Луиза Пенни "Очень храбрый человек"

grade 4,6 - Рейтинг книги по мнению 590+ читателей Рунета

Роман «Очень храбрый человек» продолжает серию расследований старшего инспектора Армана Гамаша. Этот обаятельный персонаж создан пером Луизы Пенни, единственного в мире пятикратного лауреата премии Агаты Кристи. «Сегодня первый день Армана Гамаша в Квебекской полиции, куда он вернулся после девятимесячного отстранения, последовавшего за рядом необдуманных, пагубных решений», – пишут в «Твиттере» недоброжелатели – нет, явные враги Гамаша. Тем не менее в полиции знают: он лучший. Он умеет действовать отчаянно дерзко, рискованно и, что бы там ни писали в твитах, в высшей степени эффективно. Именно таких решений требуют от старшего инспектора события, обрушившиеся на него в первый же рабочий день. Пропала молодая беременная женщина, и он берется за расследование, испытывая глубокое (и возможно, неразумное) сочувствие к ее отцу, ведь у инспектора тоже есть взрослая дочь! Тем временем провинции Квебек угрожает весеннее наводнение эпического масштаба. Надвигающаяся катастрофа всегда несет с собой хаос, и Арман Гамаш пытается ему противостоять. Отложить поиски пропавшей, как считает его зять – тоже старший инспектор полиции, – и заняться более насущными вопросами перед лицом стихийного бедствия? Нет. «Сражение можно выиграть на одном фронте, – заявляет Гамаш. – Но война выигрывается на многих». Лед на реках уже тронулся, трещат мостовые опоры, в Сети запущено видео, порочащее честь Армана Гамаша… Успеет ли он выиграть свою войну? Впервые на русском!

date_range Год издания :

foundation Издательство :Азбука-Аттикус

person Автор :

workspaces ISBN :978-5-389-19549-3

child_care Возрастное ограничение : 16

update Дата обновления : 01.05.2021

Но он продолжал смотреть, приказывая своим глазам сфокусироваться.

И когда его взгляд обрел резкость, он все увидел. Ситуация была хуже утренней. Гораздо хуже. Вздыбившийся лед давил на пилоны моста. Он уже поднялся до середины опор и продолжал наползать.

Гамаш окинул взглядом необъятный простор реки. Кое-где виднелось немного открытой воды – темные рваные линии между трещинами. Крупные льдины толщиной в несколько футов сталкивались, наползали одна на другую, выкидывали наверх острые осколки льда.

Потом он услышал громыхание и заставил себя посмотреть еще дальше, дальше по течению реки. Звук становился все громче и громче, быстро приближаясь. Ледоход рвался к мосту.

Гамаш сделал два глубоких вдоха и еще крепче ухватился за невысокое бетонное ограждение.

Стараясь не закрывать глаза. Стараясь не моргать.

Он немного выпрямился, когда громыхание перешло в рев.

И тогда раздался грохот. Как будто выстрелила пушка – это лед раскалывался под давлением. Метрах в пятидесяти от него.

Гамаш выдохнул.

Если здесь было так плохо, то и в других местах вокруг острова Монреаль было не лучше, если не хуже. Не говоря уже обо всех других реках. Обо всех других мостах по всему Квебеку.

Нужно было уходить отсюда. Донести эту информацию до участников совещания в управлении. Но сначала он должен вернуться в машину. Через три бесконечных фута асфальта. Внезапно Гамаш обнаружил, что не может разжать пальцы – так крепко они вцепились в ограждение.

Наконец он оторвал руки от бетона, повернулся, сделал несколько нетвердых шагов и практически одним броском преодолел последние футы.

– Patron? – обеспокоенно сказала агент Клутье, увидев его лицо.

– Все в порядке, – ответил Гамаш, крепко сжав кулаки, чтобы скрыть дрожь. – Но нам нужно поспешить.

В управлении полиции стоял гул. По коридорам сновали агенты.

Открытые рабочие пространства на каждом этаже были практически пусты, оставалось лишь несколько полицейских, которые отвечали на звонки и производили самые неотложные следственные действия.

Все остальные были направлены на борьбу с наводнением.

Гамаш сразу же прошел в отдел по расследованию убийств, чтобы коротко переговорить с Бовуаром.

Жан Ги сидел на телефоне, явно чувствуя себя в своей стихии, о чем говорил его возбужденный вид. Хотя он и стал бы категорически отрицать это, но факт оставался фактом: Жан Ги Бовуар ничего не любил так сильно, как чрезвычайные ситуации.

Он повесил трубку и поднял брови:

– Побывали в спа?

– В спа?

– В грязевой ванне.

– А, вот ты о чем. – Гамаш посмотрел на куртку и брюки в корке грязи. Он и забыл, что весь покрыт дорожной жижей. – Больше похоже на борьбу в грязи.

– И кто победил?

– Не я. – Он снял свою тяжелую куртку и повесил на крюк с внутренней стороны двери. – Потом расскажу. Кстати, я бы хотел кое-что оставить здесь у тебя. Ты не возражаешь?

– Ничуть.

– Его зовут Фред. Он не откажется от водички.

Он оставил грязную собаку и недоумевающего человека, взирающих друг на друга, и поспешил наверх.

К тому времени, когда появился Гамаш, совещание в кабинете старшего суперинтенданта Туссен шло полным ходом.

Перед этим Гамаш зашел в туалет и попытался очиститься, но ни оборудование, ни время не позволили ничего иного, кроме как вымыть лицо и руки.

Он посмотрел в зеркало и прошелся пятерней по волосам.

Потом покачал головой и сдался. Пора было сосредоточиться на более важных вещах.

– Старший инспектор, – приветствовала своего предшественника старший суперинтендант Мадлен Туссен. Если она и обратила внимание на его растрепанный внешний вид, то никак этого не показала. – Кажется, вы со всеми знакомы.

Она была достаточно уверена в себе, чтобы пригласить на совещание своего предшественника, и достаточно искушена в реальной политике власти, чтобы обозначить пониженный статус Гамаша, упомянув его новое звание.

Здесь присутствовали представители высшего руководства Корпуса инженерных войск, Королевской канадской конной полиции, компании «Гидро-Квебек», главный метеоролог из Министерства окружающей среды, а также заместитель премьера Квебека.

Всех их Гамаш хорошо знал.

– Я вижу, часть того дерьма, что вылилась на вас из «Твиттера», прилипла, – сказал высокий чин из конной полиции, показывая на одежду Гамаша.

Гамаш улыбнулся:

– К счастью, оно не оставляет пятен.

– Но попахивает, – сказал полицейский с кривой улыбкой. – Первый день работы – и такая чертовщина, Арман.

– Что есть, то есть.

– Мы обсуждали сложившуюся ситуацию, – сказала Туссен, слегка ощетинившись при виде очевидно близких и теплых отношений между Гамашем и офицером из конной полиции.

Она жестом пригласила своего предшественника к огромной топографической карте провинции, возле которой уже собрались остальные.

На карте были отмечены не только те места, где сейчас возникли проблемы, но и накапливающиеся угрозы вниз по течению той или иной реки. А в Квебеке рек хватало, как и воды.

В те времена, когда Гамаш занимал этот самый кабинет, он склонялся над множеством подобных карт. Над картами, которые отражали криминальную активность и природные катастрофы.

Но он никогда не видел ничего подобного.

На карте было столько отметок, что она стала почти неузнаваемой.

– Я как раз собиралась показать кое-что, – сказала главный метеоролог.

Она кивнула коллеге, сидевшему за ноутбуком. Несколько ударов по клавиатуре, и на стене появилась проекция другой карты Квебека.

– Это наш прогноз на ближайшие двадцать четыре часа.

Началась анимация, из разряда тех, что не понравились бы Диснею.

Компьютер показывал природную катастрофу эпических масштабов. Все реки сливались в одну. Ледяные заторы росли. Все притоки выходили из берегов.

Все острова исчезали.

Населенные острова, как было известно Гамашу.

У него расширились глаза, а желудок скрутило узлом. Большие и малые города, не один век простоявшие на своих местах, особенно на берегах реки Святого Лаврентия, были затоплены водой.

А потом наводнение остановилось. Вода начала убывать. Оставляя после себя грязь и мусор.

Ниже картинки проходила временна?я шкала. Все события должны были произойти в течение одного дня.

В кабинете воцарилось молчание. Наконец главный метеоролог заговорила:

– Хотите посмотреть еще раз?

– Non, – в один голос сказали они.

Non. В этом не было нужды. У всех в кабинете стыла кровь в жилах при виде такого зрелища.

– Это наихудший сценарий, – сказала метеоролог. – В том случае, если будут прорваны плотины. Маловероятный, но возможный.

Гамаш хотел задать представителю «Гидро» единственный вопрос, который теперь имел значение.

Устоят ли плотины?

Но он воздержался, понимая, что совещание ведет Туссен. Не желая подрывать ее авторитет.

Другие смотрели на него, а он повернулся к ней. И они тоже медленно перевели взгляд на нового старшего суперинтенданта.

– Они устоят? – спросил наконец конник.

Представитель «Гидро-Квебек» коротко кивнула. Лицо у нее оставалось мрачным.

– Пока что держатся. Оттепель еще не далеко продвинулась на север. А когда и там начнется таяние, мы откроем шлюзы и сбросим давление.

Гамаш смотрел на Туссен, которая явно обдумывала сказанное.

«Спроси, – послал он ей мысленный сигнал. – Спроси».

– И это сработает? – спросила она.

– Если шлюзы не будут заблокированы и если давление льда на конструкцию не превысит определенных значений.

Если, если, если…

В кабинете повисла тишина: все еще раз мысленно проигрывали увиденную анимацию, учитывая эти «если».

– Но даже если плотины устоят, – продолжила метеоролог, – мы имеем дело с катастрофическим сочетанием рекордных снегопадов на протяжении всей зимы, рекордной толщины льда, а теперь еще и сильных дождей. Вода, образовавшаяся в результате раннего таяния, поступает в реки до того, как оттаяла земля и сошел лед. Все застопоривается.

– Так, – сказал заместитель премьера. – Мы это видим. Вопрос: что с этим делать?

– Есть чрезвычайные меры…

– Да-да, – перебил он ее. – Я знаю. Это то, как мы отвечаем на опасность. А я хочу знать, как ее предотвратить. Или по меньшей мере снизить воздействие. Что мы можем сделать?

Голос его звучал не просто настойчиво, в нем слышались панические и даже капризные нотки. Голос ребенка, который подозревает, что не получит желаемого.

Ответом на этот призыв было молчание.

Гамаш надел очки для чтения и посмотрел на главного метеоролога. Он не раз встречался с ней на подобных совещаниях в этом кабинете. Склонялся рядом над картами.

Но он ни разу не слышал от этого бесстрастного, точного, осторожного ученого слова «катастрофическое».

– У вас есть какие-нибудь мысли? – спросил он.

– Реализуются наши худшие страхи, – сказала метеоролог слабым от усталости голосом. Плечи у нее поникли. – То, что будит любого синоптика среди ночи. «Все, что туманит разум и мучит».

– О чем вы говорите? – требовательно спросил политик. – Это какая-то цитата? Вы сошли с ума?

Гамаш узнал цитату, хотя не мог вспомнить, откуда она.

– Может быть, – ответила метеоролог, потирая лицо. – Я не спала два дня подряд, анализировала имитационные модели. У меня и в самом деле мозги запеклись.

– Вы хотели что-то сказать, старший инспектор? – спросила Туссен, опять сделав акцент на его звании.

Он снял очки и внимательно посмотрел на нее.

Она тоже наблюдала за ним. С момента появления Гамаша она ждала, что он возьмет дело в свои руки.

Однако он помалкивал. Уступал ей бразды правления.

Это казалось проявлением уважения, но теперь она задумалась, не скрывается ли за его молчанием другая причина. Не понял ли он, даже раньше ее, простую истину: кто руководит, тот и несет ответственность?

Мадлен Туссен начала осознавать свою ошибку. И почти патовую ситуацию, в которой оказалась. Если она берет руководство в свои руки, то будет виновата в случае провала. Если же она позволит Гамашу взять верх, то умалит свой авторитет.

Она пригласила его на совещание, отчасти рассчитывая на его опыт, а также видя в этом возможность подчеркнуть свое новое положение в глазах других высоких персон.

В городе появился новый шериф. Старый ослабел, сник. Разжалован.

Она не подумала о том, что для остальных участников будет естественным обращаться в первую очередь к нему. То ли по привычке, то ли потому, что они по-прежнему относились к нему с уважением.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом