Я вновь послушно кивнула, хотя слова про потерю сознания напугали.
Эор взял со стола темную бутылку, высокую и узкую, и без усилий, легко и просто открыл крышку. Вместе с горловиной, оставив у сосуда неровные края.
Я… промолчала, да. Все еще страшно было, и сказать ему что-либо казалось самоубийством.
Мужчина негромко выругался – я не поняла ни слова, но по интонации догадалась. Крышку отложил в сторону, раздраженно заглянул внутрь бутылки, а потом аккуратно разлил по двум высоким бокалам темно-изумрудную жидкость, красиво переливающуюся в свете горящих на столе огоньков. Один из бокалов пододвинул ко мне поближе.
Я не очень-то рассматривала антураж столовой, множество блюд с непонятной и откровенно странной едой и те самые горящие как лампочки маленькие огоньки. Буквально все мое внимание притягивал эор, особенно когда начал говорить:
– Тебя взяли по ошибке, ищейки чувствовали Саха. Сах – один из беглых магов Смерти. С недавних пор их в наших краях осталось не так много, и выжившие пытаются спасаться бегством. Не перебивай!
Его грозный окрик привел меня в чувство – оказывается, я уже набрала воздуха в грудь и открыла рот, собираясь спросить, зачем же их преследовать. Испуганно вздрогнув, поспешно захлопнула рот и пристыженно опустила глаза долу.
Эор неодобрительно покачал головой, наколол на узкую вилку с двумя длинными зубчиками приличный кусок темного мяса и отправил его в рот. Быстро прожевал, запил и продолжил:
– Маги Смерти стали опасными. Они решили, что стоят выше законов и не должны подчиняться обществу. Они вышли из-под контроля, и мы должны были что-то с этим делать.
Я слушала, едва дыша. Маги Смерти, на которых объявили охоту… Это все больше походило на сказку. Не добрую, а очень даже жестокую сказку, слушая которую, я не могла перестать внутренне содрогаться.
– Большая часть выживших бежала в другие миры, но остались и те, кто не пожелал мириться со своей судьбой. Сах один из них. Ешь, Снежинка.
– Что? – Удивленно моргнула. – Какая еще снежинка?
Эор улыбнулся. Не с превосходством и коварством, как до этого, а мягко и лишь чуть снисходительно. У него оказалась невероятно добрая и приятная улыбка.
– Снежинка – это ты, – пояснил мне как маленькой.
Наколол и отправил в рот еще кусочек мяса, не сводя с меня насмешливого взгляда, от которого мне стало неуютно.
– Я не снежинка, – возразила, нервно сглотнув.
– Снежи-и-инка, – протянул он коварно, – белая и невинная, немного наивная и очень пугливая. Чем тебе не снежинка?
Щеки начал заливать румянец. Опустив взгляд в свою полную тарелку, тихо возразила:
– Я не пугливая.
– Ага, – расплылся мужчина в довольной улыбке, – значит, со всем остальным ты согласилась.
Возразить было нечего. Поэтому я просто взяла вилку с двумя острыми зубчиками, как и у эора, наколола на них что-то зеленое и продолговатое, похожее на стручок горошка, и отправила в рот. Овощ не захрустел, как я того ожидала, а буквально растаял во рту, наполняя его нежным кисловатым соком.
– А огнем в меня зачем кидался? – медленно жуя, почти безразлично поинтересовалась у спешно поглощающего еду собеседника.
– Проверял твою безвредность.
Я смотрела на него молча. Эор поймал мой взгляд, вздохнул, дожевал и проглотил мясо, запил изумрудным напитком, что в бокале передо мной остался нетронутым, затем пояснил:
– Если бы ты была магом Смерти, магия внутри тебя попыталась бы любыми способами защитить свой сосуд. Ты бы ответила ударом, а не кричала, зажмурившись. – На последних словах его губы изогнулись в кривой ухмылке, в замерцавших глазах заплясали бесенята, и эор иронично-нагловатым тоном добавил: – Храбрая Снежинка.
На явную провокацию я не ответила. А когда с достоинством отправляла в рот очередной неизвестный овощ, чувствуя краснеющие щеки, думала о том, что я умнее и выше этого мужчины, поэтому буду игнорировать его, убогого.
Эор хмыкнул, оценив порыв. Допил искрящийся зеленый напиток из своего бокала, вновь наполнил его до краев странной жидкостью и продолжил:
– Как я уже сказал, ищейки вышли на тебя, потому что почувствовали его магию. Я не знаю, как это случилось, но тебе очень повезло, что вообще в живых осталась. И потом повезло второй раз – и ты снова осталась жива, хотя по всем правилам я должен был тебя убить.
Что-то красное, оказавшееся сладковатым и сочным, что я в тот момент активно пробовала на вкус, пошло не в то горло. Вилка со звоном упала на тарелку, а я зашлась в натужном кашле, пытаясь сделать глоток воздуха.
Одно дело подозревать и старательно отгонять от себя мысли, что меня чуть не убили, и совсем другое услышать фразу прямым текстом. Нет, я не удивилась, просто она прозвучала очень неожиданно. И до пугающей дрожи спокойно.
Эор молча постучал меня по спине, а когда я перестала кашлять, легкие удары сменились осторожными поглаживаниями.
Я так и замерла, вся красная, испуганно впитывая необычные ощущения.
Мужчина сделал еще одно медленное движение от лопаток до копчика, а затем его рука дрогнула и пропала.
– Спасибо, – пробормотала, смущенная прикосновениями.
– За что? – поинтересовался он спокойно, даже как-то отстраненно, не глядя на меня.
Мне почему-то стало стыдно.
– За то, что не убили.
Эор, вмиг закаменев и закрывшись, будто спрятавшись в раковину, бросил на меня мрачный взгляд. Так ничего не ответив, вновь принялся за еду.
Ел он быстро, торопливо орудуя вилкой и челюстями. У меня же аппетит пропал точно так же, как у него настроение – внезапно и, видимо, надолго.
Лениво ковыряя вилкой в тарелке, я все думала о том, почему эор вдруг так изменился. Все дело в поглаживании моей спины? Так не гладил бы!
– Утром вернешься домой и забудешь о нас, – спустя несколько долгих минут тишины повторил эор то, что уже прозвучало ранее.
Вот только неясно, для кого из нас двоих он повторил эти слова.
– Хорошо, – спокойно отозвалась, пробуя что-то желтое, круглое и твердое, внутри оказавшееся теплым, тягучим и по вкусу напоминающим рыбу.
Какая странная у них тут кухня…
– Ты никогда не хотела сделать что-нибудь такое, чего тебе очень хочется и о чем потом лучше не вспоминать? – ненавязчиво поинтересовался эор.
Намек поняла сразу, удивило другое: зачем он мне это предлагает?
Он поймал мой удивленный взгляд и спокойно ответил:
– Я виноват перед тобой.
* * *
Это была удивительная ночь. Самая волшебная, сказочная, нереальная, феерическая и просто бесподобная! Ночь нескончаемого восторга! Ночь… магии! Ночь, которую я буду помнить лишь до утра.
Я ответила эору согласием. Поколебалась, взвешивая «за» и «против», а потом махнула на все рукой и решила полностью отдаться на волю случая.
– Пусть это будет умопомрачительно, – попросила я тогда эора.
Он в ответ многообещающе улыбнулся.
И не подвел.
– Готова? – крикнул он, перекрывая грохот воды.
Развернулся ко мне, по пояс стоя в светящейся нежно-голубым воде, крепче сжал мою ладонь и улыбнулся – немного безумно, но очень радостно.
– Нет! – закричала, вцепившись в его пальцы мертвой хваткой.
Казалось, стоит ему отпустить меня, и я упаду! Что мы вообще творим?! Два идиота!
Возбужденный происходящим эор, расслышав мой панический ответ, решил пойти другим путем. И в лесной темноте, прорезаемой лишь слабым свечением воды в шумной широкой реке, прозвучал его вопрос:
– Ты мне веришь?
В его ладонь я вцепилась и второй рукой. Придвинулась ближе, чувствуя тепло воды и тяжесть намокшей рубашки – не моей, а снятой с широких плеч эора. Мои платья, все три, давно валялись на берегу. Сам мужчина был в одних темных штанах, с обнаженным торсом, таким шикарным, что я непременно закапала бы его слюной, если бы не вот это все.
– Верю ли я похитившему меня незнакомцу, что убил людей, рылся у меня в мозгах, собирается стереть память и при этом даже имени своего не говорит?! – заорала я в ответ, замерла на миг и добавила громко и радостно: – Да!
Эор рассмеялся, глянул в темноту перед нами и крикнул:
– Аяр, меня зовут Аяр!
И мы прыгнули! Как два больных психа, взяли и прыгнули с водопада!
Я закричала, прижавшись к напряженному телу Аяра, обвив его руками и ногами и спрятав лицо у него на груди, чувствуя на спине надежно обнимающие горячие руки.
Наверно, я совсем больная, потому что даже сейчас, падая со стометрового светящегося водопада куда-то в неизвестность, мне не было страшно. Я чувствовала крепкое тело эора, исходящую от него уверенность и знала, что я в безопасности. Абсурд? Да! Но с этим чувством ничего не могла поделать.
Обрывая мой радостно-испуганный визг, теплая вода мягко обняла нас со всех сторон. Нежно и осторожно. Ничего страшного не произошло.
Руки Аяра обняли меня крепче, прижали к груди, и я каждой клеточкой своего тела ощущала перекатывающиеся под его кожей мышцы, когда мужчина в два сильных гребка поднял нас на поверхность.
– Рехнуться можно! – выдохнула, жадно глотая воздух и не переставая безрассудно улыбаться.
Адреналин все еще клокотал в организме, заставляя тело дрожать от переизбытка эмоций. Меня то и дело тянуло на смех, но его я сдерживала, пусть и с трудом.
Это было нереально круто! Непередаваемо! Жутко и захватывающе одновременно!
Эор негромко рассмеялся, а я, заслушавшись, позволила ему убрать с моей щеки намокшие белые пряди длинных волос.
В голубоватом мерцании воды лицо эора казалось мне сказочным. Все вокруг казалось сказочным, но только его лицо так сильно хотелось потрогать. Коснуться кожи, ощутить ее тепло и шероховатость щетины, скользнуть пальцами по нижней челюсти…
И я не стала себе в этом отказывать. Глядя в его удивительные глаза, понимала, что тону в их белизне, осторожно касаясь пальцами мужской щеки.
Одна его рука под водой продолжала прижимать меня к нему, а второй он накрыл мою ладонь, притиснув чуть сильнее к коже.
Это было так… Чувственно! Остро! Волнующе! Мой разум плыл как в тумане, я плохо воспринимала происходящее, но в то же время каждой клеточкой своего тела остро ощущала абсолютно все – теплую вязкость воды, твердость мужского тела, руку, обжигающую меня сквозь ткань его намокшей рубашки.
И нервную дрожь от одного только понимания: он не может отвести от меня взгляда так же, как и я от него.
– Я не могу, – грустно улыбнулся он, сжал мою ладонь чуть сильнее, а потом убрал от своего лица, опустив в воду. – Воспоминания сотрут тебе, а не мне.
Я не стала настаивать, хотя и мне стало грустно. Позволила ему вытащить меня на берег, высушить мои волосы и одежду порывом горячего, но не обжигающего воздуха.
– Ночью мой мир оживает! – прошептал Аяр несколько минут спустя, когда вспышка света перенесла нас с берега светящегося озера на темный луг с мягкой, как бархат, травой.
– А почему шепотом? – спросила едва слышно, невольно прижимаясь к нему сильнее и опасливо вглядываясь в темноту.
Эор нашел мою руку и переплел наши пальцы.
– Чтобы не спугнуть сказку, – промурлыкал он на ушко, пуская по моей коже миллион чувственных мурашек. – Смотри наверх.
Я посмотрела и едва не застонала от восторга.
Над головой было звездное небо, то самое, что я видела, когда меня только притащили сюда. С крупными яркими звездами голубого, зеленого и белого цвета и той самой большой звездой, что я вначале спутала с Луной.
Небо, невообразимо прекрасное, как самое чудесное в жизни полотно! Сказочно прекрасное! Непередаваемо чудесное! Оно будто жило своей жизнью, переливалось разными цветами и искрилось нам на радость!
– Как красиво, – прошептала восторженно с мечтательно улыбкой на губах.
Мне захотелось остановить этот момент. Чтобы всегда было так же спокойно, удивительно-прекрасно, сказочно-волшебно и тепло. Чтобы не было переживаний и боли.
Даже жаль, что забуду это.
– Да, красиво, – согласился стоявший рядом эор. – Забавно.
Я вопросительно посмотрела в его задумчивое лицо.
– Что забавно?
Его губы изогнулись в легкой улыбке с привкусом горечи. Взгляд скользнул по мне, а потом вернулся на звездный небосклон.
– Я видел это небо каждую ночь на протяжении долгих лет, но только сейчас задумался о том, как на самом деле оно красиво. – Его голос был тихим и показался мне очень грустным, даже сожалеющим.
Я не нашла слов, чтобы ответить. Просто стояла рядом, закусив губу, и не знала, что сказать, пока слова сами не слетели с губ, как ветерок с крон деревьев.
– Мы всегда не ценим то, что у нас есть. Нам кажется это данностью, обыденностью, ничем особенным. А потом в один момент мы лишаемся этого и только тогда начинаем ценить, когда уже ничего нельзя изменить. Я рада, что ты оценил это небо до того, как его у тебя забрали.
Внимательный взгляд мерцающих во мраке ночи глаз приковал меня к месту. Я не смогла отвернуться, стояла, будто пойманная на крючок, едва дышала и смотрела в его серьезные глаза. И меня больше не пугала их странная особенность светиться в темноте.
– Мне жаль, – проговорил он в конце концов. – Жаль, что у тебя забрали твое небо. Кто это был?
