Страница 2 из 4
Они все устремились к ближайшей планете, да только Красные не зря известны своей свирепостью, жестокостью и кровожадностью – я скрипел зубами от злости, видя, как вражеские истребители расстреливают беззащитные капсулы и шаттлы, уничтожают их один за другим, не давая и шанса уцелеть.
Клан Красных решил искоренить Ведущих под корень, уничтожить всех…
Но все же часть наших успела добраться до планеты, летела к ее поверхности. Но как же их мало, как же их ничтожно мало уцелело…
Я увел свой истребитель в крутой вираж, развернул, и тут же вражеский корабль оказался у меня на прицеле.
– Отправляйся в ад, паскуда! – прорычал я и нажал на гашетку.
Вспышка и вражеский корабль исчез.
И тут же в кабине моего истребителя все выключилось. Индикаторы погасли, экраны отрубились, стало тихо, как в склепе.
Все, кажется, я отвоевался.
Хреново. Я надеялся, что меня взорвет какой-то из вражеских истребителей. А умирать вот так, от удушья… Плохая смерть. Пожалуй, самая отвратительная из возможных – сидеть и просто ждать, когда закончится воздух, молясь, чтобы пролетающий мимо вражеский пилот развлечения ради дал по мне залп, закончив мучения…
Мой истребитель медленно плыл среди обломков, периодически на них натыкаясь, от чего его начало кружить и вертеть.
В какой-то момент после очередного столкновения корабль замер и передо мной во всей своей величественной красе показалась неизвестная планета, на которой остатки клана нашли пристанище.
Но что это? Я вижу, как нечто летит от огромного линкора этернийцев в сторону планеты…
Я следил за этим «нечто», как казалось, целую вечность, а затем полыхнуло так, что даже зажмурив глаза, я видел вспышку.
И вот тогда-то до меня дошло, что произошло.
Этернийский линкор ударил СПУ «Терраформинг-МЗ» (система планетарного уничтожения).
Десяток ракет разлетелся по орбите, а затем одновременно ударил по поверхности. Издевательское же название «Терраформинг-МЗ» означало, что планета будет изменена до неузнаваемости. Будь то зеленый цветущий мир, покрытый джунглями, или же это океаническая планета – результат будет один: терраформирование в мертвую зону. Выжить на такой планете без специальных средств невозможно. Да и если бы они были у выживших – жизнь ли это?
Я был в бешенстве. И в первую очередь от собственного бессилья. Я не мог сделать ничего. Даже умереть сам не могу – я попросту не смогу снять скафандр в тесной кабине пилота истребителя.
***
Я улыбался. Мой конец был близок – прежде чем покинуть станцию, мои соплеменники включили систему самоуничтожения.
О, какое же удовольствие я получил, видя, как поспешно улепетывают Красные и этернийцы, до которых только дошло, что вот-вот произойдет.
А ведь станция рванет так, что мало не покажется. Единственная возможность спастись – прыгать в другую систему.
И враги моего клана улепетывали, как могли.
Тут и там я видел вспышки мелких кораблей, уходящих в гиперпрыжок. А вот большие… О, большие, похоже, прыгнуть не успеют. Им ведь еще «разогнать» гипердвижки нужно, а это время, которого у них нет.
Скоро, скоро все закончится. Нужно немного потерпеть…
Что-то ударило в мой истребитель, от чего он завертелся волчком.
Когда его в очередной раз развернуло, я сообразил, что произошло – какой-то из звездолетов противника улетал прочь, не разбирая дороги, таранил все, что было на его пути, включая мой кораблик.
Космос вокруг вдруг стал синего оттенка, искры и молнии появлялись тут и там, я почувствовал, как волосы на моем теле встали дыбом.
О, нет-нет-нет! Только не это! Только не…
Мир сжался до маленькой точки, огромная тяжесть придавила меня, мысли потекли вяло, лениво, а затем все исчезло.
Вот же срань!
Корабль врага, который меня таранил, был оснащен древним гипердвижком, который в момент перехода создает «окно», и корабль в это окно «затягивает», перебрасывая в нужную точку пространства.
Вот только помимо корабля, создавшего «окно», туда затащило обломки и мой истребитель.
Надежда подохнуть быстро и безболезненно исчезла, как дым.
