У Ло Фэя пару раз дернулся глаз, словно был задет какой-то чувствительный нерв, после чего он неестественно спокойным тоном ответил:
– Я имею к этому делу самое непосредственное отношение. Разве вы еще не поняли? Именно это преступление восемнадцать лет назад сломало мне жизнь. А членом специальной следственной группы, ответственным за мой допрос, был не кто иной, как офицер Чжэн.
Вот оно как! Мозг Хань Хао заработал с сумасшедшей скоростью, выстраивая цепочку причинно-следственных связей. «Секретное дело восемнадцатилетней давности до сих пор не раскрыто… Чжэн Хаомин, член специальной следственной группы, обнаружил новую улику в деле… Причастный к делу Ло Фэй получил загадочное письмо и вернулся в Чэнду… Чжэн Хаомин убит, преступник планирует новые убийства…
И все-таки, что же это за дело?»
Наконец Хань Хао, все еще пребывая в смешанных чувствах, вновь устремил взгляд на Ло Фэя и медленно произнес:
– Раз уж вы не можете поведать мне подробности дела, то зачем вообще пришли ко мне?
– Я надеялся, что вы немедленно подадите рапорт вышестоящему руководству с просьбой рассекретить это дело и заново созовете специальную следственную группу, – ответил Ло Фэй, четко и веско выговаривая каждое слово.
Его ясный и живой взгляд скрестился с напряженным взглядом Хань Хао.
Глава 2
Трагедия восемнадцатилетней давности
21 октября 2002 года, 16:00 Кабинет для совещаний угрозыска
Хань Хао сидел с мрачным лицом, тяжело опираясь руками о стол. Перед ним высилась груда толстых папок с материалами. Два часа назад он подписал приказ о снятии грифа секретности с документов, пролежавших в архиве восемнадцать лет. Ознакомившись с этим старым делом, он понял, насколько опасный и коварный противник ему противостоит.
К счастью, Хань Хао был не один. Его окружали члены специальной следственной группы, заново созданной спустя восемнадцать лет.
Ло Фэй сидел напротив начальника угрозыска и не сводил глаз с груды папок на столе. Судя по его отсутствующему взгляду, мыслями он витал где-то далеко. В его груди смешались горе, отчаяние, негодование и даже страх… Ло Фэй знал, что мысли о том трагическом событии будут преследовать его всю жизнь. Единственное, что в конечном счете могло принести ему облегчение, – найти этого страшного и ненавистного ему человека и покончить со всем этим раз и навсегда.
Инь Цзянь сидел подле Хань Хао и сверлил Ло Фэя любопытным взглядом, словно пытаясь проникнуть в его мысли. Сидящий перед ним человек, так внезапно появившийся в их городе, казалось, был окутан некоей тайной. И эта аура таинственности притягивала любознательного Инь Цзяня как магнит.
«Что же за человек этот Ло Фэй? Что произошло с ним восемнадцать лет назад? И почему он так внезапно вернулся сюда?» Эти вопросы не давали Инь Цзяню покоя. Ему страстно хотелось залезть в голову Ло Фэя и подслушать, о чем тот думает, чтобы докопаться до сути.
Отчужденный вид другого молодого человека, присутствующего на совещании, резко контрастировал с видом изнывающего от любопытства Инь Цзяня. Парню можно было дать лет двадцать, он выглядел моложе помощника начальника. Болезненно худощавый, в очках, он сидел, подперев голову левой рукой. Полицейская форма, с ее строгостью и солидностью, смотрелась на нем абсолютно неуместно и даже нелепо. С выражением вселенской скуки на лице парень свободной рукой крутил ручку, как будто его нисколько не интересовало происходящее вокруг. Лишь изредка он поднимал голову и окидывал всех быстрым взглядом. В этот момент выражение его лица разительно менялось, оживляясь.
Рядом с этим странным парнем сидел смуглый мужчина тридцати с лишним лет. Крепкая мускулистая фигура, идеально ровная спина, властный и суровый вид выдавали в нем опытного сильного оперативника. Он взглянул на часы на запястье и твердо произнес:
– Начальник Хань, уже время. Давайте начинать.
Хань Хао побарабанил пальцами по стопке лежавших перед ним папок и после небольшой паузы ответил:
– Хм… не хватает еще одного человека. Подождем еще три минуты.
И правда, между Ло Фэем и парнем, играющим ручкой, оставалось еще одно свободное место. Кем же был этот последний член следственной группы? И почему он опаздывал?
– В делах подобной важности требуется соблюдать строгую дисциплину, – с легким недовольством заметил рослый здоровяк, обращаясь к Хань Хао. Продолжая говорить, он постепенно повышал голос. – Если в самой команде нет слаженности, то как мы сможем бороться с противником?
– Ждем три минуты, – отрезал Хань Хао. Он сказал это негромко, но тон его был властным и категоричным. Оперативник отвел взгляд и умолк.
Тотчас из коридора раздалось:
– Вам не нужно ждать, я уже давно здесь.
Вслед за этим в дверях кабинета показалась фигура, сразу приковав к себе взгляды всех присутствующих. Даже Ло Фэй встрепенулся, очнувшись от размышлений, и поднял голову. На его лице мелькнуло удивление.
Ло Фэй и не предполагал, что в кабинете для совещаний отдела уголовного розыска, в этом месте концентрации мужской энергии, вдруг появится хрупкая женщина.
Она обладала красотой, характерной для юга Китая: изящные черты лица, большие глаза, аккуратные ротик и носик. Мягкая волна волос иссиня-черного цвета спадала на плечи, подчеркивая белизну гладкой кожи. Лицо с безукоризненными чертами было из тех, по которым трудно судить о возрасте, но оно излучало мудрость и великодушие, появляющиеся только вкупе с богатым жизненным опытом.
Даже на лице Хань Хао, который, собственно, и созвал это совещание, отразилось неподдельное удивление. Растерянным голосом он произнес:
– Вы… профессор Му?
– Да, – ответила женщина, утвердительно кивнув. На ее губах заиграла еле заметная улыбка. – Му Цзяньюнь, преподаватель криминальной психологии Полицейской академии провинции Сычуань.
Представившись, она заняла свободное место рядом с Ло Фэем.
Хань Хао улыбнулся с видимым облегчением. Му Цзяньюнь… Когда начальник Департамента общественной безопасности провинции Сычуань порекомендовал ему специалиста по криминальной психологии, то он и подумать не мог, что это окажется красивая женщина.
– Если вы уже давно здесь, то почему стояли снаружи? – прямолинейно спросил рослый здоровяк, ничуть не скрывая своих раздражения и озадаченности.
– Я наблюдала за вами оттуда. – Му Цзяньюнь показала рукой на высокое окошко в комнате для совещаний, выходящее в коридор. – Столкнувшись с такой ситуацией, как опоздание коллеги, все реагируют по-разному. Анализируя вашу реакцию, я могу составить первое представление о тех, с кем имею дело.
Крепко сбитый мужчина свел брови к переносице, возмущенно раздувая ноздри. Он был крайне раздосадован осознанием, что за ним только что наблюдали, как за зверем в клетке. Но окружающая обстановка не допускала возможности выместить свое недовольство на новой коллеге.
По правую руку от Му Цзяньюнь оказался тот молодой парень в очках. С того самого момента, как женщина вошла в кабинет, его взгляд неотступно следовал за ней. Теперь он решил вступить в разговор, спросив:
– Тогда позвольте спросить, уважаемая коллега, удалось ли вам разобраться, что мы из себя представляем?
Он сказал это игривым тоном с озорной улыбкой на губах.
Му Цзяньюнь смерила парня быстрым взглядом.
– Среди всех присутствующих вы проявили меньше всех энтузиазма к текущему делу. Это вполне закономерно: если кто-то годами проводит все время за компьютером, погруженный в виртуальный мир сухих цифр и безликих программ, то неизбежно в какой-то момент у него наступает пресыщение. Депрессивное состояние, вызванное хроническим одиночеством, способно даже привести к патологическим отклонениям в психике человека. Например, встретив незнакомую женщину, вы можете испытать обостренное чувство новизны. Я очень надеюсь, что это чувство расшевелит вас и поможет настроиться на рабочий лад. Еще один момент, который мне хотелось бы сразу прояснить, – не надейтесь, что сможете как-либо заинтересовать меня. Даже несмотря на то, что в узких полицейских кругах вы считаетесь признанным компьютерным гением, господин Цзэн Жихуа.
На лице молодого человека проступило выражение крайнего замешательства. Он смущенно почесал затылок, после чего в прежней развязной манере отшутился:
– Считаю за честь, что такая красавица слышала обо мне.
Му Цзяньюнь на это лишь улыбнулась, после чего, потеряв интерес к парню, переключилась на широкоплечего здоровяка, сидящего напротив нее. От ее пронзительного взгляда, в котором тем не менее не было враждебности, мужчине сделалось не по себе. Он весь напрягся и поспешил отвести взгляд, опустив голову.
– А вы, должно быть, командир спецподразделения Сюн Юань. – Му Цзяньюнь помедлила мгновение, но, не дождавшись какой-либо реакции от собеседника, продолжила: – Вы хороший исполнитель, всегда четко следуете приказам. Также вы создаете впечатление человека, с которым легко работать в команде, на которого в любой ситуации можно положиться.
Сюн Юань поднял голову, приободренный. Было очевидно, что такая краткая оценка коллеги его полностью устроила.
– Что до вас, начальник Хань… – Му Цзяньюнь ненадолго замолчала, задумчиво глядя на Хань Хао и тщательно обдумывая формулировку. – В вас есть твердость и решительность, которыми должен обладать любой руководитель. Если вы что-то для себя решили, то мнения других уже не принимаете в расчет. В этом есть свои плюсы и минусы. Однако ваш помощник, наоборот, преисполнен любознательности и желания докопаться до сути проблемы. С его помощью вы сможете воспринять точку зрения, отличную от вашей, взглянуть на ситуацию под другим углом. В каком-то смысле из вас может получиться отличный тандем.
Хань Хао никак это не прокомментировал, отделавшись нейтральным «а-а», словно не придав особого значения такой своей оценке со стороны. Не сводя напряженного взгляда с Ло Фэя, он заметил:
– Профессор Му, похоже, вы забыли об одном человеке.
– Вы намекаете на офицера Ло? – Му Цзяньюнь еле заметно улыбнулась. – Похоже, что его что-то сильно тревожит. К тому же причина его беспокойства непосредственным образом связана с документами, лежащими перед вами. В его глазах я вижу отчаянное горе, смешанное с гневом, а еще… прошу прощения за прямоту, неконтролируемый страх.
Когда Му Цзяньюнь заговорила, Ло Фэй сразу попал под прицел изучающих взглядов всех присутствующих. Но сказанное ею поразило его даже больше, чем остальных. Психологический анализ его коллег, который она только что продемонстрировала, был безусловно впечатляющим, но все же основывался на оценке их слов и поступков. Ничего принципиально нового, что не мог бы заметить любой наблюдательный человек, Му Цзяньюнь не сказала. Однако то, что она смогла с такой точностью считать эмоции лишь по взгляду человека, – совсем другое дело, таким талантом обладает не каждый! Впрочем, Ло Фэй быстро оправился от удивления. Его взгляд, обращенный на Му Цзяньюнь, стал цепким и пронизывающим.
Но сама Му Цзяньюнь просто отвела взгляд, не вступая с Ло Фэем в зрительный контакт.
– Так. Давайте переходить к делу, – недовольно проворчал Сюн Юань, положив конец молчаливой битве взглядов между этими двумя.
Хань Хао согласно кивнул, приняв строгий и торжественный вид.
– Итак, приступим к официальной части совещания. Коллеги, все вы прибыли сюда, получив приказ от руководства, поэтому не будем тратить время на любезности. Объявляю о повторном создании специальной следственной группы номер четыреста восемнадцать, в состав которой включены все присутствующие. Я назначен руководителем группы. Вопросы?
Цзэн Жихуа, почесав кончиком карандаша свой висок через спутанные волосы, с ноткой удивления спросил:
– Специальная следственная группа номер четыреста восемнадцать? Я полагал, что это будет специальная следственная группа номер десять двадцать один.
Сюн Юань и Му Цзяньюнь, нахмурившись, также повернулись к Хань Хао с немым вопросом на лицах.
– Полагаю, все слышали новость об убийстве офицера Чжэн Хаомина. Это тоже одна из причин, по которой вас в срочном порядке откомандировали в отдел уголовного розыска. Но, возможно, вы не знаете, что подобное жестокое нападение на полицейского в нашем городе происходит не впервые, – глухо произнес Хань Хао и бросил короткий взгляд на Инь Цзяня. Тот понял намек и включил проектор, стоявший на столе. Тут же на белой стене напротив появился первый снимок.
Это была старая цветная фотография, краски на которой уже частично поблекли. Но от жуткой кровавой картины, запечатленной на снимке, до сих пор бросало в дрожь. В лужах крови, залившей все пространство вокруг, – труп мужчины. Поскольку убитый лежал ничком, его лица не было видно.
– Это дело об убийстве, которое произошло восемнадцатого апреля тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года, – начал комментировать изображение Хань Хао. – Убитый – Сюэ Далинь, мужчина, сорок один год, занимал пост заместителя начальника Управления общественной безопасности Чэнду.
За исключением Ло Фэя, все присутствующие были шокированы, узнав, какое положение занимал этот человек. Был убит член руководства Управления общественной безопасности! Сколько бы времени ни прошло с тех пор, информация о преступлении подобного рода неизменно вызывала сильную реакцию.
– То, что вы видите, – это место преступления. Потерпевший был убит в гостиной собственного дома. На теле были обнаружены множественные ранения, нанесенные острым колющим предметом; смертельный удар – в область шеи. Была повреждена аорта, смерть наступила от потери крови. В день убийства потерпевший был дома один: его жена уехала в командировку, а единственная дочь находилась в общежитии вуза. На месте преступления не было обнаружено отпечатков пальцев и следов обуви убийцы. Единственная улика, сохранившаяся на сегодняшний день, – вот эта записка.
Инь Цзянь быстро промотал несколько снимков с места преступления, после чего на экране проектора появилась фотография записки, про которую говорил Хань Хао. Взглядам присутствующих предстал листок бумаги с несколькими рядами аккуратных иероглифов:
«Извещение о вынесении смертного приговора
Осужденный: Сюэ Далинь
Преступление: злоупотребление служебным положением, взяточничество, связи с мафией
Дата казни: 18 апреля
Исполнитель: Eumenides»
Записка была написана ручкой, красивым почерком в стиле, копирующем стандартный шрифт для написания иероглифов, так что сразу и не отличишь от напечатанного текста.
– Это… оставил преступник? – озвучила пришедшую в голову догадку Му Цзяньюнь, опередив своих коллег.
Хань Хао не ответил ей напрямую, продолжив излагать информацию по делу:
– Полиция обнаружила эту записку на столе потерпевшего. На основании других улик удалось выяснить, что она попала в дом потерпевшего в конверте без подписи, доставленном за два дня до преступления.
– Специальная следственная группа номер четыреста восемнадцать… Вот, значит, как. Однако почему я никогда не слышал о таком громком деле? – Говоря, Цзэн Жихуа обернулся посмотреть на коллег, сидящих рядом. За исключением Ло Фэя, который с горькой усмешкой покачал головой, на лицах всех остальных было написано недоумение.
