Тьфу! Девчонки совсем меня запутали. Меньше всего я переживала из-за невнимания глупого дракона. Просто обидно…
И что такого красивого они разглядели в этом тощем создании? На взгляд Вики, он изящный и гибкий. Рута сказала, что у него аристократические острые скулы и глазищи – ух! А Лиза бормотала что-то про копну иссиня-черных волос. Пришлось огорчить – сообщить, что копны больше нет.
– Но то, что осталось на его аристократической головенке, по-прежнему иссиня-черное! – мрачно подтвердила я. – Наслаждайтесь!
Что-то мне подсказывает, что моя дружба с девочками не сложится…
Я забрала дневник и ушла на балкон, чтобы написать о событиях сегодняшнего дня.
Мне грустно, я скучаю по дому. Может быть, не стоило торопиться с побегом? Наверное, нужно сообщить родителям, где я?
Знаю, я часто бываю импульсивной и несдержанной – не зря мама с детства зовет меня ураганом. Из-за своего характера я частенько попадаю в неприятности. Взять хотя бы историю с Роном. Но я больше не ребенок, пора взрослеть: подыскать работу, учиться. Я даю слово чести, что не опозорю имя рода Ви’Лар.
… Гном-служащий по вечерам разносит почту, он и мне принес письмо без подписи и обратного адреса. Почему-то страшно его открывать!
Открыла. Плачу.
Третий день лиственя. Утро
Я не сразу решилась прочитать письмо. Сначала выпытала у гнома, откуда он знает, что письмо для меня. Гном посмотрел на меня немигающим взглядом, но моя няня, мадам Пирип, тоже так умела, потому меня не проняло.
– Мне его вручил ректор и объяснил, кому отнести, – сдался служащий. – Все. Больше ничего не скажу.
Ректор? Даже так? Стало вдвойне боязно. Я спряталась подальше от чужих глаз – заперлась в ванной комнате общежития – и только тогда открыла конверт. Он был пуст. Вот так номер! Не совсем пуст, конечно, кто-то всыпал в конверт горсть речного песка. С досадой на шутника я вытряхнула песчинки на пол.
Тут же налетел вихрь – откуда бы ему взяться в закрытом помещении! – подхватил песок, закрутил. Из воздуха соткалась полупрозрачная фигура. Очень узнаваемая. Любимая.
– Папуля, – выдохнула я.
Иллюзия не видела и не слышала меня. Папа смотрел прямо перед собой, губы сжаты, а глаза суровы.
– Здравствуй, Розали. Ты действительно рассчитывала на то, что я тебя не найду?
Если честно, я не знала, на что рассчитывала, когда ночью выбралась из окна на лужайку и побежала к почтовой станции. Хотя нет, обманываю. Знала. В глубине души я всегда знала. Настало время в этом признаться. Родители без труда догадались, куда я направилась. Рано или поздно папа приехал бы в академию Кристалл, нашел бы свою непокорную дочь, отругал, пожалел, поцеловал в лоб и принял мою сторону.
В оправдание скажу, что я прозрела только сейчас. И мне совестно.
– Что же, Розали, если ты считаешь себя достаточно взрослой, пора отвечать за свои поступки. Иллюзия, которую ты видишь, передает мою волю. Если ты сумеешь продержаться в академии учебный год, заработаешь деньги на обучение и не завалишь сессию, значит, я был неправ, попросив подождать. Плату за оставшиеся четыре года я внесу сам. В противном случае ты возвращаешься домой и забываешь о своем желании стать магом. Навсегда.
Папа никогда еще не был так строг. Боюсь, я сильно ранила его своим побегом. Папа всегда считал, что бежать без оглядки можно только от врага, только от того, кто желает твоей смерти. Как он бежал от опекуна. Папуля, я не хотела!
Я протянула руки, будто могла обнять призрачную фигуру, но они повисли в воздухе: невозможно обнять иллюзию.
– Папа!
Иллюзия замерцала, распадаясь, но потом вновь обрела четкие контуры. Будто папа хотел завершить разговор и передумал. Голос все еще звучал жестко, однако я видела: папа изо всех сил держит себя в руках. Он-то всегда думает, что это незаметно. Что он выглядит бесстрастно в самых сложных ситуациях. Но это же мой папа, меня ему не обмануть. Потому и не приехал сам: не выдержал бы, при первых моих слезинках сразу простил…
– Розали. Если что-то не заладится, при малейшей опасности, зови меня. Поняла? Зови, и я немедленно приеду!
Песчинки разлетелись по полу. Я бухнулась рядом, сгребала, собирала их в ладони, но чтобы восстановить иллюзию, надо найти все до единой. Это невозможно. Только тогда я разревелась.
– Папа, ты прав, – прошептала я вслух, хоть и знала, что он не услышит. – Я несу ответственность за свои поступки. Простите меня… Но я не вернусь.
Пятый день лиственя
Вчера ничего не писала, приходила в себя. К счастью, грустить было особенно некогда: факультет целительства проводил свое испытание. Не могу сказать, что справилась на отлично…
Утром к нам подселили новенькую девочку. Поздновато для претендентов, хотя у Норри, говорят, есть смягчающие обстоятельства. Не знаю какие, но декан факультета боевой магии в качестве исключения устроит экзамен специально для нее.
Норри гоблинка, характер у нее не сахар. Проснулась я оттого, что мне на живот плюхнулся мой же грязный ботинок. Оказывается, он стоял у Норри на пути, когда она пробиралась к соседней кровати, чтобы водрузить на нее свой баул. Из толстой матерчатой сумки, такой древней, что она вся была украшена заплатками, выпирали палка колбасы и пучок зеленого лука.
Да, забыла написать: Вики перебралась поближе к Лизе, с которой успела подружиться. Мы почти не общаемся сейчас. Но вот теперь у меня новая соседка. Повезло так повезло!
– Что уставилась? – спросила Норри и воинственно выпятила нижнюю челюсть.
Как-то не клеится у меня с гоблинами.
– Ничего!
– Ну и все!
И что тут скажешь? Норри забралась с ногами на кровать, вытащила припасы и хорошенько перекусила еще до завтрака. Надо отдать ей должное, в одной руке она держала палку колбасы, зато в другой – учебник по введению в магию. За спиной гоблинки Вики и ее новые подружки переглядывались и кривили носы, заметив пятна, которые оставляли на странице жирные пальцы Норри.
Да, новенькая не слишком беспокоилась о манерах, но вы-то кто такие, чтобы осуждать? Мне захотелось поддержать девушку, сказать что-то приятное. Я села напротив, заглянула в раздел, который она сейчас изучала: «Концентрация силы».
– Привет, меня зовут Рози.
– Норри, – буркнула та в ответ.
Так я и узнала ее имя.
– Ты уже думала над специализацией? На какой факультет хочешь поступить?
Норри исподлобья посмотрела на меня маленькими близко посаженными глазками.
– Хочу поступить! – отрезала она. – Для начала!
Снова я чуть все не испортила. Беда в том, что у расы гоблинов очень слабый магический потенциал, из них получаются, прямо скажем, средненькие маги. В основном гоблины идут в артефакторы, теория и исследования тоже даются им с трудом.
– Все получи…
– Ой, иди уже! – оборвала меня Норри на полуслове и скривилась так, будто хлебнула кислого молока.
Куда же мне уйти со своей кровати? Я распрямилась, красная как рак, и старательно делала вид, что смотрю в окно: как там нынче погода? Девчонки хихикали и перешептывались, поглядывая в нашу сторону. К счастью, скоро нас пригласили на завтрак, а сразу после него куратор повел группу в павильон факультета целителей.
Я научилась различать учебные павильоны по цветам. Цвет факультета целительства и зельеварения – зеленый. Ярко-зеленый, будто весенняя трава, цвет жизни. Студенты других факультетов в шутку прозвали целителей «зелеными человечками» из-за их мантий. И говорили так: если увидел «зеленого человечка» – дело труба: либо ты пьян, либо собираешься на тот свет. Шутники, угу.
Изнутри павильон разительно отличался от павильона боевиков. Вместо обожженных стен – керамическая плитка, вместо кирпичной крошки – выскобленный добела деревянный настил. Вдоль стен металлические столы и шкафчики с препаратами для изготовления зелий. Пахло здесь специфически – травами, пряностями и чем-то резким, незнакомым.
Испытания были сходны в одном: присутствовал декан, два преподавателя и несколько студентов-помощников. И студенты, вот ужас, держали в руках тонкие ножи. Их, кажется, называют ланцетами. Лезвия посверкивали в сиянии ярких светильников и совершенно точно были очень острыми.
У меня засосало под ложечкой. И не только у меня: многие претенденты побледнели, Вики облокотилась на ближайший столик и принялась усердно обмахиваться носовым платком. Краем глаза я заметила Рона-на-голове-корона. Он стоял, скрестив на груди руки, спокойный как змей. Впрочем, о чем это я, он и есть змей. Летучий.
– Меня зовут мэтр Орто, я декан факультета целительства и зельеварения, – представился широкоплечий высокий мужчина.
Выглядел он так, будто голыми руками любого согнет в бараний рог, и если бы не зеленая мантия, я бы ни за что не поверила, что передо мной целитель, тем более – декан.
– Возможно, с некоторыми из вас мы еще встретимся позже, на церемонии посвящения в студенты самого нужного и мирного факультета академии. – Мэтр Орто улыбнулся, и стало понятно, что он действительно любит свою работу и гордится ею. – А сегодня я рад приветствовать вас на испытании. Вижу, многие испугались вида медицинских инструментов. У кого-нибудь есть предположения, чем мы сегодня займемся?
– Будем вскрывать… покойников? – слабым голосом поинтересовалась Вики и икнула.
Декан весело рассмеялся, следом за ним помощники. Бессердечные «зеленые человечки» от души потешались над перепуганными претендентами, и я могла их понять. Целителям приходилось иметь дело с настоящими ранами, жуткими болезнями: преподаватели факультета помогали в больницах города. А мы, новички, тряслись от одного намека на кровь.
Хотя почему «мы»? Я вовсе не тряслась. Волновалась, конечно, но это было обычное волнение перед испытанием. Не бледнела, не падала в обморок. Оглядывалась и не понимала, почему всех так развезло.
– Покойники – это по части «кукловодов», – ответил мэтр Орто. – Целители имеют дело с живыми.
Все выдохнули, но потом задумались: впереди испытание на факультете ментальной магии, неужели все-таки придется общаться с мертвецами?
– Каждый маг обладает способностью заживлять раны, исцелять болезни. У кого-то потенциал больше, у кого-то меньше. Сейчас мои помощники разделят вас на пары.
Он указал на старшекурсников, которые с готовностью выступили вперед. Трое парней и три девушки откровенно веселились: делали страшные глаза, многозначительно шевелили бровями и изображали, что пробуют лезвия на остроту.
С появлением Норри в группе стало двадцать шесть претендентов, нас легко развели по парам. Вики, конечно, объединилась с Лизой. Норри поставили рядом с решительным гномом, его, кстати, зовут Руф. Старшекурсник подхватил меня под локоть и подтащил к парнишке-оборотню, но не успел вручить ланцет – ой, как же боязно касаться холодной блестящей стали! – как нарисовался мастер Фай, наш куратор:
– Для Рози у меня есть другой напарник.
Целитель пожал плечами и уступил, ему было все равно. Я удивилась, но ненадолго…
Конечно, чего можно ожидать от академии, которая провозгласила равенство основой своего устава? Мастер Фай махнул кому-то, подзывая, я обернулась и чуть зубами не заскрипела от досады.
Рон-дракон нехотя и лениво прошествовал между парами. Вид у него был небрежный и скучающий. Такой весь из себя трагический герой. Он едва кивнул мне и тут же уставился поверх моей макушки.
– Так, – сказал студент, забирая из моих рук ланцет. – Сейчас принесу другой, из драконьего железа. Этот не возьмет.
В итоге я осталась стоять напротив змеюки, который поигрывал острым инструментом, совершенно безоружная.
Впрочем, о чем это я? Мы ведь не собираемся кромсать друг друга? Или собираемся?
– Отлично, я вижу, каждый нашел себе пару, – продолжил мэтр Орто. – Ваше задание: сделать небольшой надрез на пальце коллеги по несчастью, а потом залечить его в течение минуты. Меньше – незачет. Будьте осторожны, ланцеты очень острые. Конечно, мои помощники будут следить за ходом испытания и всех спасут. Но давайте не станем заливать кровью павильон, полы только отмыли!
Все притихли и с ужасом вытаращились на декана. Он серьезно? Мэтр расхохотался. Нет, все-таки эти целители просто маньячиллы в зеленых мантиях, честное слово!
Явился старшекурсник, протянул мне ланцет из темного, почти черного, металла.
– Драконье железо, – сообщил он. – Давайте, деточки, развлекайтесь!
И плотоядно усмехнулся.
Ну здорово! Спасибо, мастер Фай, удружил. Он что думает, если я проткну Рона ланцетом, это поможет укрепить наши приятельские отношения?
Протянула левую руку, позорно вспотевшую и дрожащую.
– Ты первый!
И уставилась в сторону. Прямо по курсу Норри водила рукой над трясущейся ладонью Руфа. Резанула она его от души, а вот залечить, похоже, не могла. Кровь струйками стекала по запястью гнома и капала на пол. Руф мужественно молчал. Старшекурсник с каменным лицом делал пометки на планшете. Норри шмыгала носом от усердия.
Не знаю, зачем я сделала то, что сделала. Мне это ничего не стоило, сила всегда наполняла меня до краев. Я просто незаметно послала магический заряд Норри, дополняя ее потенциал. Мне отсюда было не видно, но, вероятно, порез на руке Руфа затянулся, потому что студент-наблюдатель удовлетворенно кивнул и отошел.
Все заняло не больше трех секунд. Я отвлеклась и забыла об опасности, нависшей надо мной, – об остром лезвии в руке врага.
Любой другой парень, уверена, сто раз бы извинился за то, что собирается сделать. Вон взять хотя бы того светловолосого эльфенка: он держал за руку Руту и чуть ли не дул на крошечный порезик.
– Ай!
Я отшатнулась, но Рон крепко ухватил меня за запястье.
– Не дергайся!
Я скосила глаза: на месте ли палец. Палец оказался на месте и кровил лишь капельку. Да ладно, на самом деле и больно-то почти не было, и испугаться я почти не успела.
– Нельзя понежнее? – буркнула я.
Рон-гад-со-всех-сторон ухмыльнулся уголком губ.
– Понежнее с тобой будет муж, а мы на испытании.
Это на что он намекает, интересно! От возмущения я и вовсе перестала бояться.
– Знаешь что!..
– Отсчет пошел, – напомнил студент-целитель, который наблюдал за нами все это время. – А ты…
Он заглянул в записи.
– Рози. Не права. Твой напарник все сделал правильно: лишние сантименты только вредят делу.
Рон прижал ранку, провел пальцем, стирая кровь, и выяснилось, что порез уже затянулся. Быстро справился! Он вернул ланцет старшекурснику и гаденько улыбнулся:
– Твоя очередь. Доставь себе удовольствие.
Вот за кого он меня принимает? Мне вовсе не нравится делать людям больно. Вернее, драконам… Да о чем я? Любым существам! Впрочем, будь у меня под рукой острозаточенный карандаш, как тот, каким я сейчас пишу эти строчки, Рону точно не поздоровилось бы, и я…
Придется отвлечься! Норри притащила с рынка бутыль молока. Такую огромную, что не удержала в руках и расколола о спинку моей кровати. Я в молоке, постельное белье в молоке, капли в блокноте – вовсе не мои слезы, а опять же проклятущее молоко!
Пятый день лиственя. Вечер
Норри – ходячая катастрофа. Она и не подумала извиниться! Уселась на кровать и жевала булку, невозмутимо наблюдая, как я спасаю вещи от молочного наводнения.
Платье я застирала, страницы дневника просушила заклинанием. Пододеяльник, простыню и наволочку пришлось снять – они насквозь пропитались молоком – и идти сдаваться кастелянше. От мадам Шруми я сначала выслушала нелестные замечания о своей криворукости, затем получасовую лекцию о бережном отношении к вещам и только после этого мне вручили новый комплект постельного белья.
Наверное, это глупо, но я не стала выдавать Норри. Какой смысл? Кастелянша передо мной все равно не извинится, зато выдаст Норри дополнительную порцию нотаций.
Только я уселась, раскрыв блокнот, как явился мастер Фай.
– Юные претенденты, к сожалению, не всегда понимают, что к имуществу академии следует относиться аккуратно. Поэтому мы, наставники, обязаны их учить. Пройдемте со мной, Рози, я отведу вас в прачечную академии, где вы поможете работникам в их нелегком труде.
Да что за день-то такой!
– Я…
Я выразительно посмотрела на гоблинку, но соседка делала вид, что увлечена учебником магии. Один раз, правда, она быстро взглянула на меня из-под опущенных ресниц, но и не подумала спасать мою репутацию!
– Я согласна, – буркнула я.
А что мне еще оставалось?
Куратор сокрушенно покачал головой: мол, учить вас еще и учить, и сделал какую-то пометку напротив моей фамилии. Замечательно! Могу представить, какое мнение складывается у мистера Фая о нерадивой претендентке: расистка и дикарь.
После половины дня, проведенной в прачечной, я падала с ног от усталости. Кожу рук щипало от едкого раствора. Но какой смысл жаловаться? К тому же я нашла в наказании и плюсы. Во-первых, когда я стану искать работу, опыт прачки мне пригодится! (Нет, нет, на самом деле только не это!) А во-вторых, я познакомилась с Мурой и Лурой, сестрами – гномихами, вместе с которыми я ворочала белье в кипящих чанах длинными деревянными щипцами. Отличные девчонки. А ведь они никогда не станут магами, так и проведут жизнь, меняя одну тяжелую работу на другую, но не печалятся. Так чего же мне унывать?
Когда я вернулась, свет в комнате уже погасили. Я потихоньку забрала дневник и вышла на балкон. Здесь, в тишине и уединении, привела мысли в порядок.
Про испытание осталось написать всего несколько строк.
– Доставь себе удовольствие! – презрительно сказал Рон.
В этот момент он живо напомнил мне другого представителя своей расы. Лицемера и убийцу. Я будто наяву представила губы герцога, кривившиеся в холодной усмешке…
В общем, что ходить вокруг да около. Я вонзила ланцет из драконьего железа в ладонь Рона. Кожа у ящеров крепче стали, поэтому я не ожидала, что проткну ее так легко.
Рон не вскрикнул, только глаза мгновенно пожелтели, зрачки вытянулись. Он крепко сжал губы. Не ожидал, конечно.
Картина маслом: кровища хлещет, Вики верещит, эльфик кулем бухнулся в обморок. Студент-наблюдатель кинулся к Рону и накинул на него обезболивающее плетение, а на меня посмотрел, как на злодейку.
– Я сама залечу! – крикнула я.
Вытащила ланцет, кинула на пол, взяла Рона за руку, чувствуя, как потоки магии потекли из моих пальцев.
– Прости, – шепнула я.
Он стоял бесстрастно, даже не шевельнулся. О чем думал – неизвестно. Чувствую, я нажила себе в академии злейшего врага.
Шестой день лиственя. Утро
Удивляюсь, как меня еще не отчислили. Посмотреть бы в записи мастера Фая. Что там? «Безалаберная смутьянка и хулиганка?» Или что похлеще? Я до сих пор в академии лишь потому, что до объявления официальных результатов отбора никого не выгоняют.
Боюсь и думать о том дне, когда на доску у главного корпуса повесят списки поступивших, и я не найду в них своей фамилии. Со строгим ректором спорить бесполезно, только и останется, как собрать вещички и вернуться домой не солоно хлебавши. Папа хоть и отругал меня за побег, но, наверное, в глубине души верил, что я не подведу. А мама обрадуется, что дочь избежала тяжелой судьбы мага, и все, пиши-пропало: балы, женихи, учителя этикета!
Я пока не сдаюсь: буду бороться! Впереди ждут новые испытания, и если все пройдет гладко, остается надежда, что из претендентки я стану полноправной студенткой.
Вот такие тревожные мысли перед «схождением в преисподнюю». Вчера в столовой подслушала, что студенты-артефакторы называют преисподней павильоны факультета ментальной магии, потому что те находятся под землей. «Кукловоды» в фиолетовых мантиях немного меня пугают… Ладно, не немного! Они всегда такие молчаливые: сидят за столами и не разговаривают, только иногда переглядываются, а порой смеются сами с собой. Жуть.
Хочется верить, что нам не придется общаться с покойниками!
Вечером, если останусь жива, все подробно запишу.
И еще кое-что. За завтраком исподтишка наблюдала за Роном – переживала за его руку. Чтобы он обо мне ни думал, я не злодейка. Сама не пойму, что на меня нашло. Я била не его, нет. Я в сотый, тысячный раз убивала того, другого дракона. А он, оказывается, все еще живет где-то внутри меня, хотя кости его давно истлели…
Рон орудовал вилкой и не морщился от боли: выходит, рану я залечила удачно. Но не успела я порадоваться, как натолкнулась на ледяной взгляд дракона. Нет, примирение невозможно.
Шестой день лиственя. Вечер
В последний момент испытание заменили: вместо «преисподней» отправили в библиотеку факультета теории и исследований. Мне показалось, что в академии что-то случилось: все бегали, суетились. Приглядывать за нами поставили старшекурсников да куратора. Мастер Фай распечатал конверт и прочитал вслух задание от декана, мэтрисс Нибус: подобрать книги и подготовить доклад по теме «Память крови. Теория и практика».
– У вас два часа, – подытожил куратор. – Вся библиотека в вашем распоряжении.
У каждого мага есть сильные и слабые стороны. Я всегда гордилась своими способностями, магия билась в моей груди бурным, кипящим потоком. Окажись я сейчас на передовой, забросала бы неприятелей огневиками, а то и просто смела волной силы. Я и мертвого подниму, если придется. Не испугаюсь, клянусь.
Но сейчас, окруженная тысячами и тысячами томов, я растерялась. Куда бежать, в какую сторону? Где искать нужную информацию? Библиотека в Райсе крошечная, и дриада, которая там работала, всегда заранее подбирала мне книги: она знала, что я люблю.
Книги в библиотеках расставляют по сложному принципу, наверное, цифры на картонных разделителях что-то значат? Но что?
Претенденты рассыпались по залу. Некоторые, как и я, с трудом представляли, что делать, поэтому просто просматривали все книги подряд.
Вики, Лиза и Рута использовали Рона вместо стремянки. Нет, не карабкались по нему на верхние полки, а жаль. Потешное вышло бы зрелище! Они указывали ему книги, до которых не могли дотянуться, и при этом хихикали и кривлялись. Фу. А Рон-миньон терпел и даже не сильно морщился, и не кривил презрительно свой аристократический нос. Что еще раз доказывает, какой он гад.
Я отправилась в одиночестве бродить по залу. Необходима какая-то система. Это глупо – листать все книги подряд! Через несколько минут блужданий я обнаружила на круглом столе толстый фолиант. Название звучало многообещающе: «Единый библиотечный код».
«Ага!» – подумала я и вцепилась в книгу, как в ларец с сокровищами.
«1. История магии, – сообщалось на первой странице. – 1.1. Происхождение магии».
Теперь я поняла: цифры, которые я видела повсюду в библиотеке, – это разделы. Остается только найти нужный! Я лихорадочно принялась перелистывать страницы, но даже на это уходила уйма времени.
Тут и там одногруппники рассаживались за столы, брались за бумагу и перо. Кто-то уже вовсю строчил доклад. Вики, Лиза и Рута сели кружком вокруг стопки книг. Выходит, даже их антинаучный метод сработал. На моих глазах подошел Рон и протянул девчонкам еще одну книгу. Значит, не метод сработал, а драконище! Ну и ладно!
Ладно? Нет, не ладно. Все плохо! Меня начала затапливать паника. Мне чудилось тиканье часов, отсчитывающих минуты. Коды расплывались перед глазами.
Неожиданно стол вздрогнул под тяжестью обрушившихся на него книг. Я недоверчиво посмотрела на высившуюся перед моим носом гору. На зеленые руки, которые удерживали тома, не давая башне обрушиться.
– Дальше сама! – грозно сказала Норри. – И так на тебя кучу времени потратила!
– Но… я не просила, – опешила я.
– Знаю! – согласилась гоблинка еще более сурово.
И удалилась, оставив меня в недоумении, зато с книгами. Странная, грубая, но все-таки, выходит, не такая уж плохая девчонка.
С докладом я расправилась за час. Вся перепачкалась в чернилах: я не привыкла иметь с ними дела, несколько раз сминала листы и начинала все сначала, но все-таки одолела непривычную тему. Заодно узнала, что в крови любого существа хранится память не только о нем самом, но и память его рода, всех его предков – далеких и близких. И если очень постараться, можно эту память оживить!
Один за другим одногруппники сдавали работы старшекурсникам. Мой доклад, измятый, перечеркнутый в нескольких местах, по сравнению с остальными выглядел еще аккуратно. Руф отгрыз краешек листа и продолжал жевать бумагу, пока мастер Фай не отобрал у него доклад. Оборотень Шурр, а они ребята вспыльчивые, остался недоволен работой, поэтому он просто смял бумагу в ком и запустил им в куратора. Вероятно, мастер Фай на своем веку видал и не такое, потому как самообладания не потерял.
Зато гад летуче-ползучий преподнес идеальную писульку. Строчечка к строчечке, разве что духами не побрызгал. Фу таким быть.
На этом испытание закончилось, баллы за него выставят позже. Что же, я стала на шаг ближе к цели. Или дальше… Кто знает.
Осталось два испытания, ни в коем случае нельзя их завалить! Не представляю, что нас ждет у «кукловодов», а тем более у артефакторов. Эльфенок, отправленный на разведку к девочкам-студенткам, вернулся ни с чем. Аффиреэри вин Таниэри, или попросту Фир, такой хорошенький, что девочки при виде него тают. Увы, очарование не помогло: студентки сказали, что и рады бы выручить, но испытания не повторяются, для каждой группы – свое.
После ужина Норри делает вид, что мы незнакомы. А я-то надеялась поболтать!
Подсела к Вики и Лизе. Я с ними не ссорилась, почему же иногда не перекинуться парой слов? Они потеснились, уступая место, но уже через пару минут я пожалела, что пришла. Не трудно догадаться почему!
«Ах, Рон, красавчик! Ах, умница! Ах, будущий отличник и гордость академии!»
Аж скулы свело! Но кое-что полезное я выяснила. Вики проболталась, что семья Рона в стесненных обстоятельствах, поэтому, хоть он и знатного происхождения, деньги у родителей брать отказался – на обучение станет зарабатывать сам.
Превосходно, что уж. Еще и здесь он мой конкурент!
Седьмой день лиственя. Утро
Ух, что я узнала! Мы только-только проснулись и еще не успели вылезти из постелей, как дверь отворилась и появилась лохматая голова Шурра.
– Не верещите! – прикрикнул он, едва девчонки открыли рты. – Я глаза зажмурил, не смотрю! Нужны вы мне очень! Спите и не знаете, что вчера случилось!
После такого заявления мы, конечно, притихли: интересно ведь!
– И что же? – хмыкнула Рута.
– У кукловодов вчера сбежал трупак, которого для испытания приготовили! Поэтому все и носились с вытаращенными глазами!
– Как же так? – удивилась я. – Он ведь должен подчиняться магу, который его поднял?
Шурр пожал плечами:
– Его старшекурсник поднимал, видать, чего-то недоглядел. И теперь трупак шарахается по территории. Куда забрел – неизвестно. Его так и не поймали! А он, между прочим, бывший разбойник. Орк! Ручищи – во!
В голосе оборотня звучало неподдельное восхищение. Еще бы: такое происшествие! Шурр сквозь щелки глаз любовался на наши вытянувшиеся лица. Оборотней хлебом не корми, дай только произвести впечатление.
– Ладно, я пошел! Мастер Фай передал, чтобы никто не разбредался, на завтрак идем вместе, далеко не отходим.
Мы с девочками растерянно переглянулись.
– Отлично! Для полного счастья не хватало только сбежавшего трупака! – высказалась за всех Рута.
Сегодня свободный день, но, чувствую, придется провести его в заточении, пока преподаватели разыскивают пропажу. Как можно потерять целого орка? Ума не приложу! Обидно, досадно!
Седьмой день лиственя. Вечер
В качестве исключения свет после отбоя в корпусе не погасили, поэтому я пишу в постели. Меня до сих пор трясет, девочки где-то раздобыли запасное одеяло, чтобы я согрелась. Очень заботливо с их стороны, да только я не обманываюсь: им не терпится узнать подробности дела.
Дела о том, как на Рози напало тело. Хо-хо. Не смешно.
Поэтому они ходят вокруг да около, вздыхают, заглядывают в глаза. Терпеливо ждут, пока я допишу. Терпения особенно прибавилось после того, как Норри гаркнула на Вики:
– Вы очумели, что ли! Дайте ей в себя прийти!
Интересно, мальчишки тоже наворачивают вокруг Рона круги?
Подозреваю, что неравнодушие со стороны соседок по комнате связано с участием в происшествии дракона. Если бы орк-потеряшка просто оторвал мне голову, я бы не удосужилась таких пристальных взглядов.
Впрочем, лишись я головы, взгляды сделались бы мне безразличны.
А так головы нет у трупа.
Но лучше все по порядку!
День тянулся и тянулся. Как я и предполагала, претендентов и младшекурсников развели по корпусам и запретили выходить. Преподаватели и студенты прочесывали территорию академии, заглядывали чуть ли не под каждый кустик, да без толку: орк точно сквозь землю провалился.
В поиске жизненной силы он мог забрести куда угодно. В этом главная опасность ментальной магии. Изредка случалось, что дознаватель-неумеха терял контроль над допрашиваемым. Своей жизненной силы у трупаков нет, мозгов тоже, а остатки инстинктов никуда не делись: теплая кровь для них лучшее лакомство и позволяет продержаться еще какое-то время.
Бр-р-р. Написала – и мороз по коже! Снова ощутила на своей лодыжке холодные пальцы!
Было скучно и тошно провести весь день в общежитии. Я отлежала бока и перетрудила уши, выслушивая бесконечную болтовню девчонок. Особенно раздражало, что в беседе то и дело проскакивало имя Рона. Вики, Лиза и Рута, похоже, выбрали себе объект для обожания. Норри отмалчивалась, уткнувшись в книгу. Еще одна девочка, тихая гнома Випа, спала, отвернувшись к стене. Больше в нашу комнату никого не поселили: так и живем вшестером.
– А вы знаете, что голос дракона может приказать вам сделать буквально что угодно? – восхищенно вещала Лиза.
Я-то знала! О, девочки, я могла бы многое рассказать по этому поводу. Например, как жутко видеть пустые глаза мамы, которая послушно уходит следом за драконом и кивает, как безмозглая кукла… Но от меня вы этого не услышите.
– Да-да, и Рон специально его не включает, чтобы никто случайно не попал под его влияние! – поддакнула Рута.
Ага, мечтайте. Наверное, устав академии запрещает им пользоваться, иначе бы все драконы поступали вне конкурса!
– Девочки, а где здесь можно постирать вещи? – вклинилась я.
– Что, опять? – округлила глаза Лиза.
Такое ощущение, что я только и делаю, что пачкаюсь!
– Личные вещи можно постирать в подвале, – подала голос Випа, по-прежнему глядя в стену. – Там тазики, горячая вода, мыло. И веревки натянуты.
– Отлично! – обрадовалась я.
– Похоже, нашей Рози понравилась работа прачки, – прыснула Вики.
Я проигнорировала. Хихикайте. У меня не так уж много сменного белья, и ходить замарашкой не хочется.
В подвале влажно и душно, пахнет сыростью и испарениями. В углу грудой свалены жестяные тазы и стиральные доски и стоит ведерко с жидким мылом.
