– Ты не спросил «какой он, не такой»?
– Она вся в истерике. – Замотал головой дежурный, – Я еле-еле разобрал ее слова.
– Ладно, Никитин, живи пока, хватай Володина и Старина и дуй на вызов. Держи. И еще – вы двое, никому ни слова про бомжа… Хотя какое тут! – Полковник отдал Виктору пистолет, а сам развернулся и, устало вздохнув, пошел в сторону своего кабинета.
9-00 Катя и Степан Роговы, проспект Генерала Острякова
– Может, все же останешься? – мужчина сложил выдвижную ручку огромного дорожного чемодана.
– Зачем? Что это изменит? Нет, я все решила! Я ухожу! Давно мне все говорили, что ты не тот, кто мне нужен! – Девушка сверкнула умело накрашенными глазами, передавая взмахом наращенных ресниц все презрение к собеседнику. – Я достойна большего! А ты… Что ты мне можешь дать?! Поездку в Египет раз в год?
– Некоторые и туда ни разу не ездили, – пожал плечами Степан, отмечая свое невозмутимое спокойствие и сам удивляясь этому. Ведь рушится вся его жизнь!
– Так я не некоторые! – в негодовании сверкнула глазами красавица. – Вон у Наташки муж! Вот он настоящий мужчина! Наташку на руках носит! Золото ей покупает! На Бали ее свозил, в Мексику, про всякие Турции-Египты и не говорю, это у них и за отдых не считается. А ты? Сам вниз катишься и меня за собой тяньшь. Перебиваешься с хлеба на воду да копейки считаешь!
– Ну не такие уж и копейки. На жизнь-то хватает, – пытался урезонить свою жену Степан. Хотя теперь уже, наверное, бывшую жену.
Когда они познакомились пять лет назад, Степан был работником в небольшой фирме, занимающейся установкой окон и дверей, а Катя училась в институте. Молодая и красивая двадцатилетняя девушка сразу же понравилась Степану, но та его долго не замечала – ведь вокруг нее и так хватало кавалеров. И более симпатичных, чем Степан, и более обеспеченных, которые если приглашали на свидание, то не в парк, а в ресторан или в клуб. А клубы Степан не любил, да и денег лишних не было… Парень понимал, что если он что-то в своей жизни не поменяет, то ему никогда не светит такая девушка как Катя, которой в пору на глянцевых страницах блистать.
И Степан начал усиленно работать. Через год, на свое двадцатишестилетие он уже стал сам себе хозяином – занял денег для стартового капитала и оформил предпринимательство. Постепенно благодаря трудолюбию и аккуратности Степана клиентская база разрослась, и материальное положение парня значительно повысилось. Он оформил кредит и купил то, о чем так долго мечтал – свой первый автомобиль. Хоть тачка и была не из салона, но все равно для Степана его «Шевроле» стал как символ новой эпохи, новой жизни, которая начинается у парня. А тут еще и Катя согласилась на свидание, потом на еще одно и даже пригласила Степана прийти на церемонию вручения диплома.
Конечно, на празднике Катя была самой красивой, и Степану лестно было осознавать, что добился своего, ловить завистливые взгляды парней, которым Катя отказала. Еще через год Катя и Степан сыграли пышную свадьбу. Они могли пожениться и раньше, но молодая невеста хотела самую красивую свадьбу – чтобы и с лимузинами, и прогулкой на яхте вдоль побережья ЮБК, и банкетом в самом дорогом и престижном ресторане. В общем, так, чтобы все подружки обзавидовались черной завистью. Степану же для любимой ничего не было жалко – попроси та звезду с неба и ее бы парень достал.
Свадьба была сыграна, пышное белое платье убрано в шкаф на длительное хранение, свадебные фото выставлены на странице одной из социальных сетей на зависть всем подружкам. Началась семейная жизнь.
Из ступора размышлений парня вывел голос любимой:
– Тебя постоянно нет дома. Уходишь – я еще сплю, приходишь – я уже сплю. Выходные – так тебя и в выходные дома нет, – заводилась и дальше Катя, искренне жалея себя за то, что так промахнулась с выбором мужа. Нужно было все же соглашаться на предложение бросить этого олуха Степана, оставить ребенка, и выйти за Виталика замуж. Так нет же… думала, что Степан окажется лучшей партией. Вот дура! А Виталька сейчас помощник мэра города, ездит на новеньком Лексусе и ни в чем себе не отказывает. И это еще больше злило девушку, которая всю свою обиду вымещала на своем муже.
Степан хотел детей, чтобы минимум двое. А то и трое. Мечтал о дружной и большой семье. Катя же пока не планировала обзаводиться обязанностями по воспитанию потомства. Она хотела пожить в свое удовольствие, для себя, как пишут в женских журналах. К тому же, беременность нещадно портит фигуру, а от кормления грудь отвисает, становясь похожей на уши спаниеля. И когда через полгода после свадьбы девушка обнаружила, что беременна, да еще и не от мужа, она без колебаний решилась на аборт.
А Степан винил и корил себя. Если бы он согласился отдать жене авто, чтобы той не приходилось ездить на маршрутках, то тогда бы не произошло того, о чем он будет жалеть всю жизнь. Резкое торможение автобуса и травма живота, что привело к выкидышу – так сказала Катина мама, когда Степан примчался из командировки, не успев даже доехать до места назначения. Светлана Валерьевна даже не захотела сразу впускать зятя в квартиру, стояла на пороге, держала оборону, точно Брестская крепость на пути немецко-фашистских захватчиков… Степан просил ее впустить, чтобы он мог увидеть жену, обнять ее, утешить… Но теща была непреклонна. Мужчина использовал все свое красноречие, чтобы разжалобить железное сердце Катиной мамы, и оно поддалось.
Любимая, ненаглядная Катя была такая бледная, и заплаканная, что Степан тут же отдал ей ключи от своего «Шевроле». Чего не сделаешь ради дорогого человека?
– А если бы ты сделал это раньше, когда я просила, то и ребеночек наш был бы жив, – плакала навзрыд Катя, теребя тонкими пальчиками с ухоженными ноготками брелок с эмблемой.
Это казалось таким далеким прошлым…
– Ты мне такси вызвал?! – прервалась от обвинений Катя, оглядываясь – ничего ли не забыла из своих вещей.
– Да, вот-вот должно подъехать, – тихо ответил парень, отмечая, что обручальное кольцо больше не украшает пальчик жены. Бывшей…
– Я же просила к девяти, а ты как всегда… Вот ты весь такой! На тебя нельзя положиться!
– Кать, может, хватит?
– Действительно, хватит воздух сотрясать… – пожала плечиками Катя. – Ну, где там твое такси?
Степан пожал плечами и тут в его руке завибрировал мобильник.
– Судя по всему уже у подъезда.
– Ну, наконец-то! Остальное я заберу позже. Давай, пока!
– Пока…
Катя взялась за ручку чемодана и тут же ойкнула – чуть ноготь не сломала!
– Может, поможешь мне чемодан донести до машины? – и она улыбнулась Степану как раньше, той самой улыбкой, от которой сердце начинало биться чаще, рискуя выпрыгнуть из груди.
Парень хотел было согласиться, чтобы хоть на минуту побыть дольше с женой, но все же сказал «нет».
– Ну да, оставлять девушку наедине с тяжеленным чемоданом – это так по-мужски. – Ехидно заметила Катя, стараясь не показать своего удивления его отказом. Ведь она привыкла, что Степан делает все, что она говорила, понимая ее чуть ли не с полувзгляда. А тут «нет». Тоже мне! Устроил тут восстание Спартака!
– Ну, учитывая, что все в этом чемодане куплено на те самые гроши, что я зарабатывал, то он должен быть невесомым. – Ответил Степан и закрыл за женой дверь, как бы разделив свою жизнь одной чертой.
Степан сразу решил, что напиваться не будет, хоть и хотелось забыться в алкогольном угаре, а еще больше хотелось уйти из этого дома. Ведь все здесь напоминало о Кате, ведь именно она выбирала эту квартиру – чтобы недалеко от центра и транспортная развязка…
Парень порылся в своих вещах и выудил оттуда давно позабытые джинсы и кожаную куртку, которые не одевал со дня свадьбы – Кате не нравился такой стиль. Ей нравилось одеваться под стать друг другу, чтобы сочеталась одежда, чтобы они смотрелись рядом друг с другом. Степан переоделся и мельком глянул на себя в зеркало. Оттуда смотрел широкоплечий (спасибо занятиям на перекладине во дворе) тридцатилетний мужчина с взлохмаченными волосами и усталыми, красными от бессонной ночи глазами (спасибо дорогой жене). Погода в последнее время стояла теплая, поэтому замерзнуть Степан не боялся.
Обув дорогие фирменные кроссовки, парень вышел из дома.
Куда идти он еще толком и не знал. На душе было так паршиво, что раздумывать о выборе маршрута и вовсе не хотелось.
– А, будь что будет! – пробормотал Степан и пошел в сторону остановки – благо дом стоял сразу за ней, и плутать дворами не пришлось. – Какой троллейбус подъедет первым – на том и уеду.
– Вы что-то сказали, молодой человек, – гнусаво проговорил стоящий рядом старичок.
– Нет, вам показалось. – Покачал головой парень.
Троллейбуса не было довольно долго. Степан даже начал поглядывать в сторону маршруток, но тут, наконец-то, показался рогатый ископаемый с номером «12»на стекле.
Ну что ж… едем в Центр.
Погода стояла отличная – солнце, не смотря на то, что только март, жарило почти по-летнему. Так что через некоторое время Степан даже расстегнул молнию куртки. В воздухе витал пьянящий аромат цветущих деревьев. Рано пришедшая весна одела город в цветущие наряды – снежно-белая алыча, нежно-розовые миндаль и абрикос, солнечно-желтые кусты форзиции цветными пятнами разбавляли серые, по-зимнему унылые улицы города. Все еще холодное, не смотря на солнечную погоду, серое море сливалось с безоблачным небом. Хотя вдалеке на горизонте все же проявлялись едва заметные белеющие кучевые облака, предвещающие дождь, а то и снег – погода в Севастополе всегда была непредсказуема. Среди горожан даже ходила такая поговорка «погода меняется или раз в три дня, или три раза за день». Случалось и такое, что в одном районе города шел ливень, а в соседнем светило яркое солнце – чудеса, да и только. Но жители были привычные и ничему не удивлялись.
На Приморском бульваре с утра было немноголюдно – и мужчина вздохнул спокойно. Меньше всего ему сейчас хотелось быть среди людей. Нужно было разобраться в себе, а для этого побыть наедине с самим собой, собраться со своими мыслями, попытаться их упорядочить и понять, как жить дальше.
Над морем парили белоснежные чайки, испуская пронзительные крики, а на фонарях, которые вечером освещают путь прогуливающимся парочкам, сидели голуби. Эти наглые птицы при виде хоть одной упавшей крошечки хлеба или семечки срывались со своих мест и со скоростью истребителей Люфтваффе пикировали к месту, где их ожидало пиршество. Иногда даже становилось страшно, когда вся стая проносилась в нескольких сантиметрах от тебя, казалось, что они хотят вцепиться в волосы и выклевать глаза.
