Юлия Архарова
Злодейка и князь, который её убил – 2
Глава 1
Если невесту императора уличат в измене…
Это смерть.
Ян Нин продолжал страстно целовать меня. Вкус его губ будоражил, сводил с ума. К знакомому горьковатому аромату полыни примешивалась пьянящая сладость. Требовательные руки князя прижимали меня к себе, гладили по спине, постепенно спускаясь ниже.
Я тонула. Мне хотелось отдаться эмоциям, поцелуям, прикосновениям без остатка. Раствориться в сладостных ощущениях. Забыть о том, кем я стала. Не думать, что будет завтра или через час.
Быть просто женщиной, которую сжимает в объятиях невероятный мужчина.
Рациональная часть меня билась в истерике. Кричала, что это безумие! Что, если не остановимся, нас ждет смерть.
Но голова все еще кружилась после горячего источника, и голос разума становился все тише. Его заглушала пронзительная мелодия флейты за окном. Мелодия, которая отзывалась дрожью в теле.
Ян Нин оторвался от моих губ, поцеловал ухо, шею… Его пальцы принялись распутывать тесемки моей ночной сорочки.
– Молодая госпожа, у вас все в порядке?! – вдруг громко спросил один из стражников, которые караулили дверь в мои покои.
Этот голос подействовал на меня, как ушат холодной воды. Паника захлестнула с головой и позволила мне, наконец, вырваться из сладострастного омута.
Судорожно дыша, я снова попыталась оттолкнуть от себя князя.
Нет, это не безумие. Это ловушка!
Одурманенный афродизиаком мужчина не заметил моих трепыханий. Ян Нин совсем потерял голову. И, если я его не остановлю, то очень скоро мы оба можем потерять головы, притом не в метафорическом, а вполне в реальном смысле.
Я выхватила из прически единственную шпильку. Мое оружие последнего шанса, на острие которого лекарь Ван нанес особый состав. Размахнулась и вонзила острие князю в плечо.
Ян Нин тут же выпрямился. Отступил на полшага. В его глазах мелькнули удивление и почти детская обида.
Шпилька с тихим звоном упала на пол.
– Лин-шэ?..
Я попятилась, отчаянно пытаясь придумать, как выбраться из западни.
Сейчас я могла только молиться всем богам этого и прежнего мира, чтобы зелье сработало. Чтобы дозировки хватило для такого крепкого мужчины, как Ян Нин… Молиться, что лекарь Ван не обманул и не подсунул мне пустышку.
Протягивая руку, Ян Нин шагнул ко мне. Вдруг выражение его лица неуловимым образом изменилось, и князь покачнулся. Он замер. Встряхнул головой. Тонкие, собранные в конский хвост косы шевельнулись, словно змеи. А потом Ян Нин начал заваливаться назад.
Выругавшись сквозь зубы, я метнулась к нему, подхватила и направила инерцию падения так, чтобы князь сделал несколько шагов и рухнул на мою кровать.
Не самая хорошая идея, но на пол он упал бы с таким грохотом, что стража точно прибежала бы.
– Молодая госпожа?! – еще громче закричал стражник.
– Я… уже сплю! Все в порядке!.. – отозвалась я. – Не беспокойтесь!
– Позвольте, мы войдем и проверим? Десятник клана Цзян видел подозрительную тень у вашего окна!
Черт! Я нервно обернулась.
Лежащего без сознания князя Ян Нина на полу посреди комнаты я еще могла как-то попытаться объяснить, но мирно спящего мужчину в моей постели – нет! Если что-то немедленно не придумаю и не возьму инициативу в свои руки, мы погибнем.
– Нет! Не… смейте входить! Я… я не одета! Вы меня пугаете!..
Стражники за дверью принялись спорить между собой. Один из них настаивал, что надо немедленно войти и проверить, действительно ли мне ничего не угрожает, другие пытались его урезонить, но без особого пыла. Врываться среди ночи в покои молодой госпожи им не хотелось, но если вдруг с их подопечной что-то случится, то и стражникам не поздоровится.
Я не стала терять ни секунды.
Шипя ругательства сквозь зубы, я закинула ноги князя на кровать. Набросала сверху одеял и подушек. Поправила газовые шторы балдахина, чтобы они хотя бы частично скрывали широкое ложе. Кровать стояла в глубине покоев и от входа почти не просматривалась. Быть может, в полумраке никто не заметит, что с постелью что-то не так…
Вот только со мной тоже все было не так.
Времени любоваться на себя в зеркало не было, но я и так знала, как выглядела: губы распухли от поцелуев, волосы растрепались, а тонкая ночная сорочка поддалась натиску князя и оказалась порвана в двух местах. Я подхватила с пола темно-синий шелковый халат, в мгновение ока надела его, завязала пояс. Гриву волос перекинула через плечо и дрожащими пальцами начала заплетать в косу, чтобы пряди падали на лицо.
Флейта в саду замолчала.
– Молодая госпожа, простите, но это наш долг!.. Мы должны убедиться в вашей безопасности! – громко сказал один стражник.
– Мы заходим! – крикнул второй.
В последний момент я метнулась и погасила один из масляных светильников, но второй оставила. Если затушу и его – будет слишком подозрительно. За пару недель пребывания в этом мире я успела убедиться, что в кромешной тьме здесь спать не принято.
Дверь отворилась, впустив дуновение свежего воздуха.
– Ну вот, из-за вас свет погас! – встав вполоборота, капризно сказала я.
– Простите, молодая госпожа, – сказал десятник стражи Гуй Цзя. – Сейчас я…
Он шагнул в мои покои. Еще несколько встревоженных воинов замерли в дверях, не решаясь войти.
– Стой! – приказала я. – Что вообще происходит?
Надо быстрее выпроваживать стражников. Я не знала, как долго будет действовать сонное зелье. Не выдаст ли себя Ян Нин случайным движением или стоном.
– Так, десятник из клана Цзян видел…
– Я слышала. И я сказала, что все в порядке, – холодно процедила я. – Неужели слова твоей госпожи значат для тебя меньше, чем какого-то десятника из другого клана?
За спинами моих стражников я заметила воина в серых с позолотой доспехах клана Цзян. Мне показалось, что он выглядел несколько раздосадованным – похоже, не ожидал такого развития событий. Но он не спешил уходить и сейчас напряженно наблюдал за тем, что происходило в моих покоях.
– Мы обязаны реагировать на малейшую угрозу. Приказ господина…
– Бдительность – это, конечно, хорошо, – перебила я. – Но врываться среди ночи в покои госпожи без явных на то оснований – недопустимо!
Я резко развернулась и ткнула пальцем в грудь Гуй Цзя. Грузный мужчина, который был на голову выше меня и как минимум в пару раз тяжелее, попятился.
– Простите, молодая госпожа, что потревожили ваш покой, – склонился Гуй Цзя. – Но, кажется, я слышал голоса…
– Это я ругалась, пытаясь отыскать одежду, – зло огрызнулась я, а потом, приблизившись почти вплотную к Гуй Цзя, прошипела: – Скажешь кому-то, что я полночи плакала – убью!
Стражник кивнул, опуская голову еще ниже, а потом вдруг замер, увидев шпильку на полу у своих ног. Он медленно выпрямился. Его цепкие глаза скользнули по моему лицу, затем обвели полумрак покоев… и остановились на кровати под балдахином. Несомненно, он что-то заметил.
Сердце пропустило удар, а потом кровь застучала в висках. Холодная волна страха пробежала по спине.
– Молодая госпожа…
– Вы уже уходите, – резко сказала я. – И этой ночью меня больше не побеспокоите.
Одна надежда, что Гуй Цзя хватит ума не поднимать шум. Он ведь должен понимать последствия, если меня уличат в неверности императору.
– Быть может, господин Лань… – начал Гуй Цзя.
– Нет, не стоит беспокоить моего кузена. Пусть отдыхает. Завтра сложный день, – уклончиво ответила я.
Десятник нахмурился. Снова бросил мимолетный взгляд на кровать.
– Если вам нужна помощь…
– Если вы мне вдруг понадобитесь, я позову.
Гуй Цзя неуверенно кивнул. Еще раз поклонился и направился на выход.
– Постой, – поддавшись порыву, остановила я его. – Когда я проснулась, кто-то играл на флейте. Или мне показалось?..
– Молодая госпожа Цзян изволила выпить чая в саду перед сном. Играла ее служанка.
– Вот как… – пробормотала я. – Не знала, что у нее такие таланты.
В том безумии, которое только что происходило, определенно немалую роль сыграла будоражащая душу и тело мелодия. Ян Нин был чем-то одурманен, но пытался бороться с собой, пока за окном не зазвучала флейта.
Когда Гуй Цзя уже закрывал дверь, я поймала внимательный взгляд десятника из клана Цзян. Воин продолжал стоять на галерее около моего павильона, словно иных дел среди ночи у него не было.
Наконец, я осталась одна. Если не считать бессознательного тела на моей кровати. Играть роль капризной дочери регента было непросто, но, кажется, я справилась…
Тихо выдохнула.
А потом скопившееся напряжение покинуло меня, и я мешком осела на пол. Обхватила руками колени. Плечи затряслись то ли от сдавленных рыданий, то ли от безумного смеха.
Я в очередной раз прошлась по грани…
Впрочем, нет, я все еще на волоске от гибели. В моей постели все еще спит мужчина, а за павильоном наблюдают десятки глаз.
Я все еще в западне, из которой не знаю, как выбраться…
Возможно, стоило принять помощь Гуй Цзя? Или позвать моего дорогого кузена Лань Вэя?
Но для Ян Нина это означало бы неминуемую смерть.
Я не могла обречь на гибель человека, который не раз меня спасал. Человека, который имел полное право меня ненавидеть и, пожалуй, даже убить, но не сделал ничего действительно плохого. Несколько часов назад Ян Нин вытащил меня из пропасти, хоть мог просто отвернуться.
Теперь моя очередь его спасать. Ну и себя заодно.
Не знаю, сколько я так сидела, жалея себя и пытаясь отыскать выход из сложившейся ситуации. А потом вытерла тыльной стороной ладони слезы и поднялась с пола. На подгибающихся ногах направилась к кровати.
Я не знала, чего больше боялась. Что не смогу разбудить Ян Нина? Что, когда проснется, он все еще будет под действием афродизиака? Или что он вновь возжаждет меня придушить?..
Одеяла и подушки, как и прежде, лежали горой, вот только под ними, кажется, никого не было.
Я бросилась вперед и яростно сгребла все с кровати на пол.
Нет. В полумраке не показалось. Ян Нин исчез.
Прижимая к себе расшитую золотыми фениксами подушку, я обернулась и шепотом спросила в темноту:
– Эй? Ты здесь?..
Темнота не ответила.
* * *
Кутаясь в одеяло, я сидела в углу кровати.
Поначалу я вздрагивала от каждого шороха и напряженно прислушивалась, что происходило на улице – пыталась уловить голоса, шаги или опять звук проклятой флейты. Но было тихо. Кажется, Ян Нину удалось улизнуть незамеченным… Наверное, он уже вернулся к себе, лег спать и выкинул из головы, что происходило в моих покоях. Ведь все это было не настоящим. Если бы не афродизиак, Ян Нин ни за что бы не поцеловал девушку, которую всем сердцем презирал и ненавидел.
И мне тоже надо забыть. Вкус его губ. Прикосновения его рук.
– Потому что это никогда не повторится… – еле слышно пробормотала я.
Спокойнее после того, как озвучила мысли вслух, не стало. Меня снедала непонятная злость и тревога. Впрочем, нет. Как раз понятная. В этот раз нам едва удалось избежать разоблачения, которое стоило бы обоим жизни…
Я прикоснулась пальцами к губам.
Ведь не первый мой поцелуй… Ладно, в этом мире и в этом теле – первый. И пусть опыт у меня определенный был, но прежде мне не приходилось целоваться с таким мужчиной и в таких условиях!
Завтра надо все же поговорить с князем. Разобраться, кто и как подстроил ловушку. Хотя кого благодарить за незабываемые ощущения, я и так знала – чувствовалась рука милой пташки Суань…
Время было позднее. Мне давно следовало лечь спать, да только как в такой ситуации уснешь?
Слишком много мыслей роилось в голове.
