня, как мальчика по вызову, но это не проблема. Терпимо.
– Красивый, порядочный, умный, – перечисляет маман лисьим голосом. – Не слишком много хороших качеств для одного парня двадцати лет?
– Мам, – возмущённо пыхтит Лена, подошедшая, чтобы налить чай.
– Ну во мне есть не только хорошее, – вскрываю одну-единственную карту, чтобы не казаться совсем идеальным, потому что каждый человек на планете знает: идеальных не существует. – Я дикий лентяй и, если верить словам моей мамы – оболтус, каких поискать, – выдаю с широкой улыбкой.
Наступает секундная тишина, после которой женская половина дома начинает тихо смеяться.
– Ладно, убедил, – кивает Лариса.
И на этом всё более менее успокаивается. Лена, наконец, перестаёт нервничать настолько очевидно и когда садится рядом, я просто беру её руку, а свою под столом. Уверен, “вариант постарше” это замечает, но лишь едва заметно улыбается.
Меня спрашивают про моих родителей, про то, чем я занимаюсь в свободное время и как отношусь к Лене. В целом, всё это напоминает шоу, на котором выбирают идеальную пару. Скучно, тошно, но терпимо. По крайней мере, успокаивает мысль, что это ненадолго.
Когда я, очевидно, заебываюсь отвечать на тонну вопросов, а у Ларисы эти вопросы – вдвойне очевидно – заканчиваются, она встаёт и с милой улыбкой говорит:
– Ну вы сидите, а я пошла.
– Хорошо, – кивает Динь-Динь, а когда её мать уходит, всем корпусом поворачивается ко мне, обхватывая моё лицо ладонями, и коротко целует в губы. – Спасибо, – шепчет, чуть отстраняясь.
– За что? – вскидываю бровь.
– Что не психанул на третьем вопросе.
Хмыкаю. Эх, Феечка, знала бы ты, на что я способен, чтобы выиграть, не лезла бы благодарить.
– Пойдём, – встаёт, протягивая мне руку.
– Куда? – хмурюсь. Не собирается же она меня выпроваживать?
– В комнату. Я со стола потом уберу, – шевелит пальцами, подгоняя, ну а я и не сопротивляюсь.
Переплетаю наши руки и иду в уже известном направлении.
Как только дверь за моей спиной закрывается, я иду к креслу и падая в него, утягиваю Динь-Динь за собой. Она тут же льнёт ко мне кошкой и практически мурлычет, усаживаясь на моих коленях поудобней.
– Я так рада, что всё хорошо прошло, – радостно говорит, глядя в мои глаза. – Мне было это важно.
О, моя маленькая, мне тоже. Ты бы знала насколько…
– Я знаю, – укладываю ладонь ей на щеку и очерчиваю большим пальцем линию лица. – Мне тоже это было очень важно, – хриплю, задерживаясь взглядом на её губах.
По венам тут же пробивает нервный импульс, концентрируя кровь в паху. Видимо, вчерашней разрядки было мало. Или в ход пошло желание обладать именно ею.
– Спасибо, – повторяет снова, краснея при этом, как помидор, а её кожа моментально становится не просто горячей – обжигающей.
– Тебе не нужно меня благодарить, – тянусь губами к её подбородку, оставляя на нём влажный поцелуй. – Я тоже нуждался в этом, – добавляю, спускаясь ниже.
И ни капли не вру, кстати. Нужда-то была.
А сейчас… когда под губами тонкая кожа её шеи, под которой ощутимо пульсирует венка, а вторая рука блуждает по оголённым бёдрам, которые не скрывают короткие шорты – появляется вторая нужда.
