Читать «Прямой наводкой. Искра» — Денис Громов онлайн
Страница 9 из 9
— Резина замёрзнет и рассыплется.
— Кожу тогда?
— Кожа сомнётся за неделю, — я подумал. — Пружины бы. Пакет плоских пружин, по кругу.
Гуревич долго смотрел на мой чертёж в снегу.
— Рессоры же, — выговорил он наконец.
— Какие рессоры?
— Обыкновенные, Бортник. От полуторки. У нас в обозе две разбитые, и у обеих задние целые. Это пружинная сталь, плоская, листовая. Её можно резать и гнуть.
Я посмотрел на него, он на меня.
— Не выйдет, — буркнул я, хотя сам уже прикидывал, как её резать.
— Скорее всего. С первого раза не выйдет. Со второго тоже, — он снова надел очки. — Но у нас, механик, двенадцать битых машин и вся зима впереди.
* * *
Двадцатого утром по полку зачитали сводку. Восемнадцатого января войска Ленинградского и Волховского фронтов соединились в районе рабочих посёлков. Блокада Ленинграда прорвана.
Коридор шириной километров десять-одиннадцать вдоль южного берега Ладоги, узкий, простреливаемый насквозь, по которому ещё предстояло под огнём тянуть железную дорогу. Но он был.
Полк слушал молча, а потом кто-то в задних рядах вдруг грянул «ура», подхватили, и кричали долго, не так, как по команде.
Я стоял в строю и думал о двадцати одном человеке на песчаном взгорке за вырубкой. О Дрозде, от которого осталась гармонь. О том, что за эти десять километров заплатили и они, и никто из них этого не узнает.
Федя рядом орал и хлопал меня по спине.
— Кувалда! Прорвали! Слышь, прорвали!
— Слышу, не глухой.
— А чего не орёшь?
Я посмотрел на него.
— Ору, — признался я. — Про себя.
* * *
А в полдень нас построили снова, и Ситников зачитал новый приказ. Полк придавался другой дивизии и перебрасывался южнее, к роще, которую на карте обозначали кружком, а в донесениях называли попросту «Круглой».
Роща стояла на высотке, единственной на всё торфяное поле, метров на десять выше окружающего, и поросла битым, срезанным в щепу лесом. С неё просматривался весь коридор. Её штурмовали с двенадцатого числа, девятые сутки.
— Выступаем в ночь, — объявил Ситников. — Девятью машинами. И ещё. Мне сообщили, что на том участке замечены немецкие штурмовые орудия. Два или три. Работают грамотно, бьют с предельной и на месте не стоят.
Я смотрел прямо перед собой. Ушёл, сволочь, подумал я. И теперь знает про нас ровно столько же, сколько мы про него.
Глава 9
Рощу «Круглую» я почуял раньше, чем увидел.
Мы шли к ней в ночь на двадцать первое, девятью машинами, и километра за полтора в морозном воздухе появился запах. Не гарь: гарью тут тянуло везде и всегда, к ней привыкаешь на третий день. Этот был сладковатый, тяжёлый, он не выветривался, а лежал над землёй пластом.
— Чуешь, Кувалда? — Федя втянул носом воздух.
— Чую, Федя.
— А это чего?
— Ничего, — буркнул я. — Не думай.
Он, конечно, задумался. Он всегда задумывался, если ему велеть не думать.
— Кувалда. А там что, не убирают?
— Там девять суток штурмуют. Туда не зайти.
Больше он до самого утра ни о чём не спрашивал.
Рощу мы увидели на рассвете, и я не сразу понял, что это она. Я ждал леса, пусть побитого, в воронках, а передо мной было поле, утыканное чёрными обломками от метра до трёх высотой. Стояли они густо, и это были стволы, срезанные снарядами где выше, где ниже, где расщеплённые в веник. Ни одного целого дерева на всей высотке.
— Девять суток её так молотят, — Тарасюк не отрывался от бинокля.
— Кто-то ведь там сидит, — заметил я.
— Сидит, и крепко.
— А как он там сидит, если всё срезано?
Тарасюк опустил бинокль.
— Под землёй, Кувалда. Там торфа на два метра, в нём копать одно удовольствие. Они себе там, поди, город построили.
* * *
Пехотный полк, которому нас придали, стоял под высоткой в своих ходах сообщения, и окопов паршивее я не видел за всю войну.
Неглубокие, по грудь, а на дне вода. Не лёд, а вода: торф насквозь не промерзает, и снизу подтекает всё время. Люди жили в ней вторую неделю. Настилали на дно жерди, те тонули, настилали новые. Ноги были мокрые у всех до единого.
Я потом узнал, что в том полку за январь обмороженных и с «траншейной стопой» набралось больше, чем раненых. Вдумайтесь.
Командир полка, майор, принимал нас в землянке, где вода стояла на две ладони и были настланы мостки. Он сидел на ящике, задрав ноги на другой, а снятые сапоги сушились у печки, и видно было, что это не от бескультурья: иначе он просто не сможет ходить.
— Самоходки, — майор, кажется, даже обрадовался. — Это хорошо. Это очень хорошо.
— Девять штук, товарищ майор, — доложил Ситников. — Из них три тяжёлых.
— Девять, — мечтательно протянул майор. — У меня, знаете, в полку девятьсот штыков было двенадцатого числа.
Сколько сейчас, он не стал говорить.
Задачу поставили простую и невыполнимую: сопровождать атаку на юго-восточную опушку.
— Там у них узел, — майор водил пальцем по карте. — Мы в него четвёртый день упираемся. Три дзота, связаны ходами. Противотанковая пушка, сорокасемимиллиметровая, стоит вот тут, в капонире. И миномёты за обратным скатом.
— Артиллерия работала? — поинтересовался Ситников.
— Пять дней работала.
— И что?
Майор поднял на него глаза.
— И ничего. Мы их накрываем, они пережидают под землёй. Мы поднимаемся, они вылезают. У них там перекрытия в пять накатов. Их оттуда надо выковыривать по одному, глядя в дыру.
Ситников помолчал.
— То есть нужна прямая наводка.
— Она самая, — согласился майор. — И желательно с близкой дистанции. Больше ничего не помогает, поверьте, я всё перепробовал.
* * *
Мы пошли в десять утра, и через двадцать минут я понял, что у немцев тут кто-то есть.
Не в роще: там сидела пехота, дзоты, миномёты, это было понятно и ожидаемо. А где-то в стороне сидел стрелок.
Первой он взял двадцать шестую. Она шла левее нас и вылезла из-за гребня ненадолго, секунд на десять, и не по своей вине: там был перегиб, и обойти его было нельзя. За это время в неё и попали. Один выстрел, издалека, с левого фланга, из чего-то, чего мы не видели и не слышали.
Двадцать шестая встала, из неё не сразу полез белый, жидкий дым. Двое вылезли. Двое нет.
— Откуда бьёт — заорал Марчук у себя в машине.
Слышать я его, конечно, не мог, только видел, как двенадцатая шарахнулась вправо, за укрытие.
— Слева бил, — проговорил Лукич. — Градусов тридцать влево от рощи. Там, где кустарник по гриве.
— Далеко до него? — уточнил Тарасюк.
— Порядочно. Полторы, а то и больше.
Опять полторы.
Я сидел за рычагами, смотрел в щель и чувствовал, как в затылке собирается холодный ком. Ощущение это ни с чем не спутаешь, оно было у меня там, в той жизни, когда над нами вставал дрон: тебя видят, а ты нет.
— Стоим, — приказал Тарасюк. — Никто не высовывается. Передай по машинам.
Передавать было нечем. Радиостанций на весь полк было три, на командирских, у нас ни одной. Передавали флажками, шапкой и матом.
За гребнем мы простояли сорок минут, и за это время он взял ещё одну, семнадцатую, новую, из пополнения. Она пошла вправо, в обход, попробовала проскочить низиной и на выходе получила снаряд в борт. Два выстрела, два попадания.
— Он не мажет, — Лукич отвалился от прицела и потёр глаза.
— Совсем не мажет?
— Совсем. Кувалда, я тебе одну вещь скажу, ты только не пугайся.
— Говорите, Лукич.
— Он по нам сейчас не стреляет не потому, что не видит. Видит. Он не стреляет, потому что мы стоим.
* * *
К полудню атака захлебнулась, не начавшись.
Пехота дважды поднималась и снова ложилась. Мы отработали по опушке всем, что было, двенадцать снарядов с двадцать третьей, но толку вышло немного: били по площадям, по подозрительным местам, а дзоты, которые надо было выковыривать, стояли так, что до них не дотянешься, не выйдя на открытое. А высунуться значило попасть под того, слева.
Ситников приехал в третьем часу, злой и чёрный, и собрал командиров машин в воронке. Марчука, ну и меня: Тарасюк приволок за рукав.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.