– Ты говорил, что я сильная, но ты… самый сильный из всех, кого я знаю.
– Не могу думать, что тебе пришлось узнать, каково это. Знал, что так будет, особенно если ты вознесешься. Мне следовало…
– Ты был здесь. Ты бы не позволил мне кормиться дальше.
Он продолжал смотреть на меня.
– Я отдал бы тебе свою кровь до последней капли, если бы это понадобилось.
У меня перехватило дыхание.
– Так нельзя. Тебе не стоило позволять мне пить так долго. Тебе самому нужна была кровь, разве нет?
Я вспомнила разговор.
– Ты… кормился от Нейлла.
– Да, и я в порядке. Моя кровь быстро восстанавливается.
Я не знала, верю ли ему. Он глубоко вздохнул, взял мою руку и запечатлел поцелуй в центре ладони.
– Ты еще голодна?
– Нет. Сейчас этого не чувствую. Я чувствую только тебя.
– Мою кровь…
– Нет. Не это.
Я чувствовала в себе его кровь, темную и насыщенную, но она остывала. Она больше не вела меня… нас обоих в пучину безрассудства.
О боги.
Я вдруг вспомнила, что здесь был Киеран. Он был в комнате, когда мы… когда Кастил и я соединились в первый раз. Он остановил меня, чтобы я не взяла слишком много крови. Растерявшись, оглянулась через плечо, почти ожидая, что вольвен стоит там.
– Киеран ушел, – сказал Кастил, поворачивая мое лицо обратно к себе. – Он оставался, потому что беспокоился.
– Я… знаю.
Я вспомнила: «Я беспокоюсь о вас обоих». Ожидала, что меня затопит стыд, и в самом деле смутилась, но не могла ничего поделать с тем, чему Киеран стал свидетелем.
– Я… пыталась съесть Киерана.
– Он не будет на тебя в обиде.
– Я была голой, когда пыталась съесть Киерана.
– Наверное, именно поэтому он не будет на тебя в обиде.
– Это не смешно. – Я возмущенно уставилась на него.
– Разве?
Он приподнял уголок губ, и на щеке появилась ямочка.
Эта дурацкая ямочка.
– Не понимаю, как перешла от желания съесть Киерана, к желанию съесть тебя, а теперь вот к этому? Я хочу сказать, что чувствую эмоции. Чувствую себя нормально. Ведь недавно обращенные вампиры не должны так чувствовать, правда? Или это потому что я кормилась от тебя?
У меня тяжело забилось сердце.
– Моя кожа кажется тебе холодной? У меня появились клыки?
Я смутно вспомнила, как кто-то из них сказал, что клыков у меня нет, но я все равно потянулась ко рту проверить.
Кастил схватил мою руку и убрал от лица.
– Поппи, у тебя нет клыков. И твои глаза… Они по-прежнему цвета атлантианской весны. Новообращенные вампиры не могут насытиться, как бы много они ни кормились. Я знаю. Видел их в первые часы и дни после обращения.
Мне было противно, что он все это испытал.
– Если бы ты была вампиром, ты бы сейчас тянулась к моему горлу. Я бы не чувствовал тебя мягкой и теплой в своих объятиях и вокруг моего члена.
Я залилась горячей краской.
– Ты не вознеслась.
– Но это не…
Перевела взгляд с кровати на дверь. Солнечный свет. Вознесшиеся могут без повреждений переносить непрямой солнечный свет. Но что насчет прямого?
Это другое дело.
Прежде, чем поняла, что делаю, я спрыгнула с колен Кастила. Наверное, застигла его врасплох, потому что хотя он и потянулся за мной, я ускользнула от его рук. А может, я просто двигалась слишком быстро. Не знаю.
– Поппи! – закричал Кастил, когда я ринулась к двери. – Не смей…
Я схватила ручку и рывком распахнула дверь. В комнату ворвался холодный воздух, а я вышла на небольшое крыльцо. Солнечные лучи заливали холодным светом потрескавшийся каменный пол. Я вытянула руку. В ушах загремели проклятия Кастила. Свет упал на мои пальцы, а затем на ладонь.
Кастил обхватил меня за талию и притянул к груди.
– Проклятье, Поппи!
Я уставилась на свою руку, на кожу, подождала, не произойдет ли что-нибудь страшное.
– Ничего не случилось.
– Хвала богам, – прорычал он, сжимая меня крепче. – Со мной мог случиться сердечный приступ.
Я сдвинула брови.
– У атлантианцев бывают сердечные приступы?
– Нет.
– Тогда ты в порядке, – ответила я и прикусила губу, почувствовав влагу между бедер.
Он прижался лбом к моей голове.
– Это под вопросом. У меня чуть сердце из груди не вырвалось.
Послышался грубый пыхтящий звук, и я перевела взгляд на тесный ряд полумертвых деревьев. Звук напоминал смех. На миг я отвлеклась и, прищурившись, присмотрелась к голым, как руки скелета, ветвям, которые низко склонились, подметая землю. Среди деревьев сидел снежно-белый вольвен.
Делано.
Он навострил уши и склонил голову набок.
Примерно в тот же момент до меня дошло, что на мне нет ни клочка одежды.
– О боги. – Румянец затопил мое тело. – Я же голая.
– Очень, – пробормотал Кастил, поворачиваясь так, чтобы заслонить меня. Взявшись за дверную ручку, он сказал Делано: – Прошу прощения.
Вольвен издал отрывистый смешок, а Кастил закрыл дверь и немедленно развернул меня к себе лицом.
– Не могу поверить, что ты это сделала.
– А я не могу поверить, что еще один случайный вольвен увидел меня голой, – буркнула я, а Кастил уставился на меня так, словно я неправильно расставляю приоритеты. Может, так оно и было. Я сменила тему. – Но ты же сказал, что я не вознеслась…
– Это не значит, будто я знаю, что произошло. Понятия не имел, что будет, если ты выйдешь на солнце.
Он схватил меня за плечи, и мое рассеянное чутье соединилось с его эмоциями. Я ощутила тяжелое беспокойство и одновременно свежесть облегчения. А под ними – пряный, дымный вкус, пронизанный сладостью.
– Могло ничего не случиться. А могло быть и так, что твоя кожа начала бы разлагаться, и я снова потерял бы тебя. – Его грудь резко поднялась, а золотые крапинки в глазах ярко загорелись. – Ведь я терял тебя, Поппи. Чувствовал, как твое сердце остановилось. Отпечаток на моей ладони начал исчезать. Терял тебя, а ты для меня – всё.
Я вздрогнула.
– Прости.
– Не извиняйся. Ни в чем, что произошло, нет твоей вины, Поппи. Просто… не могу пережить это снова.
– Не хочу, чтобы ты это переживал. – Я шагнула к нему ближе, и он обвил меня руками. – И я не собираюсь заставлять тебя чувствовать это снова.
– Знаю. – Он поцеловал меня в висок. – Давай просто посидим. Хорошо?
Он подвел меня к кровати.
Я села, а он подобрал свои штаны. Я прикусила губу, глядя, как он их надевает, оставив незастегнутыми. Он повернулся. Штаны сидели неприлично низко. В комнате было еще одно кресло – деревянное, и на нем лежала кучка одежды.
– Джаспер нашел одежду и сапоги, которые, как он решил, тебе подойдут. Здесь нижняя рубашка, пара штанов и свитер. Не знаю, где он все это раздобыл, и не уверен, что хочу знать.
Он принес мне нижнюю рубашку и темно-коричневый свитер.
– Но они чистые.
– Где мы? – спросила я. Кастил жестом показал мне поднять руки, и я подчинилась. – Мы были… в Айрелоне, верно? Ведь туда меня отвезли?
В приглушенном свете я увидела, как на его скулах заходили желваки. Он надел мне через голову нижнюю рубашку. Ткань была мягкой и пахла свежим воздухом.
– Мы больше не в Айрелоне и не в Пустошах. Мы в предгорьях Скотос. Это старая охотничья хижина, в которой мы иногда останавливаемся по пути через Скотос. На самом деле мы недалеко от Предела Спессы, но мы не хотели…
Кастил не договорил. Я поднялась на колени и поправила рубашку. Я поняла, о чем он подумал. Они не хотели везти меня в Предел Спессы на случай, если я вознеслась и стала неуправляемой.
По-прежнему ошеломленная тем, что жива и не превратилась в вампира, я ничего не ответила, а Кастил натянул мне через голову толстый свитер. Он оказался немного колючим, но теплым. Я подняла воротник и понюхала. Свитер пах древесным дымом, и я почему-то подумала, что еще он пахнет… сиренью.
Я вспомнила.
Подняла голову. Кастил наблюдал за мной, вскинув бровь. Он наконец застегнул штаны. Я опустила свитер.
– Когда ты впервые давал мне кровь в Новом Пристанище, мне показалось… что я вижу твои воспоминания. Или чувствую твои эмоции. Тогда пахло сиренью, и я ощутила этот аромат сейчас. – Я подумала о цветах, что росли в пещере в Пределе Спессы. – И ты думал о нашей свадьбе, когда я… пила твою кровь в этот раз?
– Да.
– Но как я могла видеть твои воспоминания? Прежде и теперь? Это не то же самое, что читать эмоции.
– Такое бывает, когда кормятся два атлантианца. – Он опустил голову и коснулся губами моего лба. – Каждый из них может улавливать воспоминания. Думаю, как раз это и произошло.
Я подумала о том первом разе в Новом Пристанище. Он остановил меня, как только я добралась до его воспоминаний.
На этот раз он меня не остановил.
– А мои мысли ты мог читать? – спросила я.
– Я никогда не кормился от тебя настолько долго, – ответил он, и я ощутила странный трепет предвкушения. – Но сейчас хотел бы узнать, о чем думала ты.
– Я думала… – Я сделала глубокий вдох. Боги, я думала обо всем. Мои мысли перескакивали с одного события, с одного разговора на другой. – Знаешь, что я сделала в Покоях? После… как на тебя напали?
Он сел рядом.
– Я слышал.
Я опустила руки на колени. Руки выглядели нормальными.
– Тогда, в Покоях Никтоса, когда в тебя попала стрела и твое тело стало серым и холодным, я решила, что ты мертв. Не думала, что когда-нибудь снова буду в порядке. Я забыла про отпечаток, – призналась я, переворачивая руку. Вот он – мягко поблескивающий золотой завиток. – Я… не знаю. Я потерялась.
– Ты защищалась, – поправил он. – Вот что ты сделала.
Я кивнула, по-прежнему глядя на отпечаток, а мои мысли перенеслись из храма в склеп, к Аластиру, который с уверенностью говорил, что я стану такой же неуправляемо жестокой, как и древние.
