Евгения Кретова "Красавец для чудовища"

grade 3,5 - Рейтинг книги по мнению 20+ читателей Рунета

«Она терпеть не могла утро. Терпеть не могла себя по утрам. Мятая, безжизненная физиономия, волосы-мочалка, тоска в глазах. Наверно, по этой причине ее зеркало в ванной комнате – это кружок на горбатой пружине размером с пирожковую тарелку, чтобы можно было отвернуть и не портить себе на весь день настроение. Тридцать восемь – это вам не „шышнадцать“, говорила себе…»

date_range Год издания :

foundation Издательство :Евгения Кретова

person Автор :

workspaces ISBN :

child_care Возрастное ограничение : 16

update Дата обновления : 05.08.2020

Красавец для чудовища
Евгения Кретова

«Она терпеть не могла утро. Терпеть не могла себя по утрам. Мятая, безжизненная физиономия, волосы-мочалка, тоска в глазах. Наверно, по этой причине ее зеркало в ванной комнате – это кружок на горбатой пружине размером с пирожковую тарелку, чтобы можно было отвернуть и не портить себе на весь день настроение.

Тридцать восемь – это вам не „шышнадцать“, говорила себе…»

Евгения Кретова

Красавец для чудовища




Беременные мозги

Она терпеть не могла утро. Терпеть не могла себя по утрам. Мятая, безжизненная физиономия, волосы-мочалка, тоска в глазах. Наверно, по этой причине ее зеркало в ванной комнате – это кружок на горбатой пружине размером с пирожковую тарелку, чтобы можно было отвернуть и не портить себе на весь день настроение.

Тридцать восемь – это вам не «шышнадцать», говорила себе.

6-45. Аромат кофе. И она, шлёпающая по коридору, чтобы через пятнадцать минут выпорхнуть из ванной адекватной самодостаточной преуспевающей женщиной. Она много думала, что памятник надо поставить тому человеку, который придумал тональный крем и декоративную косметику.

«Хотя? Может, уже стои?т где? Надо погуглить…»

7-28 утра. Воркование новомодной Audi, ее милашки, ее прелести, не знающей, что такое прокуренный салон и небритый чел на водительском сиденье.

Она включила магнитолу – из динамиков полилась прерванная вчера история: за неимением времени она пристрастилась к аудиокнигам. Особенно приятно слушались мужские голоса. Что-то подсказывало, что это не из-за патологического отсутствия личной жизни. Но она гнала эти мысли от себя, ведь она самодостаточная преуспевающая женщина.

Расправив ушки зеркал заднего вида, юркое авто плавно вынырнуло с парковки на проезжую часть.

Рабочий день, здравствуй.

Сегодня повезло – она собрала всего три светофора на въезде на проспект Вернадского, зато потом – совершенно свободная дорога. «День-то, кажется, задался!»

8-12. Зеркальные двери офисного центра автоматически распахнулись перед высокой блондинкой с светлом деловом костюме. Приветливая дежурная улыбка девушки-администратора. Внимательный кивок секьюрити. Мягкий рывок лифта вверх, на семнадцатый этаж, в ее владения.

Инга Павловна Широкова, тридцать восемь лет, генеральный директор ООО «Jus Olympic», собственной персоной.

– Инга Павловна, – сразу у лифта караулила Лариса, начальник отдела арбитражной практики. Судя по красным глазам и взъерошенному виду, сотрудница ещё не уходила домой. – Исковое по «Мерилл Консалтинг» подготовила, нужно, чтобы вы подписали. И Наташа обнаружила, что у неё истёк срок доверенности.

Наташа – сотрудница Ларочкиного отдела, девушка толковая, но, судя по всему, не внимательная. Инга кивнула и подхватила протянутую папку с документами, посмотрела холодно, сразу почувствовав, как напряглась подчинённая, как вжалась на пару сантиметров её шея и будто даже прижались маленькие розовые уши. Широкова умела наводить ужас одним взглядом:

– Хорошо, я посмотрю. Если все нормально, подпишу, – бросила, поправила очки. – И Наташу ко мне отправь.

Ларочка кивнула и прижалась к стене, пропуская начальницу вперёд. Очевидно, в надежде растаять. Инга обернулась:

– Лариса, объясни мне, как ты собираешься работать в таком виде?

Лариса смутилась, покраснела, поправила выбившуюся из причёски прядь, покосилась на двери лифта.

– Я… я… эээ.

– Работать надо так, чтобы все успевать в рабочее время. Работа в ночное время начальника отдела арбитражной практики одной из крупнейших консалтинговых фирм Москвы говорит лишь о его отвратительном тайм-менеджменте.

Лариса стала опустила глаза, спрятала раздражение, от которого стала пунцовой и слилась с дубовыми панелями.

Широкова покачала головой, чтобы показать крайнюю степень своего возмущения, и добавила:

– Иди домой. До шести вечера даю тебе время привести себя в порядок. В шесть доложишь по искам Соловьева и Магринычева, расскажешь, что решили с обоснованием.

Лариса с благодарностью просияла.

Инга удовлетворенно повела плечом: хочешь, чтобы тебя считали строгой, но справедливой, будь стервой.

Она толкнула прозрачные створки своей приёмной.

Ирочка уже сидела на месте, уставившись в монитор, и глупо улыбалась. Завидев меня, торопливо нацепила на округлившуюся мордашку деловую сосредоточенность.

– Доброе утро, Инга Павловна.

– Доброе, Ира. Пометь у себя – на шесть я назначила совещание с Ларисой Витальевной. Отмени все остальные встречи.

Ирина засуетилась, опрокинула пластиковый органайзер: карандаши с грохотом рассыпались по чёрной столешнице – схватила блокнот, чиркнула в нем несколько слов и замерла с остолбенелым видом.

Побледнела до синевы под глазами.

– Что еще? – Широкова уже чувствовала неладное. Вопрос только в том – на сколько оно неладное.

– Инга Павлов-ик-на, – икнула помощница. – А у вас на шесть назначена встреча… С итальянцами на Краснопресненской.

Инга тихо чертыхнулась:

– Я, кажется, еще вчера просила тебя перенести ее.

Лицо Иры покрылось малиново-красными пятнами:

– Просили, – испарина на лбу. – Я, кажется, забыла.

«Один, два, три, четыре, пять, метод аутотренинга. Он поможет. Обязательно. Господи, дай мне сил прожить этот день, так как завтрашний принесёт мне нового толкового небеременного секретаря. С нормальными небеременными мозгами». Инга медленно выдохнула, тихо посоветовала:

– Звони сейчас. Иначе рискуешь поехать на встречу к ним сама, – и дёрнула ручку двери своего кабинета.

– Инга Павловна, но как же, – запричитала за спиной Ира, выползая из-за стола и выдвигая грузный преддекретный живот.

Широкова с шумом закрыла дверь перед её носом.

Завтра.

В ее жизни всё наладится завтра.

Да наступит завтра!

Завтра началось с такого же мятого вида, как обычно, с привычной кружки горячего кофе. Более тщательно подобранной блузки и более модной и чертовски неудобной дамской сумочки: сегодня встреча с итальянцами, надо соответствовать.

Что там говорили про санкции? Кому тётка чужая, кому мать родная. Чем больше правовых проволочек, тем лучше живут юристы. Инга не жаловалась. Отработанная схема, при которой российские партнёры получают желаемое оборудование и комплектующие, а итальянцы (французы, немцы, американцы, и тэ дэ – нужное подчеркнуть) – гарантии, прозрачную отчётность, сохранение партнёрских связей, собственной деловой репутации, рынка сбыта и стабильного дохода.

Сегодня встреча ещё с одним «уклонистом»: горит контракт. Обязательства, к которым в деловых кругах относятся куда более трепетно, чем в политических, а тут наезд итальянского МИДа (конечно, с извинениями в личку гендиру концерна). Придётся действовать спешно, так как если не успеют, то таможенники развернут груз на выезде из ЕС, а партнеры впаяют бедолагам штраф с пятью нолями. В евро. Ей, Инге, готовы заплатить за разовую услугу сумму с четырьмя нолями. В евро.

Инга посмотрела на свое отражение в единственном большом зеркале, в котором она отражалась вся – от льняных волос, рассыпавшихся по плечам затейливым каскадом и очками в модной оправе, до остроносых туфель, телесных, в цвет шёлковых, пижонски расклешенных брюк.

Ее называли за спиной стервой. И это самое культурное из прозвищ. Остальные на приличном телеканале запикали бы. Она двигала крупные «мужские» бизнесы плечом, легко, по?ходя. Пользуясь, где надо очаровательной улыбкой и нежным голосом. Едва заметное прикосновение, многообещающий кивок. Доверительный поворот головы.

Конечно, умудренные жизненными невзгодами заказчики предпочитали иметь дело с ней, а не пропахшими сигаретами конкурентами. В конце концов, если профессиональный результат так же сногшибателен, почему не порадовать глаз обществом красивой молодой женщины. Пожилые владельцы концернов и холдингов, седовласые, уставшие от выходок любовниц, таяли в обществе умной женщины, не рискуя предложить ей ничего, кроме похода в оперу: бизнес и репутация превыше всего.

Она лукаво улыбнулась.

На сегодняшних итальянцев посягал Хромов, давний её оппонент, ещё с института. Он учился курсом выше, подбивал активно клинья, но был застукан за обсуждением с друзьями её сисек. За что получил по морде и с тех пор разыгрывает обиженную непосредственность, переманивая от неё, Инги, заказчиков. Сволочь. Пару раз ему это даже удалось.

Но зато реванш был впечатляющий.

