– А как в-вы… меня нашли? – решила уточнить я, как только мы оказались в машине. Ради меня врубили печку на полную катушку.
– Нам позвонила женщина, сказала, что видела из окна, как толпа парней гонится за девушкой. А в этих гаражах в прошлом месяце как раз нашли… – он наткнулся на мой взгляд и передумал говорить, что или кого они там обнаружили. – В общем, неважно. Не надо тебе таких вещей знать. Мы рядом были, решили проверить гаражи эти и обнаружили тебя. Вовремя. Синяком отделаешься. Парни вот только успели сбежать. Одного мы видели, да уже не догнать было.
– Синяком? – Я подняла руку и осторожно пощупала кожу вокруг глаза. – Больно…
– Ничего. Могло и хуже быть. На-ко вот, глотни из фляжки, а потом приложи её к глазу. Может, спадёт отёк-то. А мать у тебя есть?
– Да… Она уехала в командировку… послезавтра должна вернуться.
– Понятно…
Меня довезли до дома. Оба дядьки увязались за мной. Едва я нажала звонок, как за дверью раздался голос соседки:
– Явилась, бесстыжая девка!
Дверь распахнулась, явив нашим взглядам покрасневшую от злости тётю Люду из квартиры напротив. Отчим маячил позади и выглядел совершенно несчастным. У него на щеке была слеза! Очевидно, тётя Люда уже заготовила какую-то хлёсткую фразу, но, увидев полицейских, осеклась.
– А… эээ… что она натворила?! – наконец, сориентировалась она. Стало обидно.
– Вы – мать? – жёстко спросил полицейский в форме, наступая на соседку. Она невольно попятилась назад.
– Да не дай бог! Вон её отчим, золотой, между прочим, че…
– Иди-ка сюда, отчим, – перебил её тот, что помладше, опасно сузив глаза. – Почему ты за падчерицей не следишь, а? Не родная дочь, так можно ночью её на улицу одну отправлять?
– Да он! Он никогда! – попыталась вклиниться соседка.
– Вы помолчите, – строго сказали ей. – Это не ваше дело. Или вы соучастница?
По-моему, это было сказано нарочно, чтобы она перестала сыпать обвинениями. Сработало.
– Что? А… соучастница? Я ни в чём не виновата!
– Разберёмся, – сурово припечатал старший. Соседка растерянно замолчала.
– Лика, малышка, что у тебя с глазом?! – воскликнул отчим, всплеснув руками. – Что… что случилось?!
– На вашу падчерицу напали хулиганы! Она чудом осталась жива!
– Да она вам соврала небось… – вякнула соседка. – Сама себе фингал поставила, чтобы подставить хорошего человека. Никто на неё…
– Есть свидетели, – перебил её полицейский в форме. – Мы нашли девочку без сознания.
– Боже мой! – Отчим схватился за сердце.
– Объясните, почему ваша падчерица оказалась на улице в такой поздний час?
– Но я не знаю! Она задержалась допоздна у подруги, я ждал!
– Он ждал! – опять влезла соседка. – Могу подтвердить! Я видела, как он волновался! Я тут с полвторого ночи сижу!
– Если волновался, почему не встретил, а? – с тихой угрозой уточнил старший. Кажется, на него уловки отчима не действовали. Он как будто уже решил для себя, что тот виноват.
– Да я… она же на такси должна была приехать!
– И что? Мало ли, что может случиться! Заставил девчонку ночью с чужим мужиком добираться, а сам ждал тут в тепле? Когда волнуются, на попе ровно не сидят!
Соседка хотела что-то сказать, но вдруг сбилась. Она нахмурилась и кинула взгляд на отчима. Кажется, до неё дошло, что вопрос вполне разумный. А действительно?
– Я не заставлял! – отчим заговорил торопливо, осознав, что в этот раз всё пошло не по сценарию. – Она сама…
– Сейчас проверим! Почему ты поехала ночью от подруги? – спросил у меня мужчина в форме. – Почему ночевать не осталась? Твой отчим знал, что ты едешь домой?
– Я хотела остаться ночевать, – ответила я. – Но отчим позвонил Марине Сергеевне, маме моей подруги, и сказал, чтобы она отправила меня домой на такси. Вы можете ей позвонить. Я дам телефон.
– Во сколько это было?
– В первом часу ночи.
– Подождите, – забеспокоился отчим. – В чём вы хотите меня обвинить? Все знают, что я люблю эту девочку, как родную дочь! Да я ради неё жизнью бы рискнул, не задумываясь! Даже её мать это подтвердит!
– А ты что скажешь? – обратился ко мне полицейский в гражданском. Интересно, почему он так яро отстаивает мои интересы? Я уже отвыкла, что кто-то за меня заступается. – Согласна ли ты с тем, что он о тебе заботится?
Я промолчала. Хотелось закричать: «Да конечно нет! Он же дьявол во плоти!», но я боялась, что соседка тут же завопит, что я опять его оговариваю, и начнёт рассказывать все недавние случаи, когда я якобы пыталась его подставить. Потом они позвонят маме и… я не была уверена, что она встанет на мою сторону. Отчим окончательно запудрил ей мозги. Поэтому я стояла, хмурилась и молчала.
– Я так и думал, – зловеще сказал полицейский и посмотрел на отчима долгим взглядом.
– Вы не совсем понимаете… Дело в том, что у девочки есть небольшое расстройство психики. Она иногда нападает на меня без причины…
Что интересно, от этого дядька в гражданском окончательно рассвирепел.
– Послушай меня, – сказал он зло. – Сейчас девочке нужно отогреться и отдохнуть. Я зайду завтра днём. И если хоть волос упадёт с её головы… если я увижу, что она выглядит испуганной или напряжённой… Ты меня понял? Думаю, я буду навещать её тут время от времени. А вы, соседка, лучше бы с чужим мужем в квартире не сидели. Можно ведь всякое подумать. К примеру, вы могли выгнать девочку на улицу, чтобы остаться здесь наедине.
Соседка опешила. Я тоже. Отчим и вовсе спал с лица.
– Я… просто зашла поддержать, – пробормотала тётя Люда. – Мне, вообще, домой пора… Поздно уже…
Она шмыгнула мимо полицейских в подъезд. Через мгновение я услышала, как хлопнула её дверь.
– Нам тоже пора, – полицейский в форме первым вышел за дверь.
Его старший товарищ задержался, наклонился ко мне и тихо спросил:
– Всё нормально? Ты не боишься здесь оставаться?
– Нет, – хрипло отозвалась я. А потом решилась и уточнила шёпотом: – Почему вы мне помогаете?
– После того как моя сестра заново вышла замуж, новый муж, когда никто не видел, делал очень плохие вещи с моей племянницей. Ей никто не верил, даже мать. Когда всё выяснилось, я готов был рвать на себе волосы, что не воспринимал её всерьёз. Дай-ка мне телефон своей матери и той женщины, которая вчера отправила тебя на такси. И мой запиши на всякий случай. Если нужна будет помощь – звони. Меня зовут Павел.
Я выполнила указание, пока отчим так и продолжал торчать в коридоре в полной прострации. Забрав бумажку с номерами, полицейский Павел сурово кивнул и вышел, напомнив, что зайдёт завтра.
Я сняла пуховик и прошла мимо отчима в кухню. Меня знобило. Я нашла в шкафу с лекарствами какой-то порошок от простуды, высыпала его в кружку и залила кипятком, не особенно надеясь, что это мне поможет. Нет, ну какие же реалистичные галлюцинации я видела, когда валялась в отключке возле гаража! Домик в шаре, длинноволосый лохматый мужик… Может, лавка мне тоже привиделась?
На кухню зашёл отчим. Я посмотрела на него с опаской.
– Ты как? – неожиданно спросил отчим. Ого! А я думала, он наговорит мне гадостей. – Я должен извиниться. Я вовсе не хотел отправлять тебя на мороз. Я вообще не ожидал, что ты выйдешь из подъезда.
– Ты отправил меня за хлебом, – хрипло напомнила я, размешивая порошок.
– Но я не думал, что ты пойдёшь! Я собирался минут десять подержать тебя в подъезде и запустить домой! Я просто разозлился из-за пирога!
– Из-за моего пирога. Который ты у меня украл и спрятал.
Он нахмурился. Крыть было нечем.
– Я вовсе не зверь, что бы ты ни думала, – наконец, сказал он. – Просто у нас с тобой как-то сразу не заладилось. Но мы ведь можем всё исправить?
Наверное, я могла много чего ему ответить. Но мне вдруг стало всё равно. Кажется, мои внутренние ресурсы иссякли окончательно. Поэтому я в ответ пожала плечами, с трудом допила раствор от простуды и отправилась спать.
– Лика, дочка, – донёсся как будто издалека встревоженный мамин голос. Я с трудом расклеила глаза. Один так и вовсе открылся не сразу. Нос был заложен, голова болела, кости ломило. Я чувствовала себя запертой в огромном распухшем неповоротливом теле. Надо мной склонилась мама. Надо же, а я решила, что это сон.
– Ты что тут делаешь? – хотела спросить я, но изо рта вырвался жуткий сип, как будто я вдруг заговорила на змеином языке. Чтобы хоть немного разговориться, потребовалось несколько подходов, как в спорте.
– Мне позвонили из полиции, я договорилась с руководством и сразу выехала. Ты как, малышка? Ох, не отвечай, я и так вижу, что плохо. Ну ничего, мы тебя быстро поставим на ноги.
