– Может, хозяйка квартиры знает? Должна знать. Я тебе её номер дам.
Номер? И куда Филу его приспособить? Выучить наизусть и повторять, как за?говор на удачу?
– У меня телефона нет.
Толстяк вздохнул сочувственно, приоткрыл рот. Видимо, хотел закончить разговор покаянной фразой: «Извини, но ничем больше помочь не могу».
– А вы…
Была ни была! Мама ведь не зря поражается необыкновенному умению Фила, несмотря на то, что ему уже четырнадцать и ростом он не уступает взрослому мужчине, включить детскую невинность и преданную доверчивость во взгляде, способные растопить самое чёрствое сердце. И мама сама время от времени на этот трюк покупается, хоть и редко.
– Вы не можете ей позвонить? Пожалуйста.
– Ну ты, пацан… – качнул головой толстяк, но то ли настроение у него было такое добродушное, то ли он состоял во всемирном обществе филантропов… – Ладно. Сейчас.
Сходил за мобильником, отыскал нужный номер.
Фил внимательно вслушивался в произносимые толстяком слова.
– Добрый вечер, Надежда Марковна.
Имя такое многообещающее – Надежда.
– Я тут просто хотел насчёт бывших жильцов уточнить. Зачем? Ну… они кое-что забыли забрать, отдать хотел.
Находчивый мужик.
– Ага, понятно. Ну тогда ладно. Извините за беспокойство. До свидания.
– Что? – не утерпел Фил.
– Куда они переехали – не в курсе. А номер телефона уже удалила, чтоб память ненужным не засорять. Только сказала, что до нас тут парень с девушкой жили.
– Это я знаю, – потерянно проговорил Фил.
Толстяк ещё раз сочувственно вздохнул и всё-таки произнёс:
– Извини. Ничем больше помочь не могу. Возвращайся домой.
Фил согласно кивнул. Да не всё ли равно, какие жесты?
Нельзя ему домой ни с чем. Нельзя.
Не сказав «спасибо», он развернулся и зашагал вниз по лестнице. Но толстяк и не ждал благодарности. Дверь хлопнула ещё раньше.
И что теперь? Рыскать по городу с верой в случайную встречу? Вдруг судьба смилостивится? А если они вообще уехали куда-то в другое место? На другой конец страны.
Нет. Фил бы знал.
Здесь они где-то. Здесь. И другого выхода нет, кроме как рыскать, прочёсывать квартал за кварталом. Он должен найти. А пока…
Когда Фил вернулся в заброшенный дом, Инга ждала в человеческом облике.
Зря она. Мало ли кто мог прийти, а лисичка прошмыгнёт незаметно – только её и видели. Да ещё и замёрзла, кажется. Съёжилась, обхватила себя за плечи.
– Держи!
Фил вытащил содержимое из сумки, бросил ей прямо в руки.
– Это что?
Будто сама не видит.
– Куртка. Тебе.
Не из бутика, конечно, из дешёвого магазина. Наколдовывать деньги Фил ещё не научился, да и вряд ли когда научится. Может, конечно, заморочить, и вместо купюры подсунуть бумажку, но это уже на крайний случай. Тут лучше по-честному.
Инга медлила, держала подарок в руках. В глазах – замешательство.
– Да ладно тебе. Одевай.
Не сразу, но она послушалась, натянула куртку, но не стала застёгиваться, плотно запахнула полы, уткнулась острым подбородком в меховую оторочку капюшона.
Шкура неизвестного зверя – плюшевого чебурашки.
А было бы лучше, если б натуральная? Лиса, например.
– Спасибо.
– Ага, – откликнулся Фил мимоходом. – Теперь можешь идти, куда захочешь.
– А я никуда не хочу, – произнесла Инга тихонько, губами по-прежнему в капюшон.
– А я хочу. Мне очень надо. И лучше с тобой. Достало в одиночку.
Глава 4. Здравствуй, мама!
– Тебе лет-то сколько? – поинтересовалась Элла.
Когда ещё продолжить допрос, как ни в дороге…
– Четырнадцать, – отчитался Фил. – Паспорт показывать?
– Зачем? – изумилась Элла, и Фил выдал с глубокомысленным видом:
– Чтобы сразу снять большую часть вопросов.
– А покажешь? – Элла хитро прищурилась.
– Ещё чего! – воскликнул Фил возмущённо, потом спросил сам: – А тебе – восемнадцать?
– Да! – Элла опять изумилась: – И как определил?
– Никак. Наобум ляпнул.
А если честно, выглядит она школьницей, особенно на фоне фигуристой Юли. Но Фил об этом говорить не стал. Мудрый потому что.
Ехать никуда не пришлось, до дома они добрались пешком, поднялись на лифте на какой-то там этаж. Фил внимания не обратил.
Квартира как квартира: комнаты маленькие, словно клетки для хомячков, зато кухня большая. Даже диван на ней уместился.
– Думаю, тебя прежде всего заинтересует ванная, – ехидно проговорила Элла, пока раздевались в прихожей. – Там и машина стиральная есть. Если ума не хватит включить…
На данной части фразы Фил гордо хмыкнул.
– …То хотя бы просто затолкай в неё вещи.
Она оценивающе пронаблюдала, как Фил вешает на крючок куртку, и когда тот её пристроил и шагнул в сторону, невозмутимо произнесла:
– Кстати, куртку постирать тоже бы не помешало.
– А как же я без куртки? – нахмурился тот, и Элла объяснила, опять невозмутимо:
– До завтра высохнет. Или ты ещё куда сегодня собираешься?
Фил задумался.
Инга будет ждать, конечно. Но он заранее её предупредил, что может не вернуться. Не совсем не вернуться, а только на одну ночь, или на две. А потом всё равно, обязательно.
– Не собираюсь.
– Так! А я-то чего разделась? – внезапно опомнилась Элла. – Юлька же сказала, что надо в магазин сходить. – Она вернулась к вешалке, оглянулась на Фила. – В общем, ты тут сам. Ванная вон, – указала рукой в нужном направлении, оделась торопливо, подхватила сумку и умчалась.
И оставила почти незнакомого человека с сомнительной репутацией одного в своей квартире. Да-а-а!
Мысли о ванной действительно казались самыми привлекательными в данный момент. Не привык Фил к вольной жизни, домашняя гораздо приятней. Зря он не уговорил Ингу поехать вместе с ним.
Она сторонилась людей, предпочитала отсиживаться в лесопарке или в заброшенном доме, пока Фил мотался по городу. Неужели всё сильнее дичала, всё больше становилась зверем, основную часть времени проводя в лисьем обличье? Нет. Скорее всего, боялась, что каждый встречный без труда определит в ней анимага и поведёт себя точно так же, как её мать: отшатнётся, осудит, прогонит. И никак не хотела понять, что большинство завидовать будет её умению.
Когда удавалось вытащить Ингу «в люди», так и приходилось почти всё время тянуть её за руку. Она шла рядом, но чуть сзади, словно пряталась за Фила. Глаза опущены. Стыдилась сама себя.
Ну и мамаша у неё. Зараза. «Ведьма! Подменыш!»
Саму её подменили. Вместо жабы случайно сделали человеком.
Это ж надо было внушить дочке, что та уродец, нелюдь, ничтожество. И всё почему? Променяла.
– Ну ты чего? Никто на тебя даже и не смотрит. И вообще – ты со мной.
Может, Фил и не выглядит могуче и внушительно. Всего лишь пацан, хоть и очень высокий, но тощий, и физиономия ещё по-детски нежная, и глазки миленькие (сopyright – мама). Но он – маг, довольно способный, местами даже необъяснимо.
Справится. С чем угодно. Так что не робей, лисичка!
Если людей вокруг было мало, Инга чувствовала себя уверенней. Хорошо, что днём большинство на работе и в школе, улицы почти пустые. И тогда девочка, как трогательная черепашка, высовывалась из панциря.
Через какое-то время Инга, возможно, и совсем бы от него отказалась, если б не те придурки, что однажды случайно попались навстречу.
Вряд ли они были старше Фила и вряд ли привлекли бы его внимание, если бы не оказались поблизости. А тут – трудно не заметить, когда ржут нарочито громко, когда пялятся прицельно, а, значит, говорят о тебе и смеются над тобой.
Парни поравнялись с Филом и Ингой, но не остановились, обогнули с разных сторон. Двое прошли возле Инги, один – мимо Фила. Хотя нет, не совсем мимо. Чувствительно задел плечом и оттопыренным локтем.
Фил пережил. Напрягся, стиснул зубы, но пережил.
Шёл бы один, тогда другое дело: не задумываясь, принял бы вызов. Даже несмотря на то, что их трое.
Драк Фил не боялся. Неплохо был подготовлен, учителя ему опытные достались, строгие, умелые и придирчивые. В какой-то мере даже безжалостные. Иначе – никак.
А те трое подумали, что он испугался, обрадовались, заранее восторжествовали. Один схватил за руку Ингу.
Она дёрнулась, рот страдальчески искривился, глаза от страха стали почти совсем бесцветными, словно прозрачные стёклышки. А этого Фил уже не смог стерпеть.
Заводился он быстро. Но сначала всё-таки попросил по-хорошему, чтобы отвалили, пока целы. Понятно, что бессмысленно, но хоть совесть очистил.
Ему, конечно, тоже перепало. Отвлёкся, слишком озаботившись тем, как смотрится со стороны, поймал удар точно носом. Кровь брызнула, но и всё. А те на самом деле пожалели, что связались.
Фил повернулся к Инге, прижимавшейся к стене дома.
– Пойдём!
Она не шевельнулась. Тогда Фил осторожно ухватил её за ладонь, потянул за собой.
– Пойдём!
– У тебя кровь.
А у самой губы белые, и смотрит так, будто это ей больно.
– Я знаю. Ерунда. Сейчас пройдёт.
Фил бы к вечеру забыл о случившемся, но Инга – нет, крепко запомнила, и стала говорить, что лучше она в доме останется или в лесопарк отправится и будет ждать, пока он по своим загадочным делам ходит. Упёрлась, не убедишь. Неужели думает, что это исключительно из-за неё к ним прицепились?
Но, может, и хорошо, что сегодня её с Филом не было. Вдруг бы Элла не столь сильно прониклась сочувствием, повстречав сразу двух подростков, голодных, бездомных и подозрительных.
Элла! Ну надо же! Придумала ведь.
