Сергей Лукьяненко "Книга гор: Рыцари сорока островов. Лорд с планеты Земля. Мальчик и тьма."

Он недоуменно посмотрел на своих друзей. Пожал плечами. И вдруг сообразил, в чем дело.

– Нет, у нас только два моста. Третий взорван, давно уже…

* * *

Мост вовсе не был мраморным.

Когда, опустившись на колени, я подполз к неровному, словно обгрызенному краю моста, передо мной открылась странная картина. На изломе розовый «мрамор» оказался пупырчатым, слепленным из крошечных серых шариков. Больше всего это напоминало сломанный пенопласт. Но когда я постучал о «мрамор» мечом, звук оказался глухим, тяжелым, вполне каменным.

– Говорят, это было вскоре после войны, – сказал Сергей. – Кто-то попал на остров, сидя на ящике снарядов.

– И мост не пытались ремонтировать?

– Пришельцы? Нет.

Я посмотрел вниз – и мне показалось, что сквозь далекую голубоватую дымку воды просвечивают розово-серые каменные глыбы. Да, здорово устроились ребята. Ничего не скажешь. И остров у них как игрушка, и сражаться меньше, чем нам… До «вражеской» половинки моста, принадлежащей Шестому острову, метров двадцать. Не допрыгнешь.

– Тогда на Островах было много оружия. Те ребята, кто попадал сюда из Европы, особенно из Франции, Германии, России, часто оказывались вооруженными. У нас на одной из стен замка остались следы от пуль.

– И пришельцы не вмешивались?

Сережка подошел к самому краю моста. Задумчиво посмотрел вниз.

– Насколько я знаю – нет. Все кончилось само собой, вместе с запасом патронов…

– Так зачем же мы им нужны? – спросил я. – Если им плевать на все, что мы делаем?

Никто не ответил. Ребята – и наши, и с Четвертого острова – стояли у перил моста. Зрелище было не для слабонервных – давний взрыв порядочно повредил ограждение.

– Иногда мне кажется, – тихо сказал Сергей, – что о нас забыли.

Отплыть от острова мы решили после обеда. Я побродил по лесу с Тимуром и маленьким Андрэ в качестве провожатого. Не удержавшись от искушения, набрал полные карманы крошечных, с вишню, плодов какого-то незнакомого дерева. Сомнительно, что они смогут прорасти в песчаной почве нашего острова, но… Чем черт не шутит. Плоды были несъедобными, но зато дерево цвело изумительно красивыми розовыми цветами. Я потянулся было, чтобы отломить ветку для Инги, но засмущался.

Тимур, орудуя мечом, срезал несколько тонких молодых деревьев. Разъяснил:

– Буду делать лук.

Я с сомнением пожал плечами. Лук сделать нетрудно, а вот откуда взять стрелы? Короткие арбалетные не подойдут, а для самодельных необходимы наконечники. Разве что устроить кузницу и самим их выковать…

Мы вернулись к замку, не ожидая никакого подвоха. Дул подходящий ветер, и нас удерживало на острове только желание пообедать.

Неприятности ждали нас на берегу, перед замком. Для разнообразия они приняли облик Януша и Инги. У Януша был смущенно-растерянный вид, а у Инги – обиженно-грустный. Метрах в десяти стоял, прислонившись к дереву, Марек. При нашем приближении Януш начал что-то быстро говорить Инге, а та, не глядя на него, кивнула.

– Ребята, – без предисловий начала она. – У нас есть отличная идея, как укрепить Конфедерацию на острове…

Голос у Инги был не слишком-то восторженным.

– Надо оставить на острове нашего… посла.

Секунду я обдумывал услышанное. Потом спросил:

– Послом, конечно, будет Януш?

Тимур тоже сообразил, в чем дело.

– Януш, мне это не нравится, – поглядывая на Марека, заявил он. – Смахивает на дезертирство.

– Послушайте… – запинаясь, начал кандидат в «послы».

– Слушаю, – миролюбиво сказал Тимур. – Учти, я не Инга, на жалость не возьмешь.

Януш замолчал. Потом сел на землю и уткнулся лицом в колени. Его латаная-перелатаная футболка выбилась из джинсов, открывая загорелую спину. Вдоль поясницы тянулся длинный рубец.

– Держать тебя мы не будем, да и не можем, – сказал я. – Решай.

– Ребята, пустите… – выдавил Януш.

– Ну ладно, встретил земляка, я понимаю. Может, поляков всего-то двое на все Острова. А почему он не хочет плыть с нами? – ледяным голосом произнес Тимур.

– Он не может… – тихо сказал Януш.

– Не может, – эхом откликнулась Инга. – Дима, Тимур… Это правда.

Я посмотрел на Марека, настороженно поглядывающего на нас. Светловолосый здоровяк, ровесник Криса. Вот оно что…

– Давай назначим Януша послом, Тим. Если так сильно хочет.

Тимур презрительно обвел нас взглядом. И пошел к шлюпке.

Мне было не по себе. Опять столкнулись две правды, две позиции. Прав Тимур – уход опытного бойца ослабит наш остров. И Януша, встретившего земляка, понять можно…

Кто-то мягко дотронулся до моего плеча, и я обернулся. К нам подошли Сергей и Том. В руках у нашего капитана была скрученная в трубку карта Островов.

– Я вам дорисовал… немножко. То, что точно знаю, – дружелюбно улыбаясь, сказал Сергей. – И написал характеристику каждого острова.

Я кивнул. И сообщил:

– Сергей, у нас такое дело… Януш хочет остаться на вашем острове. Разрешите?

Он не особенно удивился, кивнул:

– Да, пожалуйста… Не обидим. Это он из-за Марека?

– Конечно. – Я невольно опустил глаза. Что ни говори, а уход Януша можно было расценить как обиду. – Сергей, ты не знаешь, а поляков на Островах много?

– Не очень… Тут какая-то сложная система отбора. Чем больше страна, тем больше ребят попадает из нее на Острова. Но еще играет роль уровень развития. Из Японии, например, три или четыре острова – больше, чем из Китая или Индии.

Странная система… У меня мелькнула смутная, полуосознанная мысль. Ладно, потом… Я повернулся к Янушу:

– Ян, вставай. Пошли на званый обед в честь первого посла на Сорока Островах.

На Четвертом острове дежурные приходили обедать в замок. Мы смогли попрощаться со всеми – церемонно, с каждым отдельно. Ингу мальчишки стали дружно чмокать в руку. Я так и не понял, всерьез они это делают или придуриваются. Судя по невозмутимо-снисходительному лицу Инги, она такое прощание принимала как должное.

А вот с Янушем мы попрощались по-разному. Том, воспринявший случившееся как норму, что-то весело и непонятно сказал ему. Инга вяло махнула рукой и ушла на нос «Дерзкого». Тимур прошел мимо, словно и не заметил.

Я пожал руку. И сказал, пытаясь пошутить:

– Ладно, Ян. Если что – плыви обратно.

Януш часто-часто закивал. На мгновение мне показалось, что он сейчас прыгнет в шлюпку… Показалось.

Мальчишки помогли нам сдвинуть шлюпку с песка. Мокрые до пояса, мы с Тимуром забрались в закачавшуюся на волнах посудину и принялись ставить парус. Шлюпка неохотно заскользила по воде – высокий берег острова прикрывал нас от ветра.

– До свидания! – крикнул вслед Сергей. – Мы пойдем навстречу!

Януш молчал. Он стоял рядом с Мареком, который держал за руку одну из датчанок. Хельгу, кажется…

– Домой хочу, – неожиданно сказал Тимур. – Ребята, как все надоело…

Инга подошла к нам, на корму. Уселась по-турецки на палубе, грустно посмотрела на нас.

– Дом еще далеко, Тимур. Надо победить пришельцев…

Тимур отвернулся. Тоскливо сказал:

– Я не о том доме, Инга. Я о нашем острове.

2. Смерть на тихом острове

Штиль застал нас где-то в середине архипелага. Уже темнело, острова вокруг стали едва видны. Лишь в окнах какого-то замка горели тусклые огоньки – словно робкие испуганные звезды. Было тепло и тихо, по воде доносился слабый мелодичный звук: на одном из островов играли на гитаре.

– На веслах до нашего острова долго плыть? – спросила Инга. – Я тоже буду грести…

– К утру догребем, – взглянув на неуклюжие весла, сказал я. – А лучше заночевать на воде, как позапрошлой ночью.

Возражений не было. Мы попытались опустить якорь – до дна он так и не достал, а затем все вместе забрались в каюту. Это было не слишком удобно, но очень уютно. Том сразу залез в гамак, мы устроились на полу. Инга молча сделала нам бутерброды, налила из фляги холодного сладкого чая. Несколько минут мы сосредоточенно жевали хлеб с колбасой.

– А Януш – дезертир, – произнес вдруг Тимур. – Зря ты, Инга, за него вписалась…

– Мне его жалко, – упрямо сказала Инга. – Он у нас все время скучал. А ребята над ним подсмеивались, даже ты, Димка.

Спорить я не стал. Над Янушем все подшучивали, говорили, например, что он молчаливый потому, что ленится выучить русский. Ну и я не отставал.

Шлюпка слегка раскачивалась на воде. Это было почти незаметно, лишь пламя горящей на столике свечи вздрагивало, упорно вытягиваясь вверх. Со стороны казалось, что колеблется, наоборот, язычок пламени, в то время как каюта неподвижна. Когда перекошен весь мир, легче признать ненормальным того, кто держится прямо…

Забравшись в свою койку, я протянул руку и затушил пальцами огонек. Наступила тишина. Вахтенного на эту ночь мы, не сговариваясь, решили не выставлять.

– Спокойной ночи, – глядя в темноту, сказал я.

– Спасибо. Но к утру не помешает ветер, – отозвалась Инга.

Ветра не было до обеда. Мы снова загорали, купались вокруг «Дерзкого», учили Тома русскому и пытались ловить рыбу. Капитан выучил ужасно сложную фразу: «Именем Конфедерации, бросьте оружие», а Тимур поймал пятисантиметровую рыбешку. Когда безделье надоело нам окончательно, подул слабый ветерок.

Том, к нашему удивлению, не бросился поднимать парус. Мешая русские и английские слова, он объяснил, что ветер далеко не попутный, а идти галсами он умеет только на яхте, а не на «корыте с простыней». Красочная характеристика «Дерзкого» принадлежала Сержану, от Тома мы ее еще не слышали. Похоже, невозможность свободно управлять суденышком выводила его из себя.

С полчаса «Дерзкий» раскачивался нарастающей волной. Это было даже обиднее, чем штиль. А потом мы заметили тучи.

Серовато-фиолетовая пелена наползала с востока. Словно на небо натягивали чехол из плотной темной материи, закрывая Острова от солнечного света. Передняя граница облаков, разлохмаченная, вытягивающаяся тонкими полосками-ниточками, слегка светилась багровым. Казалось, облака горят. Конечно, это было иллюзией. Но вот дальше, под темной крышей туч, над погружающимися в сумрак Островами, поблескивали вполне реальные иссиня-белые молнии. Едва слышно бормотал гром.

– Будет шторм… – зачем-то сказал я.

С минуту мы с Томом стояли возле каюты, молча разглядывая приближающиеся тучи. Я облокотился на дощатую стенку – и почувствовал, как она прогибается. Разве можно было выходить в море – в открытое море – на неумело починенной шлюпке? Какие мы дураки…

Самым правильным сейчас было бы вернуться назад, на Четвертый остров. Увы, мы и этого не могли. Ветер неумолимо сносил нас к западу, на маленький островок, заросший невысоким темным кустарником вперемежку с редкими группами деревьев. По форме остров напоминал полумесяц, на дальнем конце которого виднелся замок – приземистый, с широкими невысокими башнями по углам. Людей видно не было.

Мы развернули карту, которую крепчавший ветер пытался вырвать из рук, и убедились, что об этом острове нет никакой информации. Западнее было еще два островка, а за ними – океан.

Том с тревогой посмотрел на небо:

– Очень плохо. Very bad.

– Придется пристать, – пожал плечами Тимур. – Кто как думает?

Но времени на раздумья не оставалось. Мы подняли парус – и шлюпка рванулась вперед так резво, словно ей подвесили двигатель. Том скорчился у руля, насквозь мокрый и помрачневший. Если высадку на Четвертый остров он воспринял как забавное приключение, то надвигающаяся буря была для него вполне реальной опасностью.

«Дерзкий» приближался к острову очень быстро, но на берегу никто так и не появился. Я напряженно вглядывался в мосты, линялыми радугами светлеющие на фоне туч. Если на них кто-то дежурил, то сейчас наверняка возвращался в замок. Не заметить нас было невозможно… Но и мосты казались безжизненными.

Шлюпка дернулась, замедляя ход, – киль нашего суденышка коснулся дна. Тимур перепрыгнул через борт, готовясь подтолкнуть корму. Но очередная волна снова приподняла «Дерзкий» и посадила на мелководье у самого берега. Тимур побрел следом через шипящую воду.

Поправив на поясе меч, я спрыгнул на берег. Повернулся, протягивая руку Инге. Словно не замечая этого, Инга предпочла выбраться на берег сама. Разумеется, угодив в воду…

Немного обиженный, я отвернулся, осматриваясь. Покрытый мелкой галькой берег. Заросли колючего низкого кустарника метрах в пяти от воды. Приплюснутые башни и стены замка вдали.

– Димка, помогай! – окликнула меня Инга.

Вчетвером мы вытянули шлюпку еще дальше на берег, обдирая борта о колючее каменное крошево. Том ловко закрепил веревку с якорем за большие мокрые валуны поодаль. Вернулся на «Дерзкий», принялся закреплять парус. А мы с Тимуром вскарабкались на скользкие спины валунов.

Вид был безрадостный. Каменистая, угрюмая земля. Цепкий, почти лишенный листвы кустарник. Изогнутые, искалеченные ветром деревья. И, куда ни посмотришь, каменные глыбы вперемежку с бесформенными серыми кочками.