Она наклонилась через стол и уставилась на Хэла горящим взглядом. От нее несло гнилью, но Хэл не отпрянул. Он не хотел рисковать и терять ее доверие.
– Кого-то ты мне напоминаешь… – Она задумалась на мгновение. – Ты не бывал раньше здесь, на мысе Доброй Надежды? Я никогда не забываю лица.
Хэл покачал головой, а Большой Дэниел хихикнул:
– Может быть, миссис, если он покажет тебе свой розовый кончик, ты его точно узнаешь, скорее, чем по лицу.
Хэл нахмурился, но бутылка с джином уже наполовину опустела, и Ханна захихикала:
– Я бы за это заплатила миллион гульденов! – Она снова всмотрелась в Хэла. – Хочешь пойти в заднюю комнатку с Ханной? Я с такого прекрасного мужчины даже денег не возьму!
– В следующий раз, – пообещал ей Хэл.
– Когда ты вот так улыбаешься, я тебя узнаю. Всплывает в памяти. Я никогда не забываю лица.
– Ты лучше расскажи мне еще о Джангири, – предложил Хэл, чтобы отвлечь ее.
Но Ханна уже теряла соображение. Она снова наполнила свой стакан и подняла пустую бутылку.
– Все, кого я люблю, уходят и бросают меня, – заявила женщина, и слезы наполнили ее глаза. – Даже бутылка не задерживается со мной надолго.
– Джангири, – повторил Хэл. – Расскажи мне о Джангири.
– Он чертов пират-мусульманин. Он сжигает христианских моряков просто для того, чтобы послушать, как они кричат.
– Откуда он взялся? И сколько у него кораблей? Каковы его силы?
– Один мой друг был на корабле, за которым гнался Джангири, только не догнал, – невнятно заговорила Ханна. – Он милый парень. Он хочет на мне жениться и забрать меня к себе домой, в Амстердам.
– Джангири? – удивился Большой Дэниел.
– Нет, глупый ком глины! – Ханна ощетинилась. – Мой друг! Я забыла его имя, но он хочет на мне жениться. Он видел Джангири. Ему повезло, он сумел сбежать от этого кровожадного дьявола.
– А где это случилось, Ханна? И когда твой друг столкнулся с Джангири?
– Двух месяцев еще не прошло, это было у Берега Лихорадок, недалеко от Мадагаскара.
– И какие силы у этого Джангири? – не отставал Хэл.
– Много больших кораблей, – неуверенно ответила Ханна. – Целый флот военных кораблей. Но корабль моего друга сбежал…
Хэл понял, что она уже просто бормочет что попало. Ничего важного она больше не могла сообщить.
Но он задал последний вопрос.
– А ты знаешь, каким маршрутом голландский конвой идет к Батавии?
– На юг, – ответила она. – Они говорят, что отходят далеко на юг. Я слышала, что они держатся как можно дальше от Мадагаскара и соседних островов, потому что именно там болтается Джангири, грязный пират.
– А когда уходит из залива конвой?
Но Ханна уже утонула в алкогольном тумане.
– Джангири – дьявол, – прошептала она. – Он – Антихрист, и всем истинным христианам надо его бояться…
Она медленно склонилась вперед и упала лицом в лужицу джина на столе.
Дэниел аккуратно взял ее за грязные, сальные седые волосы и поднял голову, чтобы заглянуть в глаза.
– Леди нас покинула, – сообщил он и уронил голову Ханны.
Та со стуком упала на деревянную столешницу.
И тут же, не удержавшись на скамье, женщина свалилась на пол и громко захрапела.
Хэл достал из кошеля серебряную монету в десять гульденов и засунул ее за лиф платья Ханны.
– Да она столько не заработает за целый месяц! – проворчал Большой Дэниел.
– Но она того стоит, – возразил Хэл и встал. – Это лучшая разведчица, чем все шпионы самого адмирала ван Рутерса.
На берегу их ждал с баркасом Эл Уилсон. Когда они переправлялись через залив обратно к «Серафиму», Хэл сидел молча, переваривая все то, что рассказала Ханна, и вплетая новые сведения в свои планы. К тому времени, когда он поднялся на палубу по веревочному трапу, он уже знал, что должен делать.