Еще недавно я жила в другом мире. Вела жизнь скучную и обыденную – у меня ни друзей особых не было, ни семьи, ни увлечений – только книги и дорамы. Но однажды я заснула и очнулась в теле Шэнь Тяньлин.
Теперь я дочь регента и невеста императора. Меня все считают злодейкой, и эта репутация возникла не на пустом месте. Хуже того, я не могу все исправить, потому что вынуждена играть отведенную роль.
Прошло всего двенадцать дней, как я стала Шэнь Тяньлин, но событий уже произошло столько, что прошлая жизнь начинала казаться сном…
В отличие от героинь любимых книг и дорам, бонусов у меня почти не оказалось. Невероятными способностями или навыками не наделили, какими-то артефактами не одарили. Да, у меня имелись благосостояние и статус, я считалась одной из самых могущественных женщин империи Великая Чжоу. Но толку? Я не могла распоряжаться собственной судьбой и оказалась полностью зависима от жесткого властолюбца отца.
Знания прежнего мира оказались практически бесполезны. Хотя если бы не увлечение китайской культурой, некоторая начитанность и насмотренность, то я погибла бы в первые дни, если не часы. Так же отчасти выручало то, что я старше тела, в котором оказалась, а потому и жизненный опыт есть, и умение учиться, анализировать информацию и быстро принимать решения в кризисных ситуациях. Поработаешь в крупной корпорации, и не такими навыками овладеешь.
Вот только нестандартное мышление далеко не всегда шло мне в плюс. Для этой суровой реальности я оказалась слишком сентиментальна и добросердечна, за что уже не раз поплатилась.
Воспоминания прежней Тяньлин у меня не сохранились, так что приходилось по крупицам собирать информацию. С телом мне достались лишь знание языка и некоторая мышечная память. Так я выяснила, что вполне грамотна и могу писать иероглифы, а также ловко управляться с палочками для еды. Но несмотря на то, что это тело помнило, как правильно кланяться, я далеко не всегда понимала, кому и когда уместно отвесить какой поклон. Рефлексы были, но нейронные связи оказались нарушены, их приходилось нарабатывать практически с нуля.
Я не знала, каким образом попала в этот мир и смогу ли вернуться обратно. Мне было известно лишь, что весьма скоро и я, и весь клан Шэнь окажутся на плахе. Притом я не просто увидела картинку грядущего, а прочувствовала на собственной шкуре, каково это стоять на коленях под холодным дождем в ожидании казни, беззвучно кричать, когда нет языка… каково это, когда тебе отрубают голову.
Я не знала, сколько месяцев или лет пройдет, прежде чем окажусь на плахе. Но вряд ли у меня в запасе много времени.
Не знала, как избежать этой судьбы…
И теперь всеми силами я пыталась понять, куда меня несет река жизни Тяньлин, какие есть изгибы и излучины, могу ли я выбраться на берег, пока меня не затянуло в водоворот или я не разбилась о скалы.
Что же мне было известно?
Когда я проснулась в будущем, то видела некоторых приговоренных. Увы, далеко не всех на площади я смогла рассмотреть и запомнить… Люди, которые долгое время провели в застенках, мало походили на ухоженных дворян или старших слуг. А я тогда и помыслить не могла, что надо внимательно смотреть по сторонам, что эти знания потом пригодятся.
Множество раз я пыталась восстановить картину казни перед глазами. Но пока с уверенностью могла сказать только, что среди приговоренных видела своего отца-регента Шэнь Луна и младшего брата Шэнь Минхао, лекаря Вана, наставницу Фань По, наложницу регента Хуа… Кажется, на площади стояли некоторые сторонники регента и дальние родственники, но уверенности насчет конкретных людей не было.
А вот своего возлюбленного кузена Лань Вэя я не видела, как и двоюродного дедушку Шэнь Цзымина и его внучку Шэнь Жосинь. Но, может, я их просто не узнала или не заметила…
При воспоминании о Лань Вэе меня пробрал озноб, и я нервно передернула плечами. Если бы мой возлюбленный кузен сложил головушку, я бы точно слезы лить не стала. Если бы погиб мой нынешний отец, тем более – регента я боялась до жути…
А еще в мои воспоминания врезался образ человека, который отдал приказ палачам на площади. Лица, к сожалению, я не видела, его закрывала зловещая маска, изображающая волчью пасть, но запомнила взгляд, полный ненависти.
И не так давно я мельком видела этого ужасающего человека…
Последние месяцы высокопоставленных чиновников империи держал в страхе некий неуловимый то ли грабитель, то ли мятежник, которого называли Волчья маска. Притом простой люд он не трогал, но его видели то в поместье начальника дворцовой стражи, то у главного цензора, то в архивной палате… Иными словами, в действиях этого человека прослеживалась явная политическая подоплека – ему было интересно не золото, а нечто иное.
Пару дней назад пришло известие, что Волчья маска погиб во время ареста. Но мне слабо верилось, что палач мертв… Впрочем, нельзя исключать, что я, как бабочка, взмахнула крылом и уже изменила грядущее.
Вот только если один палач погиб, не значит, что его не может заменить другой!
Я могла лишь гадать, почему клан Шэнь отправили на плаху.
Регент узурпировал власть, у молодого императора Ли Фэна хватало причин для ненависти к клану Шэнь и не было ни малейшего намека на привязанность или симпатию к невесте. Разумеется, и после свадьбы регент не собирался уступать власть повзрослевшему императору. Для Ли Фэна жениться на мне – значит, затянуть удавку на шее еще туже. А стоит у меня появиться ребенку, как император перестанет быть нужен регенту и отправится на тот свет.
Притом дорогой отец мне практически прямо сказал, что ребенок не обязательно должен быть от императора, главное, чтобы ни у кого не имелось доказательств измены. Идеальный кандидат для роли любовника тоже был указан – Лань Вэй. Как мой кузен и ближайший сторонник регента, он мог, не вызывая подозрений, находиться рядом со мной. Опять-таки если в будущем ребенок оказался бы не очень похож на своего законного отца-императора, это всегда можно было бы списать на сильную кровь клана Шэнь.
Вот только измена императору – государственное преступление, карающееся смертью.
Заговор, мятеж, покушение на жизнь императора – тем более.
А еще я не знала, как погибли родители Ли Фэна. По тем сведениям, что у меня имелись, история то была темная, и предыдущая императорская чета покинула мир не по естественным причинам… Не исключено, что в этом тоже замешан клан Шэнь.
Да, у императора Ли Фэна хватало причин, чтобы отправить весь клан Шэнь и меня за одно на плаху! А раз я не хотела там очутиться, то самое очевидное и логичное – сбежать или хотя бы не допустить свадьбы с императором.
Но я не могла сделать ни первого, ни второго.
Одинокой слабой девушке не выжить в этом мире.
Да и не отпустит меня никто. Найдут и вернут обратно люди регента или убьют его политические противники.
Отменить свадьбу по собственному желанию я тоже не могла. Лишь пытаться выгадать отсрочку или выстроить обстоятельства таким образом, чтобы Ли Фэн женился на другой девушке.
Помимо меня у императора имелось еще две невесты. Мы даже в паломничество, чтобы испросить благословения на брак и дарование потомства, отправились вместе. Вот только я после свадьбы должна стать императрицей, а внучке казначея Цзян Суань и моей троюродной сестре Шэнь Жосинь была уготована роль наложниц.
Император выказывал явную неприязнь ко мне, равнодушие к Жосинь и симпатию к Суань. Внучка казначея выглядела наивной девушкой, и еще вчера я ломала голову, как бы сделать так, чтобы она вместо меня стала императрицей.
Но теперь я не могла этого допустить.
Сегодня днем Суань показала истинное лицо и буквально столкнула меня в пропасть. Выжила я не иначе, как чудом, имя которому Ян Нин. А затем ночью и меня, и князя Яна отравили… Как и все здесь, Суань оказалась искусной интриганкой, которая лишь притворялась невинной пташкой.
Если выйду замуж за императора, то окажусь в золотой клетке, выход из которой один – смерть.
Если Суань станет императрицей, то клан Цзян устранит бывших политических противников.
Как там принято говорить в моем прежнем мире?
– Засада… – прошептала я.
Глава 2
– Молодая госпожа, просыпайтесь! – услышала я тихий, но настойчивый голос.
