Когда мои глаза привыкли к темноте и я разглядел нарушителя спокойствия, мне стало сразу же ясно, почему Токс так испугался. Передо мной определённо был не человек.
Маленький, сантиметров шестьдесят ростом, волосатый мужичок с большущими жёлтыми глазами.
Это ещё что за гном?
– Ты кто такой? – потребовал ответа я.
Хотя вопросов к этому существу у меня было куда больше. В частности, почему он заговорил про переписывание дома?
– Как «кто?» – хмыкнул он. – Суседко твой. Твою-то мать, чего ты на меня так вылупился? Домовых духов никогда не видел? Доброхотом меня звать.
Вот тебе раз! Домовой, что ли? Я думал, что такие только в верованиях славянских язычников бывают. Хотя чему я удивляюсь? Мне месяц назад чуть руку упырь не оттяпал.
– Нет, подобных тебе я ещё не видел, – ответил я. – А ты чего такой дерзкий? Клеща моего зачем испугал?
– Он еду мою ворует из морозного ящика! – буркнуло косматое существо. – Вот падла – этот твой Токс. Сдал меня с потрохами. Не собирался я тебе на глаза показываться.
– А дядя мой тебя видел? – поинтересовался я.
– Нет, ни дядя твой, ни жена его – никто меня не видел. Ни одна живая душа, кроме моего создателя, – ответил домовой.
– Создателя? – не понял я.
– Пятьдесят лет назад меня сюда один проклинатель подселил, чтобы я житья его врагу не давал. В итоге на хозяина дома печь горящая обвалилась. Тот помер. А проклинатель, свинья эдакая, меня не забрал! Так я и меняю хозяев.
Так… Стоп. Получается, что домовой есть не в каждом доме. В этом мире он из себя представляет что-то вроде злого духа.
– Я потому и сказал тебе – переписывай дом на себя. Хотя бы один здоровый хозяин будет, – хмыкнул он и забрался на кресло. – А то этот чёртов дом так и будет разваливаться!
– Так ведь получается, что это ты его постоянно ломаешь! – догадался я.
– Ну… А ты мозгами пошевели, я как против своей природы пойти могу? Этот проклинатель чёртов, у которого руки явно из задницы росли, связал моё здоровье со здоровьем хозяина дома. Я что, виноват, что сюда одни больные да изувеченные селятся?
– То есть ты хочешь сказать, что если этот дом будет передан во владения полностью здоровому человеку, то и ты вместе со всем зданием страдать перестанешь? – спросил я.
– Хрен там! – хохотнул он. – Я – хитрое проклятье. Сам не знаю, как работаю. Но точно могу сказать, что нового жильца дом тоже изведёт.
– Тогда зачем ты предложил мне его на себя переписать? – не понял я.
– Да потому, что дядю твоего мне надоело уже мучить. Хочется новых ощущений. А теперь, когда ты тут один остался, мне совсем уж скучно живётся.
– Посмотрим, как тебе будет житься, когда я тебе башку откручу! – заявил я и пошагал прямо на Доброхота.
Существо с перепугу откинулось на спинку кресла и с грохотом его перевернуло. Доброхот пробежал мимо меня и скрылся под столом. А я уже держал наготове обратный виток.
– Ого, вижу, ты уже знаешь, как работает моя левая рука, – усмехнулся я.
– А ну, отошёл! – рявкнул он. – Тронешь меня – и весь дом развалится! Я не шучу! Не надо мне угрожать, я ж сам своими силами не владею!
– Да я и не собираюсь тебя бить. Просто выкину из дома – и никаких проблем, – пожал плечами я.
– Да ладно? Умный такой, что ли? – посмеялся Доброхот. – Не сможешь ты меня из дома вытолкать, даже если я сам захочу. Он меня не отпустит. Проклятье так просто не снимается.
И в целом, это очевидно. Я чувствовал, что Доброхот не лгал. Если бы проклятья снимались так просто, то проблем с ними бы вообще не возникало. Тем более, если учесть, что домовому самому наскучило жить в нашем доме – он бы уже давно ушёл в другой, если бы мог.
