Знакомство с жертвой
Выбор жертвы
План
Раны от иглы
Изнасилование
Убийство удушением
Одеяло, накрывающее тело
Кровавые следы
Трофей
Цепочка
Вчитавшись в список, Бентли задумалась об отношениях между преступниками. У работавших в паре убийц могло быть несколько схем поведения. Иногда они испытывали друг к другу романтические чувства и действовали на равных – но здесь явно не тот случай. Слишком уж отличалось их поведение. Нет, в этом деле один доминировал, а другой был ведомым – типичные взаимоотношения для жестоких преступников. Зои мысленно дала убийцам обозначения: субъект альфа и субъект бета.
За разработку плана отвечал альфа. Вероятно, ему же принадлежала сама идея преступления. Он был предводителем. Жертву выбирал тоже он. Хотя это вовсе не означает, что именно он знал Кэтрин. Возможно, с ней был знаком второй преступник, бета. Альфа выбрал ее, чтобы убедить напарника вступить в игру и затем манипулировать им.
Несмотря на ее решимость забыть о Гловере, Зои не могла не заметить, что поза жертвы и следы удушения походили на его почерк. Женщины, задушенные во время изнасилования. Одновременно изнасилование и убийство. Это признак одержимости, стремления к власти и господству. Характерно для альфы.
Кусая губы, Зои обвела в списке то, что, по ее мнению, относилось к убийце альфа. В наушниках мягкий голос Адель просил предавать ее нежно. В этот момент кто-то похлопал Зои по плечу, вызвав в ней волну раздражения. Она терпеть не могла, когда ее отрывали от работы в середине песни. Выключила музыку и повернулась к Тейтуму.
– Что тебе?
Услышав ее тон, он улыбнулся, при этом удивленно вскинув брови.
– Только что звонила О’Доннелл. Судмедэксперт проделала ту штуку с микроскопом.
– Штуку? – Зои несколько раз щелкнула авторучкой в такт прерванной песне, звучавшей у нее в голове.
– Ну, ты поняла, о чем я. Чтобы найти слюну.
– Флуоресцентная спектроскопия.
– Точно!
– При чем тут микроскоп?
– Так тебе интересно, что она нашла? Или будешь дальше высмеивать мое невежество?
– Что она нашла? – Щелк-щелк-щелк – Зои продолжала истязать ручку.
– Вокруг большой колотой раны обнаружены следы человеческой слюны. Ты была права.
Зои кивнула, щелчки прекратились.
– Он пил кровь.
– Похоже на то. О’Доннелл сказала, что токсикологический отчет еще не готов, поэтому пока нельзя утверждать, что жертве не делали инъекцию.
– Угу. – Зои повернулась к своему списку и вычеркнула «Раны от иглы», написав рядом: «Употребление крови».
– Слушай, я уже есть хочу. А ты не проголодалась?
– Слегка, – рассеянно пробормотала она. – Надо подумать.
– Долго не тяни. Не то я съем свою клавиатуру.
Как только Тейтум ушел, в наушниках снова запела Адель, но Зои не слушала ее и даже не подпевала. Употребление крови. Один из убийц пил кровь жертвы. Вероятно, еще набрал немного про запас.
Вопреки общепринятым убеждениям, человек, пьющий кровь, необязательно сумасшедший. Им определенно владеют крайне нетипичные фантазии; тем не менее в ряде случаев люди, склонные к каннибализму или питью крови, не безумны с медицинской точки зрения. И далеко не все из них совершали убийства.
Психиатры расходятся во мнениях относительно клинического вампиризма, называемого еще синдромом Ренфилда. Одни считают его мифом, другие – реальным заболеванием. Многие специалисты полагают, что употребление крови человеком – не более чем симптом другого заболевания, например шизофрении. Зои не знала точно, где проводились научные дискуссии и описан ли синдром Ренфилда в медицинской литературе, но припомнила исследователя из Атланты, который изучал это явление последние семь лет.
Она нашла адрес его электронной почты в Интернете и быстро набросала письмо. Объяснила, что столкнулась со случаем клинического вампиризма при расследовании, и спросила, есть ли сведения о пострадавших от него в Чикаго.
Затем вернулась к списку. До сих пор она приписывала все проявления агрессии субъекту альфа и допускала возможность, что бета оставался лишь зрителем, наблюдавшим за альфой, но сильно в этом сомневалась. Тот, кто надел на жертву цепочку и накрыл ее тело, не мог забрать трофей. Он чувствовал себя виноватым. Значит, он сделал больше, чем зритель. Он участвовал в нападении. Это, вероятно, означало, что кровь пил именно он. По словам Альберта Лэма, Кэтрин почти никогда не снимала серебряную цепочку. Человек, надевший украшение на жертву, скорее всего, был с ней знаком. Он заметил, что цепочки нет, отыскал ее и надел на Кэтрин.
Зои продолжала делить список, поглядывая на фотографии, чтобы найти подтверждение своим догадкам. Наконец получилось два списка поменьше.
Альфа – выбор жертвы, план, изнасилование и убийство, трофей
Бета – знакомство с жертвой, употребление крови, одеяло, цепочка
А что с кровавыми следами? Судя по отчету полиции, в спальне обнаружили много отпечатков ботинок сорок третьего размера. Видимо, они принадлежали субъекту бета, который искал цепочку. Выходит, большинство следов – его. Он случайно наступил в пятно крови, потому что метался вокруг тела жертвы.
Во всей квартире найден лишь один частичный отпечаток ботинка другого размера. Альфа заметил, что наступил в кровь, и вытер подошву ботинка. Аккуратно, спокойно, помня об осторожности. Он наверняка убивал и раньше. Бета же был новичком.
В животе громко заурчало. Зои проголодалась. Она выключила музыку, сняла наушники и окликнула Тейтума, сидевшего за перегородкой:
– Эй, ты еще хочешь есть?
– Еды… скорее, – просипел он в ответ голосом изможденного в пустыне.
Бентли закатила глаза.
– Ладно-ладно. Только давай найдем кафе посимпатичнее. Мне нужно сменить обстановку.
Глава 9
Желудок мужчины склонен к непостоянству.
Обсуждение кулинарных запросов затянулось в основном по вине Тейтума. Он внезапно ощутил острое желание съесть бургер, поэтому отклонил несколько предложенных Зои кафе, где бургеры не готовили. Когда она раздраженно потребовала решать скорее, бургеры ему уже есть расхотелось.
В конце концов остановились на заведении «Таверна Нико» с неплохими отзывами, включая один пятизвездочный: «Здесь мне сделал предложение Тони, любовь всей моей жизни!!!!!!! Шашлычки-сувлаки очень неплохи».
Свободных столиков почти не оказалось, но один все-таки нашли – в дальнем углу у окна, выходившего на оживленную улицу. Внутри было шумно: разговоры десятков посетителей и звон посуды с кухни смешивались с веселой греческой мелодией, раздававшейся из динамиков под потолком.
К ним тут же подбежал официант – круглолицый мужчина с проседью в волосах и широкой улыбкой под густыми усами. Он предложил попробовать «Особое меню Нико для пар», которое состояло из нескольких блюд. Хотя парой они не были, предложение сочли заманчивым. Тейтум также заказал себе стакан узо – анисовой водки.
– Музыка действует мне на нервы, – пожаловалась Зои.
– А мне нравится, – с улыбкой ответил напарник. – Очень атмосферно.
Бентли покачала головой. Повисло молчание. Играла музыка. Женщина за соседним столиком громко и отрывисто смеялась, напоминая лающую гиену. В другом конце зала хором пели «С днем рожденья тебя», перекрикивая звук из динамиков. Тейтум надеялся, что местная еда стоит этих мучений.
– Как там Марвин? – спросила Зои.
Грей вздохнул. Час назад он получил от дедушки загадочное сообщение: «У нас есть ножовка?» У Тейтума она была, однако он, повинуясь инстинкту, ответил, что ножовки нет. Ответ пришел почти сразу: «Врунишка, я уже нашел!» Поддавшись панике, которую у него частенько вызывало общение с дедом, Тейтум осторожно поинтересовался, зачем Марвину ножовка. Тот не ответил ни на сообщение, ни на три телефонных звонка. Грей еще размышлял, попросить ли соседа проверить, чтобы Марвин не отпилил себе руку.
– У него все хорошо, – наконец ответил Тейтум. – Развлекается. Организовал кружок сомнительного чтения, пригласил в него с десяток женщин. Теперь встречаются дважды в неделю, в основном в моей квартире. Еще он осваивает губную гармошку, но, я подозреваю, только чтобы пугать кота. Ах да, и начал заниматься тайцзицюань.
– Тайцзицюань – неплохое занятие, – сказала Зои. – Хорошая гимнастика, вроде медитации.
– Только не для Марвина, – пробормотал Тейтум. Его дед выполнял упражнения так, как будто в него вселился дух Брюса Ли, отбивающегося от сотни злодеев с помощью нунчаков. – А ты когда-нибудь пробовала тайцзицюань?
– Нет, им когда-то занималась Андреа. Целый год делала упражнения по утрам.
– Как у нее дела?
– У нее все в порядке. Только мама, наверное, допекает.
Тейтум кивнул. На этом темы, не связанные с работой, закончились.
Он опасался, что Зои воспользуется паузой, чтобы начать обсуждение расследования. А ему хотелось избежать этого разговора. За неделю желание его напарницы поймать Гловера почти превратилось в одержимость. Прерываясь только на сон, она все время анализировала поведение убийцы, пытаясь предсказать его действия. Чем ближе становился день возвращения в Куантико, тем больше Зои впадала в отчаяние. Кроме того, разговоры об убийствах портили Тейтуму аппетит.
– Кстати, что ты думаешь о детективе О’Доннелл?
– Она внушает доверие. А вот я ей не нравлюсь, – произнесла Зои.
– Почему ты так считаешь? По-моему, она к тебе прислушивается.
– Она еле меня терпит. Постоянно перебивает и раздражается, если я высказываю свое мнение.
– Мне кажется, у нее просто такая манера общения. Со мной она ведет себя точно так же.
– Значит, по ее манере общения я и заключаю, что ей не нравлюсь. – Зои пожала плечами.
Тейтум уже придумал следующий вопрос, когда появился официант. Он принес не меньше дюжины тарелочек с закусками, при этом не пользуясь подносом и явно подвергая посетителей опасности: одно неверное движение – и для кого-то обед в милой закусочной закончился бы миской дзадзики на голове. Чтобы расставить все на небольшом столике, Тейтуму весьма пригодились навыки игры в «Тетрис». Пока он искал место для очередной тарелки, официант оглашал название блюда.
– Тарамасалата, то есть икра трески. А это артишоки с картофелем и лимоном. Фаршированные виноградные листья с йогуртом…
Декламация продолжалась, пока стол не был заставлен полностью, затем официант удалился.
Зои выглядела обескураженной. Она всегда серьезно продумывала стратегию трапезы: что съесть сначала, что потом, и какие блюда можно комбинировать. Сейчас, по всей видимости, от бессчетного количества возможностей Зои зависла.
Тейтум подцепил вилкой один из виноградных листьев и попробовал кусочек.
Он слышал, запахи могут вызвать воспоминания, но не знал, что и вкусы тоже. На мгновение Грей перенесся в Уикенберг: он сидит за столом, мать снова учит его правильно держать нож и уже начинает раздражаться, а отец говорит ей «отстать от ребенка».
– Моя мама готовила такие же фаршированные листья, – сказал Тейтум, моментально набив себе рот.
Зои, видимо, справилась со своими логическими уравнениями и решительно обмакнула кусочек жареной цветной капусты в соус дзадзики.
– Я и не знала, что твоя мама гречанка.
– Вовсе нет, просто ей нравилось пробовать новые рецепты. У нее в кухне стояла полка с десятками кулинарных книг. – Тейтум улыбнулся. – В них были потрясающие фотографии, и я любил разглядывать их, представляя блюда на вкус.
– Наверное, у твоей мамы все получалось вкусно.
– Не для подростка, – фыркнул Тейтум. – Пока мои друзья ели на ужин стейк с жареной картошкой, у нас подавалась утка по-пекински или фалафель. Иногда я умолял маму приготовить что-то нормальное – для разнообразия.
Зои насаживала на вилку ломтики томата и артишока с сосредоточенностью физика-ядерщика, работающего с ураном.
– У детей почти в три раза больше вкусовых рецепторов, чем у взрослых. Поэтому они по-другому ощущают вкусы и предпочитают блюда попроще.
– Неважно. – Тейтум улыбнулся. – Я просто хотел картошки фри.
Зои прикрыла глаза от удовольствия. Грей смотрел на нее, потягивая узо из стакана, и не мог отвести взгляд. Обычно Бентли выглядела опасным хищником, готовым наброситься в любую секунду. Зато с закрытыми глазами ее лицо стало невинным, словно у фарфоровой куколки.
– А как же у бабушки с дедушкой? – спросила Зои.
– О, там меня старались осчастливить. Картофельным пюре, ростбифами и гамбургерами. Зная, как я люблю ванильное мороженое, бабушка покупала его каждые выходные. Конечно же, я вел себя отвратительно и отплатил бабуле, заявив, что ее стряпня – отстой и мама готовит в сто раз лучше.
– Ты ведь переживал потерю родителей.
– Это не оправдание.
– Я и не собиралась искать оправдание. – Зои снова пожала плечами. – Тебе не нужно мучиться чувством вины.
– Кто сказал, что я мучаюсь? – Голос Тейтума зазвучал зло и грубо. – А даже если и так, что с того?
Он схватил вилку. Заметив, что рука дрожит, вернул прибор на место и в смущении опустил руки на стол.
Зои посмотрела на него с удивлением. Потом вдруг накрыла его ладонь своей. От прикосновения ее теплой руки дрожь утихла.
– Попробуй артишоки. Они очень хороши.