Хромов представлял в суде клиента-перебежчика, Инга – их конкурента. Хромов нагло лыбился – Ингин подопечный-то накосячил со сроками, и неустойку по претензии ему впаяли на вполне законных основаниях. Только Хромов всегда был небрежен к мелочам. К сноскам. К приложениям. К фразам типа «если только не».

Вот это «если только не» и сыграло с ним злую шутку: контракт прописывал освобождение от ответственности Ингиного клиента в случае непередачи документов заказчиком-перебежчиком. И вот тут – та-дам – в договоре обнаружилось примечание: факт передачи документов должен быть подтверждён актом. Которого нет. А есть письмо-претензия Ингиного клиента с требованием о предоставлении указанного пакета документов. Все как полагается – заказное письмо с уведомлением, отметка о приёме, входящий номер, дата регистрации. «Опись, про?токол, сдал-приня?л», как говорил герой Папанова[1 - Фраза из кинофильма «Брильянтовая рука», реж. Л.Гайдай.].

Инга навсегда занесла этот момент в число своих личных побед, в папочку под названием «Хромов-козел и пусть так будет с каждым, кто посмеет обсуждать мои сиськи». Он лениво довёл позицию истца до суда, подтвердил суть исковых требований, вальяжно ответил на парочку её вопросов, снисходительно подмигивая, развалился на стуле в ожидании её доклада. Инга выкладывала факты, вбивая их, словно гвозди в его гроб, чётко и по пунктам, оставив заветное «если только не» вишенкой на торте.

Сволочь-Хромов лыбился какое-то время, отплевываясь от ее доводов, как деревенский хулиган – черешневыми косточками, усердно пытаясь сохранить лицо. Клиент-перебежчик нервничал, смотрел побитой собакой. И с каждым новым доводом с физиономии Хромова медленно сползала ухмылка, стекала, как свечной воск. И сразу модная трёхдневная щетина сделала его похожим на бомжа с Казанского вокзала, а шикарный пиджак от Армани будто стал на несколько размеров больше.

Инга торжествовала. Ликовала.

После финального аккорда она посмотрела на него в упор – жалкого, уничтоженного, пристыженного, которому сейчас ещё придётся объяснять клиенту, как так вышло, и отчего он, Хромов, уверял, что у них всё шито-крыто и что положительное решение суда, считай, в кармане. За что и взял аванс в размере десяти процентов от суммы иска.

Это он еще не знает, как Инга разыскивала бедолагу-подрядчика, уговаривала показать контракт и в итоге пришла сюда, в суд, бесплатно: её представительский договор предполагал оплату за юридические услуги только по факту вступления в законную силу оправдательного решения суда.

Подхватив сумочку, сегодняшняя Инга выскочила на лестничную площадку, столкнувшись попа-к-попе с соседкой: та выкатывала коляску и держала на руках щекастого Ванечку.

– Привет, Инга, все хорошеешь, – с обречённой завистью проговорила соседка.

– Держу марку, – Инга закрыла дверь с удивлением отметив царапины около замка. Ввтянула и без того плоский живот, чтобы просочиться между соседкой и стеной и вырваться к лифту раньше молодой мамочки.

Нет, Инга была не из этих, новомодных «чайльдфри». Но она упорно не понимала, почему мамочки, заполучив «прынца» на белом коне, родив ребёнка, устроившись удобно на мужниных плечах, ещё и требуют к себе постоянного внимания. Останься с такой наедине в лифе – замучает рассказами о цвете какашек.

Может, правда, разжижение мозгов в связи с беременностью и родами?

Инга подозрительно выглянула из лифта: соседка пыхтела, разворачивая коляску:

– Оль, тебя ждать? – инстинктивное желание помочь упёрлось в воспоминание о шпильках и светлых брюках, которые требовалось сохранить в идеальном состоянии до четырёх дня.

Соседка протянула что-то нечленораздельное. Инга не выдержала – вышла из лифта и, выхватив неповоротливый агрегат на четырёх колёсах, потянула его к лифту. Конечно, по светлой брючине тут же мазнуло серым, оставив на ткани неприятную полоску. Инга мысленно чертыхнулась.

– Спасибо, Инга, – Оля заползла в лифт, придерживая сумку с детскими принадлежностями – необъятный баул в клеточку. Инга закатила глаза, но промолчала. – У Ванечки первые зубки. – При этих словах Инга икнула, подумав, что началось, а соседка продолжала бесцветным голосом. – Совсем не спит. Боря нервничает. А ему на работу с утра, вот я Ванечку всю ночь на руках. Качаю. Чтоб не плакал. Свекровь подсказала, чтобы не приучать к рукам, в коляску на ночь укладывать, и качать так. А Ванечке неудобно. Он в коляске гулять привык…

Инга не услышала окончание эпопеи – лифт довёз их до первого этажа и, распахнув двери, выпустил в холл. У лифта мялись несколько жильцов, Инга облегчённо вздохнула – Ольге кто-нибудь да поможет спустить коляску, и рванула на стоянку.

Недетская неожиданность

Похожие книги


grade 4,5
group 1190

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом