Доктор Вурд и другие врачи вскоре ушли, в палате остался лишь охранник. До самого отбоя Каина больше никто не беспокоил, он лежал неподвижно на кровати и теребил крохотный прямоугольный кулончик на шее – спасибо, что не забрали. Этот кулон представлял для него большую ценность, о которой врачи даже не догадывались.
«Надеюсь, мне не придётся его использовать», – бормотал Каин себе под нос и с ненавистью поглядывал на охранника.
Неизвестность угнетала. С каждым новым часом пребывания в этой больнице Каин чувствовал себя узником. Кормили здесь неизвестно чем – какой-то вязкой жижей, хотя стоило признаться, на вкус она была куда лучше, чем на вид. В коридор не выпускали, палату каждый раз закрывали на замок. Головная боль постепенно отступала, в руках появились силы. Все его мысли были заняты Террой. Не стоило кидаться на тех людей с ножом. Возможно, тогда бы всё сложилось иначе.
На следующий день охранник не пришёл, и Каин решился подняться с кровати. Трубки с лекарством вырывать совсем не хотелось, поэтому он осторожно бродил вдоль кровати и выглядывал в высокое круглое окно. В нём практически ничего не было видно, лишь угол здания с зашторенными окнами, да голубое небо, которое время от времени становилось пасмурным.
Неожиданно в дверь постучали, впервые за всё время. В комнату неторопливо вошёл высокий мужчина в сером пальто, на вид лет тридцати-сорока. Выглянувшая из-за его спины врач хотела было уложить больного обратно в постель, но незнакомец попросил заботливую женщину оставить их наедине.
Каин сложил на груди руки и ждал, что же будет дальше. К нему заходили многие – старались, пыжились, пытались произвести впечатление – да всё без толку. Этот же мужчина не строил из себя пафосного дядьку в пиджаке, не пытался казаться важным, он лишь поздоровался глазами и что-то нажал в приборе на левом запястье.
– И кто вы? – по привычке спросил Каин.
Прибор запищал, уголки губ незнакомца поползли вверх. Он что-то тихо произнес. Через мгновение прибор его же голосом ответил:
– Здравствуйте, вы меня понимаете?
Каин округлил глаза. Работает!
– Да! – выпалил он.
Прибор снова перевёл.
– Отлично! Как вы понимаете, мы общаемся на английском. Позвольте представиться, меня зовут Альфред, – гость протянул руку, – можно просто, мистер Ан.
Каин представился в ответ и обменялся крепким рукопожатием. Первый человек, который нашёл способ с ним разговаривать, определённо заслуживал хотя бы маломальского уважения. Сердце стучало в висках, неужели он теперь сможет задать все наболевшие вопросы?
– Где Терра?
– Не беспокойтесь, она здесь, на этаже. Две комнаты по коридору, – обрадовал его незнакомец. – Врачи не хотели рисковать, поскольку вы были больны коронавирусом, а она нет.
– Я не болею! – Каин интуитивно сделал глубокий вдох и даже похлопал себя по груди. – Я бы уже давно умер.
– К счастью, вас лечат, – Альфред улыбнулся и подошёл к окну, – и Терру тоже. К большому сожалению, придётся смириться, что оставшуюся жизнь вы оба будете жить на уколах. Не беспокойтесь, не вы первые, не вы последние, – Альфред похлопал по прибору на собственном запястье. – Все мы здесь на уколах.
Новость оказалась совсем не радужной. Заболеть ковидом в нынешнее время – это почти то же самое, что получить пулю из крупнокалиберной винтовки в грудь. Глупо было надеяться, что болезнь, унёсшая жизни миллионов людей, никогда не доберётся до них. Другой вопрос: говорят ли ему правду? Болен ли он на самом деле? Каин не привык доверять людям, тем более тем, кто считает себя выше остальных.
– Вы же сказали, что Терра не болеет, зачем ей делают уколы? – с подозрением спросил он.
– До вчерашнего вечера не болела, пока один посетитель по неосторожности не снял с себя маску, – Альфред пожал плечами, – такой скандал был. Человеческая глупость страшнейший порок, вы так не считаете?
Каин молчал.
– Быть может, это даже к лучшему, – мистер Ан добродушно улыбнулся, – теперь нет никаких причин держать вас раздельно. Терру перевели с пятого этажа. Вы друг для друга больше неопасны. Не желаете увидеться?