– Кое-что стало ясно из того, что говорила нам подружка Дэниела прошлым вечером…
Хэл оглядел внимательные лица своих офицеров, собравшихся в маленькой каюте на корме.
– Первое – это то, что база Джангири находится где-то здесь. – Хэл наклонился к карте, лежавшей на его столе, и обвел пальцем Мадагаскар и его окрестности. – Отсюда он может с великой легкостью совершать налеты на торговые маршруты, что идут на юг и на восток.
Эболи проворчал:
– Только найти его берлогу будет не так-то легко. Вряд ли он устроился на одном из крупных островов. А мелких там сотни, и они разбросаны на протяжении двух тысяч лиг от побережья Омана в Аравийском море до самых Маскаренских островов на юге.
– Да, ты прав, – кивнул Хэл. – И еще добавь к этому то, что там наверняка есть десятки островов, которых мы вообще не знаем, безымянных и не нанесенных ни на одну из карт. Мы можем болтаться там сотню лет и не обнаружить и не исследовать их все.
Он снова оглядел всех:
– Но если мы не можем прийти к нему, то что мы должны сделать?
– Заставить его прийти к нам, – ответил Нед Тайлер.
И снова Хэл кивнул:
– Да, нужно выманить его из берлоги. Бросить ему приманку, раздразнить. И подходящее для этого место – Побережье Лихорадок. Нам нужно курсировать у Мадагаскара и Занзибара, оставляя след вдоль берегов Африки.
Мужчины согласно забормотали.
– Можно не сомневаться, у него наверняка есть шпионы в каждом порту Индийского океана. И они посылают ему весточку о каждой возможной добыче, – сказал Дэниел. – По крайней мере, будь я проклятым пиратом, я бы именно так и делал.
– Да. – Хэл повернулся к нему. – Мы зайдем в каждый из портов, дадим понять, что мы ужасно богаты и плохо вооружены.
– Два боевых корабля с тридцатью шестью орудиями на каждом? – хихикнул Нед Тайлер. – Да этого хватит, чтобы напугать любого пирата.
– Один корабль, – возразил Хэл и улыбнулся, увидев удивление на лицах. – Я отправлю «Йоркширца» в Бомбей, как только он придет сюда. Он заберет наших пассажиров и самые срочные из наших грузов, и мы от них избавимся. А мы пойдем к Побережью Лихорадок одни.
– Но все равно «Серафим» – могучий корабль, – напомнил ему Эл Уилсон. – Большинство пиратов побоятся к нему подойти.
– Он не будет так выглядеть к тому времени, когда мы выйдем в море.
Хэл расстелил на столе чертежи корабельного корпуса, над которыми работал с тех пор, как они пересекли экватор.
– Троянский конь, джентльмены! Вот что мы приготовим для мистера Джангири.
Все столпились вокруг стола, рассматривая чертежи и одобрительно переговариваясь, когда начали понимать, что именно задумал Хэл.
– Мы превратим «Серафим» в богатый, жирный, невооруженный торговый корабль. Сначала орудийные порты…
На следующее утро Хэл сам обошел на веслах стоящий на якоре корабль. С ним находились Нед Тайлер и два корабельных плотника, которые внимательно слушали объяснения капитана, как именно он желает изменить внешний вид «Серафима».
– Мы оставим на месте всю эту резьбу и позолоту… – Хэл показал на прекрасные украшения на корме и на носу корабля. – Они придают судну замечательный роскошно-помпезный вид, вроде прогулочной баржи лорда-мэра.
– Скорее уж это похоже на французский бордель, – фыркнул Большой Дэниел.
– А кроме того, лорд Чайлдс просто выйдет из себя, если мы попортим эти произведения искусства. – Хэл показал на борта «Серафима». – Но наша главная забота – бойницы.
Нижние обвязки орудийных портов, расположенных в шахматном порядке, были украшены золочеными листьями, придававшими корпусу весьма привлекательный вид, но в то же время они откровенно подчеркивали военную мощь «Серафима».
– Так что начинайте с них, – приказал Хэл плотникам. – Я хочу, чтобы крышки бойниц оказались скрыты. Промажьте их смолой и перекрасьте так, чтобы они сливались с обшивкой корпуса.