Следующие несколько дней я отлёживалась. Мама хлопотала возле меня, а отчим даже не заглядывал в комнату. Я не знаю, приходил ли тот полицейский, но думаю, приходил. Может, даже неоднократно. Я позвонила на свою новую работу, чтобы сообщить, что не смогу выйти. Вкратце объяснила причину. Меня заверили, что договорённость в силе. Сказали явиться, как только оклемаюсь.
Примерно через неделю я пошла на поправку. В один из вечеров мама зашла в комнату, закрыла дверь на шпингалет и присела на кровать.
– Милая, расскажи мне, что на самом деле произошло в тот вечер? – попросила она, вглядываясь в моё лицо с лёгкой тревогой.
– А что тебе рассказал отчим? – подумав, уточнила я. Последние месяцы отучили меня откровенничать. Обжёгшись много раз, я тщательно контролировала каждое слово. Слишком часто после честных признаний меня пытались мягко убедить, что всё было совсем по-другому.
– Валера утверждает, что произошла страшная путаница. Когда я ему позвонила и предупредила, что ты останешься ночевать у подруги, он решил убедиться, действительно ли это так. Он за тебя волновался! Особенно когда увидел, что ты оставила свой телефон дома. Его можно понять, в последнее время ты была очень… эмоциональной и впечатлительной. Мне он ничего говорить не стал, чтобы зря не беспокоить. И только когда уже положил трубку, спохватился, что пропустил мимо ушей, у какой именно подруги ты останешься. Поэтому решил обзвонить всех, кого помнит. Поначалу ему везде говорили, что тебя нет. Он так себя накрутил, что когда, наконец, дозвонился до Марины Сергеевны, то его всего трясло. Вот он и брякнул, что лучше бы ты дома ночевала, а то у него сердечный приступ случится. А Марина Сергеевна всё поняла по-своему и отправила тебя домой.
Мне стало всё ясно. Конечно, отчим ни словом не обмолвился, что телефон забрал у меня сам, а потом в час ночи насильно выпроводил из квартиры.
– Ты ему веришь? – Если мама хоть на секунду допустит, что он мог что-то утаить, я тут же расскажу всю правду.
– Да, – помолчав, кивнула она. – Я точно знаю одно: он хороший человек. Я это чувствую. И я счастлива, что нашла такого мужчину. Ты помнишь, что у нас с ним через неделю годовщина? И я ответственно заявляю, что это был самый лучший год в моей жизни.
– Понятно, – только и смогла промямлить я. Да, мама точно не готова к моей версии событий.
– Я очень надеюсь, что вы с ним со временем найдёте общий язык и станете хорошими друзьями. Кстати, ты знаешь, что на нашу годовщину он уже забронировал столик в ресторане? Одно плохо – у нас в этот день будет корпоратив в честь дня рождения фирмы… ну да ладно.
Она поцеловала меня в лоб и покинула комнату, так и не попытавшись выяснить мою версию событий. Думаю, она вовсе не планировала во что бы то ни стало докопаться до правды. Скорее всего, она думала, что эту правду уже знает, но не поговорить со мной не могла. Как всегда, впрочем. Внезапно до меня с запозданием кое-что дошло. Погодите-ка… Она сказала «корпоратив»?! Через неделю? А что там в моём бреду говорил тот нечёсаный тип? Он болтал что-то про празднество, на котором мама обязательно должна присутствовать! Там ей какой-то коллега по работе признается в любви. И это обязательно должно произойти, иначе отчим добьётся своего. Избавится от меня, а потом, надо думать, и от мамы.
Я принялась убеждать себя, что это случайное совпадение. Привела кучу аргументов, но не успокоилась. Мне казалось, что я упускаю что-то невероятно важное, что-то, от чего может зависеть моя жизнь. Не выдержала. Встала с кровати и, переждав лёгкое головокружение, направилась в коридор, туда, где висел мой пуховик. Сунула руку в карман и нащупала там шар. Значит, лавка мне не приснилась. Но не могла же она в действительности исчезнуть? Наверное, в моей голове тесно сплелись реальные воспоминания и галлюцинации.
Я слышала, как на кухне мама разговаривает с отчимом. Не желая привлекать к себе внимания, тихо вернулась в кровать. Села, опёршись спиной на подушки. Поднесла к глазам шар. Вгляделась в маленький домик внутри, обмирая от страха, что сейчас дверца откроется и оттуда покажется крохотный человечек. Боюсь, в этом случае я просто-напросто завизжу.
К счастью, человечек не появился. Я хотела потрясти шар, но почему-то постеснялась. Даже если человечка там нет, я очень живо представила, как от моей шалости его швыряет по всему домику, бьёт головой о стены и потолок.
Пристроив игрушку на тумбочку рядом с кроватью, я задумалась. Помимо корпоратива, имелись ещё кое-какие совпадения. К примеру, этот лохматый тип зарядил мне кулаком в глаз. Благодаря маминым стараниям, сейчас синяк уже почти прошёл, но, когда я очнулась, глаз действительно болел. Ладно, это можно как-то объяснить. Но вот что не даёт мне покоя: сначала лохмач сказал, что возвращаться рано, так как там всё ещё рыщут эти типы. А потом вдруг заорал, что мне необходимо вернуться именно в тот миг, когда пришли полицейские. Причём не абы какие! У одного из них осталась моральная травма из-за того, что он не поверил племяннице, к которой грязно приставал отчим! Невероятное, фантастическое везение! Обнаружь меня кто-то другой, всё сложилось бы иначе. И фингал оказался к месту, как прямое свидетельство того, что на меня напали.
Что ещё говорил этот лохматый тип из снежного шара? Он сказал, что до корпоратива обязательно нужно открыть маме глаза на то, какой отчим на самом деле. Кстати, странно, что я так чётко всё это помню. Вообще, на удивление последовательный бред получился, если подумать. Впрочем, я отвлеклась. Ещё было какое-то упоминание про любовницу. Я должна была сделать так, чтобы мама на следующий день после приезда застукала отчима с черноволосой Женькой. Вот только я валялась в таком ужасном состоянии, что вообще ничего не соображала. Получается, шанс упущен? И что делать?
Тут я поймала себя на мысли, что вполне серьёзно прикидываю, как исправить ситуацию. Может, я и вправду сошла с ума?
Следующие пару дней меня кидало из крайности в крайность. Я то размышляла о способах отправить маму на корпоратив, то ругала себя за то, что придаю значение собственным бредням. К счастью, выздоровлению это не мешало. Уже на третий день я почувствовала себя полностью здоровой и позвонила на работу, договорившись выйти завтра. Мама была против, но я убедила её, что от болезни не осталось и следа, а лицо не так уж сложно загримировать. Всё равно опухоль спала и от насыщенного почти чёрного «финика» остался грязно-жёлтый островок.
– …Так-то мне здесь нравится! Платят хорошо и руководство адекватное. А вчера мужик такие чаевые оставил… – молодая и весёлая официантка Катя вовсю рассказывала мне о прелестях работы в ресторане. Когда я пришла с утра, рыжая девушка из отдела персонала, которая представилась Кристиной, провела мне небольшую экскурсию по заведению и представила меня всем, как новую гардеробщицу. Коллектив мне понравился. Никто не общался со мной свысока, все желали удачи на новом месте, а официантке Кате я настолько приглянулась, что она в течение дня то и дело подбегала ко мне, чтобы спросить, как работается. А работалось… неплохо! Только вот посетители в дорогой ресторан, как и следовало ожидать, не валили валом, так что уже в первой половине дня я здорово пожалела о том, что не захватила с собой книгу.
Ещё один плюс работы – кормили великолепно! Это радовало: от голода у меня здорово портилось настроение. Мама в детстве любила приговаривать: «О, Лика развредничалась, значит, пора кушать».
Уже ближе к вечеру народа стало больше. Но не так много, чтобы я не успевала присесть. В какой-то момент, принимая пальто, я вдруг услышала возглас:
– Лика?!
Напротив стояла соседка Женя. Та самая, черноволосая. Она смотрела на меня с удивлением и словно бы тревогой.
– Привет. Я теперь тут работаю, – сказала я.
– Не знала, – Женя нахмурилась.
– Ну… вот, – я пожала плечами. Она кивнула и прошла в зал, на ходу доставая телефон из сумочки.
– Ты её знаешь? – Катин вопрос застал меня врасплох. Я настолько погрузилась в мысли, что аж подпрыгнула.
– Да, знаю. Соседка моя.
– А она у нас часто бывает! С ней иногда такой приятный мужчина приходит, высокий… шутит с нами, щедрые чаевые оставляет.
– А как он выглядит? – под воздействием внезапной догадки уточнила я.
– Ну… рост выдающийся, плечи широкие, глаза такие, знаешь…
Она продолжала сыпать особыми приметами, а я чувствовала себя так, словно лечу в пропасть: она описывала отчима! Не знаю, как я дотянула до конца дня. В голове крутилось только одно: «Он меня предупреждал. Он настоящий. Он меня предупреждал. Он настоящий».
Глава 4. На что ты меня толкаешь?!
Дома я оказалась уже в третьем часу ночи. Мама, конечно, не спала. Я наругала её за это: завтра ей надо было на работу. Ответив на вопросы о том, как прошёл рабочий день, я быстро приняла душ и шмыгнула в свою комнату, закрывшись на шпингалет. Усевшись в кровати, схватила снежный шар. Сосредоточилась и тихо сказала:
– Хочу попасть внутрь.
В глазах потемнело. В горле на мгновение возникла зудящая пустота, примерно так, как бывает во время подъёма на лифте. А потом…
– У меня гости! – сказал знакомый голос в темноте. И сразу стало светло. Прежний нечёсаный тип стоял напротив и разглядывал меня, склонив голову на бок. Я поняла, что опять сижу на столе, укрытая своим одеялом.
– Так это был не сон… – потерянно протянула я.
– Милая пижамка, – фыркнул парень. – О, да ты распаренная, после душа! Здорово! Ещё бы выпила горячительного чуток, вообще цены бы тебе не было!
– Ты на что меня толкаешь?! – возмутилась я. Своими неожиданными замечаниями он никак не давал мне сосредоточиться и как следует прочувствовать всю дикость ситуации.
– На то и толкаю… Мне нужно больше тепла! К примеру, у тебя такая замечательная высокая температура была недавно! Нет бы поделиться со страждущим, – он мечтательно зажмурился.
Я попыталась собрать мысли в кучу. Вопросов было много. Но сначала…
– Как тебя зовут и кто ты такой?
– Азаллам, – ответил он на первый вопрос, внимательно вглядываясь в моё лицо, словно ждал какой-то реакции. Не дождался. Мне его имя ровным счётом ничего не говорило. И это его, похоже, обрадовало. – Можно Азалл или Аз. А кто я… Сейчас пленник. Раб шара, – он хмыкнул. – А вообще, если брать во внимание вашу мифологию, то меня, наверное, можно было бы назвать демоном.
– Так и думала, – огорчилась я. – Ну конечно! Будь ты ангелом или добрым духом, вряд ли хозяйка лавки так сокрушалась бы по этому поводу. Надо думать, раз тебя сюда заточили, ты сделал что-то очень плохое.
– Ничего подобного, – возмутился лохматый Азаллам. – Да, я не человек. Ну и что? Думаешь, меня создал какой-нибудь злой бог из тьмы и ночных кошмаров? Нет! Я просто обитатель другого мира. У нас своё общество, свои способности, свои правила. И у нас не так уж мало общего с людьми. Разве что мы намного лучше, сильнее и умнее, – закончил он с довольным видом. Мне захотелось его ударить.
– А чего тогда ты, сильный и умный, сидишь в шаре и клянчишь тепло, как бродяга на паперти?
– Так вышло. Я был чуть успешнее остальных и всегда получал то, что хочу. Другим это не понравилось. Была война. Я проиграл. Убить меня не смогли, вот и заточили в ловушку.
– Угу, – я даже не пыталась скрыть сарказм. – Во всём виноваты презренные завистники. Ну-ну.
– Ты за помощью пришла? – прищурился Аз. – Или просто заглянула, чтобы поиздеваться над тем, кто сдачи сдать не может?
– За помощью…
– Тогда лучше придержи поток желчи и переходи к делу. А то я могу раскапризничаться и отказаться помогать.
– Ой-ой… – начала было я, но поймала его взгляд и быстро исправилась: – Ладно, ладно, уговорил.
– То-то же, – проворчал он.
– Ага… так вот. Ты говорил, что отчим хочет от меня избавиться?
– Говорил.
– Блин, – опечалилась я. – Я надеялась, что это мне приснилось. Видишь ли, так получилось, что, когда он, по твоим словам, развлекался с соседкой, я была в таком состоянии, что… в общем, ничего не вышло. Мама до сих пор считает его едва ли не ангелом во плоти.
– Угу. Значит, ты упустила свой единственный шанс. Твоя мама не попадёт на праздник, ей не признаются в любви, и вся история пойдёт по самому печальному сценарию. Ты даже не представляешь, что приготовил для тебя этот мерзавец. И боюсь, теперь я ничем не смогу тебе помочь.
– Ничем? – Мне стало как-то не по себе. – Получается, отчим может меня… эээ… того?
– Угу. И можешь быть уверена – сердце у него не дрогнет.
Я как-то сразу поверила. Вспомнила парней, которые гнались за мной по обледеневшей ночной улице и испугалась. Моё воображение начало подкидывать запоздалые, но от этого не менее яркие картинки, что могло бы случиться, если бы они меня схватили.
– Погоди! – вдруг опомнилась я. – Но ведь можно поговорить с тем полицейским и попросить у него помощи! Он мне поверит! Да мало ли ещё вариантов!
Азалл глянул на меня с жалостью.
– Думаешь, я не просмотрел эти вероятностные линии? Полицейский тебе поверит, да. Даже если ты наврёшь ему с три короба, он будет на твоей стороне. Он уже приходил к вам домой, когда ты болела. А также он опросил ваших знакомых и соседей. Ты ведь догадываешься, на чью сторону они встали? Если ты к нему обратишься, то он продолжит поиск доказательств, и тогда твоя мама пойдёт к его начальству. Он не сдастся, и его в конце концов уволят. Это в лучшем случае. Хочешь узнать, что будет в худшем? Я вот сейчас смотрю вероятность, где ты так запудрила ему мозги, что он после увольнения решает разобраться с отчимом сам. К сожалению, всё кончается плохо для него. В одном будущем его застрелил его же напарник. В другом…
– Хватит! – не выдержала я. – Но неужели нет вообще никакой надежды?!
– Разве что… – задумчиво начал Азалл.
– Что? – быстро перебила я.
– Я вижу несколько вариантов самого вероятного будущего, и в них для тебя надежды нет. Можно порыться в маловероятных вариантах. Но для этого мне нужны силы, а значит, тепло.
– Да хоть всё забирай!
Глаза демона как-то странно заблестели. Словно в самой глубине зрачков зажглись зловещие огоньки.
– Если я заберу всё – от тебя останется окоченевший труп, – неожиданно серьёзно сказал он. – И на будущее: думай над тем, что говоришь. Я могу не выдержать искушения и воспользоваться твоим любезным предложением. Ты только что практически выдала мне право распорядиться твоей жизнью так, как я сочту нужным.
Мне стало жутко.
– Ладно, не парься. Я тебе это право возвращаю. Прежде чем делиться со мной теплом, послушай. Мне понадобится чуть больше того, что я мог бы взять у тебя вообще без последствий. Часть этого тепла уйдёт на просмотр всех возможных сценариев, а остальное я возьму в качестве оплаты. Когда ты вернёшься к себе, тебя будет знобить. Попытайся очень быстро согреться, иначе снова заболеешь. А болеть тебе нельзя, на исправление ситуации осталось всего два дня. У тебя нет права на ошибку. Если за эти два дня ты не найдёшь способ отправить маму на праздник, то…
– Да поняла я, поняла! Бери тепло и делай дело! Всё равно другого выхода нет, – быстро сказала я. Мне было очень страшно. Два дня! Два дня на то, чтобы выжить и спасти маму.
Азалл подошёл ко мне вплотную и одним движением убрал одеяло в сторону.
– Раздвинь ноги, – распорядился он. Звучало двусмысленно, но я была так напугана, что повиновалась без вопросов. Он встал между моими коленями, положил руки под ягодицы и одним рывком прижал меня к себе так, словно собирался овладеть мной здесь и сейчас. Одна рука легла на талию, вторая на затылок, не давая отстраниться.
– Эммм… извини, а как именно ты собираешься забрать тепло? – полузадушенно пискнула я в широкую грудь.
– Тихо, – велел он. И началось.
Чувство было странным. Не уверена, что когда-либо испытывала что-то похожее. Руки и ноги защипало так, как будто они до этого сильно затекли, а сейчас болезненно восстанавливали чувствительность. От макушки до пяток поползли мурашки. Но не так, как бывает от приятного возбуждения. Нет. Реально было чувство, будто внутри тела бегает толпа электрических букашек. Они собирались где-то в районе груди и живота в плотную горячую массу. Когда стало по-настоящему припекать, демон прижал меня ещё крепче и… вобрал в себя жар. Его кожа резко разогрелась, а я вздохнула с облегчением. Наконец, он отстранился и замер с закрытыми глазами. А мне вдруг стало холодно. Ожидая, пока он просмотрит возможные варианты будущего, я с некоторым трудом сползла со стола, взяла своё одеяло, завернулась в него и села у печки. Кстати, в этот раз печка была побольше размером, чему я порадовалась.
– Нашёл! – завопил Азалл, спустя добрых пять минут. Я аж подпрыгнула, едва не свалившись вместе со стулом. Правда, он почти сразу добавил: – Но я не уверен, что ты справишься.
– Так сложно? – огорчилась я.
– Для многих девушек проще простого. А вот с тобой дело обстоит иначе…
– Не томи!
– Ну ладно, – он с сомнением смерил взглядом съёженную и взлохмаченную меня и неохотно продолжил: – Есть один вариант с очень крошечным процентом успеха. Крошечный он именно из-за некоторых твоих… эээ… особенностей. – Звучало так, будто я какая-то неполноценная. – Если ты всё сделаешь правильно, то твоя мама прямо перед праздником застукает, как её мужчина пытается подкатить к… тебе.
– Что?!!!!! – заорала я. Он поморщился. – Ты… да ты… как тебе в голову вообще…
– Молчать! – рявкнул Аз. Его глаза полыхнули багровым огнём. Я струхнула не на шутку и заткнулась. – Жить хочешь?
– Д-да…
– Тогда слушай. Ты замечала липкие взгляды отчима время от времени? – Я молча кивнула. – Прелесть в том, что он и сам не отдаёт себе отчёта, что реагирует на тебя. Это желание сидит где-то у него в подсознании. Но даже если бы он понимал, что с ним происходит, вряд ли это изменило бы его планы. Он не позволяет себе поддаваться эмоциям, а излишнее напряжение сливает во время встреч с черноволосой соседкой. А ещё он садист. Причиняя тебе даже эмоциональную боль, он получает удовольствие. И это тоже позволяет ему отчасти сливать напряжение. Понимаешь? Так вот, именно это его неосознанное влечение – твой единственный шанс развернуть ситуацию в свою пользу. Единственный!
– Что мне надо делать? – глухо спросила я.
– В ближайшие два дня будет всего один момент, когда ты сможешь провернуть всю эту операцию. Перед праздником твоя мама отправится наводить красоту: делать какие-то процедуры для кожи, волос, ногтей и так далее. Но она быстро вернётся, так как обнаружит, что забыла кошелёк. В пересчёте на вашу систему измерения времени её не будет… эээ… десять минут. По возвращении она должна увидеть, как мужчина, которого она считала ангелом во плоти, подкатывает к её несчастной дочери, и моментально прозреть.
– Десять минут… – потрясённо прошептала я.
– Нет-нет, ты не поняла. Подготовку надо начать заранее. Ты должна будешь сделать так, чтобы к моменту, когда твоя мама выйдет за дверь, его уже потрясывало от неудовлетворённого желания. Тогда хватит лишь одного крохотного щелчка, и он потеряет контроль. Вот только вряд ли ты справишься.
– Почему? – Нет, я была с ним согласна, но хотелось услышать его аргументы.
– Ты когда-нибудь в жизни соблазняла мужчину? – с какой-то даже жалостью спросил он. Я помотала отрицательно головой. Вообще, у меня были парни. Но мало. И как-то так получилось, что все они сами проявляли инициативу. – Ты очень зажата. Когда я привлёк тебя к себе, ты едва не скончалась от смущения и затвердела, как деревяшка. Боюсь, ты не сможешь даже сесть в призывную позу и стрельнуть глазками без того, чтобы покраснеть. Все попытки кого-то соблазнить в твоём исполнении будут выглядеть до крайности неловко. Вот поэтому шанс благоприятного исхода стремится к нулю. Пожалуй, более гуманно было высосать из тебя всё тепло, как ты изначально предлагала. Вообще, если ты ещё раз мне это предложишь, я не откажусь, – он посмотрел на меня как на сочный окорок. Кровожадно.
Я и сама знала, что не справлюсь. Но от этих его слов стало очень обидно. До ужаса захотелось утереть ему нос.
– Расскажи мне в подробностях, что и как я должна делать. Не знаю, получится ли у меня, но не попытаться глупо. Особенно, когда ставка так высока.
– Ого, кажется, шанс на успех только что немного подрос, – хмыкнул Азалл. – Может, я и поторопился с выводами. Значит, слушай…
Он выдал мне инструкции и, гадко ухмыльнувшись, уточнил:
– Ну что, справишься?
– Попытаюсь, – пробормотала я. – Хорошо хоть, они с мамой в гражданском браке живут. Получается, официально он её бойфренд, а не муж. Иначе я бы точно не смогла…
– Кстати, а почему тогда ты называешь его отчимом? – заинтересовался Азаллам.
– Так получилось, – пожала плечами я. – Не отцом же. Хотя мама намекала… м-да. Ну вот. А называть его по имени-отчеству – нет уж, я не настолько его уважаю. Но самое главное – когда они начали жить с мамой, его страшно бесило, что я говорю про него «отчим». Поэтому я стала делать это постоянно. Потом все подхватили, тоже стали называть его моим отчимом. А в лицо я его Валерой зову.
– Ясно, – хмыкнул он. – Ну ладно, двигай давай отсюда. Постарайся отдохнуть. В ближайшие два дня тебе предстоит такая развлекаловка, что силы понадобятся.
– Знаешь, а ведь ты не демон, – задумчиво проговорила я. – Ты – бог!
– Что? – вздрогнул он, глянув на меня потемневшими глазами. – Какой бог?
– Бог подстав! Самый настоящий! Ведь страшно подумать, на что ты меня сейчас толкаешь!
– А, вон ты о чём, – он расслабился. – Всё так. Только ведь выбора-то у тебя нет. Поэтому придётся следовать советам бога подстав.
Я уныло кивнула.
Глава 5. Соблазнить, чтобы выжить
В свою кровать я вернулась в начале шестого. По-хорошему надо было сразу же уснуть, ведь завтра к двенадцати мне на работу. Но меня буквально потрясывало от нервного возбуждения, поэтому задремать я смогла далеко не сразу. Стоит ли удивляться, что, когда прозвонил будильник, я отлепила себя от кровати с огромнейшим трудом?
Мама ушла ещё с утра, а отчим был в отпуске, поэтому торчал дома. Впрочем, сейчас мне это было на руку. Ведь перед уходом на работу мне предстояло провернуть первую и, надо сказать, самую простую часть сложнейшей операции.
Я в кои-то веки не стала натягивать на себя закрытые мешковатые вещи, а, наоборот, достала подаренный мамой в незапамятные времена халатик. Азаллам призывал не надевать ничего откровенно эротического, но и от бесформенных тряпок тоже рекомендовал отказаться. Идеально подойдёт что-нибудь невинное, но милое. Придётся создать образ эдакой наивной дурочки. Но так, чтобы этот гад не заподозрил неладное.
По пути в ванную я прошла мимо гостиной, где расположился отчим. Учитывая, что он сидел лицом к двери, мой новый прикид не остался незамеченным. Чуть позже, когда я появилась в кухне, он уже ждал меня там.
– Так-так… – протянул этот отвратительный тип, оглядывая меня с ног до головы. – Да ты у нас, оказывается, девочка! А я думал – пацан в растянутых шмотках.
Я прикусила себе язык, чтобы не ляпнуть в ответ что-то нервно-ехидное. Азалл был прав: едва дошло до дела, я затвердела, как деревяшка. Смущение и злость – плохое сочетание. Ах, если бы был другой способ достичь цели…
– Чего молчишь?
«Главное, сдержись от того, чтобы говорить ему гадости, – учил Азаллам. – Его привлекает беззащитность. Лучше делай вид, что опасаешься его и не хочешь злить. Совсем хорошо, если создашь у него впечатление, что вынужденно смирилась с выбором матери. Только не переборщи. В ласковую и улыбчивую Лику он не поверит. Дай ему ощутить власть».
– Ничего, – проворчала я под нос. – Просто не знаю, что отвечать.
– Ни за что не поверю, – фыркнул он, продолжая меня разглядывать. Кажется, пока всё идёт, как надо.
Я молча принялась потрошить холодильник. Достала кастрюлю с супом, сваренным мамой, налила в чашку, поставила в микроволновку.
– А, я понял, – обрадовался отчим. – Лара не поверила в твои россказни насчёт того, что я выгнал тебя на улицу, и ты окончательно пала духом? Давно надо было усвоить урок: со мной бороться бесполезно.
И тут мне бы как-то ненавязчиво подтвердить его правоту! Ведь нужная цель почти достигнута, он поверил, что я смирилась с ситуацией! Но злость так ударила в голову, что я не выдержала и прошипела, вонзив в него свой пылающий взгляд:
– А если я обращусь к тому полицейскому? Он-то точно на моей стороне!
Лицо отчима застыло, как маска.
– И что ты ему скажешь? – выплюнул он.
А я уже не могла остановиться.
– Я могу ничего ему не говорить. Просто опустить глаза в пол и начать всхлипывать. Он сам всё додумает. У него племянница моих лет, с которой очень некрасиво поступил отчим! А девчонке никто не верил. Так что это тебе придётся усвоить урок, что меня лучше не трогать!
Он аж побагровел. Очень долго стоял молча, а потом выдавил:
– Да кому ты нужна вообще? – И покинул кухню.
Я осталась, сжимая кулаки. Злость на отчима быстро сменялась злостью на себя. Ну как я могла не сдержаться?! Как можно было вот так просто взять и завалить всё дело?!
Пометавшись по кухне, я решила – пойду и извинюсь. По крайней мере, попробую исправить ситуацию. Я вышла в коридор, подошла нужной комнате и… отошла. Снова подошла. Нет, не могу. Но надо! Так я подходила и отходила несколько раз. Ненависть к отчиму и нежелание извиняться перед негодяем буквально выворачивали меня наизнанку. Я вернулась в свою комнату, надеясь немного успокоиться и попытаться снова. Но тут взгляд упал на настенные часы. До начала рабочего дня оставалось двадцать минут.
Я быстро собралась и выскочила из дома. Скользя по заледеневшему асфальту, я ругала себя на чём свет стоит. День потерян! Домой я вернусь глубокой ночью. Остаётся крохотная надежда, что завтра получится всё исправить. Хотя теперь я очень сильно в этом сомневаюсь.
День прошёл обычно: несколько раз подбегала поболтать моя новая подружка Катя; солидный мужчина, сдавая припорошённую снегом одежду, сделал мне комплимент; да ещё один из поваров, по имени Пётр, присел рядом во время очередного перекуса и зачем-то несколько раз уточнил, нравится ли мне еда. В конце концов, я забеспокоилась, что с едой что-то не так. Иначе зачем спрашивать? Хорошо хоть, Катя чуть позже прояснила мне ситуацию.
– Ты ему нравишься! Только он немногословный парень, не знает, как завязать беседу. Зато надёжный и основательный. Так что присмотрись, – она мне подмигнула.
Я рассеянно кивнула, не собираясь следовать совету. Сейчас было решительно не до этого. Мысли то и дело возвращались к утреннему провалу. Нет, ну ладно бы просто надерзила! Но после упоминания про полицейского отчим и вовсе начнёт от меня шарахаться! Вряд ли я сумею как-то исправить ситуацию. Или рано отчаиваться? Может, шанс ещё есть? Как же поступить?..
Решение подвернулось неожиданно. Причём со стороны мамы. Когда я вернулась домой, она, как и вчера, ждала моего возвращения, хотя я строго-настрого наказала ей этого не делать. Точнее, в кровать-то она легла, но когда услышала, как я открываю входную дверь, встала, чтобы меня встретить.
