Вошедший Самир принес чай в металлических кружках и поставил на столик между нами. Я воспользовался секундной передышкой, чтобы осмыслить замечание Крашеного о старом короле Вильгельме. Разумеется, он имел в виду императора, первого императора. Откуда гомункул узнал, что я из пэров? Известна ли ему моя родословная, или он намекал лишь на мое палатинское происхождение?
– Не совсем так, – сказал я, беря чашку быстрее, чем это сделало существо.
Я был бы не прочь прикинуться торговцем деймонами лишь ради того, чтобы увидеть реакцию Бассандера, но у меня была идея получше. И ближе к истине.
– Насколько мне дали понять, экстрасоларианцы могут удовлетворить весьма… необычные запросы, – пояснил я и, набравшись смелости, добавил: – Вы – наглядное тому доказательство.
Слушая меня, Крашеный улыбался. Алая краска на его губах растянулась, будто извергаясь из кожи, пока улыбка не разошлась от уха до уха.
– Малыш, – хохотнул он, – ты и половины всего не знаешь. И как я вижу, до сих пор ничего не уяснил. Нет никаких экстрасоларианцев. По крайней мере, если проводить аналогию с Империей. У нас нет государств и организаций. Поэтому нет и правителей. Ни богов, ни императоров. Никакой иерархии.
Я покосился на Самира, который пытался прикинуться невидимкой настолько, насколько возможно было с его тушей.
– Значит, никакой иерархии? – Я с трудом заставил себя вновь посмотреть на бледное лицо с жуткой широченной ухмылкой. – То, что вы не платите налогов и податей, еще не означает, что вы свободны и что вас никто не может прижать к ногтю.
– А кому это понадобится? Я бизнесмен. Предлагаю услуги по скромным ценам, – ответил Крашеный, приглаживая красные волосы.
– Так что же это за услуги?
– Мой славный дурачок, ты не пришел бы ко мне, если бы сам этого не знал. – Гомункул повернулся к Самиру. – Ведь мой любезный друг вам все объяснил?
Объяснил. Крашеный вывозил ядерное оружие с заброшенных имперских и норманских баз по всей Вуали и совершал набеги на приграничные склады. Еще он торговал оружием и технологиями калибром помельче. Космическими кораблями, оборудованием для терраформинга и даже страшными деймонами с искусственным интеллектом.
– Так что тебе нужно, если не ядерное оружие? – спросил он, и алая краска стала завиваться спиралями на его щеках. Спирали мгновенно исчезли, снова оставив меня в недоумении относительно того кошмара, что я видел перед собой.
– Мне нужно ядерное оружие, – ответил я, сделав крошечный глоток из чашки и едва не скривившись. – Но не только.
Ситуация требовала деликатности. Я не знал, как назвать то, ради чего мы здесь. Будучи имперским агентом, я не мог прямо заявить, что ищу Воргоссос, и потому сказал:
– Капелла запрещает торговлю ксенобитскими артефактами внутри Империи.
Гомункул резко опустил чашку и прикрыл рот рукой, как будто удивляясь. Одна из татуировок переползла с запястья на тыльную сторону кисти. Из ухмыляющегося рта, такого же как на лице, показался красный язык и тут же исчез.
– Под «ксенобитами» вы подразумеваете сьельсинов? – спросил Крашеный.
– Я коллекционер, – развел я руками. – Один дюрантийский торговец с Фароса сказал, что есть место, где экстрасоларианцы – простите, люди – торгуют со сьельсинами.
Разумеется, это была ложь. Я не знал никаких дюрантийских торговцев с Фароса.
Тут я сообразил, что фокус с вытатуированным ртом служил для отвлечения внимания. Гомункул хотел уклониться от прямого ответа.
Должно быть, мои слова его удивили, потому что он произнес:
– Я слышал… сплетни.
– Воргоссос, – коротко и твердо сказал я. – Раньше я думал, что это миф, но… этот торговец утверждал, что бывал там.
Мне показалось или нечеловеческие глаза гомункула еще сильнее почернели при слове «Воргоссос»? Самир вздрогнул так же, как в притоне, когда я упомянул Крашеного по имени. Хлысту тоже передалось напряжение; я почувствовал, как его пальцы сжались на спинке кресла рядом с моим плечом.
– Воргоссос? Вот это уже пикантнее. – Крашеный вновь разразился зловещим хохотом. – Интересно, как вас, нобилей, выращивают? Вы все такие занятные.
Он окинул взглядом моих спутников и заговорщицки зашептал:
– Тебя интересует секс? За этим не нужно лететь на Воргоссос. Даже к Вечному обращаться не придется. Все можно получить на станции «Март». Возвышенные с радостью одурманят какую-нибудь Бледную, чтобы ты вдоволь наигрался. Говорят, лучше делать это со спящими… иначе они кусаются сильнее моего. – Гомункул клацнул зубами и хихикнул. – Ах, какие же вы, люди, неуемные! Впрочем, мы с тобой в равной степени люди.
Во мне смешались все возможные эмоции: отвращение, презрение, злость, снова отвращение. Я зажмурился, чтобы собраться с мыслями, и, решив не заглатывать наживку, спросил:
– Что за Вечный?
Гомункул снова удивленно схватился за лицо и отвернулся. Вытатуированные на его бледной коже глаза закрылись и пропали.
– Ищешь Воргоссос, но даже не знаешь его правителя?
– Вы же говорили, что экстрасоларианцы не признают иерархии.
Гомункул вновь рассмеялся и вдруг треснул руками по столу, приподнимаясь. Хлыст и Айлекс сделали полшага ко мне, но Крашеный уже откинулся в кресле и ехидно усмехнулся.
– Видел бы ты себя! – ткнул он в меня пальцем, расплываясь в улыбке, при этом его губы не двигались. – Может, хватит плясать вокруг да около, лорд Марло? Я надеялся, что с твоей-то репутацией ты окажешься куда забавнее. До сих пор не могу удержаться от смеха, когда думаю о том, что ты устроил с людьми славного адмирала Вента…
Гомункул втянул в себя воздух, как будто готов был расплакаться, но вместо этого снова ухмыльнулся. Алая краска на губах поблекла.
– Хорошо. – Я покосился на Хлыста и Гринло. – Мне нужны координаты Воргоссоса, а также ядерное оружие, о котором мой человек договорился с вашим. – Я мотнул головой в сторону Бандита. – Если вас это устроит, я…
Крашеный вскинул руку. Его длинные алые ногти щелкнули.
– Я не указываю дорогу на Воргоссос. Его могут найти лишь те, кому позволят повелители.
– И почему же? – спросил я, теряя терпение.
Слишком много времени было потрачено, слишком большой путь пройден, чтобы сдаваться. Я надеялся, что Гхен с отрядом поблизости. Айлекс должна была оставаться с ними на связи, готовая отдать команду по моему сигналу.
– Потому что эта планета находится в системе без солнца, а их трудно отыскать. Довольно. – Гомункул глотнул чаю и повернулся к своей ручной жабе. – Самир, дорогой, ты обещал устроить мне встречу с отрядом наемников, а не с праздным аристократом на каникулах.
– Нижайше прошу прощения, хозяин. – Толстяк поклонился так низко, что я подумал, он упал. – Мне они показались людьми серьезными.
– Серьезней некуда, – сказал я и встал.
Это было роковой ошибкой.
Крашеный поднял руку, и из-за ширм мгновенно появились двое головорезов. Ума не приложу, как они увидели его сигнал.
– Адриан, пора уходить, – впервые за встречу подал голос Хлыст и положил ладонь мне на плечо.
Я сердито отмахнулся, и в ту же секунду меня крепко схватили.
– Гомункул, я пришел торговать.
– Врешь! – Крашеный легко вспрыгнул на стол; его халат затрепыхался на ветру. – Лорд Марло, кончай спектакль. Я позабавился, но теперь с меня хватит. Я прекрасно знаю, кто ты на самом деле.
Он ухмыльнулся мне свысока, его и без того кошмарный рот растянулся за пределы человеческих возможностей. Кивком он дал приказ головорезам, и те потащили меня под громкие возражения Хлыста. Я мысленно порадовался тому, что не полезли за оружием: мой щит был отключен. Мы вышли на людную веранду.
Никто даже не взглянул в нашу сторону. Никто не прекратил беседовать. На улицах Боросево мы привыкли к тому, что человека могут избить на глазах у всех и никто не остановится помочь. Я много раз видел, как бродяг вроде меня мутузили префекты или не обладающие столь высоким статусом бандиты. Руссо ошибался.
– Мне нужно на Воргоссос! – крикнул я, но и это не привлекло внимания.
Четверо моих спутников оценивали ситуацию. Айлекс, надеялся я, успела вызвать Гхена. Нужно было спешить и захватить Крашеного. Я молился, чтобы здоровяк-мирмидонец оказался рядом.
– Мальчик, я много чем занимаюсь, – произнес гомункул, соскакивая со стола и протискиваясь мимо Бандита, уделяя тому не больше внимания, нежели таракану. – Но я не торгую с имперскими шпионами.
На это мне нечего было ответить. Он меня раскусил.
Крашеный встал со мной лицом к лицу, ухмыляясь. Татуировки краснели на его шее, словно сыпь. Открылось скопление маленьких черных глазок. В это мгновение раздался выстрел. Не зычный кашель плазмомета, не простой хлопок лазера, поджаривающего жертву, а грохот обычного огнестрельного оружия. Снайпер. Один из державших меня громил упал, обдав кровавыми брызгами мое лицо и шинель. Мне показалось, что я заметил луч лазерного прицела на окружавших башню-ракету строительных лесах. В тот же миг через перила веранды перескочили полдесятка ведомых Гхеном солдат в темно-серых накидках.
Зрелище было поразительным – не потому, что обыденный мир, чайный домик, вдруг превратился в океан хаоса, а потому, что этого не произошло. Посетители не бросили жевать, пить и болтать. Не перестали смеяться. Вообще ни капли не смутились. У меня тоже не было времени на раздумья. Выхватив меч Олорина свободной рукой, я с разворота двинул эфесом под дых оставшемуся в живых головорезу и нажал активатор. Клинок пришел в действие. Фосфоресцирующая высшая материя засветилась бледно-голубым, как лунный свет, сиянием. Я дернул рукой, просунув палец в петлю для лучшей хватки, и распорол грудь противника до ключицы. Тот упал, и я тут же повернулся к Крашеному. Клинок, на котором не осталось ни капли крови, пел в моей руке, экзотический металл струился волнами.
– Мне не хотелось до этого доводить. Вы окружены, – объявил я. – Сдавайтесь.
Крашеный не улыбнулся, но алая краска на его нечеловеческом лице расплылась в подобие жестокой улыбки, почти достигнув линии роста волос. Тут что-то ударило меня в спину, я пошатнулся, разрезав мечом ширму и перила, как будто те тоже были бумажными. Крашеный ловко метнулся в толпу, которая, как по команде, поднялась. Все мужчины, женщины и дети, которые еще секунду назад мирно ужинали, смеялись и жили привычной жизнью, – они замерли как статуи. Слышны были лишь ветер и ругательства Гхена.
– Я же сказал, – произнес гомункул, постукивая по голове красным ногтем. – Ты понятия не имеешь, кто мы.
Глава 5
Глаза как звезды
Вы когда-нибудь видели покойников? Удивительно, но многие люди – нет. Я помню, как посмотрел на покойника в первый раз – мою бабушку леди Фуксию Белльгроув-Марло. Я тогда был еще ребенком. С их глазами что-то происходит… даже описать толком нельзя. Как будто спадает давление то ли в веках, то ли в самих глазных яблоках, и глаза перестают быть глазами. Я говорю об этом, потому что свет в глазах любого земного ребенка может многое рассказать о разуме, который кроется за живым взглядом. Это сложно объяснить или описать. Однажды я встречал строеву – дюрантийского андроида-квартирмейстера. Глаза у нее были как у человека, возможно и в самом деле выращенные из человеческих клеток. Но я знал, чувствовал с метафизической уверенностью самого набожного священника, что эти глаза мертвы. Всегда были мертвы. В них не было света.
Глаза посетителей чайного домика напоминали глаза того андроида. Пустые. Стеклянные. Мертвые. Но лица… лица оставались человеческими. Лица мужчин, женщин. С морщинами, с обветренной кожей. Среди них была даже парочка детей, наверняка лишь с целью убедить меня в том, что они живые существа. Не знаю, кем они были на самом деле.
Я щелкнул переключателем на поясе и активировал щит. Меня окутало энергетической завесой. Меч Олорина мерно гудел в руке, удивительная материя струилась, лезвие смещалось по направлению движения.
– Что они такое? – спросил я Крашеного, который стоял, улыбаясь – по-настоящему улыбаясь, – среди своих рабов. – Марионетки? Что вы с ними сделали?
Существо промолчало. Раздался новый выстрел. Я вздрогнул. Один из «посетителей» упал с дымящейся дырой в груди, и все мгновенно переменилось. Не издавая ни звука, толпа ринулась на нас. Должно быть, их было человек пятьдесят. Откинув капюшон, Айлекс проскочила мимо меня, на ходу доставая тяжелый фазовый дисраптор. Она выстрелила, воздух с шипением разрезала молния.
– Ловите этого урода! – прогремел голос Гхена. – Раз, два, три! За мной!
Я увидел, как он указывает куда-то за толпу, заметил фиолетовый плевок плазмы и почувствовал жар даже сквозь щит.
Тут же у меня возникли другие заботы. Двое мужчин бросились на меня. Я отбился и контрвыпадом ударил одного в грудь. Клинок из высшей материи, тонкий, словно из водорода, не встретил сопротивления. Не мешкая я дернул оружие вбок, с легкостью перерубив ребра и правую руку, а заодно и срубив голову соседу противника.
Они не кровоточили. Я двинулся вперед, чтобы ненароком не задеть смертоносным клинком Хлыста, стоявшего у меня за спиной. Улучил момент, чтобы взглянуть под ноги.
– Святая Мать-Земля, спаси и сохрани! – услышал я голос Хлыста.
Первым делом я понял, что зрение меня обмануло. Кровь была, но куда меньше, чем должно быть. Она капала на дощатый пол и утекала прочь.
– Это деймон, – сказал Хлыст.
Я не смог присмотреться внимательнее, потому что пришлось уклоняться от бросившейся на меня женщины. Но я успел разглядеть под плотью металл, перерезанные провода и трубки. На пол лилась и какая-то белая, похожая на молоко жидкость, смешиваясь с кровью. Теперь эти люди были машинами, но так было не всегда.
– Гхен! – крикнул я, взмахивая мечом. – Лестница!
– Будет сделано, твое величество!
Сверху, с башни напротив, полился снайперский огонь. Ребята Гхена. Четыре деймона повалились, искря и мигая пустыми глазами, похожими на глаза ночных хищников. Мимо меня проскочил Бандит с лазерным пистолетом в одной руке и длинным керамическим кинжалом – в другой. Полы его красно-белого кафтана трепыхались на ветру. Враг пятикратно превосходил нас числом, или даже больше, если не считать тройки или четверки Гхеновых снайперов на башне. Но в отличие от «посетителей» мы были хорошо вооружены.
– Где гомункул?! – крикнула Гринло, заменяя пустой картридж плазмомета.
Я огляделся. Крашеного нигде не было. Взвыв от досады, я разрубил еще одного деймона от плеча до бедра. Торс гулко упал, но ноги продолжили шагать, словно в поисках тела. Одна, еще прикрепленная к торсу рука вытянулась, словно указывая ногам направление. Хлыст пинком сбил ноги и расстрелял их. Я достал фазовый дисраптор, проверил настройки. Оглушение. Годится. Времени перенастраивать не было. Я выстрелил в горло деймону, напавшему на Айлекс. Тот мгновенно обмяк и повалился на пол; в тех местах, где в плоть были вживлены провода, кожа начала обугливаться. Должно быть, мне повезло попасть в уязвимое место, потому что два следующих выстрела не возымели над деймонами никакого эффекта.
Хлыст согнулся над плазмометом настолько, насколько позволяло его крепкое телосложение. Осознавая весь ужас ситуации, я сочувствовал ему.
– Машины, – выругался я.
Происходящее никак не укладывалось в голове. Сколько раз я слышал истории об экстрасоларианцах? Сколько раз мне говорили, что они держат рабов, настолько нашпигованных искусственными приспособлениями, что их уже нельзя считать людьми? Я в это не верил – и попался в ловушку. Неужели Крашеный с самого начала знал, кто мы такие? А Самир?
Самир.
Куда подевался плагиарий? Я осмотрелся. Толстяк прятался за столом, за которым я сидел еще несколько минут назад. Прищурившись, я пальнул в него из станнера. Если Крашеному удастся скрыться, довольствуемся Самиром.
Гхен с двумя легионерами заняли позицию наверху лестницы. Широкая, отчасти сосредоточенная, отчасти довольная улыбка центуриона была видна издалека. Они сражались так, как учил Паллино, как настоящие имперские солдаты: по трое, спина к спине.
Я заметил, что группа «посетителей» собралась вокруг распростертого на полу тела у перевернутого стола. Убрав станнер в кобуру, я на мгновение деактивировал меч Олорина. Высшая материя перешла из кристаллического состояния в газообразное, и клинок обратился в дым. Я стащил с себя тяжелую шинель и отбросил в сторону.
– Ты спятил?! – воскликнул Хлыст, привлекая внимание Айлекс.
Гомункул удивленно покосилась на меня кошачьими глазами.
Я снова включил меч. Он засветился бледным светом, подобным лунному отражению на стали.
– Не подходите.
– Адр, он мертв! – Хлыст сложил два и два.
Нет. Я знал, что он жив.
– Повторяю, не подходите!
Проверив щит, я двинулся вперед. В условиях слабого притяжения каждый шаг получался шире и быстрее, чем я привык за годы жизни на Эмеше. Мои мышцы были крепкими, сильными, как корни старого дерева. За сгрудившимися машинами-марионетками я видел лежащее тело пельтаста, видел кровь. Мало когда во мне вскипала такая отчаянная жажда справедливости.
Во Вселенной существует очень мало веществ, которые нельзя повредить высшей материей. Адамант, длинноцепочечные молекулы нанокарбона, энергетические занавесы статических полей высокого класса прочности. Саму высшую материю. Все, в чем найдется проход для тончайшего, в атом толщиной, клинка, она разрежет. Против рыцарского меча из высшей материи не устоит ни камень, ни сталь, ни ударопрочная керамика. Такому клинку не нужна смазка, он никогда не затупится и не сломается. Он может принимать любую форму по желанию хозяина и создавать себя из воздуха благодаря какой-то непонятной мне алхимической реакции, превращая ядра привычных элементов в нечто невероятное. Как-то раз я отсек крыло взлетающему лихтеру класса «танагра», одним ударом перерубив углеродное волокно и металлический экзоскелет.
Плоть, даже измененная нечестивыми ритуалами экстрасоларианцев, не была материей. Враги полегли, будто скошенная трава, разлетелись опавшими листьями. Пятеро преградили мне путь. Пятеро пали, разрубленные на кусочки. Я опустился на колено, пощупал пульс нашего бойца. Плоть на его шее как будто разодрали дикие звери. Хлыст не ошибся. Солдат был мертв. Джаддианец, один из команды Джинан. Артур, или Артуро. Я толком его не знал.