Еще не начался сезон, когда центр города заполняется толпами «отдыхантов» вперемешку с зазывалами на катерные прогулки, горланящими в свои рупоры как полоумные и кидающимися прямо на людей, а то и хватающими их за руки. Эти граждане, орущие с утра до вечера один и тот же текст, так надоедали местным жителям, что на СевИнфо – городском форуме – то и дело предлагали запретить их под страхом смертной казни, а так же раздавали ценные указания, как пооригинальнее их послать, дабы зазывалы прониклись и отвалили. Но городская власть думала иначе, ибо, наверняка, имела свой гешефт. Действительно, кому интересны многочисленные памятники и достопримечательности Севастополя? Ведь туристы только сюда и едут, чтобы полчаса покататься на старом тарахтящем катерке, рискующим в любой миг пойти под воду аки печальноизвестный линкорн «Новороссийск», да сфотографироваться с облезлыми павлинами или голубями на последнем издыхании ну и, конечно же, прикупить пару китайских однотипных сувениров. Куда же без них?
Степан медленно прошелся по Набережной Корнилова до Артбухты и повернул обратно в сторону Памятника Затопленным кораблям. Как ни странно о Кате он не думал – как будто какой-то мысленный блок стоял, не дающий лезть в голову неприятным мыслям.
На глаза парню попался маленький тощий щенок самой распространенной породы «кабыздох» неопределенного цвета. Тот жался к картонной коробке, что заменяла мусорное ведро возле ларька с хот-догами. Степан глянул на щенка и вдруг подумал, что он сам сейчас похож на такого же брошенного всеми ненужного бобика, с грустными глазами. Разве что блох у парня не было. Не раздумывая, мужчина подошел к будочке, где скучала молодая девушка, сразу оживившаяся при появлении покупателя.
– Девушка, мне один с двойной сосиской. Без майонеза и кетчупа.
– Это вы для песика? – улыбнулась девчонка, живо укладывая теплые колбаски в булку.
– Ага. Вот держите, – Степан протянул десятку в окошко и взял протянутый сверток, источающий приятный аромат. «Надо же, никогда бы не подумал, что хот-дог может так аппетитно пахнуть!».
Щенок заметно оживился и даже пару раз нерешительно вильнул хвостом, не решаясь подойти. Мало ли что сделает этот человек, вдруг ногой пнет! Странные двуногие без шерсти на морде и лапах, но с разноцветными шубками на теле для начавшего свою жизнь в старой картонной коробке щенка делились на два типа. Первый, обычно это были щенки этих двуногих – шумные, бегающие – они всегда приятно пахли молоком или другими вкусностями, которыми с охотой делились, стоило только приветственно повилять хвостом. Помимо щенков, попадались и взрослые двуногие, которые могли потрепать пса за ухом или выбрать из ушей клещей, больно впившихся в нежную кожу. Таких песик любил. Но были и другие. Те больно пинались и грозились пустить щенка «на мыло» или отдать живодерам. Что такое «намыло» и кто такие «живодеры» щенок не понимал, но от таких двуногих старался держаться подальше.
Степан присел на корточки и поломал сосиску и кинул один кусочек «кабыздоху». Кусочек был моментально съеден, а кредит доверия выдан. Песик мелкими шажками подбежал к мужчине и с огромным аппетитом уплел все угощение.
– Ладно, парень, бывай здоров, – Степан вытер руки о салфетку, идущую в комплекте с хот-догом и направился дальше, свернув у Дельфинария к морю. Настроение слегка улучшилось – уже и чайки не раздражали своими криками, да и торопливо проходящие прохожие не вызывали чувства недовольства. Степан прошел мимо Института биологии южных морей, в здании которого находится Аквариум и подходил уже к развилке на набережной, где если пойти вправо, то можно выйти к городскому центральному фонтану, а влево – пройтись вдоль моря. Степан решил все же пройтись по берегу, наслаждаясь шумом бьющихся о прибрежные камни и плиты набережной волны.
Отвесная стена справа становилась все выше и выше, когда мужчина услышал звонкое тявканье. Степан оглянулся – в паре метров от него стоял тот самый щенок и голосисто лаял на кого-то, кто был на верхней площадке. Парень сделал шаг назад, когда краем глаза заметил падающий сверху силуэт. Он не сразу и понял, что это был человек, но как только испуг прошел, и мыслить логически стало проще, Степан развернулся к поднимающемуся человеку.
– С вами все в порядке? Эй!
Мужчина, свалившийся с двухметровой высоты, даже не отряхнулся, а молча, неуклюже поднялся, как ни в чем не бывало.
– Вам помочь? – не унимался Степан, отметив кровь на руке и одежде, а «кабыздох» залаял еще сильнее, и парень мог поклясться, что в лае пса сквозила истерика пополам со страхом. И тут Степан понял почему – упавший мужик поднял лицо и его взгляд, точнее глаза, заставили кровь в жилах мужчины заледенеть, да и кожа у того была словно восковая – бледная, черты лица оплывшие… Степан не знал, как точнее объяснить увиденное. Наверное, так и должна выглядеть смерть – именно такой взгляд должен быть у нее. Упавший не мигая смотрел своими белесыми бельмами и медленно поплелся в сторону остолбенелого Степана, издавая какой-то скулеж.
Из ступора парня вывела все та же дворняжка, которая уже даже не лаяла, а просто жалобно скулила, прижимаясь к земле корпусом с четко выступающими сквозь кожу ребрами, но почему-то не убегала. Когда странного мужика от Степана стало отделять меньше метра, тот раззявил рот, будто хотел укусить парня. Молодой мужчина резво отпрыгнул в сторону и, оглядываясь через плечо, побежал обратно к развилке, а тот, с бельмами, все так же с маниакальной настойчивостью тащился за ним. Щенок, кстати, тоже с радостью последовал за Степаном, путаясь под ногами.
– Так, иди сюда! А то еще грохнусь из-за тебя. – Подхватив щенка на руки, мужчина сбавил шаг, как только убедился, что преследователь остался далеко позади.
Что это было? Может, какой алкаш белочку словил? Но тогда откуда такие глаза? Или наркоман обдолбался так, что даже боли не почувствовал, свалившись с двухметровой высоты?
От греха подальше Степан направился в сторону автобусной остановки. Прогулялся, называется, чуть от страха в штаны не наложил. Да и псинку-спасительницу заметно трясло.
Ждать пришлось недолго, минут 5 – на Графскую пристань, перевалочный пункт для отправки на Северную сторону, как раз пришел катер, и народу на остановке резко прибавилось. Шум, гам, ругань. Несколько человек возбужденно переминались и зажимали окровавленные руки, пальцы, а у одного и вовсе ухо было откушено. Да что ж это такое? Собаки что ли напали?
Парень с откусанным ухом нещадно матерился и сетовал, что ему на завтрашнее собеседование без уха никак нельзя, ибо некомплект. Степан хмыкнул, услышав эту фразу, и мысленно поставил неутешительный диагноз.
Раненых пропустили без очереди на маршрутку, идущую мимо травмпункта Первой городской больницы имени Пирогова на площади Восставших. Но все равно нашлись такие граждане, которые упорно настаивали на равноправии, и тот факт, что у дядьки был откушен палец, их абсолютно не смущал.
Парень стоял посреди всей этой суеты и просто поражался с народа, который грызся как собаки за косточку. И было бы за что – маршрутки на Камыши идут одна за другой, поэтому Степан абсолютно не понимал возмущения толстой дамы, которая визгливо извещала всех, что у нее сердце и ей срочно нужно сесть именно в эту маршрутку. Мужчина уже набрал в грудь воздух, чтобы как следует ответить тостухе, но тут подъехал нужный автобус, поэтому Степан плюнул на все эти разборки и поспешил войти в салон.
Уже отъезжая в окне же автобуса парень увидел фигуру, приближающуюся к фонтану покачивающейся походкой.
Домой мужчина доехал без приключений, хотя несколько человек в транспорте недовольно косились на дворняжку, что тихо тряслась на руках у Степана.
Дом находился на другой стороне улицы – поэтому парню предстояло пересечь пару пешеходных переходов, на которых, несмотря на светофоры, головой приходилось крутить на 180 градусов – лихачей на дорогах хватало. Еще не стерлась из памяти история, когда местный гонщик, возомнивший себя братом Михаэля Шумахера, сбил на пешеходной дорожке насмерть молодую женщину с двумя детьми практически на глазах у мужа. Все трое скончались на месте.
Двор дома, где снимал квартиру Степан, был без традиционной детской площадки – деятельные бабульки-пенсионерки наряду с самопровозглашенной »старшей по дому», бывшей главой районной администрации, на собрании «Комитета галдящих баб» приняли решение снести качели и скамейки, т.к. их раздражали «наркоманы и алкаши», которые там собирались. Естественно, в эту самую категорию граждан был записан любой, кто хоть раз присаживался на скамейку и разговаривал чуть громче шепота. Поэтому качелей здесь не было уже как лет пять, зато освободилось место под клумбы, где рядовые члены того самого «Комитета» и ковырялись в землице – видать на будущее… привыкали… лежку готовили.
Помимо качелей-каруселей бабки привнесли еще одно новшество во двор – наняли трудяг и установили блок из белого инкерманского камня прямо посреди выезда из двора на проходящий по ту сторону дома Проспект. Так что теперь, чтобы заехать во двор или выехать из него, нужно было давать доброго кругаля по району, петляя меж домами. Автовладельцы все собирались глыбу сдвинуть – но дальше разговоров дело не продвинулось. Поэтому Степан оставлял свой «Шевроле» не во дворе, а на стоянке перед супермаркетом, что располагался в цокольном этаже. Так и проблема с полоумными бабками решалась. Да и окна квартиры выходили на эту самую стоянку – так что всегда можно было выглянуть и убедиться все ли в порядке с авто.
Пошарив в кармане, парень не сразу достал связку ключей – как назло один из них провалился в дырку. Но, наконец, застрявший ключ удалось достать, и Степан поднес брелок-таблетку к магнитному считывателю, раздался приветственный «пик-пик-пик» и электромагнитный замок, держащий железную дверь закрытой, открылся. Квартира Степана была на первом этаже, но учитывая супермаркет под ней, то получался как бы второй. Такое соседство было весьма удобным – и не далеко бегать за покупками и балконом Степану служила крыша магазина, отгороженная сеткой, хотя иногда напрягал шум вентиляторов от кондиционеров.
Буквально в три прыжка Степан преодолел лестничный пролет, отделяющий его от двери в квартиру, и открыл замок входной двери.
– Ну что, заходи, осваивайся, – сказал парень щенку, поставив того на пол. Щенок боязливо прижался к ногам Степана и отказывался самостоятельно осваивать незнакомую территорию, которая была полна незнакомых, но интригующих запахов и шумов.
Мужчина разулся и прошел в небольшую, но со вкусом обставленную кухоньку, где разместиться удобно можно было разве что в гордом одиночестве – хрущевки никогда не баловали своих жителей простором. Наверное, Никита Сергеевич, когда давал «добро» на постройку домов с подобной планировкой, полагал, что чем теснее будут жить люди, тем быстрее повысится демографическая ситуация.
В холодильнике кроме пары обезжиренных йогуртов и остатков вчерашних суши ничего не было. Катя не очень любила готовить, поэтому питалась молодая семья в основном полуфабрикатами или заказывали еду у различных служб доставки.
Степан хлопком закрыл холодильник, в котором впору грызуну веревку мылить, и глянул на щенка – тот уже не трясся, но и особой смелости не проявлял, все еще не понимая, куда это его принесли.
– Ладно, я схожу затарюсь продуктами – нужно привыкать к холостяцкой жизни, а то на йогуртах-уёгуртах далеко не уедешь.
Вернулся Степан довольно-таки быстро, по пути назад увидев две машины скорой помощи, промчавшиеся с сиренами в сторону больничного комплекса практически одна за другой. На лестничной клетке он столкнулся с соседом, который как раз собирался звонить в тяжелую стальную дверь Стёпиной квартиры.
– О! Привет, Стёп. Как раз вот к тебе собрался, думал, вдруг ты сегодня дома – сконфуженно поздоровался сосед – сорокалетний кряжистый мужчина из квартиры напротив. У него еще были две дочки – шумные девчушки 7 и 11 лет, которые частенько разрисовывали мелками лестницу, ведущую к подъезду.
– Привет. Да вот… – сконфуженно развел руками тот и добавил. – Дома.
– Я вот чего к тебе… Бинт бы хотел попросить.. Одолжи, а? А то на «Москву» идти из-за такой ерунды не охота, а в нашей аптеке то ли переучет, то ли еще чего…
«Москвой» было принято назвать стихийный рынок, что организовался возле остановки «Кинотеатр Москва», и был в минутах 10 неспешной ходьбы от дома Степана.
– Да без проблем. Заходи, Наполеон, – кивнул Степан, открывая дверь ключом. – Что случилось то?
– Да возвращался со смены, а на остановке потасовка была, и один из дерущихся меня за ладонь цапнул, когда я хотел их разнять.
– Что, прям так и укусил? – не поверил сперва парень.
– Так он не только меня укусил, он и того, второго пытался грызнуть. Да тот его каким-то захватом скрутил, а мне вот досталось. Плюнул я на это дело и двинул домой – вот уж, действительно, говорят: двое дерутся – третий не лезь.
– Эт правильно. Сегодня день какой-то ненормальный… – Степан промолчал про инцидент на Приморском.
– Пойдем, я рану перекисью промою. А в больницу ты все же обратись, мало ли какая зараза на зубах у того мужика психованного была.
– Ну, посмотрим, – пренебрежительно отмахнулся сосед. Подумаешь! Рана-то небольшая, крови совсем чуть-чуть выступило, да и не болит почти – пустяки! – На мне все как на собаке заживает!
– Ну, дай-то Бог! – по привычке сказал Степан, хотя верующим его назвать было сложно.
Вернее, в душе-то он и веровал, но посредников для общения с Всевышним Создателем он не терпел, так как верить в Бога, по мнению мужчины, можно и нужно, но церковь – нетерпима. Бог должен быть в душе, основной направляющей силой в поступках, наравне с моралью и совестью, а церкви, храмы, попы и прочие атрибуты современного духовенства, которое больше походило на ЗАО «РПЦ», не зависимо московского патриархата или киевского, являлись только посредниками, которые наживались на истинных чувствах прихожан.
Мужчины прошли в крохотную ванную комнату, где в настенном шкафчике хранились пузырьки препаратов первой помощи – перекись, спирт, йод, зеленка. Держа кровоточащую ладонь над раковиной, Степан полил рану перекисью и смазал края раны йодом.
– Щас перебинтуем. Но лучше на кухне – там светлее и просторнее.
– Лишь бы девчонки не перепугались, а то после той аварии, когда старшую, Аньку, чуть не сбил мотоциклист, они обе бинтов и всего, что связанно с больницами боятся до ужаса.
– Девчонки в школе? – чисто из вежливости спросил Степан, обратив внимание, что опять на улице слышен сигнал скорой – что-то частенько они сегодня разъездились.
– Да, в начале второго должны вернуться. С женой-то они как шелковые, а из меня пытаются веревки вить. И, сказать по правде, у них это прекрасно получается. Сегодня все утро ныли – не хотели в школу идти, еле уговорил.
– А жена где?
– Да в командировку уехала, в Киев.
– Ясно. Ну, все, готово. Чай будешь?
– Да нет, спасибо, я б чего покрепче, а то что-то мне не очень хорошо. Наверное, адреналин выходит. – Сосед поднялся из-за стола.
– Главное, чтобы он не был коричневого цвета, – усмехнулся Степан, провожая мужчину.
– Та да, бывай. Спасибо еще раз. И это… из-за Катерины не расстраивайся. – Сочувствующе похлопал по плечу Степана перебинтованной рукой.
Парень не стал спрашивать, откуда соседу все известно, просто молча захлопнул дверь и все. Неожиданно в голову пришла мысль, что фамилия человека, наравне с именем, данным при рождении, определяет судьбу человека. Но долго размышлять на эту тему не было ни сил, ни желания – в нос ударил стойкий запах псятины.
– Ну что, а теперь водные процедуры? А то запах от тебя – дай Бог каждому, – повернулся Степан к щенку.
10.00. Виктор Никитин. Ул. Героев Бреста.
К дому по адресу ул. Героев Бреста, 45 добрались в рекордно-короткие сроки – все же это было недалеко от отдела. Правда, пришлось попетлять по двору, чтобы найти нужный подъезд – дом был длинный, и на некоторых подъездах отсутствовали указатели номеров квартир.
– Вот там должна быть 75 квартира – показал пальцем сержант Олег Старин, перегнувшись через плечо Виктора, сидящего рядом с водителем – Володькой Володиным, именуемым никак иначе как ВэВэ.
Олег Старин был здоровяк – с таких можно писать картины про житие былинных богатырей древней Руси. Высокий парень под два метра роста, да веса килограмм ста двадцати, сразу бросался в глаза. Вовка Володин же, наоборот, был худощав, невысок и только форма придавала значимости его фигуре. Хотя, как ни странно, он никогда не пользовался своим положением.
– Сядь на место, и так уже понятно, что это там. – После выволочки от шефа и происшествия с бомжем настроение у Виктора было не ахти, еще и жена звонила из роддома, спрашивала, когда он приедет. Никитин кое-как успокоил Алёну и пообещал к 12 часам быть стабильно. Вот теперь и дергался – как бы обещание сдержать.
ВэВэ остановил машину у нужного подъезда, и стражи порядка дружно вышли из нее.
– Ну что? По пони?
– Двигай давай булками, коневод несчастный, – ткнул локтем в бок Олегу Володя.
– Ребятки! – послышался сверху старческий скрипучий голос, – Ребятки!
На балконе третьего этажа, рискуя вывалиться из окна, показалась сухонькая бабулька с ярко-оранжевой копной волос.
– Чего, бабуль?
– Вы за Сашкой-алкашом приехали? Я ему говорила, что если будет ссать в подъезде, то его загребут, а он… – начала было бабка, но Виктор крикнул, прерывая старушкин праведный гнев.
– А в какой квартире ваш алкаш проживает?
– Так в 63!
– Нет, мы в 75! На каком этаже, бабуль?!
Бабка на секунду задумалась, но тут же, как филиал горсправки, выдала:
– Дык, на пятом, милок. Как зайдете – налево. Но Сашка не там живет, он в 63 обитает. Вы уж с ним поговорите… а то паршивец весь подъезд обоссал… – принялась причитать и дальше старушка, но Олег с Виктором уже зашли в подъезд с облупленной краской на стенах и заплеванным полом. Володин же остался за рулем.
– Ну и вонизма… писец! – поморщился Олег. Хоть топор вешай.
– Ртом дыши. – Посоветовал тому Виктор, – Ну что погнали?
– Так глаза режет, – гыгыкнул сержант, перескакивая махом через две грязные ступеньки.
Минуя квартиру Сашки-обоссана, на пятый этаж, отличавшийся подметенным полом, ребята взбежали практически моментально – мало ли что там придурковатый родитель с девкой сделает. Виктор помнил одно дело, когда мачеха собственноручно прибила падчерицу и все подстроила, будто это отец девочки сделал – чтобы все имущество мужа ей перешло. До сих пор окровавленное тело девочки снится в кошмарах.
– Блин, может, на обратной дороге заглянем к этому Сашке-ссыкуну, я ему все ребра пересчитаю. Это ж надо так подъезд загадить! – возмущался Олег.
– Помолчи! – шикнул Виктор, подходя к оббитой дерматином двери с номерочком 75. Обивка была потертая и в некоторых местах в порезах, стены на этаже были украшены информативной надписью «Лена – прАститутка», хоть и затертой побелкой, но все же вполне читаемой.
За дверью было тихо. И это насторожило Виктора – то ли мужик побуянил, угомонился да спать залег, то ли…
– Так, сержант, на всякий пожарный стволы держим наготове.
– Ага. Мало ли – вдруг он ее убил и съел, как в том анекдоте! – хихикнул Олег. Но Виктор шутки не оценил – недавний случай с бомжом все еще оставался для него загадкой. Брррр…
Виктор аккуратно дернул дверь за ручку – та со скрипом поддалась.
– Эй, хозяева, у вас дверь открыта! Милицию вызывали?! – крикнул в пустое пространство коридора Виктор, держа свой ПМ наготове.
В ответ ни слова, только какой-то шум в дальней комнате, будто кто-то с ноги на ногу переминался.
– Заходим, – кивнул Виктор сержанту, который не смотря на предостережение Виктора держал в руках основное оружие пэпээсников – «демократизатор», то бишь резиновую дубинку. Так, наверное, ему было привычнее.
В квартире царил кавардак, хотя это-то и понятно – девчонка-то звонила из-за разбушевавшегося папаши. Судя по разнообразию обуви в небольшой прихожей, ранее стоявшей на специальной решетчатой тумбе, теперь же небрежно валяющейся посреди коридора, здесь проживали трое – родители и молодая девчонка-подросток. На последнее указывали кошмарные клоунские кеды, которые модны нынче у молодежи.
Нельзя было сказать, что жильцы жили богато – обои были кой-где с затерстостями, у дешевеньких пластиковых плинтусов не всегда были в наличии заглушки, но и бомж-притоном квартиру тоже было сложно назвать. Уж чего-чего, а квартир алкашей и нариков Никитин за годы службы насмотрелся вдосталь. Уж ни с чем не спутаешь. Так что если глава семейства и выпивал, то до крайней стадии спиться еще не успел.
Пока его коллега осматривал комнаты, Виктор остался в прихожей – его внимание привлек звук, исходящий из дальней комнаты – двери в нее были безнадежно испорчены, словно кто-то ее проломил, отрывая куски прессованного картона, из которых они и были сделаны.
Виктор показал в сторону двери и поднял табельный пистолет дулом вверх, призывая к вниманию, после чего кивнул в сторону ближайших дверей. Следовало сперва проверить то, что будет находиться за спиной. Чтобы не случилось как с одним опером пару лет назад, когда группа прибыла на вызов пьяной драки, не проверили помещение, откуда и вывалился бухой в умат хозяин квартиры и приложил молодого пацана, который и года не отслужил, кухонным топориком по темечку.
Межкомнатные двери, ведущие в спальню, были закрыты, туда сержант Олег по кивку Виктора заглянул первым – но никого не нашел. Да, если честно и не искал толком – там и искать было негде. Небольшой комод, в который спрячется разве что ребенок да широкая двуспальная кровать, накрытая светло-бежевым покрывалом, была довольно низкой, чтобы под нее мог кто-либо залезть.
Дверь, что была буквально напротив входной, была распахнута и открывала взгляду комнату девочки с плакатами какого-то смазливого парнишки на стене – там тоже было пусто.
– Проверь туалет, – негромко скомандовал Виктор.
Сержант, щелкнув выключателем, заглянул в крохотный санузел, сверкающий кафелем и хромированными трубками, и молча покачал головой.
– Кухню проверь… – приказал Виктор, не сводя глаз с обломков выбитой двери.
И тут затрещал мобильный. Раскатисто, громко, переливчатой трелью. Виктору и смотреть не нужно было на экран – он по мелодии мог узнать, что звонит Алёна, жена.
И как же не вовремя….
На стене коридора появилась чья-то тень – и тут через разлом двери буквально в нескольких шагах от нее появилось ЭТО.
Хозяин квартиры, а капитан был уверен, что это именно он, больше всего напоминал персонажа какого-нибудь ужастика – в дешевом костюме, заляпанном бурыми пятнами, со страшными ранами на руках и вымазанным кровью лицом. Ну, ей Богу вампир из могилы поднялся! Сходству с вампиром придавал так же восково-бледный цвет кожи. Или это из-за падающего света так показалось? Но в любом случае в полностью окровавленном человеке не было ничего нормального.
Мобильный продолжал звенеть, выключить его – это на мгновение отвести взгляд от гипнотического взгляда белесых, ничего не выражающих, но ужасно пугающих глаз.
Телефон все названивал, начиная раздражать, и Виктор все же полез левой рукой в карман и, нащупав нужную кнопку, тут же ее нажал. И это словно послужило каким-то сигналом. То, что когда-то было человеком, уверенно зашагало в сторону милиционера, не смотря на предупреждающие крики Виктора.
– Стой, урод, стрелять буду! – но слова не возымели никакого действия. Одним движением сняв с предохранителя пистолет, капитан выстрелил, как и положено вверх, но эффекта это действие не возымело. Обычно пистолетный встрел отрезвлял дебоширов, да что там выстрел! Просто ствол в руках уже направлял восприятие действительности в нужное русло. А тут словно ничего и не было.
Из кухни на звук выстрела выскочил Олег, резко затормозив и чуть не свалившись по инерции прямо под ноги хозяину квартиры, который неуклюже пытался перешагнуть через остатки поломанной двери. Удержавшись за стену и вернув себе равновесие, сержант, нервно сжимая бесполезную в этой ситуации дубинку, застыл, вытаращив глаза на окровавленного мужика.
– Мля! Что это за упырь!
Еще один выстрел, но уже на поражение.
По всем признакам хозяин квартиры, получив пулю в грудь, сделал шаг назад и, потеряв равновесие, свалился на перевернутое колесиками вверх кресло. Но тут же начал подниматься, неуклюже облокачиваясь на изгрызенные руки. Собаки его что ли грызли? Никогда еще Виктор не видел таких ран. Мужик, наконец, поднялся и практически вплотную подошел к дверному проему.
Капитан матюгнулся и снова выстрелил, только теперь уже в голову.
Кроваво – серое месиво из мозгов разлетелось по стенам и потолку.
– Чё за херня?! – по-бабьи взвизгнул Олег.
– Потом будем разбираться, здесь еще должна быть девочка.
Побелевший сержант снова выругался, согласно кивнул и, переступив через тело слегка пошатываясь, вошел в комнату.
Виктор последовал за ним. Сразу было видно, что здесь происходила борьба. Наверное, девчонка заперлась в этой комнате, но ее отец … или то, что им было… быстро выломал дверь – прессованный картон сломать было проще простого – достаточно нескольких сильных ударов. Дальше девчонка пыталась отгородиться немногочисленной мебелью, что была в гостиной – журнальный столик был перевернут, а пуфик и вовсе валялся в дальнем углу. Судя по огромной луже крови, папаша все же ее настиг. Но где же девочка?
– Балкон! – подсказал Олег, подбегая к перепачканной в крови занавеске и одергивая ее. В самом дальнем углу, на корточках, скрутившись, сидела худенькая девочка, а рядом лежал ее телефон.
– Бегом к ней! – крикнул Виктор, а сам попытался набрать по мобилке телефон дежурного, но трубку никто не брал.
Из балкона донесся сдавленный вскрик, глухой звук удара, грохот упавших стеклянных банок и длинная тирада матюгов.
Виктор, наспех запихнув телефон в карман, бросился к двери, ведущей на балкон, но Олег уже выскочил оттуда, держась за руку.
– Она меня укусила! Эта сучка меня укусила! – бешено вращал глазами сержант.
– Уймись! Пойди, промой рану. Ничего с тобой не случится, – отмахнулся от него Виктор и вышел на балкон, где медленно с четверенек поднималась девочка. Облегченно вздохнув, он поставил ПМ на предохранитель. Джинсы на правой ноге девчонки были порваны и пропитаны кровью, на правой руке отсутствовали два пальца – мизинец и безымянный, а сама рука была вся искусана и залита запекшейся кровью. Девочка нуждалась в срочной медицинской помощи. Да и сеанс психолога ей тоже не повредит. Совсем уже одичала!
– Тихо-тихо, – сказал Виктор, выставив вперед левую руку, пытаясь не испугать подростка. – Спокойно. Милиция. Это ведь ты звонила?
Девочка подняла голову, и капитан снова увидел такие же безумные, страшные нечеловеческие глаза, как и у ее отца, и у бомжа в «обезьяннике». Девчонка засипела и вытянула беспалую руку, пытаясь схватить милиционера.
Мужчина отшагнул назад, одним движением пальца сняв пистолет с предохранителя и, целясь строго между глаз, выстрелил. В этот раз он даже не стал выкрикивать предупреждения. Просто нажал на спусковой крючок. Пуля вошла чуть выше переносицы, раздробила затылок и, вылетев, разбила балконное стекло, которое тут же осыпалось на улицу. Легенькое девичье тело упало, завалившись на спину, едва не выпав через разбитую раму.
Виктор подскочил к разбитому окну и гаркнул высунувшемуся на звук выстрела из окна машины водителю, чтобы тот поднимался. Сержант кивнул, моментально выскочил, захлопнул дверцу и стремглав бросился к подъезду, придерживая головной убор.
Опер достал из бокового кармана куртки помятую пачку сигарет. Откинув клапан, зубами достал сигарету и, положив обратно пачку, захлопал по карманам в поисках зажигалки, которая куда-то запропастилась. И только сейчас заметил, что до сих пор держит в руке пистолет. Хмыкнув, Виктор поставил «ствол» на предохранитель и засунул в наплечную кобуру под курткой. Зажигалка как на зло не находилась, поэтому он воспользовался спичками, лежащими возле полузаполненной пепельницы на подоконнике балконного блока – видать, хозяин квартиры был курящим.
Жадно сделав первую затяжку, капитан инстинктивно стряхнул пепел на пол, сел на порожек балкона, облокотившись на косяк двери.
Н-дааа… Вот это жопа! Только сегодня не позавидовал попадосу Смирнова, как сам облажался в два раза круче. И тут труп по-тихому не прикопаешь… Свидетелей-соседей вон сколько, одна бабка-КГБ-шница чего стоит! А уж тем более вальнуть ребенка! Пипец!!!
Щелчком пальцев откинув «бычок» через разбитое окно и покосившись на труп девочки, Виктор сделал три глубоких вдоха-выдоха и задумался.
А теперь давай спокойно прокачаем ситуацию…
Судя по всему, мужик напал на девчонку, та закрылась в комнате, он вышиб дверь, девочка попыталась прорваться на балкон, однако ему удалось ее схватить и пару раз укусить. После чего девчонке все же удалось выскользнуть и спрятаться на балконе. Не понятно только, почему мужик не смог зайти туда, изнутри запереться не было возможности, просто сработал небольшой магнит, держащий дверь закрытой. Потом раненный ребенок позвонил в милицию и умер, скорее всего, от потери крови. Ну и превратилась в такую же тварь, которая ожила при появлении Олега….
Так! Стоп! Не понятно еще, что за зараза могла попасть в рану – в человеческом рту полно бактерий, которым только дай повод… Но прививку от столбняка сделать не мешает. Нужно срочно в больницу!
Виктор поднялся и вернулся в прихожую. Старин держался за прокушенную ладонь и теперь красноречиво делился впечатлениями с ВэВэ, который все косился на потеки мозгов на стене. Кровь стекала меж пальцев и капала на светлый ламинат в прихожей.
– Так, – повернулся он к Володину. – Пулей в машину, свяжись с дежурным – сообщи, что у нас два жмура. Пусть вызывает экспертов, прокурорских и труповозку.
– Ага, – кивнул Вовка. – А что здесь…
– Бегом давай! Все вопросы потом. И на обратной дороге аптечку прихвати.
Водитель выскочил на площадку
– Ты как? – задал вопрос Виктор.
– Что это было? – ошалевший сержант все еще был бледным. Странно, что он не проблевался, но испугался здорово – глаза до сих пор были по пять копеек.
– Пока не знаю. Как ладонь?
– Кровит. Я ж к ней подошел, хотел помочь встать, за плечо взял, а она голову повернула и ка-а-ак грызнет меня, сучка недоеденная! Я от неожиданности чуть в обморок не наложил… так эта стервь повисла зубами на мне, как собака. Я и пнул ее, так, что та отлетела херовым спутником. Да я и сам по инерции отлетел, только в другую сторону, врезался в стеллаж с банками… спиной, мля, приложился! Хорошо хоть куртка толстая… Что ж теперь будет то? – переключился на другое сержант. – Нас же прокурорские заклюют, бумажками тут не отделаешься… два трупа!
– Не истери! Самому тошно.
На лестничной клетке послышался грохот тяжелых ботинок, в квартиру ввалился запыхавшийся ВэВэ.
– Связался с дежурным?
– Ага. – Кивнул тот, протягивая автомобильную аптечку раненному. – Хрен его знает, когда будет труповозка, а нам ехать на еще один вызов. Здесь останется участковый, его территория – пускай его штаны и преют.
– Как так? – Удивился капитан такому решению. Да обычно при таких обстоятельствах (конечно, расстреливать в упор подростков Виктору довелось впервые) предстояли нехилые разборки и заполнение кучи бумажек, а тут… все бросай, беги дальше. Все чудесатее и чудесатее. – А вызов куда?
– Бреста, 17. Во дворе какая-то потасовка.