– Можно я еще немного… – сонно пробормотала я.
Шум дождя за окном убаюкивал. Хотелось уткнуться лицом в подушку и предаться сладостной неге. Хотя снилось мне что-то до жути странное, видимо, опять дорам на ночь пересмотрела…
– Молодая госпожа, уже час Зайца[1]. Почти рассвело. Слуги накрывают завтрак. Вам тоже надо просыпаться.
Час Зайца?.. Слуги?.. И как она меня назвала?..
Сон как рукой сняло. Я резко села на кровати. Мир на мгновение поплыл перед глазами. Полупрозрачная газовая занавесь балдахина, встревоженное лицо служанки, очертания покоев гостевого дома, которые терялись в полумраке… Я моргнула, встряхнула головой и поморщилась от пульсирующей боли в висках.
Это не сон. Это моя новая реальность.
И даже щипать себя, чтобы убедиться, что не сплю, не пришлось. Чувствовала я себя так, словно вчера перепила…
Перед глазами тут же вспыхнула картина: темнота, горячее дыхание на шее, пылкие объятия, гипнотическая мелодия флейты… и поцелуй, в котором смешались отчаяние и страсть. От воспоминаний меня бросило в жар.
Я сглотнула ком в пересохшем горле и хрипло прошептала:
– Воды…
Даи протянула мне пиалу. Я взяла ее, уже собралась сделать глоток, а потом в нерешительности замерла. Понюхала воду, попробовала кончиком языка, и только потом выпила.
Разумная осторожность – это хорошо, но нельзя впадать в паранойю – так можно и от жажды помереть. Даи недавно поклялась мне в верности, как и ее брат. К тому же, если что-то случится со мной, регент их не пощадит…
Вывод один: мне нужно больше верных людей и еще больше информации, в том числе по ядам и противоядиям.
Скорее всего, вчера отравили не только Ян Нина, но и меня.
Вечером я ничего не ела и не пила, но ведь и яд необязательно нужно принимать внутрь, его можно вдохнуть. Не зря воздух в купальне мне показался таким густым и липким. Кажется, я до сих пор чувствовала этот навязчивый цветочный аромат и сладостную горечь на языке…
В отведенных мне покоях царил полумрак. Несколько масляных светильников отбрасывали тревожные, пляшущие тени на стены. Ставни были закрыты, сквозь щели пробивался слабый серый свет.
На улице шел сильный дождь. Тяжелые капли барабанили по черепичной крыше.
Рядом с моим ложем все так же неподвижно стояла Даи. Лицо девушки осунулось. Похоже, не только я плохо спала ночью.
– Как твой брат? – спросила я.
Вчера вечером Дайцзюнь опрокинул на себя котелок с кипятком, и я отпустила Даи проверить, как себя чувствовал ее младший брат.
Теперь я понимала, что несчастный случай подстроен. Даи специально отвлекли, чтобы я осталась в покоях наедине с Ян Нином.
– Ожог на руке довольно сильный, но пузырей нет. Лекарь Ван дал мазь… спасибо, молодая госпожа! – поклонилась Даи.
– Как вообще получилось, что твой брат обжегся? – спросила я, откидывая одеяло и опуская ноги на пол.
Забывшись, я коснулась одеяла травмированной рукой. Поморщилась от неприятных ощущений – засаднили кончики пальцев, напоминая о предательстве Суань, которое чуть не стоило мне жизни. Взглянула на содранную кожу на подушечках – невеликая рана, а благодаря чудодейственной мази лекаря Вана скоро и следов не останется. До свадьбы, как говорится, заживет!
Ирония заключалась в том, что такими темпами я сама могу не дожить до свадьбы, которую всеми силами пытаюсь избежать.
– Вроде бы случайно. Но все это странно. Обычно Дайцзюнь не такой неловкий… – Даи вдруг замолчала, а потом подняла на меня внимательный взгляд: – Или все это было сделано специально, чтобы отвлечь меня? Молодая госпожа, вчера… ничего такого не произошло?
Я выдержала подозрительный взгляд служанки. Очень хотелось рассказать про Ян Нина и попросить совета. Но, несмотря на клятву, я не настолько доверяла девушке.
– Нет. Только флейта полночи играла. И теперь у меня болит голова.
– Флейта? – нахмурилась Даи.
– Стражники сказали, что это служанка Суань.
– Цюй?
– Да, она. Присмотрись к ней. Явно очень непростая девушка.
Даи сосредоточенно кивнула.
– Позови лекаря Вана, – распорядилась я. – Нет, постой. Скажи ему, что мне нужно что-то от головной боли, но с ним я увижусь позднее… Гуй Цзя все еще на страже у моих покоев?
– Тот десятник? Да. Он мне показался встревоженным…
– Вот поэтому мне и надо с ним поговорить, – пробормотала я.
С лекарем встретиться, конечно, надо, но гораздо важнее сейчас увидеться с Гуй Цзя. И чем раньше я это сделаю, тем лучше. Вчера он точно что-то заметил…
Ночью у меня было время обдумать произошедшее.
Злоумышленники не могли просто отравить меня или Ян Нина. Моя еда и напитки тщательно проверялись, а во время совместных трапез я ела то же, что и другие. Ян Нин же слишком хитер, опытен и осторожен, чтобы попасться на примитивную уловку.
Вывод напрашивался сам собой. Это было многокомпонентное средство – яд, собранный словно пазл. Каждый ингредиент в отдельности безвреден, но, совмещаясь, они давали чудовищный эффект. Гипнотическая мелодия флейты служила катализатором, направляя и усиливая его действие.
Теперь ясно, почему вчера вечером Суань так настойчиво уговаривала меня отведать определенные блюда и выпить чаю. Это была не забота и даже не показное раскаяние. В одном из тех кушаний, несомненно, скрывался недостающий компонент. Стоило бы мне его принять – и я погрузилась бы в ту же пучину неконтролируемого безумия, что и Ян Нин.
Повезло, что вчера у меня не было аппетита, я быстро сбежала с ужина, а потому зелье оказалось неполным. Оно окутало мое сознание дурманящей пеленой, но не сломило волю. В нужный момент я смогла сбросить с себя навязчивые оковы и преодолеть желание.
О том, что случилось бы в противном случае, я старалась не думать.
* * *
Утро было серым, мокрым и неприветливым. Капли дождя монотонно стучали по крыше. Кутаясь в плащ, я стояла на крытой галерее рядом с Гуй Цзя. Я предпочла бы переговорить с ним в сухости и тепле, но в моем положении уединяться с мужчиной чревато. Даже если это десятник клана, которого сложно назвать эталоном девичьих грез.
Оставалось утешать себя тем, что шум дождя – гораздо более надежная защита от посторонних ушей, нежели тонкие стены постоялого двора.
Выглядел десятник не лучшим образом. Его круглое лицо казалось серым от усталости, под глазами залегли густые тени. Этой ночью он тоже не выспался. Да что там, вероятно, он не сомкнул глаз.
– Молодая госпожа, вчера… – Гуй Цзя неловко замолчал.
Кажется, он многое хотел у меня спросить, но не решался продолжить беседу. Десятник даже в мою сторону не смотрел. Его взгляд был устремлен на затянутый дождем внутренний двор.
– Ты ведь понимаешь, что вчера меня пытались скомпрометировать? – тихо спросила я. – Десятник Цзянов вовсе неслучайно оказался у моих дверей. Цзян Суань тоже не от скуки решила среди ночи послушать флейту под моими окнами. Да и мелодия флейты была непростой, как и вода в купальне.
Гуй Цзя резко повернулся, встретился со мной взглядом и тут же опустил голову, испугавшись собственной наглости.
– Моему проступку нет прощения, – хрипло проговорил он. На его щеках заходили желваки, он сглотнул и спросил: – Значит, вчера?..
– Чуть не произошла катастрофа из-за твоего попустительства.
Из широкого рукава я достала шпильку и показала ее десятнику.
– Хорошо, что у меня была шпилька со снотворным зельем, я смогла защитить и себя, и свою честь.
Гуй Цзя снова сглотнул и сказал:
– Тот человек…
– Сбежал, пока мы разговаривали.
– Значит, мне не показалось… – пробормотал он.
– Ты видел кого-то потом? – быстро спросила я.