По спине пробежал холодок. Каин поспешно кивнул, отсоединил трубку от катетера и последовал за незнакомцем. Лекарство потекло на пол – плевать. Ноги заплетались, так и норовили изобразить пшеничный крендель.
В коридоре было немноголюдно. Если это и была больница, то выглядела она слишком хорошо, несравнимо с теми, где ему доводилось бывать раньше. На стенах переливались голографические картины, на полу пышно цвели декоративные растения в белых мраморных горшках, взад и вперёд на четырёх резиновых колёсах разъезжали небольшие роботы с коротенькими металлическими манипуляторами в форме рук. Они доходили Каину до пояса и чем-то отдалённо напоминали большие пылесосы из детства, разве только без шланга с насадкой. Некоторые с тихим жужжанием убирались, другие перевозили пластиковые коробки.
Придерживаясь рукой о стену, Каин осторожно переставлял ноги вперёд и косился на Альфреда. С одной стороны, он выглядел безобидно, с другой же, внушал какой-то первобытный страх. Уверенный взгляд, ровная щетина, стильная причёска, отутюженное пальто, деловой тон разговора – всё выдавало в нём властного и расчётливого человека. Каин чувствовал, что от него можно и даже следовало ждать угрозы.
– Вы так беспокоитесь за Терру, почему? – поинтересовался Альфред, остановившись у дверей палаты.
Несколько задумавшись, Каин, наконец, произнёс:
– Терра моя сестра.
Они вошли в палату, как две капли воды похожую на палату Каина. Терра сидела, забравшись с ногами на кровать, и уныло глядела в окно. Обернувшись на скрип двери, она вскрикнула от радости, в два прыжка пересекла комнату и бросилась в объятья брату. Ослабшие ноги Каина подогнулись в коленях, а спина завалилась на стену. Сердце трепетало от радости, губы Терры целовали его в лоб, щёки, шею – во всё, до чего только могли дотянуться. Он же со всей нежностью и любовью, накопившейся за дни разлуки, вжался пальцами в её тощую талию и закрыл глаза.
– Думала, ты погиб, – прошептала Терра на ухо.
– Я тоже. Цела?
– Ага.
– Поправилась что ли? – Каин нежно щёлкнул её по кончику носа и подмигнул.
Терра лишь устало улыбнулась, а затем, будто бы вспомнив, что они не одни, отстранилась:
– Спасибо, что сдержали обещание, – обратилась она к Альфреду и тихо добавила Каину: – Я сказала, что не буду разговаривать, пока не увижу тебя.
Мистер Ан развёл руками:
– Так уж я воспитан. Как известно, воспитание – залог разума, хорошее воспитание – залог порядочности, верно?
Каин кивнул, хотя не совсем понял смысла сказанного. Не отпуская родной, слегка влажной ладошки Терры, они опустились на кровать. Как же давно они не сидели вот так – плечом к плечу. Будто вечность прошла!
– Спасибо, что спасли брата… и так быстро нашли способ с нами поговорить.
– О, – Альфред лукаво прищурился, – я решил этот вопрос ещё позавчера, просто не торопился. Понимаете, при первом знакомстве была важна не скорость, а правильное время, вы так не считаете? Зато сегодня нам никто не помешает спокойно поговорить. Угощайтесь, – он вытащил из внутреннего кармана пальто бумажный сверток. – Только утром испёк, подумал, что местная кухня не внушает доверия.
Каин с подозрением заглянул внутрь – на дне лежали ароматные покрытые сахарной глазурью пончики. Стоило признаться, выглядели они куда аппетитнее вязкой больничной субстанции, которую им подавали на обед.
– Где мы? – Каин отложил угощения в сторону и пристально уставился на мистера Ана. Терра по его примеру тоже не решилась притрагиваться к еде.
Альфред с грустью покосился на гостинец:
– Как пожелаете. Ваше право не доверять. Правильно ли я понимаю, вы не знаете, где оказались, верно? Любопытно, – мистер Ан на мгновение задумался. – В любом случае, определённые сложности, связанные с вашим появлением, улажены. Для вас сделали исключение, пошли навстречу, вы же понимаете, что после того… «конфуза» с нашими людьми, вас бы следовало ликвидировать? Но мы ведь не варвары, каждый человек заслуживает жизни, согласны?
– Мы защищались, – процедил Каин.
