– Куда?
Она помялась, посмотрела на пациентку и, подняв многозначительно брови, указала глазами куда-то вниз.
– А-а, – с нажимом протянул Николай. – Гистология.
Людмила Павловна только мотнула головой, дескать, «пойдёмте-пойдёмте».
– А мне с вами можно? – вклинился я.
– Ну коли хотите… – удивилась Людмила Павловна.
– Хочу, конечно!
– Нет, – перебил Николай. – Ты оставайся здесь.
Внутри вскипело возмущение: младше меня, а приказывает! «Но он-то уже аспирант, а ты ведь ещё нет…» – шкодливо прошипел голосок в голове.
– Так, обход закончили, перевязки сделали, – постарался я объясниться. – Вы, Людмила Павловна, помогите гражданочке вернуться в палату…
– Дел, что ли, у тебя мало? – сквозь зубы шикнул Николай. – Иди проверь, как там твой дед с онкологией!
– Так ведь…
Не успел я договорить, как он покинул процедурную, пытаясь от меня отделаться. Ой, не так легко! Что за тайны такие могут быть в гистологии? Результаты прячут? Я осторожно проследовал за ним в коридор. Ага, ну, тихонечко пройду и потом уж сыграю дурачка. Я остановился за углом. Николай пошёл куда-то в противоположный от кабинета главврача закуток, и я за ним. Оказалось, там пряталась лестница вниз. Он торопливо сбежал по ней в какое-то полуподвальное помещение.
Интересно. Значит, три этажа и подвал. Немного подождав, я тоже спустился. Кожу сразу окутала подземная прохлада, тусклый свет желтоватых ламп осветил недлинный зеленоватый коридор, кончавшийся шахтой лифта, и в нос ударил влажный запах бетона и затирки – видимо, недавно ремонтировали. Всего выходило отсюда три двери: одна, написано, котельная, от второй – с войлочной прокладкой – тянуло холодком: должно быть, продуктовая камера. А у третьей на табличке лаконично значилось: «Секционная». Я остановился, прислушался. Голоса. Я дёрнул ручку и потянул дверь. Не поддалась.
– Кто там? – рявкнул недовольно Николай.
– Так я! Дайте помогу!
Какой-то едва слышный бубнёж. Шорохи. Опять разговор и тишина.
– Ладно. Входи, – с плохо скрываемым отторжением согласился он.
Скрипнул засов, дверь отворилась, и я зашёл. Внутри прятался морг, настолько маленький, что и секционное отделение, и хранилище были в одном помещении: тут же у стены стоял и закрытый цинковый шкаф-«холодильник», жужжащий компрессором. Под самым потолком лязгало хлипким крючком крошечное окошко. За ним – клумба с подсолнухами.
В центре на секционном столе лежал труп женщины лет сорока с хвостиком; темноволосая, сухая, невысокого роста. Сросшийся шрам от торакотомии и совсем свежий шов от вскрытия. Ноги ниже паха прикрыты пропитанной карболкой простынёй. Судя по виду, она тут уже примерно часов пятьдесят-шестьдесят. Мраморно-зелёный живот, чёрные пятна, потемневшие пальцы, запавшее лицо. Меня слегка замутило.
Нет, тут не пахло мертвечиной, только реагентами. Но я с самого обучения не прикасался к мертвецам. Помню, как нам на группу выдавали на анатомической практике по одному раздербанить. В студенческом угаре тех времён даже было в этом что-то надрывно-романтическое. Мы, чуть поддав портвейну с крепким чаем, чтобы согреться в холоде, засиживались за кадавром до самого закрытия корпуса, уж уборщицы выгоняли швабрами. Изо дня в день разбирали его до тех пор, пока он не распадётся до самых капилляров, пока не потеряет человеческий облик. Пока не станет лишь набором банок и стёкол с препаратами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
