Одержимость маленькой шлюшкой.
Но красивая ведь, зараза. Большие невинные глаза, кукольное личико с пшеничного цвета волосами и тонкий девичий стан. Не должно ее было быть в том блядюжнике. Хотелось взять ее и сломать, разобрать на мельчайшие детальки, не допустить, чтобы ведьма околдовала. Но позволил. И теперь хочу повторить это еще раз, когда вновь и вновь проигрываю в голове образ сводящей с ума девчонки.
Злюсь сам на себя, кусая зубами сигару. Вспоминая, какие мягкие у нее губы. Вот на хера? А как пахнет эта девчонка? Чистотой и совершенством. Ванилью и медом. Нежностью с пряной ноткой бунтарства, которое сама тщательно скрывает. Но мне хватило секунды, чтобы подсесть на ее острый язычок. И теперь мне хочется узнать, как далеко моя милая Бунтарка способна зайти?
Проклятье, кажется ее невинный запах до сих пор раздражает мои нервные окончания, выжигает легкие к чертям собачьим. Будь она не ладна! Я никогда не возвращаюсь за сексом к одной и той же дырке. Принцип у меня такой. Одноразового использования. И к ней бы не вернулся, хотя солгу сам себе, если не скажу, что она привлекла меня.
И дело не в сексе. Не в том, что она истекала девственной кровью на моем члене. Что-то было в этой девчонке, но что? Какая-то ничтожная искра, которая смогла проделать заметную трещину в моих принципах. Поэтому еще в ту ночь я решил, что найду ее.
Сжав кожаный руль до скрипа в руках, выжимаю педаль газа в пол. Абсурд. Всего лишь шлюха. Одна из них. Или нет. Какая она шлюха, если я был у нее первым? Последним и останусь. Это решение мне изменить не под силу.
Особенная? Хрен знает. Все равно будет моей, каким бы безумием не несло от этой идеи.
Сама подписала себе приговор, а роль палача я возьму на себя. Теперь она моя жертва. А я зверь. Голодный и злой, потому что мне было мало. Хитрожопая сучка ускользнула от меня.
Сначала кончила подо мной пару-тройку раз, а потом огрела бутылкой виски и сбежала.
И если бы не проклятый интерес, что эта дрянь вызвала во мне, она была бы уже в карцере для тех, кто не умеет обращаться с клиентами. Орлов им спуску не дает. Но по неизвестной мне причине, я не хотел, чтобы ей причинили боль.
Никто не имеет права делать это с ней, никто, кроме меня.
Именно поэтому я не сказал Орлову ни слова о том, как упорхнула от меня его бабочка. Потому что знал, найду ее и сам придушу, вот только не думал, что это произойдёт так скоро. Не в доме моей дочери. Не вместе с Асей. Больше рядом ноги ее не будет. Все что угодно, но не дай Бог узнаю, что моя дочь причастна к развлечению подруги, убью обоих.
Сука! Терпеть не могу терять контроль над собой. Но с этой я имею все шансы слететь с катушек. Скажу больше, теперь я хочу с них слететь. Она сама зажгла во мне инстинкт гребаного хищника. И я сожру ее, выпью до последнего стона и отравлю, чтобы не досталась больше никому.
За последние два дня я сотни раз приходил в раздражение из-за того, что думаю о ней, хотя не должен. И сейчас думаю, даже когда обжигаю босые ступни о холодный мрамор, прежде чем погрузиться под поток прохладной воды. Смыть с себя все к черту. Вот только как смыть то, что забралось клещом под кожу?
Я не ждал, что моей одержимостью станет маленькая шлюшка. Но это произошло.
И только за то, что она так быстро забралась мне в голову, я готов свернуть ее тонкую шейку.
Какого вообще хера я одурел от нее, как от эксклюзивного метадона?
Нет, до вечера я не дотерплю.
Я должен избавиться от этого привыкания, иначе меня разорвёт.
Вот только ни разрядка в душевой, ни бутылка виски не в силах искоренить глубоко сидящее внутри желание оказаться именно в ней.
Скоро, уже скоро.
Откинувшись на спинку кресла и ощущая приятное предвкушение, прикрываю глаза, пока меня не отвлекает входящий звонок.
С усталым вздохом протягиваю руку и подношу телефон к уху, предварительно увидев на экране имя своего человека.
– Слушаю. – Взяв стакан с остатками виски, делаю большой глоток.
– Мирон Александрович, девушка не спустилась к назначенному времени, – голос водителя спокойный и ровный.
– Баринов, девочкам свойственно опаздывать, стой и жди.
Но грудь уже наполняет неприятное чувство тревоги. Неужели я недооценил девчонку?
– У меня есть информация, что она в клубе у Орлова.
Пауза.
За жалкое мгновение ярость сдавливает горло пылающей злостью, а уже в следующее тишину нарушает звук стекла, разбившегося о стену.
У Орлова, значит. Раздраженно провожу языком по зубам. Проклятая дрянь! Моего члена ей мало?
– Машину мне подгони! – рявкаю в трубку и сбрасываю, ощущая, как мое тело приходит в опасное напряжение.
6
Было глупо давать девчонке свободу. Что, блядь, творилось в ее кукольной голове, когда она решила ослушаться меня? Идиотка!
Сжав пальцами переносицу, устало качаю головой, надеясь, что у меня хватит терпения сказать ей хоть слово, прежде чем моя рука сомкнется вокруг ее горла.
Внезапный входящий звонок вырывает меня из потока гневных мыслей. Ася. Твою мать, милая, ты совсем не вовремя. Но когда телефонная трель повторяется из раза в раз, стиснув зубы, я резко провожу пальцем по экрану и подношу телефон к уху.
– Дочка, – коротко приветствую Асю.
– Пап, – она запинается из-за волнения, чувствую это по тому, как дрожит ее голос, – у меня не получится поехать с тобой в выходные на дачу.
Мысленно ухмыляюсь. Узнаю Ольгу, настроить дочь против меня: может, умеет, практикует.
– Хорошо, давай выберем время, когда ты сможешь.
Опять молчание, только шумное дыхание на другом конце провода.
– Я… я просто думала, что мы поедем всей семьей… как раньше, – слышу в ее голосе горечь разочарования и в сотый раз чувствую себя мудаком. – В общем, не знаю, что у вас произошло, но мама очень расстроилась и до сих пор плачет, ты можешь хотя бы ради меня быть с ней помягче? – слышу протяжный вздох дочери и сжимаю кулаки до заметного хруста, когда она продолжает: – Мы ведь так скучали по тебе, пап. Не отталкивай нас.
Твою мать! Она меня убивает.
– Я никогда не отталкивал тебя, ласточка, – втянув воздух, проглатываю неуместное раздражение. – Но совместное времяпровождение с твоей матерью не кончится ничем хорошим!
Ася снова молчит, думает, и это тоже не предвещает ничего хорошего.
– Ладно, – наконец слышится на другом конце провода. – Тогда я возьму с собой Варю. С ней-то нет никаких проблем?
Будь я проклят! Хотя, что это, если не проклятье.
– Я подумаю, Ася, – сдержанно произношу я, подписывая себе приговор. Потому что знаю наверняка, дочери отказать не смогу. Не в такой ситуации.
– Буду рада, если ты согласишься, – уже более воодушевленно произносит Ася. – Она хорошая, правда, пап. Не злись на маму, что она разрешила Варе пожить у нас, у нее проблемы в семье, ей очень тяжело.
Проблемы в семье… Какие, черт возьми? Но этот вопрос я оставляю при себе, проявлять интерес будет неуместно. Да и мне должно быть насрать, что там и как.
– Ты ведь знаешь, что я не могу тебе отказать, – с теплотой отзываюсь я, слыша по голосу дочки, что она улыбается.
– Спасибо! Ты замечательный!
Завалив меня тонной нежности, спустя пару минут дочка все же завершает разговор. А я уже мысленно представляю Армагеддон, который меня ждет. Поехать на дачу с ночёвкой с дочерью и ее подругой. Подругой, которая действует на мой член, как кусок мяса на голодную собаку.
Под шум собственных мыслей я даже не замечаю, как Баринов уже паркует машину у клуба Орлова, и теперь проблемы, касающиеся поездки на дачу, кажутся ерундой на фоне того, что сейчас ожидает меня в стенах порочного убежища.
Запахнув пиджак, я пересекаю парковку и направляюсь ко входу для персонала, без труда минуя охрану и несколько длинных коридоров, пока обслуга не раскрывает передо мной дверь, впуская к хозяину этого пристанища чертей. И вот передо мной сатана собственной персоной с кольцом в губе.
– Ягумнов! – Орлов делает вид, что мой приход для него неожиданность. – Рад тебя видеть, ты за добавкой?
Ухмыльнувшись, с напускным спокойствием выдвигаю стул и, обменявшись со старым знакомым рукопожатием, усаживаюсь напротив.
– Не томи, Мир, чем обязан личной аудиенцией? – оттопырив нижнюю губу с пирсингом, приятель откидывается на спинку кресла и соединяет пальцы рук. А я в это время стараюсь убедить себя, что по сути Орлов просто делает деньги на таких глупышках как Бантик, а я ничуть ни лучше, когда прихожу к нему и выбираю очередную подстилку для удовлетворения физиологических нужд. Но, блядь, не в этот раз! Мне подсунули самый настоящий наркотик, и теперь я не проявляю былое понимание. Теперь я хочу забрать из его картотеки один экземпляр, из-за которого у меня заметно поехала крыша. А как представлю, что она может уже вовсю объезжать своей миниатюрной задницей очередного клиента, кишки выворачивает.
Сжав челюсти, я пытаюсь сдержать ярость, что еще слишком свежа, под контролем, но шлюзы упорно норовят открыться и выпустить на свободу вихрь терзающего меня гнева. Потому что, хрен знает почему, мне не плевать на эту девчонку, и сейчас я готов медленно, палец за пальцем переломать Орлову все конечности только за то, что он дает возможность девушкам продавать свои тела, вводя в заблуждение о легком заработке. В свою очередь Орлов использует этих безмозглых секс-кукол как пешек, по горло купаясь в грязных деньгах, отдавая им только мизерную часть наживы. Ублюдок хорошо промывает им куриные мозги.
Потому что деньги этот человек любит и ценит больше, чем человеческую жизнь. Надеюсь, этого аргумента будет достаточно, и мы обойдемся без крови. Я пришел за Бантиком и с пустыми руками не уйду.
– Я к тебе с прибыльным предложением, Кость, – говорю вполголоса, медленно барабаня пальцами по дубовой столешнице, когда серые глаза Орлова сталкиваются с моими, прежде чем на его лице появляется легкая усмешка. – Я хочу ту девчонку с татуировками бантиками.
– Допустим, – с безразличием выдает он, не лишая меня своего внимания, – но сегодня она уже занята.
Я не хочу этого слышать!
Блядство! Гребаный членосос!
Мне требуются титанические усилия, чтобы не ринуться с места и не вырвать Орлову мерзкий язык, а потом затолкать его обратно в глотку вместе со сказанными им словами.
Однако вместо этого я проявляю гребаное спокойствие, которое прямо сейчас отравляет мои вены хуже яда.
– Я заплачу в пять раз больше названной тобой цены, и больше эта девушка не будет иметь к клубу никакого отношения.
Орлов с новым интересом сосредоточенно смотрит на меня, но тут же прячет алчный блеск под привычным ему холодным туманом безразличия. Только мне этого достаточно и я понимаю, теперь он будет набивать цену.
– Ты ведь знаешь, – Костя нарушает созданную им же паузу, – все, друг мой, что находится здесь, продается, но только на одну ночь. Девочка подписала договор, все более чем законно. Силой я ее сюда не тащил.
– Я не спрашивал разрешения, – предупреждаю, теряя самообладание. – Где она?
– Девочка работает, Мирон, не начинай то, что никому здесь не нужно. Я свои права знаю и на твою территорию не лезу…
Договорить он не успевает, потому что я мгновенно оказываюсь рядом и с утробным рычанием хватаю его за грудки.
– Мне, блядь, повторить дважды?
– Тебе не понравится то, что увидишь, – дразнит меня оппонент.
Проклятье! Грубо швыряю Орлова обратно в кресло, и оно проезжает пару сантиметров, а я, не теряя времени, которого у меня нет, вылетаю в коридор, пока в голове с каждым новым шагом громче звучит сводящее с ума:
«Тебе не понравится то, что увидишь».
Если она там, где я думаю, последствия не понравятся здесь никому. Дерьмо! Адреналин разгоняет мой пульс до предела, пока я вышибаю дверь за дверью. Где эта проклятая девчонка?
А когда выбиваю самую последнюю, замираю на пороге, позволяя представившейся мне картине застелить глаза алой пеленой ярости и разорвать все живое, что во мне осталось. Уничтожить последнюю каплю человечности. Спустить моего внутреннего зверя с проклятого поводка…
7
В голове фоном играет непрекращающийся поток матов, пока я смотрю на ту, что еще секунду назад желал придушить. Только теперь, яростно всматриваясь в каждый кровоподтек на ранее идеальной фарфоровой коже, хочу прикончить ублюдка с плетью в руках.
В грудь будто топор воткнули и тут же небрежно вырвали, оставив переломанные кости истекать кровью. Потому что передо мной висит тело. Тело, блядь, обладательница которого даже не в силах поднять на меня взгляд.
Но я знаю, что это она.
Ее золотистые волосы заплетены в тугую косу, что свисает так же, как и поникшая голова с кляпом во рту. Из уст девушки медленно вытекает слюна, падая на перетянутую веревкой грудь и стекает на соски, пережатые металлическими зажимами. Твою ж мать…
С трудом перемещаю взгляд на разъяренного мужика, отмечая стоящий член, заметный даже сквозь плотную ткань джинсов, и понимаю, что ублюдок еще не добрался до конечной стадии. Нездоровое облегчение скручивает внутренности, и я гулко выдыхаю в пустоту.
– Убирайся, – произношу слишком спокойным для подобной ситуации тоном, а сам уже сжимаю и разжимаю кулаки, мысленно ломая челюсть больному ублюдку.
– Какого хера? – тяжело дыша, возмущается амбал, на лице которого красуется шрам, такие же я замечаю на его перекаченной груди и спине, потому что из одежды на нем только джинсы. – Моя сессия закрытая! Вали отсюда!
Втянув воздух обратно, проглатываю рык вместе с парой тройкой матов на немецком и делаю первый шаг в его сторону.
– Что, блядь, ты там бормочешь? – рявкает, злобно сверкнув обезумевшими от кайфа глазами, также ступая мне навстречу.
Но внезапная хватка на плече останавливает меня, и я уже знаю, что это люди Орлова. Как бы цинично он не относился к своим проституткам, они всегда находились под его защитой. Вот только увиденная картина сорвала мне все тормоза, выдернула из головного мозга чеку и терпение взорвалось серым пеплом.
Без слов перехватываю руку охранника и под аккомпанемент хруста и утробного стона выламываю ему кисть, замечая, как второй тут же достает ствол. Орлов дал своим щенкам карт-бланш? Смело. Сосунки думают, со мной можно так просто расправиться? Придется разочаровать их, веселья не будет, и прежде, чем он направляет в мою сторону дуло, я скрываюсь за телом его коллеги, ощущая, как оно дергается от двух выстрелов, предназначавшихся мне.
Не дожидаясь, пока вооруженный вышибала перезарядит обойму, я толкаю на него уже безжизненное тело, из-за чего тот выпускает из рук оружие, которое через мгновение оказывается в моих, а перезаряженная обойма устремляется в людей Орлова. Сам Бог видел, не я это начал, но именно я закончу.
Попытка нападения лишь подстегивает бушующую во мне ярость, и оставаясь в красной зоне обезумевшего разума, я захожу в комнату и простреливаю ублюдку, который уже взял деревянный лом, сначала одно колено, затем второе, вынуждая того со сдавленным воплем завалится на пол.
Но не успеваю я перевести взгляд на подвешенное тело Бунтарки, как за спиной раздается тяжелый топот ботинок, свидетельствуя о количестве приближающегося стада. Проклятье! С двумя да, но с толпой… Качаю головой, выравнивая дыхание настолько, насколько это возможно в данной ситуации. Я, блядь, не гребаный терминатор.
– Оружие на пол! Быстро! – мужской бас врезается мне между лопаток, прежде чем в затылок угрожающе упирается холодный металл.
Усмехнувшись, я дергаю головой, избавляясь от раздражающего давления, и бросаю пистолет на пол, ногой пиная его к стене.
