* * *
Быстро одевшись, друзья умылись холодной водой из бочки во внутреннем дворе и уже в приподнятом настроении принялись за обе щеки уписывать скромный, но сытный завтрак, запивая его из больших кружек яблочным компотом.
Как и предсказывал Фридрих, горячий завтрак, яичница с беконом и луком и пара кусков доброго ржаного хлеба, развеял ночные страхи и сомнения.
День и вправду был особенный. Яркое приветливое солнце на небосклоне припекало, говоря о том, что не за горами теплые летние дни, а щебет пригревшихся под ласковыми солнечными лучами птиц заряжал бодростью на весь день.
С Диком-некромантом, который навел шороха в «Жареном гусе» в первый день их знакомства, они больше не виделись. Но Фридрих обрадовался, когда через пять минут, после того как друзья приступили к трапезе, входная дверь скрипнула и на пороге появился весельчак и балагур Дик в форменном плаще, с недельной щетиной, грозившей в любую секунду превратиться в бороду, и озорным блеском в глазах.
– Здорово! – прогрохотал он с порога и, помахав завтракающим мальчишкам, направился к их столику. – Не возражаете?
– Конечно, Дик, присаживайся. – Фридрих с готовностью выдвинул свободный стул, и, присев, Дик, заказал себе завтрак. – Ты как? Парень с твоего курса приходил, говорил, что ты наказан…
– Дела давно минувших дней, – облокотившись на спинку стула, Дик усмехнулся и скрестил руки на груди. – Поработал в анатомическом театре магистра, заполнил горы документов и даже переписал пару его работ по прикладной некромантии. Бывало и хуже. Но, я смотрю, вы в приподнятом настроении? Так оно и должно быть.
– Слушай, Дик, – Фридрих отодвинул от себя тарелку и наклонился к уху молодого мага. – Вот ты так же проходил собеседование, как и мы? Что у нас спрашивать-то будут? Сложение и вычитание? Письмо?..
Тем временем перед молодым магом появилась большая, пышущая жаром и распространяющая сногсшибательные ароматы жареного картофеля и грибов чугунная сковорода, и, не дождавшись конца фразы, некромант с аппетитом принялся за еду.
– Да пустяки, – отмахнулся студент, отправив большую ложку грибов с картошкой в рот и потом отхлебнув из большой глиняной кружки пенистого кваса. – Конечно, выяснят, умеете ли вы читать манускрипты и рассчитывать заклинания. Без математики, чтения и письма в академии никуда. Но главное – испытание на пригодность.
Затаив дыхание, друзья подвинулись к давящемуся в спешке студенту.
– А что это за испытание? – осторожно поинтересовался у щурящегося от удовольствия некроманта Бати.
– Само важное… – отхлебнув кваса, Дик хитро усмехнулся и бросил косой взгляд на приятелей. – Есть в дальнем углу за вещевыми складами дощатый сарай с обветшалой крышей. Что там хранится, наверное, и великий магистр Серолицый не знает. Прошедший испытание по школьным наукам входит в сарай, а выйти должен через другие, задние двери, где его будут ждать маги. Задание у каждого свое. Кого ни спроси, что-то новое поручают, но главное, по ответам соискателя маги поймут, годен ли ты для университета или только зря отнимаешь их время.
– А что у тебя было, Дик? – воскликнул заинтригованный Фридрих.
– И что ты видел в сарае? – вторил ему Марвин, нервно елозя подошвами стареньких ботинок по дощатому полу – Что? Расскажи, жалко тебе, что ли?
– Не жалко, конечно, – Дик быстро справился с завтраком и теперь, сыто отдуваясь, сидел напротив друзей и смаковал квас маленькими глотками. – Вот только не поможет это вам. Задание у меня было простое – нарвать яблок. Я зашел в сарай, недоумевая, откуда там взяться хоть одному плодовому дереву. Отец мой держал сад, и жили мы с продажи фруктов, так что где искать яблоки, я знал отлично. Сарай, старый, сырой и мрачный, для этих целей подходил мало. Ступив на заваленные сеном прогнившие доски пола, я… я… – Дик замялся, будто силясь что-то припомнить, но вдруг отрицательно замотал головой. – Было страшно. Страшно не оттого, что было там внутри, а из-за того, что стремилось вырваться из меня наружу. Казалось, когда я переступил порог, то в глубине моего сознания что-то проснулось. Тогда, разумеется, я этого понять не мог и дошел до этих мыслей несколько лет спустя… Потом была череда дверей, маленьких и больших, с железными и деревянными ручками, и за каждой из них было новое, непонятное и непередаваемое на словах. До последней двери я добрался чуть живой и, кажется, постарел лет на пять. Время тянулось, как патока…
– А яблоки? – задал, как ему показалось, глупый вопрос Бати, но Дик не смутился. Взглянув на показавшееся дно кружки, он положил перед собой несколько медных монет и, сыто рыгнув, поднялся из-за стола.
– Яблоки? Ну да, конечно. За сараем оказалось дерево, самая обычная яблоня поздних сортов. Взобравшись по веткам почти на самую верхушку, я нарвал яблок и, завернув их в рубаху, отнес четырем магам, которые, сидя на стульях, с интересом наблюдали за мной со стороны. Один из них, высокий худой старик с черной бородой и глазами, будто угли из камина, надкусил одно и, поморщившись, бросил на землю. «Кислое, – произнес он тоном, не допускающим возражений. Потом положил мне ладонь на голову и спросил: – Что ты видел?» Я как мог подробно описал все, что со мной приключилось. Переглянувшись, четыре декана факультетов посовещались между собой, а потом тот, что пробовал яблоко, указал куда-то в сторону главного здания университета длинным сухим пальцем и произнес: «Ты зачислен, юноша. Но мы видим у тебя внутри невоздержанность и горячность. В будущем они могут принести тебе немало проблем».
