Страница 2 из 3
Несколько минут идем молча, сканеры давно вывели мне на линзы линию кабеля и силуэты противников.
– Где? – осторожно пробираясь под кустами шепчет Очил.
– Между тем камнем и сухой веткой. – тихо отвечаю ему и вырываюсь вперед.
– Куда-а. – несется вслед, но я уже перемахнул через проход и врезался в толпу вскочивших на ноги защитников второй линии.
В руках у них примитивные кнуты. По сути те же дубинки, только с прикрученными кусками гибкой проволоки. Свист этих неказистых кнутов раздается одновременно с разных сторон, но я, не обращая на него внимания, бросаюсь под ноги ближайшему противнику. Он падает на меня, и тут же взрывается диким визгом от обрушившихся на него ударов не успевших отвести оружие соратников. А я, вскочив с его кнутом в руке, уже стегнул по спине зазевавшегося парня в странном полосатом одеянии. Он с воем падает на колени, и я даю себе слово в следующий раз бить полегче. Свист и вопли раздаются со всех сторон, это подоспела команда Очила. В суматохе схватки мне пришлось пару раз воспользоваться неизвестными на этой планете приемами борьбы, позволяющими одолеть противника, не причиняя ему особого вреда, но надеюсь, что этого никто не успел разглядеть. Уложив очередного неприятеля, отмечаю, как неподалеку, не обращая внимания на выбившиеся из прически светлые прядки, яростно размахивает дубиной предупрежденная мной девица. Значит, троица все же решила присоединиться к Очилу, одобрительно усмехаюсь про себя, отбивая натиск сразу двоих нападающих.
Через пятнадцать минут защитники второй линии лежат на траве под присмотром трех парней Очила, многозначительно помахивающих приобретенными кнутами. Остальные в это время очищают карманы побежденных и делят кнуты.
Я в этом не участвую, одного кнута мне вполне хватит, а у следующего неприятеля, очевидно, будет новая недубинка.
– Возьми, – подошедший Очил ссыпает мне в ладони бляшки. – Тебе нужно учиться лазить по чужим карманам.
– Разве мы не пойдем дальше вместе? – не считая, сую бляшки в карман.
– Пока пойдем. А потом… Я же тебе говорил, что в этой игре каждый за себя?
– Почему?
– Правила такие. Не мы придумали. Дойти до суперприза может только один.
– И кто-нибудь уже доходил? – Смотрю на него, затаив дыханье.
– Я не слышал, – вздыхает Очил, и сканеры подтверждают, что он не врет. – Ну что, идем, до вечера нужно добраться до пункта.
– А что там?
– Нейтральная территория. Можно поесть и отдохнуть. И поторговаться.
Ясно. И все это, как я понимаю, за бони, своеобразную местную валюту. Интересно, а заработать ее каким-нибудь другим способом, кроме мародерства, тут нельзя?
Мы движемся по тенистым тропинкам уже почти полтора часа, но мои сканеры молчат, хотя я все чаще щелкаю пальцами. И вдруг Очил, неотступно идущий следом, хватает меня за рукав.
– Ш-ш. Видишь, синька?
Что такое синька, собираюсь спросить я, и неожиданно замечаю сизый дымок, стелящийся над травой.
– Отходим, синька. – Очил спешно отводит назад людей.
Оглянувшись на него, делаю пару шагов вперед. Едва коснувшись носком ноги синеватого тумана, даю заданье сканерам определить состав и площадь распространения синьки. И сразу отпрыгиваю назад, подчиняясь злобному шипенью Очила.
– Ну, ты и малохольный. – ругается главарь, не выпуская мой рукав. – Что, скажешь, и про синьку никогда не слыхал?
– Слыхал, конечно, – уклончиво бормочу я, не желая признаваться в полном невежестве, – но здесь-то это откуда?
– Здесь все есть, – загадочно то ли обещает, то ли пугает Очил, – еще и не то увидишь. Только не стоит все сразу на вкус пробовать, если собираешься до жены дойти.
Напоминание о Тези моментально и надолго портит мне настроение. А вместе с мрачными мыслями приходят и подозрения. С какой стати этот Очил так обо мне печется? Прилип, прямо как родной. Не верю я в искреннюю заботу парней, пришедших сюда убивать себе подобных ради потертых бляшек. Мои рассуждения прерывает сообщение инфо. Эта синька – не что иное, как химическое оружие, попросту паралитический газ. Последний раз трамеряне применяли его против жителей взбунтовавшихся провинций лет десять назад. Но с тех пор синька официально признана негуманным оружием. Как будто бывает оружие гуманное.