– Конечно, все это понимают, – Альфред улыбнулся. – Вы в Реликте, дамы и господа, – он выдерживал паузы между словами, шагая по палате от двери к окну и обратно, говорил размеренно и чётко. – Это закрытый город со своей системой и организацией. Из Реликты выходить строго запрещено. Надеюсь, вы понимаете – риск заражения. Нельзя допустить того же, что произошло с вами. Это нонсенс! Наши жители живут сплочённо, работают, дружат, любят. НО… – Альфред поднял указательный палец, – в Реликте очень строго относятся к преступлениям. Либо вы живёте по нашим законам, либо никак. Полагаю, не стоит объяснять, что у нас происходит с преступниками? У нас есть определённые порядки, они касаются абсолютно всех, не принимайте на свой счёт, хорошо? Судя по тому, в каком состоянии вас нашли, жизнь снаружи не сахар, не так ли? Вы должны быть благодарны нам за спасение. Наши люди рисковали жизнями.
– Благодарить за жизнь в тюрьме? – Каин чувствовал, как краснеет лицо.
– Вы бы могли там оказаться, не забывайте об этом, – строго процедил Альфред. – Но мы всем даём шанс на – произнесём это с пафосом – на искупление. В Реликте есть все условия для счастливой жизни. Это место создавалось специально, чтобы защитить людей от коронавируса. В любом случае, снаружи вы не найдёте города с открытыми воротами. Таковы новые реалии нашего мира, не так ли?
В его словах была правда.
– Расскажите, откуда вы? – голос Альфреда потеплел. Он подошёл к окну и, прислонившись плечом к стене, с интересом уставился на них.
– Много лет назад мы жили в горах, в небольшой деревне, – Каин нервно перебирал пальцами по холодной ладони Терры, тщательно обдумывая каждое слово. – Эпидемия нас не коснулась, но отец каждый день включал телевизор, чтобы мы знали, что происходит в мире. И каждый день говорили одно и то же: что гибнут люди, пустеют города, что однажды ковид доберётся и до нас.
– Полагаю, вы родом с Гималаев? У вас, Терра, такие необычные глаза, – Альфред не отрывал от неё взгляда, – впервые встречаю такой цвет. Как аметист.
– Это от мамы, – ответил за неё Каин.
– Один темнее другого, – протянул мистер Ан, словно не замечая ничего вокруг. – Хорошо видите? Да? Очень любопытно. И вы сиблинги, верно?
«Что за диковинное слово?»
– Мы брат и сестра, как я уже говорил. Просто я пошёл в отца, – Каин насупился и угрожающе распрямил плечи, демонстрируя силу. Они действительно были совсем не похожи, особенно сейчас, после долгой дороги.
– Парадоксы вселенной, – задумчиво протянул Альфред и неожиданно сменил тему: – В Реликте много людей из Азии, хотя из Европы больше. Среди нас есть даже коренные американцы. Обычно, – Альфред положил руку на окно и провёл пальцами по стеклу, – к нам приезжают люди из новых столиц, но в первый раз к нам кто-то пришёл пешком. Вы же не с гор к нам спустились?
Каин закусил губу. Незнакомцам доверять нельзя, никому в мире доверять нельзя! Это закон нового порядка. Иначе станешь добычей.
– Мы оказались здесь случайно.
– А откуда же вы шли, господа?
– С гор.
– А куда направлялись?
– Просто вперёд, – Каин начинал закипать.
Лицо Альфреда подобрело:
– Ладно, вы мне не доверяете. Это можно понять. И всё же, что вы планируете делать дальше?
– Мы бы хотели уйти! – твёрдо заявил Каин. – Мы прошли через многое, видели разных людей, и здоровых, и больных короной, порядочных и настоящих гнид. Мы уже забыли, что такое счастливая жизнь! – он сжал руку Терры. – Но я точно знаю, что если она и существует, то подальше от людей.
Альфред участливо кивнул.
– Понимаю. Только боюсь, это не от меня зависит. Вернее, не только от меня. Такие важные вопросы решаются на суде, но скажу сразу, что в этом нет смысла, законы Реликты строго регламентируют вопрос эмиграции. Прежде чем делать поспешные выводы, позвольте себе выйти на улицы города, прогуляться.
– Птиц в золотых клетках тоже кормят, но от этого они не становятся свободнее, – с уст Каина вырвалась избитая фраза, которую он подслушал в прошлом году у одного приятеля. Тогда они ещё жили в другом месте, и Каин не нашёлся, что на неё ответить.
– Если птицу выпустить посреди океана, то она быстро захочет обратно в клетку, – не задумываясь, парировал Альфред. – Вам сейчас страшно: новый город, неизвестность, отчаяние – вы ведь не просто так оказались у стен Реликты в столь плачевном состоянии. Должно быть, вы прошли через настоящий ад, другим такое и не снилось, не так ли? – он опустил глаза в пол. Это его проявление сочувствия? Кто знает.
– Мы не просили помощи.
– Но нуждались в ней! – лицо Альфреда стало серьёзным. – И дело не только в вас, Каин. В крови Терры тоже есть вирус, и он действует на неё не так, как на всех.
– Что ты имеешь в виду?! – Каин не любил формальностей и выдуманных титулов, обращался ко всем на «ты» и не понимал, почему один человек может считаться выше статусом другого.
– Пока ещё рано что-то говорить. Нужно посмотреть, прежде чем делать громогласные заявления, верно? Изучить. А пока вы пройдёте подготовку, выучите язык, посмотрите на Реликту. Кто знает, быть может, вам здесь очень понравится.
Каин тяжело вздохнул. У него всегда был один ответ на подобные заявления, ответ грубый и неприличный. Но нельзя думать только о себе. Что если Альфред не лжёт? Что если Терра действительно больна и ей нужна помощь?
– Что скажешь? – тихо прошептал он, чтобы не услышал прибор.
Девушка дрожала, на лице пропал такой родной и любимый румянец, её губы сильно обсохли и покрылись мелкими трещинами. Ладони всё не согревались.
– Я больна?
– Не знаю, всё может быть.
– Как скажешь, так и сделаем, – тихо выдавила она.
– Если попытаетесь сбежать из Реликты, то не протянете и суток, – напомнил Альфред. – Без нашего лекарства вы не доживёте и до полуночи. Повезло, что вы были изначально здоровы, последствия смешивания двух штаммов вируса непредсказуемы. Всё могло закончится очень печально, вы понимаете?
– Да.
Нет смысла что-то объяснять, доказывать. Этот человек знает, что хочет получить, и он это получит любой ценой. Каин знавал таких людей. С ним бессмысленно спорить. Нужно лишь послушно кивать и ждать подходящего случая. Каргад повторяется! Очередная ловушка!
– Кто ты такой?
– Сложный вопрос, не менее сложный ответ.
– Врач? Глава города? Король?
Альфред усмехнулся и сделал шаг в сторону двери.
– Король? Так меня ещё никто не называл. Отвечу на ваш вопрос так: всё будет зависеть от того, кого вы спрашиваете, Каин. Полагаю, на сегодня хватит, отдыхайте, общайтесь, набирайтесь сил. Сегодня вас переведут в одну палату и уберут охрану, – он приоткрыл дверь и добавил: – Я бы хотел предложить выбор, честно, но увы, у меня его нет. Вы сказали, что забыли, как выглядит счастливая жизнь. Просто оглядитесь по сторонам, она вокруг вас. До скорой встречи!
Терра обняла Каина и уткнулась носом в его шею. Наконец, они остались наедине.
– Мы снова вместе, – прошептала она. – Кажется, здесь безопасно.
– Я так не думаю.
– Сомневаюсь, что может быть хуже, чем в Каргаде.
– Те люди, что нашли нас, они ведь были в зелёных комбинезонах, так? – Каин схватил её за плечи.
– Так, – Терра замерла, точно испуганный кролик на лужайке.
– Карла и Сальвина застрелил человек точно в таком же комбинезоне!
Глава 4. Нянька
весна, 2051 г
Аврора Ален закрыла дверь аудитории и радостно всплеснула руками. С последним экзаменом покончено! Не замечая столпившихся выпускников поднаса (службы поддержки населения), она брела по длинному коридору учебного корпуса и любовалась в окно на блестящую гладь озера.
«Как же здесь душно! Сейчас бы искупаться, да засесть в каком-нибудь клубе! Жаль, ещё вода холодная».
Ава облизнулась, представляя вкус коктейля «Ночной бриз»: черника, ежевика, амарантовые семечки, шипучий лимонад «Чили» и секретная добавка – неповторимое сочетание любимых вкусов, острого и кислого.
После успешной сдачи экзамена в пору бы радоваться, но сил на это почти не осталось. Два с половиной часа в очереди, час на ответы по билету. Живот сводило от голода, ноги гудели от усталости, но душа требовала веселья.
Опустив глаза в пол, Ава неторопливо волочила ноги по красно-белой мозаике коридора и прокручивала в голове ответ, за который ей сняли несчастный балл на экзамене. Девяносто девять из ста – отлично, но обидно.
– Сдала?
Взгляд упал на знакомые зелёные кроссовки с красными шнурками. Ава подняла глаза и увидела перед собой подружку Тори в цветастой полосатой футболке и с пышным вороньим пером, который до безобразия нелепо смотрелся в коротких чёрных волосах. У Тори было странное чувство вкуса и не менее странное отношение к себе и своим достижениям.
– Да, поставили «отлично».
– Поздравляю! – подруга прыгнула ей на шею. В носу защекотал запах колбасы, в честь которого Ава ещё два года назад наградила Тори прозвищем «Колбаса». – Я всегда говорила, что ты порвёшь комиссию. Просто отпад! А вот я точно всё завалю. Хорошо, что хотя бы кто-то из нас двоих станет нянькой.
– Что за настрой? – Аврора освободилась из жарких объятий подруги и вдохнула спертый воздух коридора. – Мы обе станем няньками! Когда ты идёшь?
– Следующей, – Тори бросила трусливый взгляд на закрытую дверь аудитории, рядом с которой собралась толпа поджарившихся до хрустящей корочки студентов. – Я так переживаю, что, кажется, всё забыла. Я такая тупая, то ли дело ты!
– Так, – Ава прижала указательные пальцы к вискам подруги и легонько надавила, – соберись, Колбаса, мы с тобой не просто так всю неделю готовились. Я знаю, что ты справишься. Думай о себе, остальное неважно! Давай пройдёмся по билетам?
Аврора впопыхах начала перечислять ей основные термины. С каждым новым определением подруга лишь сильнее качала головой и громко вздыхала.
– Виктория Флинт, заходим, – оживилась серая колонка над дверью экзаменационной аудитории.
Тори вздрогнула.
– Это меня! Спасибо, что поддерживаешь, ты настоящая подруга! – Колбаса от всей широкой души обняла её.
– Давай, успехов! – Ава сжала кулачки на удачу.
– Спасибо, буду быстро.
«Сплюнь».
Тори скользнула между однокурсниками и скрылась за дверью. Аврора протёрла запястьем вспотевший лоб и как можно шире отвернула воротник блузки. В здании стояла страшная жара, а окна, как назло, были закрыты на автоматический замок.
Ещё раз мысленно пожелав подруге успехов, она направилась по залитому послеполуденным светом коридору в сторону выхода. Спускаясь по лестнице, Ава снова и снова вспоминала недавний экзамен. Члены комиссии были приятными людьми, хотя к ответам явно придирались. Она блестяще справилась с признаками психопатического расстройства у подростков, но преподам что-то не понравилось в «третьем подходе к людям с низким социальным фактором – главным показателем Реликты, отвечающем за взаимодействие человека с обществом».
По большому счёту, если ты социопат – то никакие подходы не сработают. В городе вообще правило: людям с социальным фактором «единица» разрешено находиться только в одном месте – в могиле.
Аву затрясло от недовольства, эйчфон на запястье тревожно мигнул.
«Да всё! Всё! Я успокаиваюсь! – прошипела она и глубоко задышала. – Даже позлиться толком нельзя. А чего я хотела после ванили?»
Аврора уже третий год пыталась слезть с незаконного препарата, но всё безуспешно. Сложно пребывать в вечном унынии, когда однажды ощутил вкус жизни. Это как снять наушники, заглушающие все звуки в мире. К тому же технологию доработали, таблетки заменили растворами, никаких приступов смеха, как раньше, никаких побочных эффектов. Чистая энергия.
Дверь кабинета неподалёку отрылась, и в коридор вышла Шерил, наставница Авы. Сегодня на ней было надето зелёное платье с двумя изысканными брошками на груди, с плеч свисало пальто. Вот идеал моды! Ава с самого знакомства мечтала одеваться так же стильно и элегантно.
– Хвастайся! – Шерил расплылась в улыбке.
– Сдала, со следующей недели начинается практика. Спасибо! Если бы не ты, я бы завалила всё к чертям свинячим.
– Всё ерунда, – отмахнулась наставница, – настоящие трудности только начинаются. Прими мои поздравления. Ты хорошо себя чувствуешь?
– Душно здесь, – Ава убрала длинные волосы со лба и заткнула их за уши.
– Кампус сдали два месяца назад, а отопление никак не отрегулируют. У меня в кабинете тоже жарко. Кстати, смотри, что у меня тут есть для тебя.
Женщина заглянула в дамскую сумочку и вынула из неё два стаканчика из плотного картона:
– Подержи.
– Безумная кола! – восторженно хлопнула в ладоши Ава, – ты лучшая! Именно этого мне и не хватало весь день. И проветриться.
Шерил заперла кабинет на ключ:
– Составишь компанию до главного корпуса?
На улице стояла весенняя прохлада, Ава глубоко вдохнула свежий воздух и закрыла глаза от удовольствия. Шерил повела её вдоль берега Голубого озера по широкой аллее из молоденьких клёнов. Солнце приятно пригревало холодеющую на ветру кожу. У самого берега шла стройка, через пару месяцев здесь обещали оборудовать причал для прогулочных катеров и двести метров пляжа.
– Когда тут всё закончат, будет красота, – восторженно протянула Шерил.
– Уже жду лета! Думаю, меня ждёт нечто грандиозное! – Аврора мечтательно закусила губу и подняла глаза к небу. Солнце неспешно клонилось к шумящей кроне деревьев.
– Выглядишь чересчур счастливой, – с подозрением покосилась на неё Шерил. – Опять за своё?
– Прости, – Ава сложила ладони вместе, – не смогла сдержаться.
Наставница покачала головой, на щеках проступили возмущённые морщины. Конечно, можно было обмануть, но Шерил всегда была с ней честна, и Аврора хотела ответить той же монетой.
– Как ты будешь помогать людям бороться с зависимостями, если сама не можешь слезть с этой гадости?
– Но ваниль же не вредная! И эйчфон её не распознаёт.
– С чего ты решила? К «Ванильному наслаждению» развивается привыкание, я видела статистику. Когда будешь проходить курсы повышения квалификации, тебе про это расскажут.
– Знаешь, я не виновата, что мне так плохо по утрам после уколов. Без ванили я раскачиваюсь до самого обеда. А вот Тори уже в десять себя прекрасно чувствует.
– Все мы разные, – Шерил присела на новенькую скамейку, ножки которой до сих пор были обмотаны лохмотьями защитной плёнки.
Ава примостилась рядом и затянулась холодной жгучей жидкостью, от которой свело щеки. Многие не понимали, как можно пить острую колу – пусть дальше не понимают. Голова приятно кружилась, сердце пело от радости – красота! Обучению конец! Больше никаких занятий, последний экзамен сдан. Осталось самое интересное – первый подопечный.
– Получается, АКВ (антикоронавирус) действует на всех по-разному?
– Знаешь Альфреда Ана? – Шерил понизила голос, словно её кто-то мог подслушать. На всей аллее не было ни души.
– Знаю, мама с ним дружит. Он ещё помог Джеку с освобождением.
– Тогда ты представляешь, что это за человек.
Ава кивнула. Насколько она знала, Альфред занимался разработкой новых препаратов в научной лаборатории. К тому же его семья – самая влиятельная в Реликте.
– Ты ведь сдала последний экзамен. Будем считать, что с сегодняшнего дня ты можешь быть посвящена в круг избранных, – Шерил подмигнула. – Много лет назад Альфред был моим подопечным, я обычно никому об этом не рассказываю. Честно говоря, после работы с ним у меня сложилось впечатление, что это я была его подопечной, – она засмеялась. – Альф не по годам умён. Будь я слепой, дала бы ему лет восемьдесят. Либо он хорошо сохранился.
Ава понимала, о чём говорит Шерил – самой довелось общаться с Альфредом пару лет назад. На лицо ему с натяжкой можно было дать лет сорок.
– Так вот, однажды он мне рассказал про АКВ. Как я понимаю, его отец был одним из членов команды, кто создал эти уколы. Ты же знаешь, что Реликта появилась не случайно? Этот город стал одним из победителей проекта «Жизнь с коронавирусом». Его разработала семья Альфреда. Идея проекта: ограничить свободу в рамках растущего города, воспитать покорное население, которым незнакомы реалии старого мира. У проекта ещё на стадии зарождения было много противников, тех, кто были резко против подавления чувств людей. И всё же Реликте с её вечерними транквилизаторами дали шанс. Я не берусь судить о морали, но факт налицо: прошло почти три десятка лет, а от короны умерло всего несколько человек.
– Блеск, хочешь сказать, что нам подавляют чувства специально? Дело не в лекарстве? – Ава затянулась колой. Трудно было понять, рот сводит от остроты или от осознания, что её каждый вечер накачивают транквилизатором.
– Все знают, Реликта зависит от рейтингов. Если ситуация начнёт выходить из-под контроля, в город перестанут вкладываться. Должно быть, порядок проще поддерживать, когда половину дня люди просыпаются, а вторую работают.
– И как это связано с ванилью?
– Организм у всех разный, кто-то отходит раньше, кто-то позже. Кто-то половину дня бродит сонным, поэтому хочет принять таблеточку и проснуться. Другим же достаточно пары часов, и они уже готовы работать. Проблема в том, что если все начнут пить ваниль, город останется без контроля. Уколы заставляют жить спокойно, ваниль же даёт тебе разрешение сойти с ума. Представь, что будет, если «Ванильное наслаждение» попадёт к человеку с социальным фактором «единица»? Но проблема не только в этом. Ваниль и транквилизатор из АКВ работают в противоположных направлениях. Альфред считает, что это может однажды убить.
– Знаешь, мама говорила, что Альфред сам сидит на ванили, – Ава залпом допила колу и выбросила пустой стаканчик в урну. – Стал бы он убивать себя?
– На чём он только не сидит, – Шерил поднялась. – Я тебя предупредила, а ты решай сама, – наставница поправила платье и застучала шпильками в сторону строящегося среди пролеска здания. – Хочу, чтобы ты понимала, воспитатель на ванили – злейший враг нашего режима. Ты же не хочешь, чтобы служба безопасности однажды постучала в дверь твоего дома?
– Я просто хочу радоваться жизни!
Шерил ничего не ответила.
Солнце спряталось за бетонным шестиэтажным домом. По плечам побежали мурашки. Сейчас бы Аве пригодился плащ, но он остался в гардеробе.
– Ты уже бывала в главном корпусе? Нет? – Шерил переступила порожек двери металлического забора и зашла на территорию
Они поднялись по небольшой лестнице, ведущей на крыльцо. Здание ещё не было достроено: внешние фасады почти закончили, но кое-где не хватало окон и балконных перегородок, по территории сновали рабочие. Мимо проехал робот-погрузчик с копной арматуры в руках-клешнях. В ушах стоял раскатистый стук отбойного молотка. Ава растерянно крутила головой из стороны в сторону, чтобы случайно не превратиться в отбивную
– Обещают закончить к середине лета, а пока смотри по сторонам, –Шерил вошла через парадные двери и направилась к лестнице. – Мне нужно на пятый этаж. Лифты не работают, так что придётся пешком подниматься. Босс занял кабинет на самом верху и теперь наслаждается единством с природой и бетоном. Ему приглянулся вид на лес.
– Готова к работе с детворой? – ухмыльнулась Шерил.
– О чём ты говоришь?
– Разве ты не в курсе? Когда откроют лагерь, выпускников-практикантов приставят работать с дошкольниками.
– Блеск! – Аврора приоткрыла рот. – А как же первый подопечный? Мы просто будем няньками в детском лагере?
– Первый урок выпускнику, – Шерил тяжело посапывала, преодолевая очередной пролёт, – никогда не называй себя и своих коллег няньками. Пусть всякие балаболы так говорят. Мы – сотрудники поднаса. Возможно, у нас самая ответственная и важная работа во всём городе – защищать мозги людей.
– Борцы с упырями, – сердце колотилось от напряжения, давно она не поднималась так высоко по ступенькам своими ногами.
– Не торопись взрослеть, дорогая. Тебе нужна практика, и детишки для этого отлично подходят. Если хорошо себя зарекомендуешь, получишь полноценного подопечного. Пойми, на занятиях вы изучали азы, но оказавшись один на один с проблемой, зачастую теряешься и не знаешь, с чего начать, – Шерил взяла небольшую паузу на пролёте третьего этажа, немного отдышалась и засопела дальше. – Открою тебе секрет, те фразы, которые ты учила, не работают. Только личный контакт, индивидуальный подход. Есть подопечные, с которыми просто, например, такими, как ты. Мы встречались всего раз в несколько месяцев, и моя помощь была ни к чему. У тебя такой высокий социальный фактор, что даже с самым занудным в мире человеком найдёшь контакт.
– Знаешь, не скажи, – Аврора хрипло засмеялась, – я люблю найти приключения себе на почки.
– Поднас лечит душу, а не тело, не забывай об этом.
Шрам на месте правой почки тут же зачесался, напоминая о себе. Душа не смогла защитить тело. Теперь приходиться регулярно принимать лекарства – это расплата за глупость.
– Мне очень сложно найти настоящего друга, – Ава облегчённо закатила глаза, когда увидела цифру пять на стене. – Люди ко мне липнут, им нравится со мной общаться, но я… даже не знаю. После смерти Ханны я не могу найти той же связи с кем-то другим. Мне с ними неинтересно. От Тори мне порой хочется просто убежать, желательно из города.
– Почему ты тогда с ней общаешься?
– Это как с маленьким ребёнком. Знаешь, он тебя порой раздражает, но ты продолжаешь его воспитывать, потому что без тебя пропадёт. Тори хорошая, но назойливая, просто крах!
– А как же Джек? – Шерил остановилась и коснулась её плеча.
– В последнее время мы с ним мало общаемся. Он совсем потерялся. Иногда я ловлю себя на мысли, что мне неинтересно узнавать, как у него дела. Знаешь, три года назад Джек был мне нужен, но теперь нам не зачем общаться.
Шерил сложила губы колечком.
– А ты ему нужна? Возможно, Джек ищет человека, который бы его выслушал, помог бы ему?
– Вот уж нет! – Ава громко фыркнула. – Мы с ним много разговаривали на этот счёт. Джек всегда хотел стать важным человеком, добиться большего, чем его семья. Но тот случай с Ханной сломал ему жизнь, и после тюрьмы он не может оправдаться. Люди считают его преступником, даже наставник от него отвернулся. Джеку стыдно принять чужую помощь, хочет быть нужным, а не нуждающимся. Он стал таким молчаливым, замкнутым.
– Тебе неприятно с ним общаться?
– Не так, как порой с Тори, – Ава нервно усмехнулась. – Джек хороший, – она представила его лицо, с одной стороны привлекательное, немного глуповатое и наивное, с другой, раздражающее и подавленное. – Нас очень развела жизнь, у каждого свои заботы. Я честно пыталась ему помочь, я понимаю, как ему тяжело. Если бы только Джек согласился принять мою поддержку…
Должно быть, Шерил уловила нотки печали в её голосе, поэтому хлопнула в ладоши и быстро сменила тему:
– Так, мне нужно зайти к боссу, подождёшь меня? Я такое место присмотрела!
Шерил отвела её на широкий, но ещё недостроенный балкон и умчалась дальше по коридору. Отсюда открывался прекрасный вид на детский лагерь с тёмно-зелёной черепицей на крышах уютных приземистых домиков, сразу за которыми начинался дикий пляж и широкое озеро. Где-то вдалеке за озером, среди голубеющей кромки леса, торчали серебристые башенки с овальными антеннами. Там теперь проходили новые границы Реликты.
Недели три назад мама рассказала, что к северу отсюда, на берегу местной речки, впадающей в озеро, планируют построить новый завод. Остаётся надеяться, что отходы не будут сбрасывать в воду, в которой купаются дети.
С первого этажа доносилась громкая ругань строителей, прерываемая резким металлическим скрежетом. Любопытство взяло верх. Аврора осторожно подошла к краю – балкон был ещё без перилл, из бетонной плиты лишь торчали прутья арматуры, одной стены не было вовсе. Внизу полным ходом шла стройка. Вокруг толстой сваи собралась толпа строителей, и они по очереди пробовали просверлить её дрелью. Свая же не поддавалась.
«Упаду отсюда, костей не соберу», – Аврора отошла от края и повернулась в сторону города. Вечерняя Реликта едва виднелась на западе за густыми кронами леса. Солнце слепило глаза, в ушах стоял гул, но ей всё равно очень хотелось насладиться красотой предзакатного неба.
Внезапно кто-то положил ей на плечи руки. Она вскрикнула и обернулась. Это была Шерил.
– Прости, – хохотнула наставница, – было смешно.
Аврора держалась за сердце. Эйчфон на руке тоскливо запищал, предупреждая о выбросе адреналина в кровь.
Шерил улыбнулась и осторожно прошлась по балкону, с любопытством оглядываясь по сторонам.
– Уже вижу здесь лежаки, небольшой кофейный столик, зонт от солнца и стаканчик холодной колы. Кстати, этаж будет для персонала, так что нам тут никто не помешает отдыхать после работы.