Дик замолчал, погрузившись в собственные мысли и скрестив руки на груди.
– А дальше? Дальше что?
– Дальше, – молодой некромант хохотнул и, развернувшись на каблуках, направился в сторону выхода. – Так я стал учиться в Магическом университете в славном городе Мраморный Чертог.
Входная дверь хлопнула, оставив Марвина и Фридриха одних.
– Ты что-нибудь понял? – скосив глаза в сторону входа, поинтересовался Бати.
– Ничего. А ты, Фридрих?
– Тоже ни капельки.
Глава 5
Грохот лошадиных копыт гулким эхом раскатился по ущелью, и к переправе вылетело четверо всадников. Грязные, с налипшими на лоб потными волосами и с блуждающими взглядами, они остановились около коновязи и начали спешиваться, кряхтя и бряцая доспехами.
Паромщик на другом берегу реки, видимо, дремал в этот предрассветный час, потому путникам пришлось долго кричать, прежде чем тот пришел в себя и, выбравшись из теплой постели, поспешил к вороту своего парома.
– Нож бы ему под ребро, – скривил брезгливую мину сухой поджарый воин со светлыми волосами, которые от грязи и пота висели сосульками. Он попытался запустить руку под доспехи. – Блохи, грязь, пыль. Ни еды нормальной, ни баб. Аскольд, банши тебя побери, я не видел теплой ванной уже неделю… И это ты называешь простой работой?
Высокий широкоплечий воин, укутанный с головы до ног в походный плащ с меховым подбоем, покосился на светловолосого, поправил меч на поясе и устало прислонился к коновязи.
– Я устал так же, как и ты, Барт, – сквозь зубы пробормотал он. – Но дело, думаю, стоит тех денег, которые тебе заплатили.
– Заплатят, – воин развернулся к Аскольду вполоборота, выставив на всеобщее обозрение длинный белый шрам, пересекающий скулу и уходящий по шее под доспехи. – С тех пор, как этот выживший из ума старикашка вручил нам бумаги, с которыми ты нянчишься, как с писаной торбой, я не видел и признаков золота, которое он нам обещал.
– Во имя разума, чего ты хочешь? – Аскольд набычился и, выпятив грудь колесом, сверху вниз посмотрел на недовольного компаньона. – Если тебя что-то не устраивает, вали на все четыре стороны. До поселка, что мы проехали ночью, всего пять часов пути. Там ты найдешь девчонок, воду и постель.
– А деньги, деньги, Аскольд? Не для того я прошел через горный перевал и чуть было не утонул в торфяных болотах, чтобы уйти без расчета!
– Командор, остынь, – остановил дернувшуюся к рукояти меча руку Аскольда шагнувший к спорящим рыжебородый детина с золотой серьгой в ухе. – Дай Барту расчет, и пускай убирается ко всем чертям. От его нытья жизни нет, а втроем мы пересечем пустоши много быстрее. Да и ищут-то наверняка четырех всадников, а мы их обманем и прибудем втроем.
Аскольд в сомнении закусил губу, но, чуть поразмыслив, кивнул и, откинув плащ, сорвал с пояса один из четырех кожаных кошелей и швырнул его в улыбающееся лицо Барта.
– Проваливай, наемник, – процедил он сквозь зубы, наблюдая, как светловолосый ловко перехватил левой рукой летящий в него снаряд и быстро спрятал его за пазуху – Я постараюсь сделать так, чтобы больше никто не воспользовался твоими услугами. Гнилой ты человек и ленивый.
– Как знать, как знать, – не дождавшись, пока троица опомнится, Барт расхохотался и, вскочив в седло уставшего от долгой дороги коня, развернул его и, ударив пятками по бокам измученного животного, поскакал в обратном направлении.
– Он предаст нас, командор, – вдруг заговорил до этого молчавший третий. Скинув капюшон, скрывающий его лицо, он подошел к командору и рыжебородому и указал в сторону быстро удаляющейся к лесу фигуры всадника. – Аскольд, Нирон, я давно знаю вас. В каких только передрягах мы с вами не побывали за это время, и не бывать бы Барту в нашей команде, если бы Илой не слег. И, главное, как удачно этот Барт подвернулся. Стоило Илою съесть то злополучное жаркое в трактире, как Барт – тут как тут.
– И что же ты предлагаешь сделать? Время и так поджимает. – Командор нахмурился, глядя, как неспешно и неторопливо к ним с противоположного берега приближается тяжеловесный грузовой паром.
– Пустить ему кровь, – просто пожал плечами третий. – Земля вздохнет с облегчением, если эта гниль перестанет топтать ее своими сапогами.
– Суни верно говорит, командор, – пробасил рыжебородый Нирон, тряхнув густой шевелюрой. – Да и господин наниматель на него не очень приветливо смотрел. Он вроде как маг, а у них на это нюх еще тот.
– Хорошо.
Гулкий удар досок о бревна означал, что переправа, наконец, прибыла. Подхватив пегого жеребца под уздцы, Аскольд кивнул соратникам.
– Ты, Суни, отправляйся за ним и проследи, чтобы Барт не сунулся к страже или кому похуже. Увидишь, что решил донести, ты знаешь, что делать. Мы же пойдем дальше на север, в обход степи к столице. Будем двигаться маршевым темпом, так что справишься и, если загонишь пару лошадей, легко догонишь нас в пути. Если же время будет поджимать, пойдем прямо через пустошь… хотя чует мое сердце, что так и будет.
– Хорошо, командор, так тому и быть.
Кивнув воинам, ведущим лошадей на приставший к пристани паром, Суни одним ловким движением вскочил в седло и, развернув коня, ударил тому пятками по бокам. Усталая скотина всхрапнула, выпучив глаза, и некоторое время пританцовывала на месте, силясь понять, шутит ли хозяин или вправду решил продолжить путь, но новый удар по ребрам возымел свое действие, и, сорвавшись в галоп, конь помчался по торному тракту, расшвыривая копытами размокшую от дождя и тумана глину.
– Благородные господа собираются переправляться, или у них тут свидание? – заспанная физиономия паромщика появилась из палатки на борту, и, подняв над головой фонарь, он осветил лица пассажиров.
– Свидание окончено, паромщик, – покачал головой командор. – Сколько стоит переправа?
– По серебряной монете за человека и по десять медяков за коня.
– Да это грабеж среди бела дня! – Возмущенный Нирон, грозно тряхнув бородой и сжав кулаки, пошел на зарвавшегося мужика. – Мало того, что эта мокрица над нами издевается, так еще и ограбить хочет.
Воин уже вознамерился ударить по наглой, заросшей щетиной и давно уже не мытой физиономии паромщика, как вдруг рука Аскольда зацепила его за пояс.
– Совсем сдурел, – злобно зашипел тот на бородача. – Стрелков не видишь?
– Благородный господин говорит правду, – паромщик оскалился, показывая редкие гнилые зубы, и довольно захихикал. – Я и мои мальчики всегда при деле. – От палатки отделились двое крепких парней в длинных холщовых рубахах и, встав на колено наизготовку, выставили взведенные арбалеты. – Но если господ не устраивает плата, то в тридцати лигах вниз по реке есть мост. Он абсолютно бесплатный.
– Разорви тебя на части, паромщик, – командор сплюнул в грязь и принялся отсчитывать монеты в грязные трясущиеся ладошки вымогателя. – Мы торопимся и потому будем платить, но если бы не поджимало время, я первый бы плюнул тебе в морду и, развернув коня, проскакал до моста.
Аскольд лукавил. Переправа, которой они должны были воспользоваться, была единственной безопасной во всей округе. Выше по течению засела банда разбойников, числом не менее ста. Это были по большей части беглые с рудников его королевского величества. Они не щадили ни стариков, ни детей, а уж наемников, увешанных мечами и зачастую при деньгах, не выпустили бы из своих лап ни за какие коврижки. Местные власти пытались поймать негодяев, но те хорошо прятались, устраивали вылазки да чинили трудности обозам с провизией. Поговаривали даже о том, что вскоре прибудет рота тяжелой панцирной пехоты из самого Мраморного Чертога, чтобы раз и навсегда положить конец этому безобразию. Но время шло, разбойники занимались грабежом и вымогательством, а помощь из столицы не спешила.
Мост же, о котором упоминал гнилозубый вымогатель, действительно находился всего в тридцати лигах вверх по течению, но добраться до него значило вновь огибать смердящие торфяные болота по полуразрушенной гати, а потом проезжать сквозь пограничный городок, набитый стражниками короля и вездесущими соглядатаями.
У Аскольда было важное дело, за выполнение которого старый некромант обещал неплохую плату, способную помочь старому воину отойти от дел и, наконец, купив домик ближе к столице, зажить спокойной и обыденной жизнью.
Вручая длинный черный тубус, невероятно тяжелый для бумаг, находящихся в нем, он передал командору четыре кожаных мешка, набитых золотом, и произнес:
– Прибудешь в Мраморный Чертог. Там заселишься в гостиницу «Жареный гусь» около южных ворот и будешь ждать моего человека.
– Кто заберет твои бумаги и выплатит мне остальное жалование? – поинтересовался Аскольд, отлично понимая, что в мешочках далеко не вся сумма.
– Не стоит беспокоиться, наемник, – криво усмехнулся седой старик. – Все будет, как я обещал. Ты только довези бумаги в строжайшем секрете от королевских ищеек. Если груз останется в целости к концу путешествия, мой человек утроит цену.
Глава 6
Нестройная шумная очередь перед воротами университета растянулась на пол-улицы, и друзьям, решившим, что они придут первыми, пришлось пристраиваться в самый конец. Процедура прохода претендентов была проста. Подойдя к сторожке, где дежурил один из студентов, юноша или девушка, претендент протягивал подорожную и рекомендательное письмо. Молодой маг важно кивал, отмечая что-то в списках, и пропускал соискателя за ворота. В случае же если фамилии кого-то не было обнаружено – многие из поступавших пытались пролезть без очереди, – хитреца выталкивали за ворота взашей и вычеркивали из всех списков.
– Жаль, что Малькома нет, – вдруг пожаловался Байк, нервно озираясь по сторонам. – У него, небось, как всегда, сдоба, вкусная-превкусная.
– Ну, ты даешь! – изумился Фридрих, в который раз поправляя прическу и воротник парадной рубахи, заботливо положенной его матушкой на самое дно вещевого мешка. – Час назад ты съел яичницу и снова есть просишь!
– Это нервное, – смутился Байк, прислушиваясь к разыгравшейся в животе баталии. – Когда я сильно нервничаю, не боюсь, а переживаю, иногда такой голод находит, что хоть все бросай и садись обедать.
Время шло, и длинная очередь мерно втягивалась в ворота. За время ожидания она выросла почти до поворота на улицу Кожевников, и Фридрих порадовался, что ранний подъем и завтрак подарили им возможность стоять не в самом конце. Тем не менее он завистливо наблюдал, как смущающиеся и краснеющие счастливчики, не ведая своей судьбы, проходили за тяжелые, окованные железом ворота Магического университета.
Через несколько часов тягостного ожидания и неспешных крохотных шажков подошла очередь Фридриха.
Шагнув вслед за невысоким сутулым пареньком, Бати остановился перед будкой и робко заглянул в полукруглое окошко, в котором виднелось лицо усталого старшекурсника в зеленом плаще.
– Назовитесь и передайте подорожную и рекомендательное письмо, – скороговоркой произнес тот давно уже заученную фразу.
– Фридрих Бати, – ответил Фридрих и быстро сунул документы в окошко.
– Бати, Бати, – парень в зеленом плаще начал неспешно перелистывать толстый талмуд с записями и под конец, закрыв его, вернул документы сквозь открытое окно. – Нет тебя, проваливай.
– Как нет? – чуть было не потерял дар речи Фридрих, растерянно хлопая глазами. – Но… Но мы… Вот хоть у Марвина спросите. Мы с ним записывались в один день!
– Нет, и все, – сморщился студент-старшекурсник так, как будто у него под носом вдруг оказалась дохлая крыса. – Проваливай, говорю, или вытолкаю взашей, а заодно внесу в черный список. И без тебя дел невпроворот.
Опустошенный и расстроенный, повесив голову и комкая в руках бумаги, Бати поплелся прочь от ворот. Стоящий сразу за ним Марвин подбежал к приятелю.
– Ты куда?
– Не знаю, – не понимая, что произошло, признался сын фермера, пустым взором глядя куда-то в самый конец очереди. – Меня нет в списках.
– Как это нет? – пришла очередь удивляться Байку.
– А вот так, – развел Бати руками. – Не нашли меня.
– Может, плохо искали?
– А ты пойди, докажи.
– Следующий, – раздался гневный окрик из будки. – Кто там настолько глуп, что собирается заставить ждать господ магов.
– Ты это, – смутился Марвин, с опаской поглядывая на будку, – извини. Но мне…
– Да иди уж, – зло махнул рукой Бати. – Чего извиняться. Видать, нечего мне было и пытаться с моим-то свиным рылом. Бывай.
Уже начавшая возмущаться задержкой очередь притихла. Плетясь и волоча ноги, Фридрих брел мимо счастливых претендентов, ощущая на себе их взгляды. Кто-то смотрел на него с недоумением, кто-то с сочувствием, но больше всего было ехидства и злорадства. Еще бы, вышел из игры еще один претендент, освободив другим дорогу. Мест-то в Магическом университете не так чтобы много. Берут самых лучших, из тех, кто пришел раньше. Неумех и опаздывающих вообще нигде не любят.
Будто пьяный, Фридрих шел вдоль забора университета, шатаясь и упираясь в забор рукой, пока до боли знакомый голос не вырвал его из пучины страданий.
– Эй, парень, ты куда? Вход с другой стороны.
– Дик, миленький, – Бати судорожно вцепился в рукав оторопевшего некроманта. – Что делать? Меня в списках нет!
– Как нет? – опешил молодой маг. – Я же собственными глазами видел, как Мальва записывал тебя, – Дик осекся на полуслове и в сомнении закусил край нижней губы. – Приятеля твоего, Марвина, пропустили?
– Пропустили, – чувствуя, что сейчас разревется, всхлипнул Фридрих. – А меня нет…
– Тише, пацан, не разводи сырость. Чувствую, Мальва, паршивец, подумал, что мы с тобой приятели, и решил тебе насолить, ну а под эту лавочку и мне заодно. Мы же с ним с первого курса на ножах.
– Так мы и есть приятели! – в голос завыл Фридрих, хлюпая носом. – Разве не так?
– Да так, тише ты. Не мешай, я думаю.
– О чем? – уже в голос заревел Фридрих. – Дик, миленький, помоги. Если ты сейчас ничего не придумаешь, придется мне домой возвращаться. Вот отец разозлится, высечет или, того хуже, отправит на дальнюю ферму…
– Тише! – Дику пришлось даже прикрикнуть, чтобы Фридрих унялся, и пока некромант в задумчивости расхаживал вдоль забора, тот тихо стоял рядом и, вытирая рукавом парадной рубахи слезы, с надеждой посмотрел на молодого мага. – С Мальвой я разберусь отдельно, – процедил сквозь зубы некромант. – Теперь по существу… Сквозь ворота тебе не пробиться, даже если выпустить тебя в них из катапульты. Они для того и поставлены, чтобы не пропускать нежеланных гостей. Так, у тебя штаны есть?
– С утра были. – Фридрих удивленно уставился на ноги, одетые в чистые, слегка залатанные штаны, подпоясанные длинной витой веревкой.
– Замечательно. Снимай.
– Дик, миленький, – вновь забормотал Фридрих, готовый снова разревется. – Куда же я без штанов? Меня же стражники остановят.
– Навязался на мою голову, – печально вздохнул маг-студент. – Говорю, скидывай штаны, значит, скидывай. Сейчас я тебе один фокус покажу, за счет которого многие поколения учащихся без особых хлопот выбирались в город, чтобы навестить девицу или попить пива в теплой компании.
Делать было нечего. Печально вздохнув и, в который раз, вытерев покрасневший от слез нос, Фридрих начал развязывать узел на веревке. Сняв свои единственные парадные штаны, он, стыдливо прикрываясь ладошкой, протянул их абсолютно серьезному Дику.
– Давай. – Бросив драгоценную одежду на землю, некромант принялся прыгать по ней, приводя в совершенно непотребный вид.
– Ты чего, – взвизгнул Фридрих. – Они же у меня одни такие. Их еще дед мой носил, и смотри, совсем как новенькие.
– Найдешь время, постираешь. – Взяв безнадежно испорченные штаны, Дик перекинул одну штанину через забор и быстро отскочил, осыпанный ворохом искр охранной магии. – Полдела сделано, – заявил он, наблюдая, как от штанов повалил густой черный дым. – А ну, чего стоишь? Дуй сюда.
Ничего не понимающий юноша подбежал к некроманту.
– Что делать? – испуганно пискнул он.
– Ставь ногу сюда. – Дик присел и положил на колено сцепленные руки. – Как станешь, я досчитаю до трех и подкину тебя над забором. Смотри не зацепись за верхушку. Надо было бы, конечно, с недельку потренироваться на брусьях, но времени нет. Не вздумай зацепиться за верхушку забора! Ни в коем случае. Лучше лицом о камни. Как перелетишь, хватайся за штанину, что с той стороны, я ухвачусь за эту. Не вздумай сразу прыгать на землю, иначе заклятие достанет тебя. Приложит, конечно, не так сильно, как на вершине, но икать будешь долго. Ну, живее, портки твои сейчас прогорят.
Выдохнув, Фридрих разбежался и прыгнул на подставленные руки Дика, а после рывком оказался над краем забора. Время будто замедлилось. Искры старого и надежного заклинания защиты, не позволявшего врагу прорваться внутрь, щадили перелетных птиц, присевших отдохнуть на удобный насест. Почувствовав, что сквозь него прорывается не человек, магия легонько ударяла пернатых гостей, и они, вспугнутые, улетали восвояси, ища более гостеприимное место. На эту брешь в обороне и рассчитывал Дик. Если бы защитное заклятие распознало, что за ограду перебрался нарушитель, то, усиленное стократ, обрушилось бы на несчастного молниеносным магическим бичом.
Едва не задев опасный верх забора, Фридрих камнем устремился вниз и в последний момент, извернувшись каким-то чудом, уцепился за штанину. Позднее он вспоминал это событие как нечто из ряда вон выходящее, думал, анализировал и все никак не мог прийти к решению, откуда у него в тот момент взялась эта фантастическая ловкость. Марвин намекал на то, что в критические моменты в организме можно найти скрытые внутренние ресурсы, но все это так и осталось теорией.
– Висишь? – поинтересовался вцепившийся в штаны с другой стороны некромант.
– Висю, – признался напуганный Бати. – Только паленым пахнет, и я чувствую, что долго не продержусь.
– Вот же ловкий, мерзавец, – восхитился Дик с другой стороны забора. – У меня в свое время только с пятого раза получилось. Лицо, помню, в кровь разбил.
– Дик, а что делать дальше? Уже можно прыгать вниз?
– Можно, но не вниз, а как можно дальше. Упрись ногами в забор и прыгай вперед ласточкой, а я тебе штаны перекину.
– Дик, – молодой человек с сомнением посмотрел на раскинувшиеся вокруг кусты шиповника. – Там колючки!
– Значит, так, Фридрих, – начал злиться некромант по другую сторону забора. – Вниз тебе нельзя. Шибанет так, что маму родную перестанешь узнавать.
– А что же ты раньше не сказал?
– Чтобы не трусил.
– А я и не трусил!
– Ой, ну да ладно тебе заливать. Кто буквально пять минут назад ныл как девчонка?
– Это другое, – возмутился Фридрих, изо всех сил цепляясь за штанину и подобрав под себя голые ноги. – Я от обиды ревел, а не от страха.
– Слушай, Фридрих, ты в университет поступать будешь?
– Да.
– Значит, сигай в кусты. К тому же штаны уже дымятся. Еще минута колебаний, и они развалятся на две части.
– Эх, была не была. – Молодой человек зажмурился и, что есть силы оттолкнувшись от смертоносного забора, прыгнул вперед. – Ой! – Острые шипы кустарника больно впились в голые ноги и лицо. – Ой, больно!
– Штаны лови. – Открыв глаза, Фридрих увидел, как безвозвратно испорченные штаны приземлились ему на голову.
– Поймал. Пачкал-то зачем?
– Чтобы было больше сопротивления. Главное – не мочить.
Быстро выбравшись из колючей ловушки на посыпанную битым кирпичом дорожку кампуса, Бати с сожалением посмотрел на огромную дыру, прожженную в штанах охранным заклинанием.
– А что дальше делать?
– Дальше? Беги что есть духу вдоль забора, пока не покажется лужайка, окруженная елями. На ней шатер, а в нем сидит секретарь.
– А если по пути попадется кандидат?
– Дай ему по шее.
– Нет, – завязывая узел на веревке, покачал головой Бати. – Я так не могу, чтобы по шее ни за что.
– Господи, – воскликнул некромант и, по-видимому, начал биться головой о доски забора. Характерный размеренный стук со стороны улицы Кожевников был лишним тому подтверждением. – Ну откуда ты такой навязался на мою голову? Не хочешь драться, так просто обгони. В конце концов, можешь засесть в кустах и дождаться перерыва.
– Вот!
– Замолчи и слушай, или не интересно?
– Да слушаю я, слушаю. – Фридрих боязливо огляделся по сторонам, но, к счастью, кампус в это время пустовал, а преподаватели в этой части университетского сада появлялись крайне редко.
– Добежишь до шатра, отдашь бумаги и бегом на собеседование. Ты меня понял?
– Понял.
– Тогда бывай. Встретимся вечером, и, главное, помни: теперь ты мой должник.
– Даже не сомневайся, Дик, пиво за мной.
Глава 7
Струи дождя хлестали по веткам деревьев над головой Суни, отрезав путь через трясину Заболоченная, давно прогнившая рукотворная дорога, незнамо кем и когда проложенная среди гиблых, испаряющих яд и тлен торфяных болот, даже в нормальную, сухую погоду была с трудом проходима. Теперь же, когда разверзшиеся небесные хляби старались затопить сушу, путь вперед был отрезан окончательно. Барт, ускакавший от парома на полчаса раньше, тоже должен был столкнуться с этой проблемой. Наемник мог оказаться отпетым негодяем и «крысой», но уж точно не дураком и потому не сунулся бы на заведомо самоубийственный путь.
