– А как же, Зимачка! Разве я мог забыть твои предпочтения!
И пока дама отвернулась к какому-то запищавшему прибору, быстро заменил коробку на другую – с тортом чуть более насыщенного цвета. Мы с мамой наблюдали за этим широко раскрытыми глазами. Дед на это лишь пожал плечами, мол, забыл, что ей нравится, с кем не бывает, и снова обратил внимание на Зимакваю.
– Так что ты там хотел? Зимаквая слушает и готова все сделать!
– Внучку мою легализовать нужно.
Женщина перевела на меня взгляд выпученных глаз, прищурилась, снова подняла очки, рассматривая:
– Ну и? С чего тогда весь этот сыр-бор? Девочка – конфетка! Сейчас все оформим! – она покосилась на торт и пристраиваемую дедом рядом с ним непонятную штуковину, похожую на будильник. – Зарегистрируем, и идите себе в Приму. Или я чего-то не то понимаю?
– Видишь ли, Зимачка, девочку нужно оформить как очень дальнюю родственницу, и фамилию присвоить тоже ненастоящую.
– Ох, и говорила мне мама, что ты мутный тип, но таки умеешь уважить честную кикимору. А такому хорошему человеку простить маленький мутный недостаток – не грех, правда? – покосилась на подношения и переместила все в стол. – Ну так что и где вам нужно написать?
Я же не стала слушать продолжение разговора, к которому подключилась и мама, а отправилась изучать странные фосфоресцирующие озерца, по размеру все же больше похожие на лужицы.
Как интересно! Никогда ничего подобного не видела! И вода какая-то странная: ни ряби, ни малейшего движения в глубине, только кристально-прозрачная жидкость. А вода ли это вообще? Я оглянулась, может, разговор уже окончился, и можно у кого-то подробнее расспросить об этом месте? Но нет, беседа продолжалась, и мама с дедом уже оказались около Зимакваи и поочередно тыкали пальцем куда-то в монитор.
Потрогать, что ли, эту странную гладь? Ничего ведь опасного здесь быть не должно? И где вообще искать тот самый портал, который должен перенести нас в параллельность? Нигде никакой арки не видно.
Решившись, я занесла ногу над водой и потрогала ее краем кеда – рукой не стала, мало ли. Место контакта засветилось ярче, и я быстро одернула ногу. Свечение утихло. Интересно! Поигралась так еще немного. А если подольше ногу так подержать, свечение станет еще ярче?
И я подержала. Свечение и правда усилилось, но, когда на этот раз я попыталась одернуть ногу, этого у меня не вышло! Ее начало будто затягивать в густой тягучий кисель. Я снова рванулась, пошатнулась, не зная как удержать равновесие, и вскрикнула.
– Варя!
Я еще успела оглянуться на мамин возглас и услышать заинтересованное от Зимакваи:
– Ходок, значит. Занятно…
И, не удержавшись на одной ноге, рухнула вперед в нечто мягкое и невесомое, принявшее меня в свои объятия.
Глава 3
Дыхание перехватило, в испуге забилось сердце, а в следующее мгновение я куда-то вывалилась, упав плашмя на что-то, что под моим весом завалилось, смягчив падение. Или все же я упала на кого-то? Судя по раздавшемуся из-под меня ругательству, все же кого-то.
Подняв голову, поняла, что лежу в какой-то пентаграмме, распластавшись на… а на ком, собственно, я тут так удобно расположилась?
– Слезь с меня! – зарычали, резко вставая. Я слетела со своего спасителя и бухнулась на попу. – Что? Ведьма?!
На меня, зло сощурившись смотрел высокий статный брюнет, старше меня на пару лет. И вот этого качка я свалила своим лягушачьим весом? Хотя упал он, скорее, от неожиданного толчка.
– А почему сразу ведьма? Я что, магичкой быть не могу? – встала я, потирая ушибленный зад.
– С таким цветом глаз? Не смеши меня.
– А может, я эльфийка? – подбоченившись, выдала первое, что пришло на ум.
Одна бровь парня изогнулась саркастической дугой:
– Вот на кого ты не тянешь, так это на эльфику.
– Это еще почему? – почти обиделась я.
– Они такого безобразия, – парень повел рукой, указывая на мои волосы, – не потерпят. И вообще, откуда ты свалилась на мою голову? – он непроизвольно потер шею. – Как тебя портал вообще пропустил, пока в пентаграмме находился другой разумный?
А потом озабоченно оглянулся, как котенка ухватил меня за капюшон толстовки и вытащил за пределы круга, я только ногами успевала перебирать.
– Слушай, ты! Ты что себе позволяешь? – развернулась я тут же, как пришла в себя от такой наглости. – Отпусти! – и вполне профессионально пнула его ногой по голени – уроки карате не прошли даром.
– Ауч! – возмущенно зашипел он и отпустил мой капюшон. – Бешеная!
– А зачем ты меня за капюшон таскаешь?! Ненормальный!
– Да кто ж тебя знает? С твоим везением нам на головы прямо сейчас мог еще кто-нибудь свалиться!
– А чего это сразу с моим везением? Может, это у тебя карма подпорченная?
– Слушай, ты, ходячее недоразумение, прикрой варежку, а?
– А то что? – я уперла руки в бока, глядя на этого нехорошего человека снизу вверх.
– Молодые люди, предъявите ваши документы и покиньте портальное помещение, – оборвал нашу перепалку представительный мужчина средних лет, который восседал за большим дубовым столом недалеко от входа в помещение.
Перед ним стоял… монитор компьютера – или чего-то, что его напоминало – и еще много всяких других вещей, назначения которых я не представляла.
– Так и быть, живи, недоразумение, – посверлив меня злым взглядом, бросил мне тихо парень и отправился к служащему.
Так и хотелось проклясть этого ненормального напоследок, вот прямо язык чесался! Но он уберег меня от падения на пол, и я решила: пусть идет лесом, тем более что мы вряд ли когда-нибудь еще встретимся.
Наконец, я смогла оглядеться и оценить, куда попала. Интересное место и явно находится на поверхности, хотя и походит чем-то на грот. Проникавшие сквозь круглые отверстия разного размера в потолке солнечные лучи хорошо освещали просторное помещение круглой формы, стены, пол и потолок которого были выдолблены в породе песчаного цвета и затерты до гладкого состояния. Здесь не было ничего, кроме нарисованных в правильном порядке пентаграмм и того самого стола при входе, за которым восседал смотритель.
Я бы сказала, что место выглядело экзотично. Я бы еще его поразглядывала в надежде, что мама с дедом вскоре появятся и избавят меня от необходимости объясняться со смотрителем – документов-то у меня не было, – но он позвал меня сам.
А возле него продолжал топтаться тот самый парень, и он глядел на меня с нескрываемым раздражением.
– Девушка, прошу предоставить ваши документы. И поторопитесь, вы меня задерживаете.
– А он чего тут стоит? – подошла я и указала на парня.
– Он ждет вас. Так как вы прибыли вместе, то жетон на выдачу ваших вещей в грузовом отделе порталов получите один. Или ваши вещи вам не нужны?
– Не нужны, – уверенно ответила я. – То есть мои вещи прибудут позже. И вообще, мы прибыли не вместе.
Мужчина перевел удивленный взгляд на парня. Тот только глаза закатил и протянул руку:
– Прошу выдать мне жетон.
– Да-да, выдавайте, – подтвердила я и мысленно добавила: «Пусть катится отсюда поскорее».
Сама начала с любопытством рассматривать стол смотрителя. А посмотреть было на что: какие-то непонятные шарики разных размеров и ромбики в рамочках, которые крутились вокруг своей оси, и необычные ручки, рядком расположившиеся прямо посередине, и странные загогулины, которые волшебным образом перетекали одна через другую. У меня руки зачесались все это потрогать и изучить, но я не решилась. А вот от конфетки, которые лежали в прозрачной полусфере на краю стола, я бы не отказалась.
– О! Ириски! Можно я возьму одну? – и протянула к ним руку.
– Стой! – крикнули над самым ухом и отбили мою руку, когда до вожделенной конфетки остались всего пара миллиметров. – Это же фрюшки[2]! Палец тебе оттяпают!
Я перевела злой взгляд на «конфетки» и увидела, как у той самой, к которой я тянулась, прячутся острые тонкие зубки, возвращая фрюшке прежний безобидный вид. Прижала чуть не пострадавшую руку к груди и жалобно посмотрела на своего спасителя:
– Я думала, это ириски.
Парень снова закатил глаза, выхватил из рук опешившего смотрителя жетон и бросил:
– Ходячее недоразумение.
И вышел, оставив меня наедине со смотрителем.
– Я не знала, честно! – попыталась я оправдаться перед мужчиной.
Но тот уже взял себя в руки и с невозмутимым видом бросил фрюшкам скомканный лист бумаги, который те в мгновение ока схарчили.
– Ваши документы.
Я сглотнула и с трудом отвела взгляд от сферы с прожорливыми созданиями.
– Так это… Нет документов.
– Фрюшки съели? – не меняя невозмутимого выражения лица, спросил смотритель.
– А? Нет, что вы! – нервно рассмеявшись, махнула рукой. – Просто я нечаянно провалилась в какую-то фосфоресцирующую лужу, думала, хрень какая-то чуть ли не радиоактивная. Испугалась жутко! А тут бац! И я в этом вашем круге оказалась!
– Хрень и Бац, значит… – его взгляд сделался задумчивым и даже подозрительным.
– Ага, бац-бац и… ну, вот сюда, – от того, как дико звучали мои слова, на меня напали ужасная неловкость и косноязычие.
– А можно узнать, из какой параллельности вы такая прибац… эм, непосредственная?
– С Земли.
– С Земли Антала или Земли Ювала?
– Земли Изначальной.
Смотритель после моих слов даже поперхнулся.
– И вы просочились оттуда без документов?!
– Ну почему без документов? Я же говорю, что все случайно получилось! Лужи эти фосфоресцирующие…
– Эти, как вы выразились, лужи – древнейшие порталы параллельностей! И они просто так не активируются. Для этого нужен специальный рунный ключ! – наконец, выдал хоть какие-то эмоции смотритель, а я от такой информации совсем озадачилась. Я-то думала, что портал, как пишут во всех приличных фэнтези, будет в виде арки, а тут… Еще и ключ какой-то, которого не было… – И я даже представить не могу, как вы попали в портальное помещение к Зимаквае, и она вас прозевала!
– Не прозевала она ничего! – вступилась я за кикимору. – Просто…
Не думаю, что у меня с ходу получилось бы объяснить смотрителю все перипетии моего попадания в эту параллельность, если бы в этот момент в портальном зале не появились мама с дедом.
– Варвара! Слава богу, ты здесь! – мамин крик вызвал вздох облегчения. Меня нашли! – И как тебя только угораздило?!
– Вот и мне это интересно, – сложил на груди руки смотритель.
– Сушайсаш, друг мой чешуйчатый! Не думал, что ты все еще обретаешься в смотрителях, – голос деда прозвучал так елейно, что я заподозрила, что он издевается.
– Ходок? Что случилось? Весь дар уже растерял, раз приходится пользоваться стационарными порталами? – в том ему ответил мужчина.
– Да вот, решил поберечь его крохи, а то вдруг тебе спешно понадобиться куда-нибудь, а я без дара. – Дед подошел вплотную к столу смотрителя и постучал пальцем по полусфере с фрюшками, и те тут же оскалились.
– Переживу, – ответил на это Сушайсаш и… выполз к нам из-за стола на большом толстом змеином хвосте.
У меня от этого зрелища дыхание сперло, и я непроизвольно покачнулась назад. Хорошо мама уже оказалась рядом и придержала за локоть. Почему-то показалось, что сейчас этот чешуйчатым махнет своим немаленьким хвостом и… В общем, останусь я без дедушки. Но вместо этого смотритель внезапно расплылся в радостной улыбке и раскрыл руки для объятий:
– А ты все такая же язва, Глеб!
И дед точно так же принялся его обнимать, улыбаться и похлопывать по спине:
– Рад тебя видеть, Суш!
– Взаимно, Глеб! Давненько тебя у нас не было.
Ничего себе у них ритуал взаимных приветствий!