Инфо докладывает, что определить границы разлива синьки невозможно. Однако если исходить из вложенных в него геодезических данных и того факта, что синька много тяжелее воздуха, можно определить места, куда газ еще не проник. Таких мест два, слева от нас, на холме, и справа, по дороге. Причем по дороге надежнее.
Интересно, а почему бы нам вообще не выйти на дорогу и не топать по ней? Возникает у меня вопрос, который я немедленно и озвучиваю.
В ответ на него хихикает не только команда Очила, но и присоединившиеся к ним парни, не говоря уж об их предводительнице Кани. Хотел бы я понять, что такое смешное сказал.
– Ты извини нас, Ведун, за смех, зато теперь понятно, что ты не провокатор, бывают здесь и такие. Мы ведь все с тебя глаз не спускаем, все ждем, когда проколешься. Да и то посуди, ведешь ты себя странно, пришел играть, а про игру вроде и не слыхивал. Дерешься как сумасшедший, а бони не собираешь. – Признается главарь.
– Да при чем тут бони. – неожиданно для себя взрываюсь я. – Не могу я по чужим карманам шарить, не научен. И про такие игры, где нужно людей убивать, тоже никогда раньше не слышал.
– Ну, что я вам говорил? – Осуждающе глядит на свою компанию Очил. – Никакой он не провокатор, просто ведун чокнутый. Но ты не расстраивайся, пока идем вместе, мы твои бони собирать будем, не бесплатно конечно. Отдайте его долю, парни. Вот если дойдешь до третьего уровня – придется самому наклоняться. А к дороге ходить нельзя. Заминировано там, и жучки везде. Вмиг зацапают, будешь неделю в первой линии за пайку стоять.
Ну, если я там буду стоять, то второй линии эту неделю делать нечего будет, мог бы ответить я, но лучше промолчу. Потому что нет у меня этой недели. У меня даже одного часа лишнего нет, если на то пошло.
– Тогда пошли в обход с другой стороны, – бросаю я компании авантюристов, поднимаясь с травы.
– Пойти-то, мы пойдем, – рассудительно соглашается Очил, – только теперь я впереди буду. А ты, если чего заметишь – наш сигнал – ш-ш.
– Не забудь, Оч, – негромко предупреждает сухощавый парнишка, которого все зовут Гензом, – прошлый раз синьку висяки окружали.
Так, теперь еще и висяки какие-то. А этих-то с чем едят?
– Помню, – кратко кивает Очил, и специально для меня объясняет, – это парни из третьей линии, любят на деревьях сидеть.
– Просто сидеть? – осторожно уточняю я.
– Да уж конечно не просто. – ядовито хихикает Танс. – либо камни на веревках сбрасывают, либо сетей наплетут. А могут и горючкой полить, а потом поджечь.
– Ну, это уж ты загнул, – обрывает его Генз, – горючки раньше второго уровня не бывает.
Все ясно, скучать нам не придется. И что же это за людишки такие, вместо того, чтобы заняться чем-нибудь полезным для своей планеты, или хотя бы города, да просто для семьи, играют в дикие по жестокости игры, где чужая жизнь оценена в несколько жалких бляшек. Нет, мне наверное никогда не понять, почему эти парни с такой готовностью идут погибать за мифический, никем не виданный суперприз.
Нам приходится пройти почти два километра в сторону, чтобы обогнуть разлив синьки. И все это в напряженном ожидании какой-нибудь каверзы от изобретательных сторожей третьей линии. Очил несколько раз предупреждающе шипел, и мы, замерев, ждали, пока он изучит подозрительный бугорок или кустик. Один раз он даже бросил в кусты пару припасенных загодя камней, но, кроме длинноногого зверька, оттуда никто не выскочил. Не раз за этот переход он, оглянувшись, вопросительно смотрел на меня, и каждый раз мне приходилось, испытывая незаслуженное чувство вины, отрицательно качать головой.
К тому времени, как мы добрались до вершины холма, я уже устал щелкать пальцами и выслушивать однообразные ответы инфо. Очил скомандовал короткий привал на отдых, и парни моментально попадали в траву. Однако и на привале действовали они довольно грамотно, оставили дозорных и легли не кучно, а попарно, спина к спине. Видна практика.
Мне валяться в траве не хочется, поэтому решаю пройти немного вперед, осмотреться. Сделав знак Очилу, и получив кислый кивок, осторожно крадусь меж кустов. Все спокойно. Летний день идет на убыль, косые тени от густых куртин тянутся через усыпанную белыми звездочками цветов травку, покрывающую скудную почву. Крупные насекомые, похожие на наших шмелей, вьются над цветами, собирая сладкую дань. Делаю еще несколько шагов. Внезапно какое-то неосознанное ощущение неправильности заставляет меня застыть в неподвижности.
Ну да, цветочки.
Впереди в десятке метров четко темнеют правильные квадраты без единой белой звездочки. И тут же в ухе звучит подтверждение моей догадки. Под снятым дерном нас ждет засада.
Не спуская глаз с опасного места, пятясь, возвращаюсь к парням. Они уже все на ногах.
– Ну? – Нетерпеливо выдыхает Очил.
– Сидят в ямках, накрытых дерном. – Коротко отчитываюсь я.
– Кроты. – презрительно ухмыляется Кани.
– Сколько их примерно, не знаешь? – задумчиво интересуется Очил.
– Знаю и не примерно, – гордо киваю ему. – Пять.
– Пять? Это не все. Тут должно быть не меньше пятнадцати человек. Значит, они собирались пропустить нас дальше и ударить с двух сторон. Эх, знать бы еще, чем? Ну ладно, скоро выясним.
После короткого раздумья Очил предлагает разделиться на две группы. Первая осторожно пройдет вперед и займет позицию между кротами и основными силами противника. А вторая подождет, пока вылезут кроты и тогда быстро разделается с ними. А потом останется только вместе разбить тех, кто ждет в засаде.
– Не пойдет. – получив от инфо оценку этого плана, решительно возражаю я. – Извини Очил, но разделяться нам не стоит. Те, кто караулит тропу дальше кротов, не должны быть слишком далеко, иначе теряется весь смысл засады. И они первую группу сразу заметят, поэтому не станут ждать, пока мы расправимся с кротами. Давай лучше я попробую осторожно зайти им с тыла и отвлечь на себя. Они ведь не поверят, что я один. Вот тогда вы и нападете всем скопом на кротов. Ну, а после поможете мне.
– Если будет, кому помогать. – мрачно шутит Генз.
– А почему ты уверен, что сможешь продержаться? – Похоже, старые подозрения вновь проснулись в Тансе.
– Да ни в чем я не уверен, просто попробую не подпускать их близко к себе. А вы там не очень-то лютуйте, ну с кротами, такие ж ведь парни, как и мы, – глядя прямо в глаза, прошу Очила.
– Может, мне пойти с тобой? – очень серьезно спрашивает он.
В ответ лишь молча качаю головой и, пригнувшись, ныряю в кусты. Сканеры уже вывели мне на линзы подробную карту местности, испещренную значками разного цвета, и мне остается лишь пройти так, чтобы ни один из них не оказался на моем пути.
Едва выбравшись из зоны видимости команды Очила, предпринимаю меры предосторожности. Отстегнув кончики воротника, достаю и набрасываю на голову капюшон. Затем легкий щелчок пальцами заставляет мою одежду изменить цвет. Поплыли и замерли серо-зеленые листочки, расцвели на штанинах белые звездочки цветов. Все. Теперь стоит замереть на месте, и никто не разглядит меня на фоне кустов даже с двух шагов.
Неслышно ступая, ухожу все дальше от команды, не забывая внимательно разглядывать траву под ногами. Кто знает, какая еще гадость наподобие синьки может преграждать путь. И мои опасения оказываются не напрасными. В тот самый момент, когда я оказываюсь на одной линии с кротами, совершенно случайно замечаю зеленую веревочку, туго натянутую среди цветов.
Сканеры не смогли выделить ее из окружающей среды, так как бечевка явно сплетена из травы. Только после того, как я прошептал дополнительные вводные и поднес палец с камерой к бечевке, инфо смог проследить ее направление. Одним концом веревка привязана к большему камню возле высоченной бетонной стены, которая тянется по всему периметру гигантского поместья. А второй конец переброшен через нижнюю ветвь большого дерева и к нему прикреплен какой-то металлический предмет.
Ах, как интересно. Значит, стоит кому-нибудь задеть бечевку и сюда тут же прибегут бойцы третьей линии. Ну и зачем же мне тогда топать дальше, разглядывая цветочки под ногами? Выношу эту мысль на суд инфо и, получив еще пару ценных указаний, принимаюсь за дело. Отступив на несколько метров в направлении стены, берусь за бечевку и легко ее разрываю. А затем, несколько раз сильно дергаю. Мелодичный звон доносится со стороны дерева, и враги, уверенные, что по бечевке прошел не один человек, немедленно направляются в мою сторону. Сразу четыре красные точки дружно мчатся, размахивая оружием.
Выворачиваю правую руку большим пальцем вперед и жму на кнопку, включающую самонаводящийся станнер. Через несколько минут четверо парней так же дружно, как бежали, храпят в нескольких метрах от меня. А рядом с ними валяются очень неплохие нагайки с кусками металла на концах. Да, это уже очень серьезная недубинка, вздыхаю я, выбирая себе оружие по руке.
Хорошо, что союзников не было рядом, легче будет соврать, что я усыпил врагов со страха. Гипнозом, так сказать.
Дергаю бечеву еще и внезапно вижу на карте, как понеслись навстречу друг другу зеленые и красные точки. Эх, Очил, ну что ж ты не подождал еще несколько минут?
На ходу отдавая трансформу приказ вернуться в первоначальное состояние, бросаюсь наперерез врагам. И умудряюсь добежать до них как раз в тот момент, когда, раскрутив свое страшное оружие, парни готовы обрушить его на головы моих соратников. Никакими приемами мне уже не остановить кровавой бойни и потому, плюнув на все законы конспирации, выставляю вперед палец и коротким залпом из станнера укладываю всех под ноги парням Очила. Лишь один из врагов успел влепить металлическое жало своей нагайки в плечо Генза, бегущего рядом с Очилом.
Бросившись к стиснувшему зубы от боли парнишке, стаскиваю с него лопнувшую от удара курточку и кладу на рану ладонь. И пока Генз, с изумлением приоткрыв рот, прислушивается к своим ощущениям, успеваю оглядеть поле битвы.
Пятерка игроков, во главе с Кани, выуживает из-под дерна кротов, так и не успевших принять участие в битве. Парни Очила, осторожно приблизившись к поверженным врагам, растерянно оглядываются по сторонам, пытаясь разобраться в произошедшем. А сам Очил, присев рядом со мной, мрачно разглядывает мою окровавленную руку.
– Ну, что там у него? – наконец не выдерживает главарь.
– До завтра заживет, – коротко вздыхаю я и нехотя снимаю руку с плеча Генза.
Очил недоверчиво разглядывает тонкую пленку затянувшейся раны и помогает парнишке надеть испорченную куртку. Потом, не глядя на меня, поднимается и уходит помогать парням собирать оружие и бони. Он явно чем-то недоволен, не могу только понять, чем. Ну что ж, захочет – сам скажет.
Поднимаюсь с травы и иду к тому месту, где сканер обнаружил крошечный родничок, жиденькую струйку воды, выбивающуюся из подножья холма. В моем трансформе имеется запас питательных капсул почти на месяц, а вот воду придется пить местную. Сунув палец в ручей, несколько секунд жду результатов анализа, затем достаю складной стаканчик и наполняю водой. Разумеется, она далека от идеала, эта местная вода, зато холодная и свежая.
Вскоре к ручью подтягиваются мои соратники. Хмуро пьют воду, зачерпывая пригоршнями, обтирают мокрыми руками лица и устраиваются неподалеку на траве. Кани со своей свитой, напившись воды, опять уединились и с мрачными лицами что-то тихо обсуждают.
Последними подходят Очил с Тансом и молча опускают передо мной глухо звякнувший тяжелый сверток из чьей то куртки. Потом так же молча и сосредоточенно пьют воду.
– Что это такое? – Сообразив, что объяснений не дождаться, не выдержав, спрашиваю Очила.
– Твоя доля. – Мрачно бурчит он.
– Что?
Размотав куртку, вижу целую кучу тускло поблескивающих бляшек. Так вот в чем дело. Парни третьей линии были много богаче предыдущих, и мои соратники, видимо, знали об этом заранее. И, разумеется, надеялись тут разбогатеть. Что там говорил Очил про пункт, где можно купить оружие и еще что-то? А теперь я, получается, лишил их этой надежды. Но ведь это вовсе не то, что мне было нужно.
– Эй, Очил. – негромко окликаю главаря. – Я это не возьму, делите, как хотите. Я тех парней усыпил с перепугу, сам не знаю, как это получилось. Раньше я так не умел.
На полянке становится так тихо, что слышно, как жужжат неутомимые насекомые. Не глядя на застывших соратников, встаю и ухожу подальше, к тому дереву, где звенел мелодичный сигнал. Самодельный колокольчик из тонких обрезков металла отыскался сразу, и я, усевшись под деревом, аккуратно наматываю на него зелененькую бечеву. Наверное, это последствия низранского плена, собирать и складывать в карманы различные полезные, и не очень, мелочи. Смешная, конечно привычка, но, как ни странно, иногда помогает избежать больших неприятностей.
– Ты на парней не обижайся, – подошедший Очил усаживается рядом, – они за бони сюда и пришли. За них и кровь пролить готовы. А завтра нас четвертая линия ждет, там без хорошего снаряжения пройти трудно.
Да разве ж я на них обижаюсь. Как можно обижаться на неразумных детей, которые за никчемную игрушку готовы отдать самое дорогое, что имеют – здоровье, и даже жизнь.
– Ты парень необыкновенный, и наверное пройдешь дальше всех, это многие уже поняли. Вот и психуют, ведь за то, что ты умеешь, каждый из них отдал бы полжизни.
– И ты? – внимательно гляжу главарю в глаза.
– И я. Ты хоть знаешь, в чем состоит суперприз?
Не знаю, и знать не хочу. Мой суперприз – это свобода для Тези и возможность побыстрее улететь вместе с ней с этой насквозь прогнившей планетки. И никогда сюда больше не возвращаться.
Очил еще ждет ответ на свой вопрос, и потому, тяжело вздохнув, отрицательно мотаю головой.
– Суперприз – это пост президента компании Штинф. – Внушительно объявляет Очил.
– И ты всерьез веришь, что если дойдешь до конца, то тебя назначат президентом, а не отправят на мусорку? – пораженно ахаю я. – Очил, ну ты ведь не полный же идиот?
– Надеюсь, что нет, – почему-то смеется он, – вставай, нам пора отправляться на пункт, уже зажгли огни перемирия.
К деревянной хижине, над которой горит яркий маячок, мы подходим, когда за лесом гаснут последние отблески бледного заката.
По дороге Очил объяснил мне процедуру торговли и размещения на ночлег, поэтому появление плечистого распорядителя игры в сопровождении вооруженных охранников никакого удивления у меня не вызывает.
– Привет Оч. – хмуро кивает он главарю и плюхается на короткий диванчик, стоящий под навесом. – Ну, рассказывай, чего вы там сегодня натворили?
А вот про такой допрос Очил мне ничего не говорил. Может, он и сам не знал, что такое может быть? На всякий случай тихонько щелкаю пальцами, приготавливаясь к обороне.
– Ничего не натворили, шли честно, три линии прошли, стало быть, переходим на второй уровень, – спокойно отчитывается главарь, и я начинаю успокаиваться.
– А вот старший третьей линии протест подал, заявляет, что вы неизвестным оружием его парней траванули, до сих пор спят, это как?
– Это не оружие, Пирк, это ведун. Мы его в разведку послали, а третья там сторожку натянула, он и споткнулся. А когда вылетело на него пятеро, со страху их и усыпил. А потом примчался к нам, видит – на нас летят, он и их шарахнул. Ну, гипнозом, вроде. Какое ж это оружие?
– И где этот ведун? – так же мрачно интересуется распорядитель.
– Я Ведун. – Выступаю вперед, незаметно держа наготове палец со станнером.
– Ты игрок? – следователь пристально вглядывается в меня.
– Нет. – Честно отвечаю ему.
– А сюда, зачем пришел?
Что ему отвечать, правду или соврать, что хочу выиграть суперприз? И если скажу правду, то не повредит ли это Тези? Десяток разных вопросов и ответов с быстротой молнии мелькают у меня в голове, пока я рассматриваю проницательные глазки распорядителя. Скорее всего, он не дурак, раз занимает в игорной империи такой пост, поэтому лучше всего отвечать ему правду, решаюсь я наконец.
– Меня пригласили.
– Кто?
– Штинф.
– Когда?
– Вчера вечером.
– Кто принес приглашение?
– Парень с немытыми лохмами.
– Что обещал за согласие?
– Вернуть мою жену. – зло рявкаю я. – Интересно, какое право вы имели воровать свободного человека?
– А ты уверен, что ее украли? Многие женщины мечтают, чтобы их пригласили к Штинфу. – рявкает в ответ распорядитель.
Ну, еще бы. Разумеется, мечтают. И чем я могу доказать, что Тези никак не могла входить в число этих мечтательных дурочек? Не объяснять же ему, что агент ОПРП никогда не захочет по доброй воле попасть в гарем какого-то игорного императора отсталой планеты.
Мое длительное молчание распорядитель понимает по-своему, и, довольно ухмыльнувшись, продолжает допрос.
– Где ты жил?
Кен предусмотрел такой вопрос, поэтому я уверенно выдаю заготовленную версию.
– В заповеднике Карсан, что в Рузайской провинции.
Если кому-нибудь придет в голову проверять это утверждение, то он найдет все соответствующие документы у руководителя этого заповедника. А если захочет искать дальше, то ему покажут и хижину, где мы с Тези якобы жили.
– А где пропала твоя жена? – Похоже, распорядитель что-то знает о Тези.
– В городе. В Зантед-Аре. Мы только три дня назад приехали.
– Где вы жили в городе?
– У друга. Акенз Кортари его зовут.
– Это правда, что ты ведун?
– Ну, есть кое-какие способности. Но усыплять людей у меня до сегодняшнего дня никогда не получалось.
– А что ты умел?
– Видел в темноте, мог найти потерянное животное, немного разбирался в травах.
– Как это, в травах?
– Ну, возьму в руки траву и чувствую, от чего она лечит.
– А лечить можешь?
– Вот травами и лечу.
– А как ты команду Очила нашел?
– Да никак я их не искал. Случайно в машине вместе оказались.
Распорядитель, сузив глаза и уставясь в никуда, несколько минут задумчиво постукивает рукой по дивану. Очил с командой молча и терпеливо ждут его решения.
– Ладно, – наконец объявляет нам распорядитель, – вы переходите на второй уровень. Можете идти в магазин.
Пятеро кротов, с надеждой ожидавшие решения за заборчиком, делящим территорию пункта на две части, уныло разворачиваются в сторону своего барака. Сегодня им не на что покупать припасы, а суточные они получат только утром.
В хижине нас ожидает весьма упитанный продавец столь заветных для игроков благ.
Над полками висят четкие таблички, сообщающие, какие товары может купить игрок определенной линии. Мы теперь по статусу приравнены к игрокам четвертой линии, и это довольно внушительная витрина. На ней есть и баллоны с синькой и сети, и кабель, и зловещие нагайки. А так же защитные жилеты, камуфляжные костюмы и стандартные упаковки одноразовых пайков.
Очил с Гензом покупают первыми, выбирают товары, почти не задумываясь, и вскоре освобождают место Кани с ее группой. Я стою в этой очереди последним, чтобы инфо успел подготовить мне краткие рекомендации. И когда подходит мой черед, не колеблясь, выбираю большой моток самой дорогой веревки, пару круглых дырявых камней и удобный рюкзак. А также несколько пайков, так как заметил, что некоторые из парней еды не взяли.
– Тебе бони хватило? – неизвестно, когда Очил успел вернуться в магазин.
– Даже осталось немного, – лукавлю я, теперь из моих карманов незатейливых бляшек можно достать столько, что у продавца не хватит товара.
– У нас тоже, – настаивает главарь, – не хочешь показать, что купил?
Да, пожалуйста, смотри, сколько хочешь, распахиваю я перед Очилом рюкзак.
– И это все? – от полученного потрясения, невозмутимый обычно Очил, теряет на несколько мгновений дар речи.
– А что мне еще нужно?
– Ты что, не смотрел, что покупали все?
– Смотрел.
– Тогда почему не купил жилет?
Ох, Очил, ну не могу я объяснить тебе, что весь запакован в такой жилет, какой вам и не снился.
– Мне в нем неудобно будет, – бурчу я, отбирая у главаря рюкзак.
– А пайков на всю жизнь, что ли, нахватал? – выходя вслед за мной из магазина, не перестает ворчать он.
– Ну, ведь не все же смогли купить, как они завтра голодные пойдут? – С упреком гляжу на расстроенного главаря.
– Так это ты на парней жратвы накупил. – сообразив, наконец, в чем дело, ахает Очил. – я ж забыл тебе сказать, что мы берем еду на всю свою команду. С нами только Кани не ужинает и ее парни. Но они себе продукты купили. И на тебя мы готовим.
– Ну, ничего, бросьте и это, гуще будет, – отдаю пакеты главарю. – А в следующий раз предупреждай.
Не успел я задремать, как сработал инфо. Меня срочно вызывает для отчета база. Пробормотав про себя несколько пару словечек из морского лексикона, слезаю с жесткого топчана и в полной темноте бреду к выходу из барака. Отойдя подальше от строения, щелкаю пальцем, и через несколько минут инфо сообщает, что отчет отправлен, а информация получена. Я не волнуюсь, что передачу мог перехватить кто-либо чужой, в этой модели трансформа передатчик находится в верхней части головы, и узкий, направленный луч определенной частоты уходит точно к спутнику связи после обмена паролями.
Зевая и отмахиваясь от назойливых насекомых, неспешно бреду в барак, слушая на ходу инструкции базы. А затем получаю сообщение инфо, следящего за моими соратниками. Оказывается, пока я гулял, они успели меня обсудить. Останавливаюсь, не доходя до дверей, прослушиваю запись сделанную инфо и только после этого, усмехаясь, пробираюсь на свое место. Ни одна из версий, высказанных парнями обо мне в мое отсутствие, не имеет с истиной ничего общего.
Будит нас громкий голос Генза, распевающего утренний гимн солнцу. Выглянув в распахнутую настежь дверь, обнаруживаю, что того, кому посвящен этот бодрый вопль, пока еще даже не видно из-за горизонта. Ненавижу эти дурацкие порядки, существующие только на отсталых планетах, когда, чем ниже занимает человек положение на социальной лестнице, тем раньше ему приходится просыпаться.
Закипает на плите котел с водой, выставляются на стол остатки вчерашнего ужина. Ребята торопятся покинуть пункт, перемирие уже закончилось. Когда, наконец, мы спешно выбираемся за ворота, замечаю, как вдали уныло бредут, направляясь в противоположную сторону, пять угрюмых фигурок.
Очил снова идет впереди, и, по негласному соглашению, я топаю рядом с ним. Видимо, путь хорошо ему известен, главарь не останавливается даже для того, чтобы рассмотреть очень подозрительные следы поперек сырой от росы глинистой тропки. Я тоже иду спокойно, отключив инфо и сканеры. Ведь спутник передал мне вчера свежую подробную карту огромного именья. И обещал передавать происходящие изменения два раза в сутки.
Вот по этой самой карте я и выяснил, что четвертая линия построила свои заграждения над глинистым обрывом к реке. А до них еще почти километр пути и потому можно наслаждаться утреней свежестью, первыми лучами солнца и посвистом невидимых в листве птиц.
Посвистом? Но только что не было никакого свиста. Щелчок пальцами и в уши врывается тревожный сигнал сканеров, а в линзах вспыхивает полукруг красных точек, повисших в ветвях деревьев. Выработанная годами реакция срабатывает мгновенно.
– Висяки.
Еще не утих мой вскрик, а я уже мчусь назад по дорожке. Волоча одной рукой упирающегося Очила, а другой придерживая на плече худенького Генза.
– СТОЙ. – Взрывается возмущенным воплем Очил, – Ты что, решил бросить ребят?
– А с чего ты это взял? – Отшвыривая его в сторону, ставлю на тропу Генза. – Но хоть оружие – то достать нужно?
Резко разворачиваюсь назад и вижу висяков, стремительно падающих на растерявшихся парней. Выхватываю из рюкзака нагайку и мчусь на помощь соратникам. Двоих из них висяки уже успели придавить к земле, но остальные еще сопротивляются.
Однако преимущество явно на стороне внезапно напавшей четвертой линии. Значительно легче махать нагайкой, вися на веревке, чем стоя на земле. Я это понял сразу, едва получил пару точных ударов по спине. Третьего удара я ждать не стал, а пригнулся и завыл, как от боли. Висевший надо мной парень с победным криком начал резко снижаться, решив, что выигрыш уже в кармане.
А вот это-то мне как раз и нужно. Резко выпрямившись, подпрыгиваю и, обхватив одной рукой висяка за пояс, ребром другой достаю до его шеи. Парень обмяк и больше не сопротивляется. И тогда, зажав в одной руке свободный конец веревки, другой толкаю висяка как таран на наступающего на Кани врага. А потом, подтянув свой таран назад, снова толкаю, точным ударом сбив с ног очередного неприятеля. Следующий висяк, оглянувшись, начинает суматошно перебирать руками, пытаясь уйти вверх от страшного снаряда. Однако двое парней разом повисают на его ногах и веревка, не выдержав этой тяжести, обрывается. С горестным визгом висяк рухнул наземь, и сразу же смолк, оглушенный мощным ударом озверевшей Кани. Мне удается вбить свой снаряд еще в одного врага, сцепившегося с Очилом. Но напористый парень, уже падая, успел хлестко огреть главаря нагайкой. Отпустив веревку, прыгаю к нему и через пару секунд упрямец утихомирен.
Парни ловят и связывают еще парочку пытающихся удрать висяков, и четвертая линия сдается. Двое последних сами садятся на землю и бросают перед собой нагайки.
Победа. Теперь можно считать потери. Запросив у инфо отчет о состоянии моего трансформа, с удовлетворением узнаю, что удары нагайкой он выдержал. В отличие от рюкзака, висевшего на плечах. Ну, ничего, рюкзак починить можно. Значительно хуже тем ребятам, что попали под первые, прицельные удары нагайками.
Очил, морщась от боли, приказывает выставить дозорных, и собирать оружие и бони. Все, кто не слишком пострадал в этой схватке, отправляются выполнять приказ, а я начинаю обходить раненых, прикладывая на несколько минут ладони к рваным ранам. Потом оказываю помощь защитникам четвертой линии. Их оказалось на четыре человека меньше чем нас, видимо, потому-то они и решили атаковать сверху.