– Странно, – нахмурился я. – Дядя говорил, что сюда приглашали специалистов, и те сказали, будто в доме никаких духов нет.
– Я их помню, – усмехнулся Доброхот. – Шарлатаны! Они меня в упор не видели, я даже скрываться не пытался.
– Слушай, Доброхот, давай начистоту, – я сложил руки на груди и присел на диван напротив стола, под которым прятался домовой. – Так мы с тобой ничего не решим – я это уже понял. Но я в любом случае собираюсь найти проклинателя, чтобы тебя отсюда убрать. Мне только интересно, а что с тобой станет, если я это сделаю?
– Подохну! – вздохнул он. – А ты что же, и впрямь собираешься целое состояние выложить, чтобы меня извести? Учти, это недёшево обойдётся!
– А ты-то расценки откуда знаешь? – усмехнулся я.
– Догадываюсь, что такую скотину, как я, за гроши из дома не выгонишь, – хохотнул он.
– Так или иначе, в конце этой недели я собираюсь в Саратов на поиски специалиста. У тебя несколько дней, чтобы найти способ свалить отсюда самостоятельно. В противном случае тебе конец.
– Стой, Мечников! – он вылез из-под стола и поднял маленькие волосатые ручонки. – Хрен с тобой, вынуждаешь меня пойти на сделку!
– Какую ещё сделку? Ты ведь только что говорил, что не можешь уйти из дома самостоятельно?
– Я и не могу. Поэтому прошу тебя – найди специалиста, который проклятье снимет, а меня при этом не убьёт. Помирать мне что-то неохота… – вздохнул он.
– А какая мне с этого выгода? – пожал плечами я.
– Когда проклятье исчезнет, я за домом буду ухаживать, если захочешь. Ломать больше ничего не буду – слово даю! А если не захочешь – уйду и больше никогда не вернусь, – заявил Доброхот.
– Поверить тебе на слово? – фыркнул я. – Что-то мне совсем не хочется этого делать.
– Тьфу ты! Ладно, а если скажу тебе, что у меня есть тайничок с тем, что тебе нужно? – хитро улыбнулся он. – Я же видел, чем ты занимаешься в своём подвале. Вещица, которую я храню, тебе точно пригодится.
– Заинтриговал, – прищурился я. – Выкладывай, а то меня уже в сон клонит. У меня завтра ещё много дел.
– Есть у меня книга алхимика, Мечников, – пропел Доброхот. – И я знаю, как ты страстно хочешь ей завладеть.
– Врёшь! – помотал головой я. – Ты просто подслушивал за мной. Тем более откуда у тебя может взяться такая вещь?
– Оттуда, что первый хозяин этого дома был алхимиком. Или ты думал, что твой дядька сам где-то раздобыл все эти колбы да мензурки? Они ему вместе с домом достались. А книжку я умыкнул… Как знал, что пригодится!
Вот ведь зараза! Она ведь и вправду мне нужна. Из-за новых законов никакую литературу алхимическую уже не найти. Если только на чёрном рынке за бешеные деньги. Но стоит начать с того, что я и местонахождение чёрного рынка не знаю.
– Докажи, – спокойно сказал я. – Вынеси мне книгу.
– Ага! Ты у меня её отберёшь! – разозлился Доброхот.
– Не отберу – даю слово. Издалека мне её покажешь и сразу же скроешься, – сказал я. – В противном случае я не стану договариваться с проклинателем насчёт сохранения твоей жизни.
– Мать-перемать, а как ты докажешь, что не обманешь меня потом? – поинтересовался он.
– А вот тут – никак. И из нас двоих проклятьем являешься ты, а не я. Значит, и доверия ко мне должно быть больше.
Доброхот что-то недовольно пробурчал, затем махнул рукой и нырнул в стену – просочился сквозь доски и исчез где-то внутри дома. Послышался громкий шорох и трёхэтажный мат. Затем из того же места, куда только что забрался домовой, высунулась его волосатая рука, которая держала алхимический справочник.
Я не стал вставать с дивана, чтобы не провоцировать Доброхота. Зрение у меня хорошее – текст был виден мне издалека.
«Алхимия. Том 1. Автор: Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм».
Как ни странно, это имя я очень хорошо знаю! Этого человека называли и более коротким именем.
Парацельс.
Швейцарский врач, создатель медицинской химии. Он и в моём мире был алхимиком, но если учесть, какие травы растут здесь… Его работы должны быть ещё более ценны, чем те, о которых я слышал.
– Всё? Поверил теперь? – крикнул мне Доброхот.
– Да, можешь прятать назад, – кивнул я. – Эта книга меня устраивает. Значит, мы договорились. С тебя книга, с меня – твоя жизнь. Если тебя вообще можно назвать живым… Ты же дух вроде?
– Да хрен его знает! – воскликнул Доброхот из своего убежища. – Живот мягкий, а когда пирожков переем, становится твёрдый. Когда погода плохая – башка болит. А ещё я жру, сру и сплю. Наверное, не такой уж я и дух, верно?
Ну да, если вспоминать курс биологии, не хватает только способности размножаться. А есть она у Доброхота или нет, я знать пока что не хочу. И вряд ли вообще захочу когда-нибудь.
Когда домовой затих, я вернулся в свою комнату и вновь провалился в сон. С этими ночными приключениями я уже и забыл, что прошлым вечером выпил экспериментальное снотворное.
В итоге проснулся только потому, что меня растолкал Игорь.
– Алексей, – потряхивая меня за плечо, прошептал он. – Восемь утра уже. В амбулаторию тебе сегодня не надо?
– Нет, – продрал глаза я. – Но спасибо, что разбудил. У меня на сегодня большие планы.
Кроме новой партии порошков, которые ждут меня в подвале, мне ещё нужно заскочить к Ивану Сергеевичу Кораблёву. Сегодня его черёд дежурить в госпитале. Начиная с завтрашнего дня амбулатория начнёт работать в штатном режиме, но я не хотел больше тянуть. Лучше обсудить с главным лекарем пару организационных вопросов до того, как он опять утонет в работе.
– Я могу заняться алхимией, пока тебя нет, – сказал Игорь. – Только скажи, что надо сделать. Сэкономлю нам время.
– Было бы очень кстати, – кивнул я. – Просто прогрей оставшиеся колбы с отварами, доведи их до состояния порошка. Остальное я уже сам сделаю. Только не переусердствуй. Ты, кстати, как себя чувствуешь?
– Головокружение, спазмы мышечные – всё прошло, – ответил он. – Только не помню ничего, а в остальном никаких проблем нет.
– Слушай, если так и дальше будет продолжаться, возможно, тебе стоит съездить в Саратов или в Санкт-Петербург. Пообщаться с лекарями из крупных госпиталей. Как-то же возвращать воспоминания нужно!
– Да я тут подумал… Если честно, Алексей, есть у меня такое ощущение, что в прошлой жизни меня ничего не держало. Пока что мне хочется остаться здесь. Может, если у тебя получится узаконить свою алхимическую деятельность, я твоим подмастерьем останусь. Если ты, конечно, не будешь против.
– Слишком много «если», Игорь, – пожал плечами я. – Откуда у тебя такое ощущение, что тебя ничего не держит? Может, у тебя семья есть? Жена, дети или родители. А если учесть, что ты – маг, вполне может оказаться, что за тобой баронство или графство имеется.
– Вряд ли барон или граф стал бы ввязываться в конфликт с Леонидом Рокотовым, – усмехнулся Игорь. – Тем более – в одиночку. Не знаю, Алексей, можешь считать это обычным предчувствием или частично пробудившимися воспоминаниями… Но что-то подсказывает мне, что я должен остаться здесь.
– Ладно, – кивнул я. – Поживём – увидим.
В целом, я прекрасно понимал Игоря. Ведь со мной фактически произошло то же самое пару месяцев назад. В прошлом мире я ничего, кроме своего поста главного врача, так и не добился. Семью не завёл, друзей за спиной не оставил. А должность… Не велика потеря. В этом мире я могу сделать куда больше, чем в прошлом.
Я оставил Игоря наедине с Токсом и направился в амбулаторию. Остаётся надеяться, что Доброхот не попытается напугать моего нового соседа по дому. Думаю, домовой должен понимать, что в случае сильного стресса пиромант может сжечь весь наш особняк к чёртовой матери.
Главного лекаря я в своём кабинете не застал. Он отошёл совершать обход госпитализированных пациентов.
– О, Алексей Александрович! – произнёс он, не поворачиваясь ко мне. – С Новым годом!
Я зашёл как раз в тот момент, когда Кораблёв делал пациенту с ботулизмом клизму.
– Взаимно, Иван Сергеевич, – с трудом сдержал ухмылку я. – Далеко не самый лучший момент для обмена поздравлениями.
– Ничего страшного, – пропыхтел пациент. – Вы мне прошлой ночью жизнь спасли, господин Мечников. Мне уже намного лучше. Только надоело жидкость из себя выбрасывать через все щели…
– Ничего-ничего, потерпите ещё немного. И банки в следующий раз заготавливайте тщательнее, – посоветовал я. – Кстати, учтите, что точно такая же зараза может приключиться, если вы, работая в огороде, поранитесь и плохо обработаете рану.
Кораблёв удивлённо взглянул на меня.
– И что же тогда случится, господин Мечников? – поинтересовался он.
– Может развиться такое же заболевание. Такое происходит редко, но всё же совсем исключать такую вероятность нельзя, – объяснил я.
Речь шла о раневом ботулизме. Если в рану попадут споры клостридий, которые ещё и смогут приспособиться к развитию в новых условиях, то у человека появится такая же симптоматика, но намного позже в сравнении с пищевой формой заболевания.
– А чем раны обрабатывать? – поинтересовался пациент, надевая штаны.
– Спиртом, чем же ещё? – пожал плечами я.
– А… Нет, спиртом жалко! Я его внутрь привык принимать! – рассмеялся мужчина. – Кстати! Господа лекари, а может, мне выпить немного стоит? Чтобы болезнь энту изнутри извести?
– Нет уж, пить в госпитале запрещено! – воскликнул Кораблёв. – Десять минут полежите и ступайте в туалет. А вы, Алексей Александрович, пройдёмте со мной в кабинет, – он удивлённо взглянул мне в глаза. – А чего вы, собственно, пришли сюда в свой выходной? Решили своего пациента проведать?
– Нет, Иван Сергеевич, у меня к вам есть разговор, – произнёс я.
Кораблёв тяжело вздохнул.
– Так и знал… – прошептал он. – И как же так получилось, что я стал постоянно вестись у вас на поводу?
– Не знаю, наверное, всё дело в том, что мои предложения всегда приносят пользу? – усмехнулся я.
Иван Сергеевич бросил взгляд на своего брата, который лежал в другом конце зала, и тихо произнёс:
– И ведь не поспоришь с вами теперь.
Мы вошли в кабинет, который служил в госпитале чем-то вроде ординаторской.
– Ну-с, рассказывайте, – произнёс Кораблёв, присаживаясь в своё кресло.
– Начну с вопроса, Иван Сергеевич. У вас бывало такое, что во время дежурства пациентов становится так много, что вы попросту не успеваете всех осмотреть?
– Разумеется, бывало, – кивнул он. – В таком случае я обычно осматриваю их в порядке срочности.
– Скажите честно, в таких очередях у вас ещё никто не умирал? – прямо спросил я.
– Как же? – поник Кораблёв. – Всякое бывало. И умирали, и ухудшение случалось. А к чему вы клоните, Алексей Александрович?
– Давайте объясню на примере, – перешёл к делу я. – Вчера мне пришлось вызвать на помощь Макара, чтобы он промывал желудок тому пациенту. Поскольку в этот момент на пороге амбулатория от кровотечения загибался другой мужчина. Если бы сторож не пришёл ко мне на выручку, одного больного я бы точно потерял.
– И что вы предлагаете? Сделать из Макара лекаря? – усмехнулся Кораблёв.
– Нет. Ввести младший и средний лекарский персонал, – заявил я.
– Какой-какой персонал? – не понял Кораблёв. – Это что вообще значит?
– Можно обучить основам лекарского дела людей – добровольцев, которые хотят работать в госпитале. Они могут ухаживать за тяжёлыми больными и проводить элементарные манипуляции. Ту же клизму или промывание желудка запросто может выполнить человек, не владеющий лекарской магией.
Кораблёв откинулся на спинку кресла и посмотрел куда-то мимо меня. Похоже, старик крепко задумался. Видимо, начал всё-таки прислушиваться к моим советам. Ещё месяц назад он бы даже разговаривать со мной не стал.
– Идея неплохая, – согласился он. – По крайней мере, убирать горшки мне уже надоело. Уборщицей у нас работает жена Макара, но иногда приходится, не дожидаясь её, самостоятельно всё прибирать.
– По сути, у нас уже есть один младший лекарский и один средний лекарский работники, – сказал я. – Жена Макара и Клавдия Решетова. Одна убирается в зданиях, а вторая принимает роды у женщин.
– А что будут делать остальные, если мы их наймём? То же самое? – поинтересовался Кораблёв.
– Если подобрать грамотных людей, то их можно будет обучить даже документацию за лекарей вести. Предлагаю взять для начала пару человек и посмотреть, что из этого выйдет.
– Грамотных людей, да ещё и без работы найти трудно, – усмехнулся Кораблёв. – Половина жителей Хопёрска на полях работают. Им и буквы-то знать незачем.
Это он верно подметил. Для медсестёр в девятнадцатом веке организовывали специальные курсы. Здесь же, судя по всему, проблема возникла из-за того, что лекари столь ревностно хранят свои тайны, что не хотят подпускать к себе никого, даже если приходится самостоятельно выполнять не самую приятную работу.
– Могу взять инициативу и самостоятельно провести курсы, – сказал я. – Приглашу, скажем, двух человек. Обучу их азам, объясню, что нужно делать. Позволим им пройти испытательный срок. Если и вас, и их работа устроит – введём это на постоянной основе. Вы ведь имеете право нанимать в свою амбулаторию людей, не советуясь с орденом лекарей?
– Имею такое право, – кивнул он. – Вот только мне приходится отчитываться перед ними, кому и за что я плачу деньги. И если у нас резко увеличится количество сотрудников, орден может заподозрить, что я списываю деньги на несуществующих работников, а сам кладу их себе в карман.
– Да, тут вы рискуете, поэтому чрезмерно настаивать не стану, – сказал я. – Однако даже если такие подозрения возникнут, мы всегда можем показать ордену, чем на самом деле занимаются эти люди.
– Добро, Мечников, – кивнул Кораблёв после короткой паузы. – Чем чёрт не шутит? Давайте попробуем. Только сразу скажу, платить вам за ведение этих курсов я не стану. Как вы и выразились, это всё – ваша инициатива.
– Разумеется, я и не собираюсь требовать денег, – ответил я. – Однако если у нас всё получится, то в дальнейшем… Хм.
Я не стал заканчивать свою фразу, Кораблёву пока знать об этом не стоит. Чисто в теории, если мне удастся успешно обучить средний лекарский персонал, тогда я смогу открыть собственное училище. К нам в Хопёрск начнут катать желающие из всех соседних городов.
Проблема только в том, что и здесь я без дозволения ордена и шагу ступить не смогу. Хорошо бы заработать среди вышестоящих лекарей надёжную репутацию. Тогда я смогу чаще предлагать свои нововведения.
Закончив беседу с Кораблёвым, я направился домой. За это время Игорь успел превратить в порошок все заготовленные мной отвары. Мне осталось только тестировать их на себе.
– Алексей, слушай, – обратился ко мне Игорь. – У меня появилась идея. А может быть, я тоже буду на себе испытывать твои порошки? Вдруг какой-нибудь из них мне воспоминания вернёт!
– Слишком опасно, – помотал головой я. – Ты не только мой помощник, но ещё и пациент, за которым я слежу. Кроме того, ты ведь сегодня утром вроде сказал, что уже передумал возвращать воспоминания?
– Да… – помрачнел он. – Но пока тебя не было, кое-что изменилось. Я вспомнил одну важную вещь, но пока не понимаю, что она означает.
– Что именно?
– Деньги, – коротко ответил он. – Огромное количество денег. Помню, что они меня где-то ждут, что они – мои. Если бы я смог их найти, то не только расплатился с тобой за лечение, но и позволил бы расширить нашу лабораторию!
– Нашу? – удивился я. – Тебе не кажется, что ты слишком увлёкся?
– Знаю, звучит странно, но меня снедает желание помогать людям вместе с тобой. А раз уж я приноровился работать в этом подвале, то может, стоит стать алхимиком? Хотя бы подпольным для начала.
– Подпольные алхимики скорее вредят людям, – ответил я. – Мы с тобой никому наши препараты не продаём. И начнём делать это только после того, как получим официальное разрешение.
Игорь ничего не ответил, но я заметил, как он поник. Всё-таки странно, откуда у него такое рвение людям помогать? Честное слово, будто он и вправду лекарем был до того, как потерял память.
– Слушай! – воскликнул я. – На самом деле кое-чем я твоё желание удовлетворить могу. Руками, как я смотрю, ты многое делать умеешь. Плюс ко всему грамоте обучен, верно?
– Да, – кивнул он. – Читать я умею.
А вот и первый потенциальный медбрат!
– Я собираю людей, чтобы обучить их работе с больными. Можешь какое-то время поработать в госпитале, если научишься заниматься этим ремеслом.
– Да! – обрадовался Игорь. – С удовольствием! Хоть сейчас готов начать!
Моё предложение порадовало его даже больше, чем я мог себе представить. В таком случае, может, он и прав. Имеет смысл забыть о прошлой жизни и начать новую. Раз душа того требует!
– Алексей! Ты дома? – услышал я крик Синицына.
– Подожди здесь, – попросил я Игоря и поспешил в прихожую.
– Прости, дверь была не заперта, – сказал Илья, нервно накручивая на палец свой ус. – У меня к тебе срочный разговор!
– Настолько срочный, что ты аж ко мне в дом решил вломиться? – спросил я.
– Алексей, я нашёл человека, который нам поможет, – схватив меня за плечи, произнёс Синицын.
– С чем поможет?
– С чем угодно! – воскликнул он. – У него большие связи в ордене лекарей. Но то, что он просит взамен… Тебе это может не понравиться.
Глава 5
Илья Синицын явился совершенно не вовремя, хоть и с полезным предложением. Мне не хотелось, чтобы кто-то знал о существовании Игоря, по крайней мере – пока что. Но пиромант притаился в подвале, и пока Синицын туда не спустится, переживать не о чем.
– Пойдём в гостиную, – позвал Илью я. – Обсудим всё за чаем.
– А можешь мне залить в чай того зелья-энергетика, о котором ты рассказывал? – попросил Синицын. – Что-то неважно себя чувствую. Слабость какая-то.
– Балагурить меньше надо было на праздниках! – усмехнулся я. – Нет, Илья, прости, увлекаться этим зельем не стоит. Я сам его использую только в тех случаях, если мне нужно провести двое суток без сна. Я ещё все его побочные эффекты не выявил.
– Эх, и то верно, – вздохнул Илья, присев за стол. – Тогда хотя бы чай покрепче сделай. Голову надо немного прояснить.
Когда я поставил две горячие кружки с чайным отваром на стол, Синицын начал свой рассказ:
– Помнишь, я недавно сказал тебе, чтобы ты зелий поднакопил побольше? Чтобы потом всё разом передать в орден?
– Да, припоминаю. Что-то изменилось? – поинтересовался я.
– Отчасти. Этот совет дал мне мой знакомый, который работает в отделе контроля качества оказания лекарской помощи, – произнёс Илья. – Абсолютно бесполезный отдел, по его словам. Орден организовал эти кабинеты, чтобы пациенты могли обращаться туда с замечаниями и пожеланиями. Короче – жаловаться или хвалить. Но, как оказалось, этого вообще никто не делает! Поэтому он постоянно сидит без работы, а в другой отдел его не переводят.
Интересно у них тут всё устроено. Создали отдел, который в будущем будет разрываться от звонков. Как вспомню все эти бесконечные жалобы пациентов на сотрудников моей клиники… А ведь приходилось разбирать каждую, и добрая половина этих заявлений были пустым трёпом.
– Я так понимаю, с помощью моих разработок этот человек хочет получить новую должность в ордене? – предположил я.
– Вроде того, – кивнул Илья. – Но когда я сказал, что тебе не понравятся его условия… Я имел в виду совсем другое. Видишь ли, он хочет числиться соавтором всех твоих алхимических изобретений. Таково условие.
– Чего? – нахмурился я. – А не жирно ли ему будет? То есть он хочет получить право пользоваться моими будущими патентами?
– Я понимаю, что у тебя это вызывает негодование, – вздохнул Синицын. – Но боюсь, это единственный способ хоть как-то пропихнуть лекарскую алхимию в массы. А ещё лучше будет, если ты лично с ним поговоришь. Я обмениваюсь с ним письмами через магическую почту. Если согласишься пообщаться с ним, можно будет организовать встречу с ним уже завтра.
– Завтра у нас первый рабочий день после новогодних выходных, – напомнил я. – В Саратов мы точно не успеем.
– Мы – нет, – ухмыльнулся Синицын. – А вот он настолько заинтересован в этой сделке, что готов приехать к нам самостоятельно. Только встречу, скорее всего, придётся провести где-то в пределах Хопёрского района, но не в городе. Он не хочет, чтобы кто-то узнал о его делах за пределами ордена.
М-да, спорная ситуация. Умом-то я понимаю, что протолкнуть свои алхимические разработки без посторонней помощи практически нереально. Но брать его в соавторы…
– Ты же понимаешь, Илья, что дело даже не в деньгах, – высказал своё мнение я. – Он получит право пользоваться патентом в своих целях. Вопрос в том – можем ли мы ему доверять?
– А вот это ты сможешь понять только при личной встрече, – ответил Илья.
– Ты сам-то его откуда знаешь? – решил разузнать я. – Я понимаю, что у дворян всегда много связей, но это – человек из ордена. К ним, как я понимаю, очень сложно подобраться.
– Мы познакомились совершенно случайно. Видишь ли, когда я ещё работал в Саратовской амбулатории, он приходил собирать отзывы у пациентов. В тот период к нам как раз стала захаживать мелкая городская знать. И тогда мне повезло произвести на него впечатление.
– Дай отгадаю, – усмехнулся я. – Ты вытряс пару лишних рублей из какого-нибудь барона?
– Мысли, что ли, мои читаешь? Да, я тогда убедил пациента, что он должен заплатить больше, и в итоге тот всё равно ушёл довольным и оставил сотруднику ордена хороший отзыв. А как ты это понял? – удивлённо спросил Синицын.
– Слишком уж похоже на тебя. Если ты в чём-то преуспел, значит, в деле были замешаны деньги, – подытожил я. – Что ж, ладно. От одной встречи мы ничего не потеряем. Назначай, я завтра постараюсь уйти как можно раньше, чтобы не опоздать.
– Если что – поможем друг другу и обменяемся пациентами. Не беспокойся, уверен – пациентов будет немного. Кто рванёт в амбулаторию сразу же после праздников?
На следующий день я понял, как сильно Илья ошибался в своих умозаключениях. Очередь оказалась нескончаемая. А хуже толкучки в коридорах амбулатория, на мой взгляд, даже придумать что-то сложно.
Мне сразу же вспомнилась больница и поликлиника, которыми я заведовал. Вот где были по-настоящему большие столпотворения! Понедельник, первый день после праздников, десятки людей сидят в длинной очереди в один кабинет и активно обмениваются вирусными инфекциями.
Да, не во всех больницах есть инфекционный бокс для приёма таких пациентов. А уж в нашей амбулатории и подавно.
– Алексей, что нам делать?! – выбежал из своего кабинета Синицын и схватился за голову. Его длинные волосы, собранные в конский хвост, тряслись так, будто он не на своих двоих перемещался, а скакал на лошади. – У меня в очереди уже пятнадцать человек.
– И у меня семнадцать, – ответил я. – Не сработает твой план с перераспределением пациентов. Их слишком много. И в течение дня подойдут новые. Вряд ли мы до шести вечера уложимся.