– Я тоже узнал о нем совсем недавно, – пояснил Хань Хао. – Информация о деле была засекречена, особенно в системе Управления общественной безопасности, чтобы не допустить паники. Расследование этого дела специальная следственная группа вела в обстановке строжайшей секретности. Офицер Чжэн Хаомин был одним из ее членов.
Несколько человек в кабинете не смогли сдержать возгласа удивления, осознав связь между этими двумя убийствами полицейских, совершенными с перерывом в восемнадцать лет. Цзэн Жихуа, напротив, издал ироничный смешок и с легкой насмешкой сказал:
– Если судить по тому, что мы имеем сейчас, это дело так и не было раскрыто? Ха, в секретных расследованиях, судя по результатам, есть свои недостатки… На самом деле, к чему устраивать такой шум и напрягаться, пусть даже и был убит начальник Управления общественной безопасности?
Сюн Юань, нахмурившись, бросил косой взгляд на Цзэн Жихуа, явно раздраженный его поведением. Но тот продолжал сидеть по-прежнему невозмутимо, сохраняя маску полного безразличия на лице.
Хань Хао тоже пристально посмотрел на парня. И хотя он не отреагировал на его реплику, в его взгляде угадывалось скрытое напряжение. Он сделал глубокий вдох и ровным тоном продолжил:
– Дело не только в том, что был убит начальник Управления общественной безопасности; были и другие жертвы. Инь Цзянь, промотай дальше.
Изображение на стене сменилось другим. Огромное пустое помещение в каком-то заброшенном здании, обезображенное следами страшного пожара. Все было разбросано в полнейшем беспорядке и покрыто копотью.
Ло Фэя, до сих пор хранившего молчание, словно ударило током. Он вздрогнул всем телом и плотно сжал губы, пытаясь сдержать бушующие внутри эмоции.
– Что это за место? – Это снова был Цзэн Жихуа, не умевший держать язык за зубами. – Начальник Хань, где те пострадавшие, о которых вы говорили?
– Погибшие здесь, здесь… – Хань Хао лазерной указкой очертил несколько мест на изображении. Его голос помрачнел, наполнился пугающими нотками. – И здесь, повсюду…
Ло Фэй так сильно сжал кулаки, что на тыльной стороне рук проступили вены. Все остальные круглыми от шока глазами всматривались в снимок, но было сложно разглядеть что-то конкретное на этой расплывчатой и темной фотографии.
Хань Хао, глянув на Инь Цзяня, распорядился:
– Укрупни нижний фрагмент изображения.
Инь Цзянь кивнул. По щелчку мышки перед глазами присутствующих появилось увеличенное изображение той части снимка, про которую говорил Хань Хао. В кабинете мгновенно воцарилось молчание. Даже у Цзэн Жихуа перехватило дыхание, когда он наконец разглядел потерпевшего – точнее, разорванное на куски тело.
Возможно, это уже нельзя было назвать трупом, более точным было бы сказать «куски плоти». Только по внешним очертаниям можно было различить, что из этого являлось туловищем и конечностями человека, а что – поврежденной до неузнаваемости головой.
Смотреть на это изувеченное тело было просто невыносимо, от одного вида ужас пробирал до самых костей. А что, если эти человеческие останки принадлежали бы самому близкому вам человеку? Например, лучшему другу или любимому, ближе которого нет? Что бы вы тогда чувствовали? Как смогли бы соединить между собой два образа: его, совсем недавно живого и счастливого, и этот безжизненный обугленный труп?
Именно эти переживания в данный момент терзали Ло Фэя.
Но он вовсе не избегал смотреть на эту ужасную фотографию; наоборот, его взгляд был прикован к снимку. Горе, ледяным комом сдавливающее грудь Ло Фэя, постепенно сменялось пылающим гневом.
Гневом, адским пламенем пожирающим его изнутри.
В это время за ним тайком наблюдала пара зорких глаз, словно желая найти в этом исполненном гнева взгляде ключ к разгадке тайны.