– Это точно. Нужно будет как-нибудь посидеть вместе у Валькирии. Давненько я там не был.
Дальше мужчины трепались о чем-то своем. Дед явно наводил мосты, чтобы сгладить последствия моего необычного появления, и я, воспользовавшись моментом, спросила у мамы:
– Это что сейчас было?
– Это твой дед, – сказала она так, будто эта простая фраза должна была все объяснить.
– У вас там все получилось с Зимакваей и моей фамилией?
– Получилось, твой дед при желании уболтает кого угодно.
– А что там с ключом для портала, без которого я переместилась?
Мама посмотрела на меня и вздохнула:
– Варя, твой дар и есть ключ. И ему не нужны различные костыли в виде рун. Нам еще повезло, что ты провалилась в портал, а не просто где-нибудь по дороге! По крайней мере, мы знали где тебя искать.
– Оу… – невольно вырвалось у меня.
Тем временем дед подсунул нагу бумаги, а то, что это был именно наг, я догадалась, вспомнив мамины сказки, и тот под шуточки-прибауточки деда быстренько все оформил.
– Ну все, пошли за багажом, – выстукивая тростью, позвал нас он, направляясь на выход.
– Глеб! – внезапно окликнул нас Сушайсаш. – А ты случайно родственницу, – он кивнул на меня, – привез не в академию поступать?
– За этим и привез. А что, с академией что-то не так? – дед даже сделал несколько шагов назад.
– С академией все так, но с тех пор, как лет пять назад сменился ее ректор, прием документов оканчивают за две недели до начала занятий. Не понравился ему аврал первых дней учебы, когда накладки были и с заселением первокурсников, и с учебным планом.
– Так получается, сегодня последний день? – воскликнула мама, с осуждением глядя на деда.
– Так откуда же мне было об этом знать? Я вообще последние семь лет на Приме не появлялся, – открестился от возможных обвинений дед и обратился к смотрителю. – Спасибо, Суш! Прямо сейчас и отправимся туда.
– Да, поторопитесь. До конца приемного дня осталось всего два часа.
И мы поторопились. Но уже в самых дверях дед снова обернулся и спросил:
– А кто там сейчас ректор?
– Александр Миргородский.
После упоминания этого имени брови деда в удивлении поползли вверх, а мама отчего-то споткнулась, но когда я перевела на нее взгляд, она снова была собрана, лишь в глубине глаз поселилась задумчивость.
– Спасибо, Суш!
И мы вышли из зала прибытия в другой просторный зал, из которого вели еще несколько дверей. Как оказалось, это был зал ожидания. Из него мы попали в зал приема багажа, где находились немного другие пентаграммы, а уже оттуда на улицу.
Я бы с удовольствием рассмотрела все более подробно, но мы торопились, и мое знакомство со зданием порталов параллельностей получилось смазанным. Но я дала себе слово как-нибудь зайти сюда еще раз и рассмотреть все более внимательно.
Здание порталов параллельностей стояло на большой площади и было окружено фонтанами и цветниками. А потому, когда мы вышли на его ступеньки, у меня дух захватило. При создании всего этого великолепия явно не обошлось без магии. Я бы надолго зависла и у переливавшегося всеми цветами радуги хрустального фонтана с изображением тритонов и русалок, и у поющей цветочной композиций, и уж точно попробовала бы разноцветное мороженое в уютном кафе на краю площади, но…
– Варя, прикрой рот. Ты и сама не в деревне выросла, – тихо попеняла мне мама, вышагивая рядом с видом королевы, вернувшейся из изгнания.
Рот я, конечно, прикрыла, но глазеть не перестала. Я ведь попала в самую настоящую ожившую сказку, как тут можно удержаться?!
Но стоило нам выйти на примыкающую к площади улочку, как к нам подлетела – она парила в двадцати сантиметрах от земли! – раритетная блестящая «Волга». Припустив стекло, из нее к нам с улыбкой обратился самый настоящий зеленый гоблин в форменной фуражке, по бокам которой торчали огромные волосатые уши с множеством колечек.
– Такси вызывали? – деловито поинтересовался он.
– Вызывали, – ответил дед. – Открывай багажник.
Гоблин открыл деверь, спрыгнул на землю, вразвалочку подошел к багажнику и открыл его одним нажатием пальца.
– Укладывайте, вашество.
Больше всего во внешности этого разумного меня поразили его уши и огромные ступни, упакованные в большущие черные лакированные штиблеты.
– Нравлюсь? – подмигнул он мне и подбоченился.
– Твои уши – это что-то! Я такого пирсинга еще ни у кого не видела! – призналась я честно.
А где бы мне увидеть такое количество колечек в ушах, обвитых цепочками разной длины? Тут только вот такие Уши с большой буквы и могут их выдержать!
– А то! – он польщенно кивнул и начал закрывать багажник, в которой уже пролевитировали наши чемоданы. – Давай, что ли, и твой рюкзак сюда положим, красавица. Неудобно же с ним сидеть.
– Ага, давай, – я сняла рюкзак и подала таксисту. – И поаккуратнее со скейтом! – тот был приторочен к рюкзаку, и гоблин, не поняв, что это за штука, заинтересованно крутил его колесики.
– Скейтом? А что он делает?
В общем, уселась я на переднее сиденье, и мы с ним всю дорогу до академии проговорили о пирсинге и скейтах. Мама с дедом в нашу беседу не встревали, лишь глядели в окна.
Мне же толком рассмотреть столицу параллельности Прима на это раз не удалось. Поняла лишь, что она очень красивая, малоэтажная, но разговор с интересным собеседником перетянул все мое внимание.
Но вот саму академию я проглядеть никак не могла! Она располагалась примерно в километре от Новокая и выглядела точно так, как я предполагала: непередаваемо и волшебно!
– Обалдеть! – вырвалось у меня, когда подъехали чуть ближе.
– Это да, – согласился со мной гоблин и весело оскалился. – А я туда в этом году все-таки поступил! Развил дар до приемлемого минимального значения и поступил! Если хочешь знать, гоблины такого добиваются редко!
– Да ты что?! А я вот только еду поступать, – вздохнула я.
– Да вижу… Только ты бы еще за минуту до окончания приема документов приехала, честное слово!
– Ну, мы не знали, что теперь в академии новые правила поступления. А как вообще получилось, что ты работаешь таксистом?
– Так подзаработать деньжат никогда не лишнее. Каждый гоблин это знает!
– Не поверишь, но люди считают так же, – рассмеялась я.
А дальше я с возрастающим восторгом рассматривала приближавшийся замок, а вернее – замковый комплекс, расположенный на острове посреди огромного озера. Он состоял из множества башен и башенок, которые соединялись ажурными мостами.
Зрелище было завораживающим, и когда мы въехали на мост через озеро, я снова не выдержала:
– Обалдеть! – почти простонала, не веря, что все это реально и совсем скоро я буду здесь учиться!
А потом вдруг стало очень страшно, что меня сюда не возьмут, и я в волнении закусила губу и покосилась на гоблина. Не будь его рядом, я бы еще раз уточнила у мамы с дедом – точно ли я смогу сюда поступить, но терять лицо при будущем однокурснике не хотелось, и я, насупившись, сосредоточилась на воротах, к которым мы как раз подъехали.
Как только гоблин посигналил, к нам из неприметной дверцы в воротах вышел охранник – высокий почти квадратный тролль вполне цивилизованного вида, даже с бэджиком, приколотым к карману голубой форменной рубахи.
– Чего надо?
– Привет, Трумбриг! – радостно осклабился таксист. – Вот, привез к вам поступать девушку. – Он мотнул головой, приглашая на меня взглянуть.
– Поздно уже, – пробурчал тот. – Вертай взад.
– Трумбриг, имей совесть! У нее еще больше часа есть!
– Она бы еще в последнюю минуту приперлась, – оглядывая меня исподлобья, ответил тролль. – А мне потом карауль этих запоздавших и вылавливай по всей академии.
– Ой, да ладно тебе! Можно подумать, это и правда твоя головная боль. Пропускай уже!
– Знаешь что, Чихуа-хуа недоделанный, сказал – вертайся взад, значит – вертай, иначе… – он демонстративно приложил кулак к раскрытой ладони.
– Эй, ты чего? Обиделся, что ли, что я в прошлые выходные тебя в карты обыграл? Так все ж честно было! Чего обижаться?!
– А я и не обижаюсь, – пробасил в ответ страж, – я тебе сейчас просто кости намну, и все.
И тут двери открыла моя мама и вышла из машины. Поправила шляпку, оглядывая высокие стены и резные ворота академии, остановила взгляд на охраннике, сняла большие солнцезащитные очки и улыбнулась:
– Добрый день. Могу я узнать причину задержки нашего такси?
Тролль на время утратил дар речи, а весь его вид сделался таким глупым, что мне удалось сдержать смешок с большим трудом. Да уж, мамино ведьминское обаяние пробивало навылет еще и не таких грубиянов.
– А? – наконец, выдала эта гора мышц.
– Почему стоим, спрашиваю. Нам нужно ехать.
– Ехать? Куда?
– Туда, – мама пальчиком указала на ворота, и взгляд тролля, как привязанный, скользнул в том же направлении.
– А! Простите, госпожа, – наконец, очнулся он. – Конечно! Сейчас! Я все открою!
И тролль поспешил скрыться в своей калитке, после чего ворота начали медленно открываться.
У меня же перехватило дух в ожидании того, что же я сейчас увижу!
Глава 4
– Что? Вот это недоразумение будет учиться в академии магии?! – тыкая в меня костлявым пальцем, искренне возмущался согбенный старик в длинной коричневой мантии.
Он даже вышел из-за своего стола и потыкал в меня пальцем. Больно, между прочим! А ведь только что он с презрительной ухмылкой измерил у меня магический потенциал, бубня себе под нос:
– Ведьма! До чего докатились! Я – заслуженный магистр исторических наук Вениамин Пожидайкин – измеряю потенциал стихийной магии у ведьмы! Чтоб я еще когда-нибудь позволил себя втянуть в подобный фарс…
Нам и правда с трудом удалось найти в академии в конце рабочего дня хоть одного преподавателя. А уж то, как мы его уговаривали провести измерения – отдельная песня. Не имей мой дед такого веса в местном обществе и не примени все свои способности к красноречию – ничего бы не вышло. Мамино ведьминское обаяние в данном случае пошло только во вред, потому что этот вредный старикашка явно за что-то сильно взъелся на все ведьминское племя.
Конечно, мы бы с удовольствием поискали другого преподавателя, но время утекало, а дожидаться окончания последнего часа приема документов никто не стал, полагая, что все, кто хотел, уже подали заявления. А потому в главном здании нам буквально в последний момент удалось найти только вот этого обязательного во всех отношениях преподавателя истории магии.
Вот он и считал обязательным потыкать в меня пальцем и удостовериться, что ему не чудится, что ведьма может одновременно обладать и стихийной магией. Мама рассказывала, что сейчас в параллельностях куча полукровок, у которых магические способности подчас смешиваются так, что сам черт ногу сломит, а тут всего лишь маленькая ведьмочка со способностями к стихийной магии! Что тут такого-то?! Забавный мигающий разноцветными огоньками округлый приборчик, которым только что непонятным для меня образом проводили замеры, это подтвердил – стихийной магией, хоть и средненько, я обладаю, так что какая разница, ведьма я или нет?
У меня от этих мыслей у самой ум за разум заходил. До сих пор ведь до конца во все это не могла поверить. Но это не значит, что у кого-то это должно вызывать такое возмущение!
– И вовсе я не недоразумение! – не смогла я сдержать протест. Надоели уже сегодня с этим «недоразумением»! Сколько можно-то?! Каждый встречный поперечный так и норовит обозвать! – Меня, между прочим, Варварой зовут.
– Варварой ее зовут, видите ли… – и он погрозил перед моим носом узловатым пальцем. – Только ведьмы в этой сумасшедшей академии еще и не хватало! Святые параллельности, и куда только мир катится?! – и продолжил бубнить что-то себе под нос, усаживаясь за стол и более внимательно рассматривая мои документы. – Варвара Лучегорская, шестнадцать лет. Так-так… Ходок… Что?.. Ходок?!.
Дедок уставился на меня, а я так и застыла с рукой, в которой зажала ириску. Случайно ее только что нашла в заднем кармане шорт и даже сама удивилась.
– Что это у вас? – подслеповато прищурился он.
Я посмотрела на конфету, на профессора и, сглотнув набежавшую слюну, положила ее перед ним. Вот честно, от сердца оторвала!
– Это вам. Ириска.
– Что такое Ириска?
Он что, правда не знает, что такое ириски и даже их не пробовал? Нет, теперь мне точно ее не жалко! Человек не пробовал ириски! Это же нонсенс!
– Это конфеты с Земли Изначальной, – и, не удержавшись от вздоха, добавила: – мои любимые.
Старичок с подозрением посмотрел на меня, покосился на конфету, пожамкал губами, явно о чем-то раздумывая.
– Спасибо, – спрятал конфету в стол. – Сейчас запишем точные данные измерений, и можете быть свободны…
Он взял в руки приборчик и стал что-то там на нем рассматривать. Мне тоже было интересно, я подошла как можно ближе и вытянула шею, чтобы ничего не пропустить, но тут профессор так на меня зыркнул, что я втянула голову в плечи и отступила на шаг от стола.
– …Потенциал у вас средний, есть предрасположенность к стихии огня и земли, и отдельно фиксируется активно просыпающийся дар Ходока. Более подробные параметры я распишу в вашей анкете, а сейчас можете идти.
И он провожал меня взглядом исподлобья до тех пор, пока я не скрылась за дверью. Вот же вредный старикашка!
И тут меня-таки догнала мысль: я поступила! Счастливая улыбка озарила мое лицо, а ноги выдали нечто невообразимое. До последнего ведь не верила, что меня сюда возьмут!
За дверью меня уже ожидали мама с дедом, и мой победный танец они восприняли со снисходительными улыбками на лицах. Мы прошли в главный холл академии, который впечатлил меня уходящим в никуда потолком. Вернее, его заменяло чернильное нечто с предгрозовыми всполохами в глубине.
Вот и сейчас глянула вверх и передернула плечами – жутковато все-таки это выглядело.
– Открою тебе страшную тайну, – тихо, почти в самое ухо, заговорил дед. – Небо здесь каждый день разное и является чем-то вроде проекции одной из параллельностей, выбранной в случайном порядке. По-моему, местные магистры до сих пор не разобрались, как снять этот эффект, хотя мы с однокурсниками, хоть стреляй, и сами не знаем, как у нас это получилось.
Глянув на мое ошарашенное лицо, дед усмехнулся и как ни в чем не бывало продолжил важно вышагивать к выходу.
А я перевела завороженный взгляд на потолок и порадовалась, что нахожусь не в той параллельности, небо над которой сейчас сюда проецируется.
Но что же получается? В создании этого чуда участвовал дед, когда сам учился в этой академии? И что-то мне подсказывает, что эта аномалия вряд ли была санкционировано преподавателями.
– Маргарита? – остановил нас удивленный возглас, и мы дружно обернулись. – Марго… Поверить не могу! Это правда ты!
Быстрым шагом, пересекая холл, к нам шел высокий темноволосый мужчина, одетый во вполне земной костюм-тройку, а через руку у него была переброшена черная мантия, отороченная серебряной вышивкой.
– Александр… – мама явно была растеряна, но рада видеть этого человека.
Он подошел вплотную и, не сводя с нее взгляда, взял обеими руками мамину ладонь и поцеловал. Было видно, что он очень рад ее видеть и до конца не верит своим глазам. С видимым нежеланием мужчина отпустил ее руку, перевел взгляд на нас с дедом и поздоровался, чуть склонив голову.
– Глеб Харитонович, рад вас видеть.
– И я рад тебя видеть, Александр, – улыбнувшись, ответил дед и представил меня. – А это моя… эм… дальняя родственница, Варвара Лучегорская. Варвара, это Александр Викторович Миргородский.
Где-то я сегодня уже слышала это имя, но никак не могла припомнить где. Слишком много впечатлений на меня свалилось за один этот день.