И что теперь делать?
На визоре скафандра появился мигающий значок, предупреждающий о о какой-то новой проблеме.
Ну что там еще?
«Внимание, от бортового компьютера корабля нет отклика продолжительное время. Корабль находится не в рабочем состоянии?»
И тут же появилось окошко с вариантами ответов. Я уставился на ответ «Да».
«Вы находитесь в открытом космосе?»
Вновь утвердительный ответ.
«Есть ли возможность запустить аварийный маяк?»
«Вы этого не делаете. Какова причина? Противник рядом?»
Да задолбало уже своими вопросами! Да, да, и еще раз да! Сколько можно?
«Угрожает ли вам непосредственная опасность?
О! Ну наконец-то!
Я выбрал вариант «Нет».
«Рекомендуется ввод пользователя в гибернацию медикаментозными средствами на точно установленный срок. Также рекомендуется запустить аварийный маяк (есть возможность установить отсроченный запуск)».
Хм…а ведь это очень даже неплохая идея. Я сейчас могу уйти в гибернацию, благодаря чему перестану в диких количествах тратить драгоценный воздух, которого у меня осталось всего ничего. Далее запустится маяк (надеюсь, к тому времени этернийцы свалят из системы) и далее уже надо полагаться на счастливый случай – может быть, кто-то засечет сигнал и найдет мой корабль, ну и меня в нем.
Конечно, есть немаленький шанс попасть в руки к Красным или этернийцам, но…я готов рискнуть. Все же подохнуть от удушья – не лучший выбор.
А если выживу…
Пока рано об этом думать. Что будет, когда я выживу? Мстить за клан? Искать своих в надежде, что кто-то выжил?
Не знаю, там будет видно. Пока что мои планы ограничатся всего одним пунктом – выжить. А дальше уже будем смотреть…
Я дал добро на ввод меня в гибернацию, предварительно установив время запуска маяка. В гибернации я могу находиться до трех месяцев, а маяк запущу через неделю от сегодняшнего дня. К этому моменту враги, если они есть в системе, должны ее покинуть.
Хотя будет очень забавно, если выяснится, что вражеский корабль прыгнул и затащил меня за собой в одну из систем этернийцев, или вовсе в систему, где была станция Красных.
Ну да не буду каркать. Будет, как будет.
Так…кажется, все. Запуск зонда настроен, и теперь пора баиньки…
Скафандр, а точнее встроенная в него аптечка сделала мне инъекцию, пустила в кровь специальный раствор, который и заставит мой организм впасть в спячку.
Средство, к слову, крайне неприятное – сначала я почувствовал жжение в конечностях, а затем оно распространилось на все тело. Кожу пекло, будто я в печи.
Но боль медленно отступала на задний план, мой разум захватывала какая-то всеобъемлющая, всепоглощающая апатия.
Я уже и думать забыл о том, как жжет мне кожу, как печет конечности, забыл, в какой ситуации оказался, забыл о том, что случилось до этого.
Еще несколько секунд, и все исчезло, испарилось.
А я…наверное, это можно назвать неким подобием смерти. Наверное, так себя чувствует дроид, когда его отключают.
Раз и все, нет тебя. Нет ничего вокруг.
***
В какой-то момент я осознал, что если нет ничего, и меня тоже, то как я об этом вообще могу думать? Как минимум есть «я». Я мыслю, следовательно, я существую. Мое сознание никуда не исчезло, а раз так…
До меня дошло, что такой эффект у выхода из гибернации. Я пробуждаюсь. Аптечка скафандра выводит препарат, которым заменила мне кровь, а саму кровь вводит назад в организм из специального аппарата искусственного кровообращения, где кровь все это время хранилась, и где, кстати, еще и чистилась – из нее удалили «грязную» плазму, яды, токсины, всякие крупные патологические молекулы.
О, черт!
Я готов был застонать, но тело меня не слушалось.
Ну почему так? Двигаться не могу, ни глаз открыть, ни даже застонать, зато боль ощущаю в полной мере…
Впрочем, боль, казавшаяся нестерпимой в первые мгновения, медленно и уверенно стихала.
По идее очень скоро ко мне вернется слух и зрение, я смогу управлять своим телом.
Искренне надеюсь, что мой план сработал, что меня кто-нибудь нашел.
Больше всего я сейчас боялся того, что очнусь снова в кабине своего истребителя. Это будет значить, что жить мне осталось всего ничего и все мои попытки не привели ровным счетом ни к чему.
Ко мне, кажется, вернулся слух, ведь я слышу мерзкий, заунывный и до жути монотонный писк. Это что? Система жизнеобеспечения скафандра предупреждает меня, что воздуха в запасах не осталось? Или пока я находился в гибернации, случилось что-то еще?
Осознав, что я могу управлять веками, не без труда поднял их.
Ну-с, где же я?
Судя по обшарпанного вида отсеку, я находился на космическом корабле. Ну и, естественно, планетарников – во-первых, до такого состояния довести корабль спейсеры не смогут, а во-вторых, рожи двоих находившихся в отсеке были, можно сказать, классическими для планетарников – красные и заплывшие от постоянных пьянок, у одного и вовсе глаз подбит.
Далее я разглядел их одежду – видавшие виды комбинезоны пустотников, заляпанные маслом, охлаждающей жидкостью и черт знает чем еще. У одного из незнакомцев на поясе висит здоровенный древний мультитул.
М-да…уж слишком характерная у этих двоих внешность и одежда. Даже никогда не сталкиваясь ранее с планетарниками, опираясь исключительно на теоретические знания, полученные в процессе обучения, я легко смог определить, кто передо мной.
Это мусорщики. Ну, или совсем неудачливые пираты. Раз без оружия, то, скорее всего, первое.
– Федорыч! Гляди-ка! Очухался, кажись! – произнес один из парочки, что был пониже и щуплее второго.
– А? Чего? – второй как раз ковырялся в инструментальном ящике и даже не повернулся.
– Я говорю, пацан то очухался.
– Ты это уже в четвертый раз говоришь! Йосик! Бросай пить – это не твое.
– Да в натуре, очухался!
Названный «Федорычем» с тяжелым вздохом захлопнул ящик, повернулся ко мне:
– О!
Удивление было настолько ярко выраженным, будто он увидел не меня, пришедшего в чувство, а радужного единорога, неизвестно как появившегося на этой ржавой скорлупке (в том, что этот корабль груда мусора, я не сомневался – по одному отсеку уже все понятно).
– Ты гляди! Действительно очухался! – наконец произнес «Федорыч» и тут же изменился в лице, выхватил неизвестно откуда маленький лазерник дамской модели и нацелил на меня. – А ну не вздумай рыпаться, а то мигом завалю!
Я был еще слишком слаб, чтобы хоть что-то ответить, а потому просто лежал и глядел на «Федорыча».
Тот, увидев, что я не предпринимаю попыток встать (да вообще ничего не предпринимаю), приободрился, и все еще держа меня на прицеле, бросил товарищу:
– Йосик! Живо за Пшишеком!
– Ага! – Йосик взял с места в карьер и пулей вылетел из отсека.
Мы с «Федорычем» остались наедине…
Некоторое время он опасливо пялился на меня, а затем не выдержал и спросил:
– Ну? Ты кто вообще такой?
– Ы-ы-ы-ы… – я честно попытался ответить, но язык не желал слушаться, челюсть еле двигалась, и вместо членораздельных слов я мог издавать лишь мычание.
– Ясно… – хмыкнул «Федорыч», будто я действительно своим «ы-ы-ы» все ему объяснил.
В отсеке появились еще двое. Первый уже знакомый мне Йосик, а второй худой, длинный мужчина со спесивым выражением, намертво застывшем на лице.
– Пшишек! Давай-ка этого молодчика оформи как положено, – приказал «Федорыч».
Пшишек не удосужился даже поглядеть на Федорыча, молча проследовал по отсеку, достал из шкафа инъектор и подошел ко мне.
Я напрягся, но что я мог сделать? А ничего.
Инъектор тихо зашипел, вбрызгивая мне в вену хрен пойми что.
– Ну, чего тут? – в отсеке появился еще один человек. Этот был одет получше остальных, кожа его была смуглой, был коренаст, а голова была гладко выбрита и отблескивала в свете ламп (в отличие от остальных, у которых были немытые, засаленные патлы).
Мужчина оглядел всех крупными, глубоко посаженными глазами, обрамленными угольно черными ресницами, от чего казалось, будто ему глаза тушью подвели. Ощущение это усугубляли глаза цвета черного кофе, которые глядели пронзительно, требовательно и одновременно оценивающе.
– Нормально все, – Пшишек открыл было рот, но Федорыч его опередил. Парнишка очнулся, но я вовремя заметил и кликнул Пшишека.
– Хорошо, – кивнул новоприбывший, – что-нибудь сказал он?
– Кто? Пшишек? – не понял Федорыч.
– Парнишка этот, кретин! – разозлился черноглазый.
–А…да чего? Ничего он не сказал. Помычал и все.
– Ну и ладно, – кивнул черноглазый, – вряд ли он расскажет что-то, чего мы не знаем. Пшишек! Ты его проверял? Как, здоров?
– Поне должен жити, – кивнул Пшишек, – нема проблему.
– Хорошо, – кивнул черноглазый, – если повезет, за такого мясоловы сотни три кредитов отсыплют. Уже что-то…
Оп-па! Мясоловы? Отсыплют? Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что к чему.
Эти четверо нашли меня и хотят продать. Причем продать «мясоловам» – есть такие уроды, которые ловят людей, суют в капсулы криосна и затем продают корпорациям. Ну а те используют подобных «рабов» на каких-нибудь отдаленных добывающих станциях. А чего? Платить им не надо. Работать будут, пока не подохнут…
Твою ж мать! Вот уж нет! Я не хочу в шахтеры до конца дней!
– Вы…мо-о-оже-е-е за-а-аботать больше! – выдал я.
– Чего? – не понял черноглазый, и удивленно уставился на меня.
– Ты гляди! Заговорил! – удивился Федорыч. – Пшишек! Ты чего ему вколол?
– Стимуляторы, очевишче!
– Какие, на хрен, стимуляторы? – заревел Федырыч. – Его надо было…
– А ну заткнулись! – рявкнул черноглазый, который, как я понял, был тут старшим.
Федорыч замолчал и захлопнул рот на полуслове, а черноглазый повернулся ко мне.
– Что ты там говорил? Заработать больше?
–А! – ответил я, и на всякий случай медленно опустил веки.
Я не блефовал. Осознание, что мне предстоит куковать у черта на рогах, махая кайлом в душном скафандре, заставило быстро придумать идею, в которой нужно было убедить моего визави.
– У тебя есть деньги? – спросил черноглазый.
– Не…
– Ха! Так что тогда… – начал было Федорыч, но черноглазый так на него зыркнул, что тот снова замолчал.
– Пшишек! Сколько надо времени, чтобы он говорить смог? – спросил черноглазый.
– Пулгодины чи годину…
– Час, значит… Ладно. Приду через час, – заявил черноглазый. – Пшишек! Приглядывай за ним. Очухается раньше – позовешь. А все остальные на хрен отсюда!
Йосик мигом вылетел из отсека, следом за ним поплелся и Федорыч, к моему огромному облегчению.
Я облегченно выдохнул.
Кажется, мне удалось заинтересовать этого черноглазого. Главное теперь убедить его сделать так, как я предлагаю…
***
Мне не было скучно. Казавшийся суровым и неразговорчивым Пшишек Пшишшвительский (чье имя я умудрился выговорить с первого раза, чем заслужил его уважение) оказался как раз наоборот, неимоверно болтлив. Он травил мне анекдоты (или, скорее уж, себе), сам над ними ржал, хлопая себя по ляжкам, а я лишь вежливо улыбался, так как с его диким акцентом улавливал смысл лишь одного из нескольких слов.
–Хей, Дем! А цо бы ты зробил, гдебы нагле настомпил конец швята?
Я наморщил лоб, пытаясь перевести это на интерлингву. Что он спрашивает? Что бы я делал, если бы наступил конец света? Вроде так?
– Не знаю, – пожал я плечами, предвкушая, что Пшишек сейчас выдаст очередную шутку, – а ты?
– Полятял бы до этернийцев! – тут же выдал мой собеседник.
– К этернийцам? Почему? – удивился я.
– Бо они там сонзе вшисткем якись сто лят за нами! – ответил Пшишек и принялся ржать, хлопая себя по ногам.
Я вновь нахмурился, переваривая сказанное.
Что-то вроде: «потому что они там отстают от нас лет на сто…».
Я вежливо улыбнулся, но тут дверь в отсек открылась, и на пороге появился все тот же черноглазый.
Пшишек тут же прекратил ржать.
Кивок головы черноглазого, и мой веселый собеседник живо отправился на выход.
Черноглазый сел на его место и уставился на меня.
– Ну? Говорить можешь?
– Да, – кивнул я.
– Тогда выкладывай, что там у тебя…
– Вы можете заработать на мне куда больше, чем если просто сдать мясоловам.
– Это я понял. По существу давай.
– Я – пилот.
– Мы догадались. Фермер вряд ли бы сидел в пилотском кресле истребителя.
– Именно, – кивнул я, – пилоты ведь нужны корпорациям?
– Опытные и со всеми сертификатами. А ты не похож на опытного пилота. И что-то сомневаюсь, что у тебя есть сертификаты.
– Есть, – ответил я, – корабли малого тоннажа, внутрисистемные корабли, корабли малого радиуса действия и специализированные грузовые.
– О как? – удивился черноглазый. – А тягачом умеешь управлять?
– Наверное, – ответил я, – ни разу не пробовал. Но, думаю, сертификат получу легко.
– Чтобы пройти сертификацию, нужно заплатить 500 кредов. Они у тебя есть?
– Нет. Но у вас есть, – ответил я.
– Не понял…
– Смотрите, сертификация стоит 500 кредов. Так?
– Ну?
– Вы даете мне 500 кредов, и я ее прохожу.
– А если нет?
– Прохожу, – уверенно повторил я, – а затем мы пробиваем, какая корпорация больше всего заплатит за наем.
– И? – нахмурился черноглазый. – Ты хочешь, чтобы я тебя трудоустроил?
– Именно! – кивнул я.
– Ха! А ты наглый! – усмехнулся черноглазый. – Твой интерес понятен. Мой резон в чем?
– В том, что при устройстве я запрошу аванс. Подпишу контракт на два года. Как думаете, сколько можно выбить аванса?
– Хм… – а вот тут черноглазый задумался, прикидывая, – ну, тысчонку при самом поганом раскладе можно выбить…
– Ну вот, – кивнул я, – пятьсот вам возвращаю, и вы еще в наваре. Но, думаю, смогу выбить куда больше, чем тысчонку.
– Ага. Ты зайдешь в офис корпоратов, и все, тут мы тебя и видели.
Тут уже я задумался. А действительно, что мешает мне так сделать?
– Вот как мы сделаем, – заявил я, – в залог у вас останется мой скаф и корабль. Отдам деньги – вы мне их вернете.
– Не пойдет, – покачал головой черноглазый, – корабль стоит куда больше.
– Хорошо, – легко согласился я, – только скаф. Но корабль придержите – я у вас его выкуплю.
– Ладно, – согласился мой визави, – но есть встречное предложение.
– Какое?
– Контракт заключаешь не на два года, а на пять!
Ах ты, хитрый жук! Решил рубануть побольше. А мне корячится потом пять лет.
– Это много, – покачал я головой, – два – более чем.
– Тогда нет, – усмехнулся черноглазый, – сдадим тебя мясоловам, и все. Без всяких рисков, вложения и геморроя.
Он с легкой усмешкой откинулся на спинку кресла и выжидающе глядел на меня.
Вот гад! Блефует или нет?
– Ладно, – вздохнул я, – три года…
– Четыре! – выпалил черноглазый. – И это последнее предложение.
– Хорошо, – с тяжким вздохом кивнул я, – четыре года.
– И три четверти аванса – мне, – поспешно добавил он.
– Ну нет! А мне на что жить эти четыре годы? Давайте половину хотя бы…
– Две трети, – подумав, выдал черноглазый, – и больше не торгуюсь.
– Ладно, – проворчал я.
Как же хреново быть в такой ситуации – я загнан в угол, возможности отступить у меня нет, а мой оппонент давит и давит. Ну да что поделать – я и так выжимаю все, что могу.
Черноглазый растянул лицо в улыбке и протянул мне руку.
– Ну вот и договорились. Я, кстати, Абдула Каляк ибн Маляк.
– Дем, – представился я и пожал руку.