– Но я уже договорился с «ним», – прошептал Илья. – Он будет ждать нас ровно в пять вечера неподалёку от села Малиновка. Встреча пройдёт там – вдали от чужих глаз.
– Что ж, тогда выбор у нас невелик. Либо он будет ждать нас до восьми вечера, либо туда поеду только я, а ты возьмёшь на себя всех пациентов, – предложил я. – Только этот вариант мне совсем не нравится. Своих регулярных больных я предпочитаю вести самостоятельно. А их в очереди не меньше половины.
– И что же нам тогда делать? – пожал плечами Синицын.
– Я вам помогу, – произнёс появившийся из-за угла коридора Эдуард Семёнович Родников.
– Ты подслушивал… – нахмурился я.
– Эдуард, какого чёрта?! – выругался Синицын. – Совсем забыл о манерах?
– Видимо, забыл, – вздохнул он. – Я так и не искупил свою вину перед тобой, Алексей. Тогда в суде я совершил большую ошибку. Мне до сих пор тошно из-за того, что я считал тебя некромантом.
Мы с Синицыным переглянулись. Илья молча пожал плечами, предложив тем самым выслушать Родникова.
Эдуард почесал кудрявый затылок, поправил трясущимися руками очки и произнёс:
– Я не стану лезть в ваши дела. Никому не расскажу о том, что услышал.
А услышал он не так уж и много. Ничего конкретного мы не обсуждали. Лишь упомянули факт встречи около Малиновки.
– Но ваших пациентов приму. Как только время подойдёт к половине пятого вечера – уходите, я возьму толпу на себя, – заявил он. – Ничего страшного, не переработаю.
– Это очень на тебя непохоже, – прищурился Синицын. – Тебе ж волю дай, Эдуард, и в твой кабинет вообще ни один пациент не войдёт.
– Илья прав, – кивнул я. – Какая тебе от этого польза?
Родников понуро опустил голову.
– Из-за своей выходки я стал каким-то изгоем, – произнёс он. – С Решетовым и Кораблёвым я не общаюсь – слишком уж большая разница в возрасте. А вы после моего поступка от меня отвернулись. Я хочу доказать вам, что на меня всё ещё можно положиться.
И его можно понять. Хоть поступок Родникова и был настоящим предательством по отношению ко мне, но он за это уже получил сполна. На целый месяц остался в полном одиночестве. Один в амбулатории, изгой среди своих коллег. И в городе у него нет ни единого родственника или близкого друга.
– Хорошо, Эдуард, это твой последний шанс, – кивнул я. – Прикрой нас сегодня, и мы начнём наши коллегиальные взаимоотношения с нуля. Но если ты ещё раз попытаешься хоть как-то мне навредить…
– Я понял, Алексей, – замахал руками он. – Никогда в жизни больше так не поступлю! Обещаю! Если ко мне хоть раз закрадётся мысль, что ты некромант или… В общем, я сначала сам поговорю с тобой. Да и вообще – дураку понятно, что спорить с лекарем, у которого есть обратный виток, дело гиблое!
– Значит, мы договорились, – улыбнулся я. – А теперь приступаем к работе. Илья, не расслабляемся. Если мы уйдём, оставив Эдуарду двадцать пациентов, у нас станет на одного коллегу меньше.
– Да. Так, пожалуйста, не делайте, – нервно рассмеялся Родников. – Я, может, и решил восстановить свою репутацию, но в герои пока что не записывался.
Мы разошлись по своим кабинетам и приступили к приёму. Всё оказалось не так страшно, как виделось на первый взгляд. Большая часть больных была с ОРВИ и гастроэнтеритами.
ОРВИ я наловчился лечить комбинацией прямого и обратного витков. Первый восстанавливает состояние лёгких, а второй убивает вирусы.
С гастроэнтеритами ситуация обстояла похожая. Я точно так же убивал бактерии калечащей магией, а затем замедлял секрецию жидкости в кишечник и стабилизировал тонус желудочно-кишечного тракта, чтобы избавить больных от рвоты и диареи.
