– Как вы определили?
– У мужчин, так сказать, нет шеи, их головы прямо вросли в плечи. У женщин шея есть, а у… гм, средних индивидуумов…
– Межемов, – вставил слово Костя.
– Что, простите?
– Надо же их как-то называть? Межем – аббревиатура слов «между женщиной и мужчиной». Можно и по-другому: мужеср – «мужчина, женщина, среднее». Или жемуср…
Матевосян засмеялся.
– Лингвист!
Егор Левонович пожевал губами.
– Пусть будет межем. У них… у межемов… голова похожа на гриб, а тело представляет собой сросток стеблей. Да и тела демонских мужчин и женщин тоже имеют признаки растительных вкраплений. Кстати, именно межемы и дали жизнь популяции растений, которая миллионы лет назад отделилась от цивилизации Демонов и стала Большим Лесом.
В тоннеле, упиравшемся в жилую зону Крепости, стало тихо.
Слушатели переваривали новость, ошеломлённые открытием переговорщиков с компьютером Крепости.
– Чего только не родит космос, – покачал головой Редошкин.
– Сведения достоверны? – спросил заинтересованный Плащинин.
Учёные переглянулись.
– Мы так поняли, – вежливо проговорил Новожилов.
Пошёл уже третий день пребывания физика из ОИЯИ в мире Большого Леса, и на щеках Ивана Петровича появилась серая щетина, превращавшая его в настоящего зэка.
– Подтверждаю, – кивнул Матевосян.
– Что нам даст эта информация?
У Максима мелькнула в голове некая догадка о способе управления «демонскими» машинами, но Точилин с шумом шевельнулся, и мысль пропала.
– Идёмте ко мне, – предложил генерал.
После этого и устроились в его люксе, рассевшись по огромным лежакам хозяев номера.
Заговорили о находках и догадках об их назначении.
Плащинин и его команда добрались до самого дна шахты и обследовали основание «эйфелевой башни».
– Без сомнений, это антенна, – сказал генерал. – Точнее, какой-то энергетический модуль, увенчанный антенной. Внизу он окружён точно такими же «огурцами», которыми опоясан и компьютер в центре управления. Два из них светятся.
– Не пробовали подключаться к нему? – спросил Максим.
Плащинин и Савельев переглянулись.
– Там нет никаких рогов, дуг и шлемов, – сказал Сергей Макарович.
– Скорее всего, он управляется из центра, – сказал Матевосян.
– Надо будет проверить.
– Разберёмся с компьютером окончательно и проверим, – пообещал Карапетян.
– Если это то самое оружие, о котором говорил Лес…
– Вы что, и в самом деле разговариваете с Лесом? – перебил Максима Точилин.
– Да, он разговаривает, – подтвердил Костя. – У вас плохо с памятью? Мы же рассказывали.
– А кто ещё из вас разговаривает с Лесом?
– Никто.
– И вы верите?
– Лейтенант, – угрюмо произнёс Сергей Макарович, – не знаю, какой вы супермен и супермыслитель, но пока что ведёте вы себя как натуральное мажорское трепло! Виктор Викторович, это ваш подчинённый, пожалуйста, проинструктируйте его, как следует вести себя в приличной компании.
– Он из группы майора Полевого, – сказал Плащинин с сожалением, – не из нашего управления.
– Федерал, – буркнул Мерадзе презрительно.
– Лейтенант, поговорим с вами… отдельно.
– Как прикажете, товарищ генерал, – с затаённой ухмылкой произнёс Точилин.
– Если это то самое оружие, – хладнокровно повторил Максим, – то очень хотелось бы узнать, как оно работает. Трудно представить, чтобы оно запускало ракеты или сбрасывало бомбы, в то время как Лес в районе нашего появления на миллионы квадратных километров истыкан кратерами. Егор Левонович, ваша задача как можно быстрее уяснить принципы функционирования генератора.
– Хорошо, Максим Валерьевич, будем стараться.
– Вы пробовали разобраться, почему в этом мире не работают наши рации?
– Пока не успели.
– Пожалуйста, займитесь.
– Вообще интересно узнать, почему Демоны затеяли войну между собой, а потом принялись уничтожать Лес, – сказал Новожилов. – По тем материалам, которые нам удалось раскрыть, они не брезговали ни ложью, ни дезинформацией, ни обманом и предательством.
– Ну, это как раз просто, – махнул рукой Костя.
– Вот как? – прищурился Плащинин.
– Ничего нового: обман и дезинформация являются универсальным инструментом для выживания всех живых организмов, включая растения.
– Вы серьёзно?
– Абсолютно! Растения тоже умеют манипулировать животными, как и люди людьми, могу привести примеры.
– Чудеса! – не удержался от реплики Точилин.
– Как говорил мой отец, – улыбнулся Плащинин, – чудо есть любимое дитя веры. Особенно это характерно для религий.
– Никаких чудес! – безапелляционно возразил ботаник. – Жизнь на нашей планете изначально базировалась на конкуренции, на бизнесе, если хотите, а бизнес, как известно, в первую очередь очень большая ложь и война.
– Вы так думаете?
– Биология в глобальном смысле вообще – война, в которой выживают сильнейшие! А политика – лишь искусство побеждать. Рынки развиваются только на основании личных интересов участников конкурирующих систем, обманывающих конкурентов напропалую. И Демоны Войны, потомками которых и являемся мы, демонстрируют те же принципы, исключающие сотрудничество во имя благих целей и единственно правильный способ выживания.
– Браво, молодой человек! – хлопнул в ладоши Новожилов. – В этом смысле человек действительно ничем не отличается от Демонов по части конкуренции.
– Ну, это вы гоните, – пробурчал Точилин, с опаской глянув на Плащинина.
– Почему?
– Человек – это звучит гордо – разве не наш лозунг? Нас учили, что мы высшие существа во вселенной.
– Оно и видно, – хмыкнул Мерадзе.
– Мы не только не занимаем особого места в нашей Вселенной, – сказал Новожилов, – но и сама наша Вселенная не имеет большого значения в масштабах космоса. Мы посещали будущее, молодой человек, и человечества не увидели! Власть на Земле тысячу лет спустя принадлежит чёрному лесу. Счастье, что мы оказались здесь, в Большом Лесу, в котором можно вполне комфортно жить.
– Вернёмся к нашим насущным делам, – предложил Максим. – Бой с чёрным лесом неизбежен, прошу это принять как должное. Продолжаем изучать Крепость и её подземелья. Ищите способы добраться до арсеналов. Мы же с лейтенантом отправимся к чёрному лесу.
– Зачем?
– Выясним судьбу лётчиков. Убедимся, что нас ещё не нашли. Лейтенант Матевосян вроде бы видел здесь шмеля. Это плохо! Если шмели и в самом деле добрались сюда, придётся действовать активней. Обнаружите – уничтожайте шмелей беспощадно! Мы вернёмся к ужину. Наберём воды, грибов и ягод для компота. Вопросы?
– Можно, я полечу с вами? – решилась спросить Вероника, кинув на Максима умоляющий взгляд.
– И я! – вскочил Костя. – Мне всё равно в Крепости делать нечего. А в самолёте мы спокойно разместимся вчетвером.
– Тогда и я пойду с вами, – начал Точилин и осёкся, увидев выражение лица Плащинина. – Товарищ генерал, разрешите?
– Полетим вчетвером, – сказал Максим. – Я, лейтенант, Костя и Вика.
Точилин боднул воздух лбом.
– Это произвол! Вы всего лишь майор…
– Лейтенант! – отчеканил Плащинин, едва сдерживаясь. – Вернёмся домой, я побеспокоюсь, чтобы вас лишили звания и вообще уволили из рядов спецслужб! Извольте подчиняться приказам майора!
Кровь бросилась в лицо Точилина. Он хотел что-то сказать, но сжал губы в линию, бросил на Максима ненавидящий взгляд и вышел из отсека, пробормотав:
– Вы сначала вернитесь домой…
Гнетущее молчание, наступившее после этого инцидента, нарушил Редошкин:
– Даже хрен знает как далеко от Земли ублюдки умудряются оставаться ублюдками! Пойти, что ли, набить ему морду?
– Успокойтесь! – прижала кулачки к груди Вероника. – Нельзя его отталкивать! Он же… один.
– Никто его не отталкивает, – сказал Сергей Макарович. – Но мужиком надо быть не только в глазах хорошенькой девушки.
– Поехали, – сказал Максим.
Глава 4
Приказ чёрного леса
Они перестали быть людьми.
То есть физиологически пилоты обоих вертолётов вели себя как люди: ели, пили, отправляли естественные надобности и даже изредка разговаривали в практической плоскости – указывая друг другу на необходимость выполнить тот или иной приказ или просьбу. Но шутить они не пытались, о личных делах забыли, и глаза всех четверых оставались пустыми, как у роботов.
После боя с группой генерала Плащинина и уничтожения троих спецназовцев, не успевших спрятаться в лесу, пилоты «Ми-8» долгое время преследовали юркий воздушный мотоцикл майора Реброва и расстроились, когда беглецы сумели не только уцелеть при всём неравенстве оружейных возможностей, но и повредить вертолёт.
Пришлось спешно садиться, винтокрылая машина едва не разбилась при посадке, но, к счастью, не взорвалась. Если бы аэробайк вернулся к месту её падения, его пассажиры, наверное, смогли бы нанести ощутимый урон численно превосходящему противнику (четверо против двоих), так как у Реброва была снайперская винтовка «шёпот смерти», которой он владел в совершенстве.
Однако байк больше не показывался, и пилоты принялись чинить вертолёт и выяснять, что у них осталось от средств поражения.
Боезапас оказался сильно подтаявшим.
Из четырёх комплектов управляемых ракет «Штурм» в исправности остался один с тремя ракетами. Пять ПТУР «Атака» тоже ушли в небытие после боёв с «крокодилами» над чёрным лесом и во время схватки с бойцами Реброва. В распоряжении лётчиков остались десять ракет к блоку НУР Б-88-20А, три неповреждённых контейнера с ручными гранатами ГМ-94 калибра 43 миллиметра, дрон «Форпост» в разобранном виде, боевой модуль «Терминатор» на гусеничном ходу и два комплекта ПЗРК «Верба».
Патроны к трём пулемётам: двум курсовым «Корд-Т» и кормовому КВП закончились. Две ленты к пулемёту ПП-32, установленному в кабине десанта, ещё могли быть использованы, но их хватило бы максимум на минуту стрельбы.
– Не густо! – выразил своё мнение пилот «Ми-8» капитан Терехов. – Вряд ли мы сможем добить отряд с таким запасом.
Туча шмелей, маневрировавших над вертолётом, взвилась спиралью, словно услышав голос капитана.
– И горючки осталось разве что на сотню километров, – угрюмо добавил пилот «Ми-171» капитан Державин. – Что будем делать?
Терехов посмотрел на пляску шмелей, выдержал паузу.
– Подождём приказа.
Шмели соорудили фигуру в форме клюва и улетели.
Приостановившиеся у борта покосившейся набок машины вторые члены экипажей вертолётов снова принялись за работу, не обменявшись, как обычно, шутками или словами поддержки. В настоящий момент они подчинялись не собственной воле, а программе, внедрённой в их подсознание чёрным лесом через пси-эффектор, роль которого исполнял сгусток шмелей. Программа блокировала эмоциональную сферу людей и не позволяла им отвлекаться на обмен мыслями, пропуская к сознанию лишь деловые локации и линии связи с практическими навыками.
Дыру в баке вертолёта удалось заклеить с помощью керамической заплатки и универсального клея, найденных в техническом «бардачке» «Ми-8». С помощью домкрата поставили вертолёт ровно, запустили двигатель.
