– Ей нужен муж. – Голос дяди Азида звучал громче слов его первой жены. – Только он сумеет наконец выбить из девки дурь. Скоро исполнится год, как нет Захии, и Амани можно будет сватать.
Мою мать повесили, и только теперь соседи понемногу переставали проклинать её имя. Дядя произнёс его спокойно, деловым тоном.
– Мне и с твоими дочерьми забот хватает, – раздражённо ответила тётушка Фарра, – а ты ещё и отродье моей сестры подсовываешь! – Имени сестры она после её смерти не упоминала.
– Тогда я сам возьму её в жёны!
Дядя Азид говорил так, словно покупал лошадь. Мои пальцы судорожно вцепились в песок.
– Она слишком молода! – фыркнула тётушка и, судя по тону, презрительно отмахнулась. Этим обычно споры и заканчивались.
– Не моложе, чем Нида была… В конце концов, она и так живёт у меня в доме и ест мой хлеб. – Временами на дядюшку находило, и он мог пренебречь мнением главной жены. Похоже, идея воодушевляла его всё больше. – Так что пускай либо остаётся как моя жена, либо выметается как чья-нибудь ещё. Мне по нраву первое.
Мне это уж точно не по нраву. Лучше сразу умереть!
Сжав зубы, я глянула на бутылки. Кроме цели, ничто не имело значения.
Я спустила курок.
Первая бутылка разлетелась сразу, вторая закачалась на краю деревянного бруса. По выбоине в толстом стекле было видно, куда отрикошетила пуля. Я затаила дыхание.
Вот они, пятьдесят фауза, которых я могу никогда больше не увидеть. Смерть или спасение.
Бутылка свалилась на землю и раскололась. Толпа взревела.
С облегчением переведя дух, я повернулась, встретив изумлённый взгляд Хасана. Так смотрят на змею, чудом избежавшую ловушки. Чужак смотрел у него из-за спины, приподняв брови. Мои губы под куфией расплылись в невольной улыбке.
– Ну как?
Шрам над губой Хасана искривился.
– Становись на второй этап.
Глава 2
Не знаю, как долго ещё мы стреляли. У меня спина взмокла от пота, а Дахмад успел выхлестать между делом три бутылки своей коричневой бурды. Однако револьвер всё ещё был у меня в руках.
Теперь мишени стояли на деревянном щите, мальчик крутил ручку, и щит медленно вращался. Я шесть раз нажала на спуск, и толпа вновь разразилась рёвом, заглушая звон разбитого стекла.
Рука Хасана легла мне на плечо.
– Итак, перед вами участники сегодняшнего финала! – выкрикнул он у меня над ухом. – Наш местный чемпион – Дахмад! – Услышав своё имя, подвыпивший великан пошатнулся, победно воздевая руки. – Его главный соперник, который опять с нами, – Змей Востока! – Странноватый чужак, казалось, не заметил криков и свиста, лишь кривая усмешка скользнула по его лицу. – И наконец, открытие сегодняшнего прекрасного вечера… – Хасан вскинул мою руку, и толпа затопала, заорала и засвистела так, что стены сарая вздрогнули. – Синеглазый Бандит!
Всплеск паники мигом вытеснил всю радость. Я украдкой огляделась в поисках Фазима. Сойти за мальчишку ещё куда ни шло, но цвет глаз не скрыть. Всё остальное у меня такое же, как у любого обитателя пустыни, но даже дурак вроде Фазима, услышав про глаза, сложит два и два. Три у него вряд ли получится. Сжав зубы, я натянуто улыбнулась под куфией, пережидая неистовство публики.
Хасан уронил мою руку.
– Десять минут на последние ставки, потом финал! – объявил он.
Зрители гурьбой повалили к букмекерам. Я устало опустилась на песок и прислонилась спиной к барьеру. Дрожь волнения ещё отдавалась в ногах, пропотевшая рубашка липла к телу, лицо горело под плотной тканью куфии, но впереди уже маячила победа! Прикрыв глаза, я предвкушала вожделенный звон монет. На кону больше тысячи фауза – столько до самой смерти не наскребёшь, особенно после того, как месяц назад обрушились железные копи в Садзи. Ошиблись с закладкой взрывчатки – это официальная версия. Подобное случалось, хоть и без таких серьёзных последствий. Однако гуляли слухи и о саботаже, и о бомбе, поговаривали даже о древних и что, мол, какой-то джинн решил наказать людей за грехи. Так или иначе, нет железа – нет оружия, а значит, и денег. Всем пришлось затянуть пояса, а у меня не хватило бы и на сам пояс. С тысячей фауза совсем другое дело. Чего только на них не купишь! Можно наконец выбраться из опостылевшей пустыни, покрытой фабричной копотью, и рвануть в Изман. Первым делом добраться с караваном до Арчи, а оттуда уже идут поезда.
Изман! Слово, впитанное, как молитва, из уст матери. Оно было символом огромного мира и обещанием лучшей жизни – той, что не заканчивается петлёй.
– Значит, Синеглазый Бандит? – Чужак уселся рядом, опершись локтями на поднятые колени. На меня он не смотрел. – Ну хоть получше, чем Змей Востока… – Поднял бурдюк с водой, жадно приложился к нему. Я невольно сглотнула, не в силах отвести глаз. Только сейчас поняла, как хочу пить! – Хотя всё равно кличка разбойничья. – Он глянул искоса. Ни взгляд, ни слова доверия не внушали. – Настоящее-то имя у тебя есть?
– Если так уж хочется, зови меня Оман. – Ну не представляться же в самом деле как Амани аль-Хайза, хватит с меня и синих глаз.
– Забавно! – фыркнул он. – Я тоже Оман.
– Очень забавно! – сухо усмехнулась я.
В Мирадже так называли добрую половину новорождённых сыновей – в честь нашего сиятельного султана. То ли отцы надеялись на милость правителя к обездоленным тёзкам, – которым, впрочем, едва ли светило когда-нибудь приблизиться к нему на расстояние плевка, – то ли на милость Всевышнего, оказанную по ошибке. Впрочем, незнакомец наверняка такой же Оман, как и я. Всё в нём не наше – от разреза глаз и формы лица до одежды, которая сидела на нём как чужая. Даже в речи ощущался лёгкий акцент, хотя по-мираджийски он говорил правильней, чем большинство остолопов вокруг.
Не удержавшись, я с любопытством взглянула на него.
– Ты откуда сам?
Ну вот, опять! Зачем лишний раз открывать рот? Как ни подражай голосу Тамида, риск всё равно остаётся.
«Змей» глотнул ещё воды.
– Да ниоткуда особенно… А ты?
– Тоже ничего интересного. – Можем поиграть и в такую игру.
– Будешь? – Он протянул бурдюк, но как-то слишком услужливо.
Пить хотелось зверски, но приподнимать куфию, даже краешек, я не решалась. Ничего, живём в пустыне, привыкли.
– Потерплю! – хмыкнула я, стараясь не трогать языком потрескавшиеся от жажды губы.
– Ну как хочешь, – пожал он плечами и снова запрокинул бурдюк. Я с завистью смотрела, как жадно ходит вверх-вниз его кадык. – Чемпиона нашего – вот кого жажда одолевает. – Он кивнул на краснорожего Дахмада, который принялся за новую бутылку.
– Тебе же лучше! – воскликнула я. – Меня переплюнуть не получится, так хоть вторым станешь.
Змей беззаботно хохотнул. Почему-то стало приятно, что удалось рассмешить его. Азартные игроки, с нетерпением ожидавшие финальных стрельб, смотрели с подозрением – не сговариваемся ли мы против них.
– Ты мне нравишься, малыш, – шепнул он. – У тебя есть талант, так что вот тебе мой совет: бросай всё и уходи.
– Думаешь, сработает? – фыркнула я, гордо вскинув подбородок. – Ну-ну…
– Вон тот наш приятель, – вновь кивнул он на Дахмада, – в доле с хозяином. Хасан не любит отдавать денежки на сторону.
– Откуда ты знаешь? Вроде не здешний…
Он придвинулся ближе с заговорщицким видом:
– Я выиграл у него на прошлой неделе.
– Похоже, это было нетрудно! – криво усмехнулась я. Чемпион хватался за стену, едва держась на ногах.
– Угу… Те двое, которых послал за мной Хасан, чтобы отобрать деньги, доставили больше хлопот. – Он сжал кулак, показывая сбитые в кровь и едва зажившие костяшки пальцев, потом подмигнул: – Но тех можешь больше не бояться… Хасан пошлёт других.
Я постаралась согнать с лица все признаки страха.
– Так ты вернулся, чтобы дать ему второй шанс?
– Сколько тебе лет, тринадцать? – Лицо чужака вдруг стало серьёзным. (Вообще-то почти семнадцать, но в одежде мальчишки мне трудно было дать больше.) – Со своими способностями ты можешь далеко пойти – если не умрёшь сегодня. Уйти не стыдно, все видели, как ты стреляешь, доказывать это ценой жизни вовсе не обязательно.
– А ты зачем вернулся, раз это так опасно? – Я глянула ему в глаза.
– Деньги нужны, – буркнул он. Снова глотнул из бурдюка и поднялся на ноги. – И потом, в таких заварушках мне всегда везёт.
Насчёт денег – знакомо.
– Мне нужно ещё больше… – вздохнула я, не обращая внимания на протянутую руку. Мы понимали друг друга, но всё же оставались соперниками.
– Ладно, тебе жить. – Опустив руку, он отошёл.
Да ну, глупости! Запугивает. Хороший стрелок. Мы оба сильнее Дахмада, вот и хочет избавиться от меня.
Потому что я лучше! Иначе мне просто нельзя.
Ставки больше не принимались – кто не успел, тот опоздал. Мы втроём вышли на линию. Та же самая босоногая девчонка принесла мне всего один патрон, а в другой руке – полоску чёрной материи.
– Итак, финальный этап состязаний! – громко объявил Хасан. – Стрельба вслепую!
Я потянулась, чтобы взять повязку, и вздрогнула, услышав выстрелы. Даже невольно пригнулась, не сразу осознав, что доносятся они снаружи сарая. Следом послышался крик. В толпе вытягивали шеи, стараясь заглянуть в дверь. Как же, новое развлечение! Сама я ничего разглядеть не могла, зато слова на улице прозвучали как нельзя отчётливее:
– За принца Ахмеда! Новый рассвет, новые пески!
Я опасливо поёжилась, мурашки так и запрыгали по спине.
– Дьявол! – Чужак с досадой потёр подбородок. – Вот недоумок!
Клич сторонников мятежного принца знали все в Мирадже, но передавали друг другу лишь шёпотом. В самом деле только полный идиот мог публично поддержать блудного сына султана: слишком много у нас в Захолустье носителей старых идей и новых револьверов.
В гомоне толпы различались обрывки фраз:
– Принца ещё в прошлом месяце убили в Шимаре…
– Говорят, скрывается в Дервских пещерах вместе со своей сестрой-ведьмой…
– Приказано повесить на месте без суда…
– Наступает с войском на Изман…
Почти всё это и многое другое мне уже приходилось слышать. С тех пор как пропавший принц объявился через полтора десятка лет, чтобы побороться за титул наследника отцовского трона, рассказы о его похождениях каждый день обрастали новыми мифами. Одни уверяли, будто он честно выиграл состязания, но султан не захотел делать сына наследником и приказал убить. Другие – что смошенничал, используя магию, и всё равно проиграл. Однако все сходились на том, что после неудачи он сбежал в пустыню и поднял восстание в надежде захватить трон силой.
Новый рассвет, новые пески… Интересно! По большей части мне доводилось слышать рассказы о делах минувших, участники которых давно умерли, а история мятежного принца разворачивалась прямо сейчас, на моих глазах, хотя и он легко мог сгинуть сегодня или завтра.
За дверью послышалась недолгая возня, а затем верзила привратник за шиворот втащил в сарай мальчишку почти тех же лет, на какие выглядела я в своём мужском наряде. Толпа пьяно загалдела.
Паренёк едва стоял на ногах. Разбитое лицо заливала кровь, но серьёзных ран на его теле видно не было – ни огнестрельных, ни ножевых.
– Так-так! – с усмешкой произнёс Хасан, вновь овладевая вниманием зрителей. – Похоже, у нас есть доброволец!
Верзила выволок мальчишку вперёд, толкнул к мишеням и, взяв бутылку, водрузил ему на голову. У меня упало сердце.
– Тогда переиграем! – продолжал хозяин стрельбища, торжествующе подняв руки. – В финале будет стрельба не вслепую, а в предателя!
Толпа зрителей приветствовала идею дружным рёвом.
Я могла легко сбить бутылку без всякого риска для паренька, и чужак тоже, а вот наш чемпион… Дахмад шатался как маятник да ещё продолжал прикладываться к бутылке. В таком состоянии он даже задницей в землю не попадёт, не говоря уже о цели.
Мальчик покачнулся – бутылка с глухим звоном упала на песок. Зрители снова загоготали. Подручный Хасана грубо тряхнул пленника за плечи, заставляя выпрямиться, и вернул мишень на место.
– Он не сможет стоять ровно, – обернулся к хозяину чужак, – нормально стрелять не получится.
– Тогда не стреляй, – беспечно отмахнулся чернобородый Хасан. – У кого кишка тонка – скатертью дорога!
На то и был его расчёт – что мы уйдём, уступив приз Дахмаду. Пожалеем юнца, который моложе нас, но уже со шрамами на руках от тяжкого труда на фабрике. Нет уж, тут не до жалости – либо он, либо я. Так или иначе, со своим длинным языком он долго не проживёт: в нашем Захолустье на куски порвут за измену. Какая разница, кто его убьёт! На мне вины не будет.
– Или стреляй ему в голову, авось окажешься точнее всех, – продолжал с ухмылкой Хасан. Я невольно сжала кулаки. – Мне плевать.
Разумеется, это было не так. Он надеялся, что мы уйдём.
– А если мы откажемся оба? – бросила я через плечо. – Что тогда?
Он покрутил в руках патрон.
– Тогда в моих карманах будет полно золота, а в ваших – пусто.
– Это понятно… – Я не могла оторвать глаз от мальчишки-повстанца, избитого до крови. Жалко всё-таки. Такая же несчастная жертва песков, как и я. – Только неприятностей у тебя будет ещё больше, чем золота… Когда клиенты поймут, что их одурачили. – Лицо Хасана потемнело: об этом наверняка он не подумал. Со скучающим видом я окинула взглядом толпу, разгорячённую азартом и спиртным. – Тут куча народу поставила на нас свои кровные, а с заработками нынче туго, сам знаешь. Железные копи закрылись, фабрика стоит… Не стоило бы людей раздражать, а?
В самом деле только слепой мог не заметить, сколько тут обнищавших безработных, у которых так и чешутся кулаки найти виноватого. Мальчишка с разбитым лицом и тот – один из отчаявшихся, разве что опьянён не бурдой по паре лаузи за бутылку, а идеями мятежного принца. Мне самой хорошо знакомо это чувство, потому и рвусь всей душой в столицу, подальше отсюда.
– Солнышко у нас жаркое, страсти кипят, – продолжала я, – а если ещё Змей с Бандитом их подогреют… – Я с опаской покосилась на Хасана, не пристрелил бы сгоряча. – Впрочем, у меня есть идея, как тебе помочь.
– Да ну? – свирепо рявкнул он, но продолжал внимательно слушать.
– Ну да, – кивнула я. – Могу сдаться или даже занять место мальчишки – за тысячу фауза.
Змей Востока резко повернулся ко мне, выплюнув что-то на непонятном языке – явно ругательство.