Еще час они изучали корабль с баркаса и определили, какие именно небольшие изменения во внешности «Серафима» придадут ему более безобидный вид.
Когда они возвращались к трапу корабля, Хэл сказал Большому Дэниелу:
– Я не зря встал на якорь так далеко от берега; дело не только в пушках форта, но еще и в том, чтобы оказаться вдали от любопытных глаз на берегу.
Он кивнул в сторону грузовых лодок и мелких суденышек, все еще толпившихся вокруг корабля.
– Как только начнется работа, я хочу, чтобы ты разогнал эту мелочь. Мы должны считать, что у Джангири есть свои шпионы в здешнем поселении, и действовать соответственно. Я не желаю, чтобы всякие хитрые глазки наблюдали за всем, что мы делаем, а шустрые языки разносили все по мысу.
Вернувшись в свою каюту, Хэл написал письмо мистеру Битти, устроившемуся в городе; он объяснял, что мистеру Битти и его семье придется завершить вояж в Бомбей на борту «Йоркширца», когда тот прибудет, и что Гай может отправляться с ним. Хэл чувствовал облегчение, что есть возможность устроить это дело письменно, вместо того чтобы убеждать мистера Битти перебраться на другой корабль и спорить с ним.
– Ну вот, готово! – сказал он вслух, присыпая лист письма песком, чтобы высушить чернила. – А заодно будет покончено с кулачными и амурными склонностями Тома.
Запечатав письмо своей восковой печатью, он послал за Большим Дэниелом, чтобы тот доставил его на берег.
– «Йоркширца» еще не видно? – спросил он, как только Большой Дэниел сунул голову в дверь каюты.
– Пока нет, капитан.
– Скажи вахтенным офицерам, чтобы позвали меня сразу, как только увидят его мачты на горизонте.
Он уже отдавал этот приказ, и Большой Дэниел вытаращил глаза и сморщил губы, демонстрируя снисходительность. Хэл сдержал улыбку.
Большой Дэниел мог позволить себе такую фамильярность.
* * *
Он стоял на эшафоте в ярком утреннем свете. Всего лишь мальчишка, лет восемнадцати, определенно не старше.
И он был очень хорош собой и нравился Ханне Маакенберг.
Высокий, стройный юноша, с длинными волнистыми волосами, черными как вороново крыло, спадавшими на плечи. Он был смертельно испуган, и это возбуждало Ханну, как возбуждало и всю большую толпу вокруг нее.
Сюда явились все до единого жители поселения – мужчины, женщины и дети, все жены бюргеров, все рабы и готтентоты. Люди волновались, шумели и обменивались шутками. Даже самые маленькие дети находились здесь и, пользуясь случаем, визжали и гонялись друг за другом между ногами взрослых.
Рядом с Ханной стояла одна из жен свободных бюргеров, пухлая женщина добродушного вида, в фартуке, слегка испачканном мукой. Она явно оторвалась от замешивания теста на своей кухне. Крошечная дочка цеплялась за ее юбку.
Этот ребенок напоминал ангела; девчушка сосала свой большой палец и серьезно смотрела на человека, стоящего на эшафоте, огромными голубыми глазами.
– Это ее первая казнь, – пояснила мать, обращаясь к Ханне. – Ей немножко не по себе, она боится людей.
Руки пленника были скованы у него за спиной. Всю его одежду составляли потрепанные матросские штаны, а ноги оставались босыми.
Судья поднялся на эшафот, чтобы прочитать обвинение и приговор, и толпа покачнулась и загудела в предвкушении.
– Выслушайте вердикт суда колонии мыса Доброй Надежды! Милостью Божией и властью, возложенной на меня Генеральными штатами Республики Голландия…
– Да побыстрее ты! – заорал кто-то из бюргеров в задней части толпы. – Пусть попляшет для нас!
– Настоящим сообщаю, что Хендрик Мартинус Окерс, признанный виновным в убийстве…
– Я там была, – похвасталась Ханна стоявшей рядом бюргерше. – Я все видела. Я даже давала показания в суде, да!
На женщину это явно произвело впечатление.
– Но почему он это сделал? – спросила она.
– А почему любой из них это делает? – пожала плечами Ханна. – Они оба были в стельку пьяны.