Последним в мои целительные руки попадает Очил. Пара минут – и продранная царапина на шее главаря перестает кровоточить. Нужно еще несколько часов, чтобы средство, впрыснутое инъекторами трансформа полностью заживило рану. Но у нас нет этих часов. Нас ждет пятая линия. Судя по мрачным пророчествам, изредка вырывающимся у Танса – очень трудная.
Генз и Дитон, рыжий помощник Кани, приносят кучу захваченных нагаек и рюкзак с бони.
– Сегодня вся добыча по закону твоя. – Твердо объявляет Очил, – Если б ты не крикнул, – лежать нам всем тут без оружия и без единого бони в карманах. Да и потом ты их здорово сбивал. Так что забирай.
Вот еще чего не хватало, таскать одному кучу палок и мешок бляшек. А оно мне надо? Нет уж, таскайте сами, ведь это вы сюда за ними пришли. И едва я собрался открыть рот, чтобы озвучить эту мысль, как случайно заметил отчаянно тоскливый взгляд парня четвертой линии. Ну да, это же их оружие и их бляшки и они тоже за этим сюда шли. Но сегодня им даже еды не на что будет купить. Обложив про себя самым многоэтажным из известных мне выражений автора этой жестокой игры, решаю прощупать на вшивость своих случайных соратников.
– Скажи Очил, – испытующе гляжу на него, – а нам очень нужны эти нагайки?
– Ну, их можно продать, правда, если сумеем дойти до пункта без проигрыша. – Осторожно отвечает, не понявший еще, к чему я клоню, главарь.
– Но ведь без них идти намного легче. – намекаю я.
– Тогда лучше бросить наши, эти длиннее и крепче, – Похоже, Очил сообразил, наконец, чего я от него хочу.
– Тогда так и поступим. – Объявляю свое решение. – Поменяйте нагайки, а бони поделите поровну, только оставьте сначала парням на еду.
Когда через полчаса мы выступаем в путь, предусмотрительно привязав оставленные нагайки в развилке высокого дерева, четвертая линия провожает нас растерянными взглядами. К ним примешивается зависть, недоверчивость, скептицизм. Однако нет больше откровенной ненависти и отчаянной безвыходности, и это греет мое сердце крошечным огоньком надежды, что не все хорошее в этих людях безнадежно утрачено.
– Слышь, Ведун, а как тебя зовут-то? – Выводит меня из задумчивости настойчивый вопрос Очила.
– Что? А, имя. Арт меня зовут, а тебе зачем?
– Да так, для порядка. Что ж мы все, Ведун да Ведун. А ты, Арт, почему этих висяков не усыпил, вроде тоже внезапно свалились?
– Сам не знаю, – уклончиво отвечаю я.
Вчерашний допрос наглядно показал мне, что наша война с линиями находится под самым пристальным наблюдением третьей стороны, и этой стороне вполне по силам ужесточить правила. А это вовсе не в моих интересах.
На высокий, глинистый берег широченного оврага, по дну которого течет бурная, мутная речушка, мы выходим внезапно. Просто вдруг расступились густые деревья и перед нами распахнулась уходящая во все стороны пасмурная пустота.
запно. торого течет бурная, мутная речушка, мы выходим Ненадолго замираем на краю, рассматривая теряющийся вдали противоположный левый берег, на котором нас ждет второй пункт. По прямой нам до него всего несколько километров, однако нужно вначале спуститься по извилистой тропке, вьющейся по крутому склону, затем преодолеть реку, на единственном мосту через которую заняла оборону пятая линия. Её бойцы уже увидели нас, и хотя мы дойдем до них не раньше, чем через три четверти часа, сразу забегали, засуетились, занимая свои посты.
– Ну, что рты пораскрывали, шагайте вниз, – грубовато командует главарь, – Вон, нас уже пятая заждалась.
– Послушай, Очил, давайте передохнем немного, – неожиданно для себя прошу я, усаживаясь на пенек и пытаясь развить мелькнувшую идею. – Расскажи, как вы обычно проходите пятую?
– Просто проходим, – Мрачнея, ворчит он, – А что тут придумаешь? Речка ледяная, ключевая, через минуту у любого ноги сводит. Значит, переплыть нельзя. Вот и приходится пятую с моста выбивать.
Понятно. Тупо лупят друг друга, пока у кого-нибудь не кончатся силы. И тогда истекающие кровью раненые победители грабят так же истекающих кровью раненых побежденных. Или даже убитых. И другого выхода нет. Сейчас мы тоже отправимся устраивать эту зверскую бойню.