Спешившись, Суни привязал то и дело стригущего ушами коня к ближайшему суку и внимательно осмотрел землю. Вскоре обнаружились следы – четкие, чуть смазанные по краям отпечатки подков. Судя по ним, Барт пару раз хотел двинуться прямиком через болото, но в последнюю секунду его будто что-то останавливало, и следы лошадиных копыт делали круг, возвращаясь к исходной точке. После следы перестали петлять – всадник решил направиться по другому пути, но тогда начались и вовсе чудеса. То усталое животное срывалось в галоп, оставляя на раскисшей от дождя земле глубокие полукруглые рытвины, то резко останавливалось, а под конец и вовсе, перейдя на ровный размеренный шаг, завернуло в лес.
Оставив коня под защитой подлеска вековечного леса, Суни вытащил из ножен на поясе меч и стал осторожно красться вперед. Продравшись сквозь колючий кустарник, сплошной стеной идущий вдоль дороги, а затем переправившись через овраг, заполненный водой, он прошел по следам, пока те неожиданно не вывели его к поляне. Хитрый Барт, наемник и пройдоха, молча сидел в седле, склонив голову и упершись подбородком в грудь. Сильные мускулистые руки воина свисали, будто плети, а животное, воспользовавшись свободой, преспокойно жевало редкие побеги зеленой травы, пробивавшиеся сквозь камни, мох и не успевший сойти снег. Остановившись метрах в десяти от Барта, Суни прислонился к широкому стволу дерева, в любую секунду готовый ринуться вперед. Но Барт оставался все так же неподвижен и молчалив, иногда покачиваясь в седле, когда коню нужно было переместиться с места на место.
Вдруг фигура человека дернулась, будто от удара бича. Вскинув голову, он оглянулся, уставившись взглядом горящих даже при свете дня красных глаз прямо на то место, где секунду назад стоял его преследователь.
– Следишь за мной, Суни? – проскрежетал он странным, не похожим ни на что голосом. – Думаешь, догадаешься, куда я направляюсь? А если нет меня больше? Если был, да весь вышел? – Запрокинув голову, он разразился тонким истерическим смехом и, замерев, камнем упал наземь.
Осторожный от природы Суни не произнес ни звука и какое-то время ждал, не шевельнется ли наемник, а потом, выставив меч и взяв в другую руку острый кинжал работы горных мастеров, осторожно направился к неподвижному телу Падая, Барт обязан был удариться головой о корягу и как минимум потерять сознание. Одна нога его застряла в стальном стремени, и теперь воин представлял собой нечто среднее между куклой и мертвецом. Неестественно раскинутые руки и полная неподвижность могли говорить только об одном…
Пересекая поляну, Суни прислушался к звукам леса, но только колотивший по листьям дождь да шум ветра в кронах нарушали мертвую тишину. Обойдя коня, продолжавшего щипать траву, Суни встал на одно колено, коснулся шеи лежащего на земле и тут же с ужасом ее отдернул. Барт был мертв. Нет, он умер не оттого, что свернул шею, падая на мокрую траву. Наемник умер без малого несколько дней назад. Именно тогда, в трактире, где остался с пищевым отравлением их четвертый спутник, и появился этот странный человек. И, скорее всего, именно тогда, в тот день, Барт распрощался с жизнью. Суни не был магом или лекарем, но трупов на своем веку повидал немало. Запах, оттенок кожи, температура тела и трупные пятна… Волей-неволей он и приобрел часть навыков начинающего некроманта.
Однако то, что произошло с Бартом, ничуть не напоминало работу некроманта. Выпускники Магического университета скорее управляли мертвецами, что никак не придавало их телам гибкости и изящества живых существ, а больше внушало ужас и отвращение.
Оттянув высокий воротник куртки Барта, Суни убедился в наличии трупных пятен и, вложив оружие в ножны, начал шарить по карманам мертвеца. Кошель с золотом перекочевал на пояс воина в первую очередь, туда же отправилось и четыре добрых метательных ножа с лезвиями-лепестками, а под конец, расстегнув шнуровку на груди, Суни отскочил в сторону и зашипел, будто дикий кот…
Рука мертвеца вздрогнула и вдруг, извернувшись будто змея, вцепилась в горло воина.
– Что, Суни, не ожидал? – притворно расхохотался мертвец, стальным захватом сдавливая горло живого человека.
– Драгур! Как тебе это удалось? – ударив демона по глазам, воин вырвался и отскочил в сторону, держась за поцарапанное горло. Одновременно он выдернул меч из ножен.
– Узнал пентаграмму на груди личины? Молодец. Хвалю. – Барт оскалился, продемонстрировав тонкие острые клыки, которых Суни раньше почему-то не замечал. Глаза, до этого хоть и остекленевшие, но с теплящейся искрой разума, опять превратились в два пылающих угля, и нежить, поднявшись с земли, двинулась по кругу, даже не удосужившись подобрать собственный меч.
– Узнал, – просипел, кривясь от боли, Суни. Увидев маневр драгура, наемник выставил меч перед собой, мысленно ругая себя, что не захватил пику, притороченную к седлу, и пошел по кругу в обратном направлении, стараясь предугадать маневр противника.
Некоторое время соперники кружили, присматриваясь друг к другу, затем тварь, не выдержав затянувшейся паузы, атаковала. Стремительный бросок вперед… Вытянутые руки, ногти на которых в один миг превратились в длинные кривые когти… Воин принял чудовище на клинок, но рухнул на землю под тяжестью его тела.
– Что? – расхохотался драгур, болтаясь на клинке, чей кончик вышел у него со спины. – Непривычно? А я-то думаю, что за смельчак вдруг решил прокрасться за мной. Ну ничего, забрать у вас документы сразу не получилось, но теперь вы разделились, и вестовых осталось всего двое. Один будет спать, второй караулить товарища, пока и его не сморит сон, а тут уж придет и мой черед.
– Рановато ты списал меня со счетов, – Суни рывком подбросил тело драгура и, оставив в его холодной груди оружие, стремительно откатился в сторону. Мысленно он понимал, что в одиночку ему с Бартом не справиться. Нужно было бежать назад и, вскочив на коня, гнать, что есть духу, по проселочной дороге, чтобы предупредить об опасности командора и рыжебородого, но у демона были иные планы.
– Стой, – хохотнул немертвый и, вырвав из груди меч, швырнул его на мокрую траву. – Ты куда-то собрался? Жаль, я ведь только начал игру.
– Игру, говоришь? – стремительный рывок, и вырвавшаяся из рук Суни серебряная молния с мерзким чавкающим звуком вошла в глазницу мертвеца. Заветный метательный нож, который он носил на всякий случай. – Скажи, драгур, станет ли игра интереснее, если твоя личина вдруг лишится глаз?..
Глава 8
Неуверенно озираясь по сторонам, Фридрих поспешил по парковой дорожке в направлении шатра. Парк, разбитый в стиле магического минимализма, благоухал и в то же время оставался строгим в своем зеленом великолепии. Но Фридрих Бати чувствовал себя тут неуютно. Его смущали не изящные кроны тщательно подстриженных деревьев, чистые дорожки и высокие стены университета, видневшегося неподалеку. Ему не давал покоя собственный внешний вид. Черная, опаленная по краям дыра на штанах была едва прикрыта длинной рубахой, а та изорвана мерзким колючим кустарником, в который Фридрих приземлился, отскочив от забора. К довершению всего отчаянно болела левая кисть, а на щеке, прямо под глазом, красовались три ровные длинные царапины. Поравнявшись с фонтаном, сын фермера с тоской посмотрел на свое помятое отражение в воде и печально поцокал языком. Но делать было нечего, царапины так просто не спрячешь.
– Да уж, хорош, – пробормотал Бати себе под нос, быстро приближаясь к видневшемуся за поворотом белому шатру с маленьким флажком, развевающимся на ветру – Не абитуриент, а оборванец какой-то. Ну что обо мне подумают господа маги, увидев в таком плачевном состоянии? Как я буду подавать бумаги? Бумаги?! – Мальчишка в отчаянии схватился за карман штанов и со вздохом облегчения вытащил оттуда подорожную и рекомендательное письмо клирика-степняка. Первые в его жизни, и оттого крайне важные документы почти не пострадали. Несколько заломов посередине не красили бумаги, но эту оплошность можно было списать на плохую дорогу и пьяного кучера. Но если бы у Фридриха спросили, почему край одного из документов почернел и обуглился, ему бы пришлось просто стоять и глупо улыбаться. Не сдавать же Дика и остальную студенческую братию, которые, наплевав на смертельную опасность, пробирались в город сквозь мощное охранное заклятие?
Добравшись до входа в шатер, Фридрих просунул голову внутрь. Шатер как шатер, самый обычный, но только снаружи. Внутри же, на удивление, предстал огромный зал, потолок которого был задрапирован белым шелком. Пробивавшийся невесть откуда свет ярко освещал стройные ряды деревянных парт, за которыми, пыхтя и скрипя мозгами над листами драгоценной бумаги, сидели претенденты, юноши и девушки из всех уделов королевства. У самого входа находился массивный письменный стол красного дерева. За ним, подперев голову руками, скучал невысокий худой мужчина в пенсне. Голова его была начисто лишена волос. По правую руку от него возвышался чернильный прибор и настольные механические часы, а по левую громоздились свитки документов.
– Кто такой? – грозно поинтересовался у появившегося на пороге шатра Фридриха секретарь. – Почему так рано, да еще и в таком непотребном виде? Или вы не уважаете наше заведение, молодой человек?
– Так уж получилось, господин великий маг! – залился краской Бати. – Извините.
Плаща на секретаре не было, лишь белая накрахмаленная рубашка и брюки с жилетом странного мышиного цвета. У секретаря сегодня был трудный день, как труден любой из тех дней, что в Магическом университете посвящали собеседованию с абитуриентами. Встав в пять утра, он перекусил на скорую руку, а затем, почти затемно явившись в секретариат, начал готовить бланки для претендентов. К тому времени, как Фридрих появился в шатре, голова у секретаря уже шла кругом, мысли путались от нескончаемого потока желающих стать не иначе как магистрами, боевыми магами или великими лекарями королевства. Поэтому секретарь, услышав из уст замарашки подобную похвалу, расплылся в улыбке умиления. Еще бы, не каждый день тебя называют «господином великим магом», и, смягчившись, он добродушно кивнул.
– Ну да ладно, черт с тобой. Клади документы и бери билет. Сядешь за освободившуюся парту. – В этот момент очередной претендент поднял руку, давая понять, что окончил писать задание, и, положив лист перед сидящим за другим письменным столом магом в синем плаще, вышел вон. – Вот и место освободилось. Ну, чего ты ждешь? Вытаскивай свой счастливый билет.
Отдав документы и вытащив клочок пергамента, Бати поспешил за парту и, взяв в руки лежащее на письменном приборе перо и окунув его в чернильницу приступил к решению задачи.
Задание ему попалось на удивление простое. В первом его пункте требовалось решить нехитрую задачу тридцати яблок и десяти жадных мальчишек, а во втором написать свою биографию и охарактеризовать род деятельности родителей. Обернувшись, он увидел Марвина. Дела Байка шли не очень, лист перед ним был почти девственно чист, но вот руки и стол испачканы чернильными кляксами. Каждый раз, обмакивая кончик пера в чернильницу, сын кузнеца крепко задумывался, оставляя на деревянной поверхности стола черное пятно, но, как ни старался, у него ничего не выходило.
– Ты как сюда попал? – прошептал Марвин, осторожно косясь на задремавшего над толстым фолиантом проверяющего. – Тебя же не пустили?
– Дик помог, – в тон приятелю прошептал Фридрих.
– Ну да, вижу, – хихикнул Байк, указывая на рваные штаны и прорехи на бывшей когда-то парадной рубахе Бати. – А как задания?
– Проще пареной репы. – Фридрих дописал последние слова и аккуратно положил перо в отведенную для него ложбину в столешнице. – А ты?
– Совсем плыву. Эти дрянные сложения и вычитания никогда не были моей сильной стороной. Вот если бы задачка на сообразительность или поручение, где смелость и сноровку проявить, то я завсегда «за». Арифметика – не мой конек.
– А ну-ка дай гляну? – Фридрих, как мог, вытянул шею, пытаясь различить строчки задания Марвина. – Нет, ничего не вижу. Попробуй передать.
Байк облегченно кивнул и вдруг застыл в немой позе сосредоточенности, так, будто совсем недавно не заламывал руки в просьбе о помощи.
– Так, так, так, – растянуто и сухо прозвучал за спиной Фридриха чей-то строгий голос. – Ну и чем же вы занимаетесь, молодой человек?
Мальчишка резко обернулся и нос к носу столкнулся с магом в синем плаще, что буквально секунду назад мирно посапывал над книгой за письменным столом.
– Списывать вздумали?
– Что вы, господин маг, как можно? – удивление в голосе мальчика было настолько искренне, что маг даже оторопел от столь вопиющего нахальства.
– Допустим, вы не списывали. – Некромант скрестил руки на груди и грозно посмотрел на Фридриха Бати сквозь кустистые седые брови. – Тогда потрудитесь объяснить, чем вы тут занимались?
– Задача попалась интересная, – не моргнув глазом соврал Фридрих, – вон у того парня.
– А свою вы, значит, решили? – удивился экзаменатор, забирая лист с заданиями и поднося его к самому носу. – Так, так, значит тридцать, тут вычитаем, тут прибавляем. Да, все верно. Со вторым заданием вы, вижу, тоже справились без труда. Математику и письмо я вам зачту, но раз уж вы такой любознательный, подкину задачку на сообразительность. Решите – проходите, нет – попрошу вон.
Маг-некромант, принимавший вступительный экзамен, оказался не таким уж и простачком, коим посчитал его Фридрих, легко пустившись на обман. Из-под прикрытых век он наблюдал за залом, где будущие студенты, скрипя перьями и потея, силились решить простые общеобразовательные задачи. Юношу с исцарапанной щекой он приметил почти сразу и, заподозрив неладное, начал внимательно за ним наблюдать. Парень взял задание и принялся что-то быстро строчить, а затем, отодвинув работу, закрутил головой, принявшись с интересом озираться по сторонам.
– Умен, – прошептал некромант, осторожно усмехаясь. – Умен и тороплив. То, что в непотребном виде явился, так почти наверняка прорывался всеми правдами и неправдами, а следовательно, упорен и будет биться до победного конца. Ох, а они с соседом знакомы. Что они там затеяли? Помогает?
Этого некромант просто не мог допустить. Встав из-за стола, он набросил на себя магию невидимости и осторожно, чтобы не шуметь, начал продвигаться по проходу между партами. Застал он Фридриха с вытянутой шеей, когда молодой человек пытался прочитать задание Байка…
– Задачка на сообразительность? – от страха икнул Бати.
– Именно, – заложив руки за спину, пожилой экзаменатор некоторое время просто молча прохаживался по рядам. – Значит, так, слушай и запоминай, дважды повторять не стану. Центральная лестница, ведущая в парадный зал Магического университета, имеет сто мраморных ступеней. Рядом с ней стоит бокал, наполненный сотней хрупких шариков. Сколько шариков надо разбить, чтобы выяснить, с высоты какой ступеньки можно бросить хрупкий шарик, чтобы он не разбился? У тебя всего одна попытка, так что думай хорошенько.
На лице Марвина отразилась работа мысли, в то время как Фридрих расплылся в блаженной улыбке.
– Один, – уверенно кивнув, произнес молодой человек.
Губы мага расплылись в хитрой усмешке.
– Поясни.
– Ну, это очень просто, господин маг. Как поступит обычный человек? Начнет кидать шарики, забравшись на лестницу, и так перебьет всю сотню. Я же начну забрасывать с самой нижней мраморной ступени. Сначала с первой на вторую, потом с первой на третью и так до того момента пока он не разлетится на сотни крохотных осколков. Ступенька, на которой он разобьется, и будет максимальной высотой, с которой можно скинуть шарик.
– Верно, – довольно кивнул маг. – И справился ты с этой задачкой на удивление легко. Ну что же, я держу свое слово. Ступай дальше по дорожке мимо розовых кустов и, как увидишь высокого мага с проседью в бороде, цвет плаща которого красный, спроси, что будет дальше. Как тебя зовут, мальчик?
– Фридрих Бати, – сияя от похвалы, пролепетал довольный сын фермера.
– Так и запишем, – склонившись над бумагой, маг в последний раз окинул написанное Фридрихом и, перевернув лист, размашистым подчерком написал на обратной стороне: «Ф. Бати, сдал».
