Ханна Рейнольдс "Лето потерянных писем"

grade 4,3 - Рейтинг книги по мнению 200+ читателей Рунета

Эбби только что рассталась с парнем, а ее друзья разъехались на все лето. Девушка с нетерпением ждет перемен, и они врываются в ее жизнь: Эбби получает посылку с письмами своей бабушки Рут. Оказалось, что в молодости она вела переписку с молодым человеком по имени Эдвард с острова Нантакет. И Эбби решает отправиться на остров, чтобы разгадать фамильные тайны. Там, в идиллии песчаных пляжей и морских волн, она знакомится с его невероятно притягательным внуком Ноем. Однако чем ближе Эбби и Ной становятся друг другу, тем больше понимают: прошлое может стать для них настоящей преградой. Жестокая правда угрожает погубить их отношения. И теперь каждому предстоит принять верное решение, чтобы обрести шанс на счастье. Смогут ли они позволить себе любить?

date_range Год издания :

foundation Издательство :Эксмо

person Автор :

workspaces ISBN :978-5-04-155916-8

child_care Возрастное ограничение : 18

update Дата обновления : 14.06.2023

– О. – Я поправила очки на носу. – Я не хотела совать нос в чужие дела, честно. Но я несколько месяцев пыталась связаться с твоим дедушкой…

– Что? – Ной уставился на меня. – Ты хотела поговорить с дедом?

– Да. Если он писал письма моей бабушке…

– Нет, – настойчиво покачал головой Ной. – Его в это не втягивай. Что говорит твоя бабушка?

– Она умерла. В прошлом году.

– Оу. – Ной откашлялся. – Соболезную.

– Спасибо.

Несколько секунд мы помолчали, а потом у него вырвался еще один вопрос.

– Чего ты хочешь от моего деда?

– Узнать больше о моей бабушке. Мы понятия не имели, что она когда-то была на Нантакете. Мы мало знаем про ее семью, она практически ничего о них не рассказывала. Может, этот парень – твой дедушка – знает о ней больше, чем мы. О них. К тому же глупо считать, что она была влюблена в парня в моем возрасте, но больше ни разу о нем не упоминала.

– Потому что ты планируешь рассказать будущим поколениям о «Сильных чувствах в теории»?

У меня невольно вырвался смешок.

– Нет. Хотя я бы не сказала, что мы были влюблены. Ну, то есть не так, как эти двое. К тому же… – Я замешкалась.

– Что?

Я подняла подбородок, прекрасно понимая, что эта часть вызовет споры.

– У него осталась одна из ее вещиц. Ожерелье. Я хотела бы узнать, что с ним стало.

Ной устремил взгляд на ровную гладь бесконечного моря, а потом снова посмотрел на меня.

– Нет.

– Не поняла?

– Меня вдруг заинтересовало прошлое твоей семьи. – Он запихнул руки в карманы и вытаращился на меня. – Но копаться в событиях пятидесятилетней давности? Об этом явно не стоит разговаривать с моим дедом.

Я рассердилась.

– Не знала, что тебе решать, какие разговоры важны, а какие – нет.

– Слушай, – вздохнул Ной, – уверен, ты милая девушка. Но ты здесь не живешь. У тебя нет полного представления о том, что здесь происходит. Это не приключение, где ты можешь вообразить себя Нэнси Дрю. Мои бабушка с дедушкой – живые люди, и им не нужно, чтобы ты баламутила воду.

– Я не пытаюсь «баламутить воду»…

– Разве? Потому что, по моему мнению, визит на остров на целое лето говорит об обратном.

– Я просто хотела поговорить с некоторыми людьми…

Ной посмотрел на меня пронзительным авторитарным взглядом.

– С «людьми»?

Разволновавшись, я помедлила с ответом.

– Ну да. С твоим дедом и другими людьми на острове, которые жили в те времена и могли ее помнить… в письмах указаны некоторые имена и адреса…

– Выходит, ты определенно планируешь взбаламутить воду. – Ной был в бешенстве. – Это не твоя семья. Не твой остров. Не лезь.

От чувства бессилия в животе стало жарко, а сердце сжалось. Обычно своим мнением я делилась лишь с родными, а остальным старалась показывать более кроткую и вежливую натуру. Как-никак, девушкам положено быть милыми.

Как же я устала быть милой.

– Знаешь что, Ной Барбанел? Это не твое дело. – Наши взгляды скрестились – сердитые и упрямые. – Ты не имеешь права диктовать мне, что делать. Мне не нужно твое разрешение на разговоры с остальными.

Он поджал губы.

– Я могу тебе заплатить.

– Ты прикалываешься? – Меня охватила свирепая и дикая ярость. Да кем возомнил себя этот парень! – Тебе меня не подкупить.

– Почему бы и нет?

– Да пошел ты! – Я не знала, как реагировать. Меня лишили возможности адекватно выражать свои мысли.

– Я не хотел тебя оскорбить. Подумай об этом.

– Не буду я думать об этом! Ты не сможешь всю жизнь подкупать людей, чтобы получить желаемое. Мир не так устроен. – Увидев скепсис в его глазах, я продолжила: – Мир не должен быть так устроен. Нет, если у тебя есть хотя бы капля достоинства.

Ной сжал челюсти.

– Ты здесь никто, Эбигейл Шенберг. Ты вломилась в мой дом. Рылась в вещах моей семьи.

– Ты прав. Я наломала дров. Но у меня есть полное право пытаться узнать историю моей бабушки.

– А у меня есть право защищать личную жизнь моей семьи. Последний раз предупреждаю, Эбигейл: держись от них подальше.

– Дело не в твоей семье, а в моей!

– Правда? – с суровым взглядом сказал он. – Что-то не вижу твоей семьи на Нантакете. Это не им придется разбираться с последствиями.

– С какими еще последствиями? Я просто хочу задать несколько вопросов!

– Не вздумай. – Ной сверлил меня твердым, как окаменелое дерево, взглядом. – Если будешь упорствовать, я могу усложнить тебе жизнь.

Я шагнула назад.

– Ты мне угрожаешь?

– Просто к сведению. Я могу помочь тебе, а могу и помешать. Решать тебе.

– Пошел ты, Ной Барбанел. – Я вытащила из сумки его книги и пихнула их ему в руки. Из-за гнева мне даже не удавалось четко сформулировать свои мысли. – Серьезно, пошел ты далеко и надолго.

У него дрогнул подбородок, но он все же забрал книги из моих рук.

– Подумай над тем, что я сказал.

– А ты подумай над тем, чтобы перестать быть таким козлом. – Я одарила его дерзкой, упрямой улыбкой. – Желаю в этом удачи.

Глава 5

Список тем, на которые мы с бабушкой не разговаривали:

1. Путешествие из Германии в Штаты в возрасте четырех лет без посторонней помощи.

2. Ее первые годы в Америке.

3. Ее родители, которых по прибытии в Освенцим убили в газовых камерах.

4. Война.

5. Нацисты.

6. Каково быть немкой и еврейкой.

Список тем, на которые мы не разговаривали с мамой:

1. Ее отношения с матерью.

На четвертый день моего пребывания на острове мама прислала письмо на мою электронную почту с темой «???» и без сообщения, прикрепив только ссылку на статью в «Атлантик» о том, что в сравнении с десятилетней давностью современные подростки меньше времени проводят с друзьями и жалуются, что стали чувствовать себя более одиноко.

Спасибо, мам!! – ответила я.

Маме не всегда удавалось уловить интонацию в моих письмах, но даже она наверняка бы заметила сарказм, подчеркнутый двойным восклицанием. Почта Гугла тут же предупредила меня о новом сообщении, потому что мама, по всей видимости, подумала, что почта и сообщение одно и то же.

Тебе одиноко??

В ее случае удвоенная пунктуация сигнализировала не о сарказме, а о серьезности ее вопроса. Она слишком за меня волновалась. Я ей перезвонила.

– Алло?

– Мне не одиноко, мам. У меня есть работа…

– Подожди! Мне нужно поправить эту штуку на ухе, повиси…

Я закатила глаза и, пока ждала, кликнула на ссылку в боковом поле, чтобы почитать статью про климатическую политику.

– Все, готова. Привет. Тебе понравилась статья?

– Считаешь, мне одиноко? Мне не одиноко.

– Я знаю. – Ее обороняющийся тон ясно давал понять, что мама врет. – Но там написано…

– Мам, ты разве не заметила мой миллион друзей?

– Верно. – В ее голосе появилась надежда. – У тебя отличный коллектив. Но как же Нантакет? Ты никого там не знаешь?

– У меня приятная соседка. Я познакомилась с ее друзьями.

– Ладно. Хорошо. Ведь ты же знаешь, что люди – стайные животные. Тебе нужна стая.

– Мам, все нормально.

– Ты ни разу не позвонила с тех пор, как доехала.

Порой убедить маму, что я умею приспосабливаться к новой обстановке, равносильно смыслу моего существования. Временами она паниковала из-за своих родительских навыков, словно я была суфле, которое вот-вот растечется по тарелке. Я подозревала, что родители не особо окружали ее заботой, поэтому мама была мало осведомлена о том, как нужно вести себя родителю. Справедливости ради, на родительский подход бабушки и дедушки, наверное, повлияло их детство. Думаю, они считали так: дети живы, сыты и им не грозит опасность от нацистов? Класс, все будет отлично.

– Я пробыла здесь всего три с половиной дня, – напомнила я маме. – И вообще-то именно я только что тебе позвонила. И писала тебе каждый день.

– Верно. – В ее голосе все равно звучала печаль. – Может, поболтаем по видео?

Мы проболтали примерно сорок пять минут. Периодически в разговор вступал мой брат Дэйв. Папа расспрашивал меня о морских ракушках на Нантакете, но подходящих ответов у меня не нашлось. Мама хотела знать о каждом человеке, с которым я контактировала, и из этих сведений вполне можно было составить карту наших отношений. Вынуждена признать: я не стала увиливать от ее расспросов.

Мои родители были милыми. Милыми и влюбленными до тошноты, писали слащавые валентинки и забывали о существовании других людей. Они до сих пор флиртовали, обсуждая их свадьбу и первое свидание. Папа шутил, что собирался жениться на богачке, и мама всегда отвечала, что это она собиралась за богача, а потом оба ухмылялись и украдкой целовались.

Когда ты растешь в окружении безумно влюбленных людей, это здорово на тебя влияет. Ты ненароком начинаешь считать, что такая разновидность любви не только возможна, но и необходима. Начинаешь полагать, что твой партнер должен вести себя так, словно для него ты самый важный на свете человек.

Наверное, это все-таки неразумно.

Закончив болтать с родителями, я плюхнулась на кровать. На потолке плясали солнечные зайчики, а через открытое окно в комнату проникал летний воздух. Конечно, последние пару дней я чувствовала себя немного одиноко, но признаваться в этом мамам, склонным к лишней тревоге, не стоит. Если иногда мне одиноко, что с того? Всем бывает одиноко. Отправлю-ка я эту статью в «Атлантик».

Лучше бы журналисты и дальше хейтили миллениалов и отстали от моего поколения. Я взяла телефон и набрала номер своей соседки. Риск – дело благородное.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом