– Причем менее опытного, – добавил Тейтум, – кем легко манипулировать.
– Должно быть, второй преступник уже давно фантазировал о Кэтрин. Вот почему они выбрали именно ее. Он с ней знаком.
– И поэтому она открыла ему дверь, – продолжил Тейтум.
– Причем он действовал первым, об очередности они договорились заранее. Возможно, он даже не знал, что Гловер планирует убить жертву.
– И когда тот задушил ее, подельника стала мучить вина. Он накрыл тело одеялом, нашел цепочку и надел Кэтрин на шею.
– А Гловер не забыл прихватить трофей.
Наблюдая за Тейтумом и Зои, О’Доннелл ощутила укол ревности. Когда-то они с напарником были такими же. Джима приставили к Холли, когда ее назначили детективом в отделе убийств. Они работали плечом к плечу четырнадцать месяцев. Тогда О’Доннелл даже не догадывалась, как ей повезло. Она-то наивно полагала, что легкость в общении и работе с Джимом – обычное дело, естественный порядок вещей. Потом Джима повысили и перевели в другой отдел, а ей достался Мэнни Ши. И начался сущий ад. Холли приходилось либо прикрывать Мэнни, либо не замечать то, что он вытворял. Когда его темные делишки наконец вскрылись, О’Доннелл тоже заплатила свою цену. Теперь осталась без напарника – и поделом…
Наблюдая, как Тейтум и Зои заканчивают друг за друга предложения и обмениваются взглядами, значение которых недоступно Холли, она будто возвращалась в детство. Она снова одиноко стоит в школьном дворе и смотрит, как играют другие дети…
– Не хочу нарушать вашу идиллию, – слукавила О’Доннелл, – однако нет никаких доказательств того, что этот ваш Гловер причастен к нашему делу. И я не хочу, чтобы расследование накрылось из-за ваших поспешных выводов.
– Вы правы, – поспешно согласился Тейтум, – но мы можем помочь.
– А если вы начнете подгонять профиль убийцы под своего старого знакомого? – О’Доннелл скептически смотрела на них. Вообще-то помощь не помешала бы, пусть их версия и вышла подозрительно складной…
– Мы займемся профилем второго преступника, – предложила Зои. – Того, что пил кровь. Скорее всего, накрыл жертву тоже он.
– Вы не можете знать это наверняка, – не сдавалась О’Доннелл.
Она поймала взгляд Зои: в глазах профайлера читалась решимость кошки перед прыжком на добычу.
– Мы будем вам полезны.
Честно говоря, О’Доннелл не отказалась бы от любой помощи, какой бы та ни была.
Глава 7
Владеющему собой человеку спать не нравилось. По крайней мере, в эту последнюю неделю, когда он перестал принимать таблетки.
Раньше такие проблемы его не заботили. Благодаря препаратам он отключался на десять, двенадцать, а то и четырнадцать часов в день. Его сон был глубок, словно он погружался в мокрый цемент. И никаких сновидений, насколько он мог судить. Он знал, что остальные люди видели сны, но какой в них толк, если наутро их даже не помнишь?
Теперь же, без своих таблеток, он спал все меньше.
Теперь он помнил сны. В них он словно находился в центре урагана из гнева, страха и похоти. Он просыпался рядом с причудливо скрученным одеялом, а простыни выглядели так, будто он ночью их душил.
Засыпая, он переставал владеть собой. Хотя знал: сейчас это самое важное. Выдержка. Он и раньше терял самообладание, что всегда кончалось трагедией. Больше этому не бывать.
Он давно понял, что выдержка – не свойство характера. Она скорее похожа на костюм. Сценический образ, маскировка для других. Пока изображаешь, что держишь себя в руках, все действительно в твоих руках. Волк в овечьей шкуре – кажется, так говорят. Только разве не этого все добиваются? Чтобы ты прикинулся одной из милых овечек?
Он встал с кровати. Если поспать урывками днем, ночью можно совсем не ложиться. Он взглянул в зеркало. На рубашке пятно. Владеющий собой человек не носит грязных рубашек. Он переоделся и пригладил волосы. Вежливо улыбнулся своему отражению, оно улыбнулось в ответ.
В следующий раз не так широко. Владеющий собой человек так зубами не сверкает. Он улыбнулся одними губами.
Мысленно застегнул пуговицы на своем воображаемом костюме, сделал глубокий вдох и вышел из спальни. Дверь в гостевую комнату заперта. Он уже поднял руку, чтобы постучать, но решил вместо этого пойти в кухню.
Самое время для чашки кофе: черный кофе теперь ему лучший друг, отгоняющий сон. Не сделать ли сэндвич? Он открыл холодильник в поисках сливочного сыра, купленного в пятницу.
Перед глазами тут же оказались пять пузырьков с кровью. Он успел их наполнить, пока Дэниел не забрал ее себе. От одного взгляда на пузырьки у него потекли слюнки. Живо вспомнился соленый металлический вкус, такой бодрящий, такой непохожий на кровь животных, такой полный жизни… Неужели он не может позволить себе выпить один флакон? Не весь, всего один глоточек, чтобы взбодриться… Выдержка. Эти флаконы не для него.
Он нашел сыр и захлопнул холодильник. Сытный сэндвич и кофе – и полный порядок. Обойдется без крови. Ему и так гораздо лучше.
Три дня назад все было иначе. Его разъедали недуги. Мигрень, боль в горле, тошнота, тахикардия. Врач заверил, что он здоров, но «Гугл» с ним не согласен. Нет сомнений – либо сепсис, либо порок сердца. А врачам и дела нет! Как сказал Дэниел, если не купишь медицинскую страховку на миллион долларов, в этой стране ради тебя никто и пальцем не пошевелит.
Не очень-то и хотелось. Он уже давно выяснил правду. Конечно, ее тщательно скрывали. Однако если вдуматься, все встает на свои места. Почти от любой болезни поможет немного крови другого человека. Это обогащает собственные белые кровяные клетки, укрепляет иммунную систему. Еще лучше, если кровь чистая, по-настоящему чистая.
Жаль, что нельзя было выбрать кого-то другого. Ведь, как сказал Дэниел, «нам нужна самая чистая кровь».
Кроме того, владеющий собой человек заботился не только о себе. И все шло замечательно. С той ночи он чувствовал себя хорошо. На самом деле даже лучше, чем хорошо. Теперь он действительно, по-настоящему здоров. Ему приходится меньше спать, кошмары стали мрачнее, но этого следовало ожидать. Не то чтобы у него был выбор.
Он вдруг осознал, что стоит у открытого холодильника и держит в руке один из пузырьков. Занятно, он даже не заметил, как здесь оказался, – настолько его поглотили размышления. Он откупорил флакон, чтобы понюхать содержимое. Ничего больше.
Пахло самой Жизнью.
Он осторожно поднес флакон к губам. Холодная, она показалась совсем другой на вкус. Не хуже, просто другой. И ничего страшного: осталось еще четыре пузырька.
Он вымыл флакон, затем подошел к двери гостевой комнаты и постучал.
– Да? – Голос звучал рассеянно.
Он открыл дверь. В комнате темно, жалюзи закрыты. Дэниел сидел за столом перед ноутбуком. В белом отсвете монитора его глаза выглядели еще более запавшими, а кожа – еще бледнее, чем обычно.
– Ты не хочешь что-нибудь съесть или выпить?
– Нет, спасибо. – Дэниел посмотрел на него и устало улыбнулся. – Выглядишь намного лучше.
– Я и чувствую себя лучше.
– Лекарство сделало свое дело, да?
Так Дэниел это называл. Лекарство. Единственный человек в мире, который все понял.
– Да, явно помогло. – Он облизнул губы. – Ты уверен, что не хочешь…
– Спасибо, не нужно, – перебил Дэниел. – Ты же знаешь, я не могу.
– Тебе полегчает, если попробуешь.
– Даже не уговаривай.
– Хорошо, – помедлив, ответил человек, владевший собой. – Скажи, если передумаешь.
– Тебя больше не тяготит то, что мы сделали? – спросил Дэниел.
Владеющий собой человек сглотнул.
– Мы же поступили, как должны были?
– Нашей вины тут нет, – подтвердил Дэниел. – Виноваты страховые компании, правда? Если б их волновало здоровье таких, как мы…
– Верно, верно.
– Ты точно в порядке? Вчера ты плакал и повторял, что нам нужно сдаться полиции. Ты меня напугал, приятель…
– Всего лишь забылся на минуту. Теперь я в норме.
– Ага. – Дэниел встретился с ним взглядом.
– Я лучше потом зайду. – Он поспешно закрыл дверь, пытаясь унять колотящееся сердце. Его самообладание – лишь маскировка, и Дэниел видел его насквозь.
На него вдруг навалилась усталость. По-видимому, совсем не спать все же было ошибкой. Сегодня ночью, пожалуй, стоит выспаться. Всего раз. Если б он поспал, то лучше владел бы собой. Тогда не напугал бы вчера Дэниела своим срывом. Он добрел до ванной и открыл шкафчик с лекарствами. Таблетки ждали его там, разложенные в коробочки по дням недели. Он пропустил шесть дней. Наверное, достаточно будет принять сегодняшнюю дозу и не трогать остальные. Он открыл коробочку с надписью «Воскресенье» и вынул одну таблетку.
– Что ты делаешь? – От голоса за спиной он вздрогнул и чуть не выронил лекарство.
Повернулся. Позади него в дверях ванной стоял Дэниел.
– Подумал, что сегодня мне лучше выпить таблетку и выспаться, – произнес он. – Я устал вчера, понимаешь?
– Конечно, конечно, – Дэниел закивал, – хорошая мысль.
– Ты правда так думаешь?
– Почему нет? Сон всем нужен. Хотя… ты уверен? Ты же говорил, что ненавидишь ощущения после этих таблеток.
– От одной вреда не будет.
– Кажется, тебе не нравился зуд в горле? Как будто таблетка царапает глотку…
Это правда. Он тут же вспомнил эти ужасные ощущения. А принять нужно было шесть таблеток. Шесть!
– Я думал, тебе лучше. Думал, ты взял себя в руки, – добавил Дэниел. – Но, возможно, тебе и впрямь лучше выпить свои пилюли. Чтобы владеть собой.
– Я и так владею собой. – Он поймал на себе скептический взгляд. Повинуясь внезапному порыву, вытряхнул содержимое таблетницы в унитаз и спустил воду.
Дэниел одобрительно хмыкнул, а человек, владевший собой, улыбнулся. Приятно слышать дружеский смех.
– Ты просто нечто, ты в курсе? – Дэниел похлопал его по плечу и повернулся.
Глядя, как тот возвращается в свою комнату, он кивнул сам себе. Ему не нужны таблетки. Он владеет собой.
Глава 8
Зои застыла, глядя в окно на дальней стене большого кабинета. Из-за ненастной погоды улица казалась совсем мрачной. Кроме того, из окна открывался вид на здание центра по делам несовершеннолетних, которое и в солнечный-то день вряд ли смотрелось жизнерадостно.
Ей и Тейтуму выделили два рабочих стола в кабинете на четвертом этаже чикагского офиса ФБР. В первые дни с ними общались как с посторонними – вежливо и недоверчиво. Зои и Тейтум не понимали здешних расхожих шуточек, не знали, откуда у некоторых агентов взялись загадочные прозвища. Вскоре после их приезда в Чикаго у одного сотрудника был день рождения. Зои идти не хотела, но Тейтум потащил ее на празднование и заставил проходить утомительный ритуал «тортик-и-открыточка». Ей пришлось стоять там и выслушивать от агента, имени которого она не запомнила, благодарности за торт, на который она не делала взнос. Двадцать минут впустую. А торт оказался так себе.
Сейчас, неделю спустя, она – все еще изгой. Не то что Тейтум. Он выучил все прозвища. С ним агенты охотно перешучивались. Он в курсе всех местных дел. Одна девушка из отдела аналитики даже флиртовала с ним.
Впрочем, все это ровным счетом ничего не значило. Через пару дней они должны уехать. И Зои совсем не хотелось тратить время на болтовню о политике, погоде и играх «Чикаго кабс»[3 - «Чикаго кабс» – профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной бейсбольной лиге.].
Облегчением стало то, что в выходные кабинет обезлюдел. В ближайшие пару дней он принадлежал только Зои и Тейтуму.
Она вернулась к работе, мысленно отчитав себя за то, что отвлеклась. У них наконец появилась зацепка. Путеводная ниточка. Расслабляться уже некогда.
Перво-наперво нужна музыка. Зои задумалась, просматривая подборку треков. Тейлор, Кэти и Бейонсе ждали своего часа. Неожиданно для самой себя она выбрала альбомы всех троих. Еще секунда – и в плейлист добавлены альбомы «Big GRRRL Small World» веселой Лиззо и «25» Адель. Удивляясь своей легкомысленности, Зои нажала на кнопку «Перемешать треки». Первой песней, заигравшей в наушниках, стала «Peacock» от Кэти Перри. Зои разрешила себе покачивать головой в такт музыке, но очень старалась не подпевать – Тейтум мог услышать.
Затем стала одну за другой снимать фотографии, висевшие на низких перегородках вокруг ее стола. Это были снимки с мест убийств, совершенных Гловером, и Зои хотела освободить от его влияния свой импровизированный кабинет. Не зря О’Доннелл напомнила им избегать любых предвзятых суждений об этом деле. Улики указывали на то, что убийство Кэтрин Лэм совершили двое мужчин. А вот определить их личности пока не удавалось.
Сняв фотографии, Зои собрала разбросанные по столу бумаги. В основном стенограммы: многочисленные опросы всех знакомых Гловера, которые, по большей части, приходились ему коллегами. А также разные документы, по которым отследили передвижения Гловера: три договора аренды, штраф за превышение скорости и банковские выписки со счета на имя Дэниела Мура. Зои снова задалась вопросом, как Гловер сумел создать поддельную личность. Должно быть, ему кто-то помог.
Нет, сейчас не время думать об этом. Новое расследование – свежий взгляд.
На телефон пришло уведомление «Инстаграм». Если не считать двухнедельного увлечения «Фейсбуком» и наполовину заполненного профиля где-то еще, соцсети никогда не интересовали Зои. Но не теперь. У Андреа раньше был аккаунт в «Инстаграме», и когда та уехала, Зои завела свой. Сама она ничего не публиковала, в профиле ее аккаунта _ZBentley не было даже фотографии. Подписалась только на страницу сестры. Андреа обозвала ее маньячкой, хотя Зои не поняла, почему.
Она нажала на уведомление – открылась новая публикация Андреа. Селфи с подписью о ностальгии по тем временам, когда она спала в комнате старшей сестры. Присмотревшись, Зои разглядела на заднем плане плакат с Вайноной Райдер – постер к одному из ее любимых фильмов «Прерванная жизнь», купленный на следующий день после похода в кинотеатр и висящий с тех пор над кроватью. Взгляд Зои скользил по знакомым предметам за спиной сестры: письменный стол, старая лампа, маленькая тумба у кровати. На фотографии Андреа улыбалась, а в глазах стояла грусть, и выглядела она моложе, почти подростком. Зои вдруг затосковала по дому.
Она даже хотела оставить едкий комментарий, напомнив сестре, что та могла бы прямо сейчас спать в квартире старшей сестры. Потом передумала и вместо этого написала: «Скучаю» – и добавила сердечко для убедительности.
Последние пару недель они почти не разговаривали. Зои толком не знала, из-за чего. Они созванивались несколько раз, но разговор не клеился: Андреа мучительно искала тему для беседы, а Зои изо всех сил старалась не испортить все в первую же секунду. Это из-за нападения Гловера на Андреа? Разговор с Зои напоминал ей о той ночи? Или это Зои невольно вспоминала, что из-за нее сестру чуть не убили?
Скорее всего, и то, и другое.
Зои отложила телефон и раскрыла папку с документами. О’Доннелл прислала электронные версии материалов дела, а Бентли распечатала первичный отчет и восемь фотографий с места преступления. Разложила их в два ряда, по четыре снимка в каждом. Тело Кэтрин Лэм, накрытое одеялом и без него. Кровавые следы ботинок. Один снимок спальни, один – ванной. Пятна крови на раковине.
Это был акт садизма: двое мужчин врываются в квартиру одинокой женщины, насилуют и убивают ее. Выглядит как случай беспримерной жестокости. Для Кэтрин, безусловно, все так и было. Однако при внимательном рассмотрении Зои поняла, что преступление не было единой пьесой. Оно состояло из коротких действий, в каждом из которых на первый план выходил один из мужчин.
Кто из них выбрал жертву? Кто продумал нападение? Кто вводил жертве иглу? Каждое действие могло что-то сообщить о преступнике. Обычно детали складываются в единую картину, создавая образ подозреваемого. Но здесь Зои сначала придется кропотливо разделить все, что им известно, на две группы.
В детстве у нее была коробка с любимыми пазлами. В ней хранились два, с Микки Маусом, каждый из сотни фрагментов. Микки-гольфист и Микки-лыжник. Кусочки неизбежно перемешивались в коробке. Когда Зои начинала складывать картинку, ей всегда приходилось сортировать фрагменты. На обороте каждого кусочка были метки, чтобы различать их. Крестики – Микки на лыжах, кружочки – Микки на гольф-поле.
В каком-то смысле это напоминало новое дело. Зои не могла описать убийц, не зная, какие роли они исполняли. Детали преступления нужно разделить. К сожалению, на них нет ни крестиков, ни кружочков…
Зои схватила блокнот и принялась составлять список:
