В эту минуту мне захотелось, чтобы земля разверзлась у меня под ногами и поглотила меня. Никогда еще мне не оказывали столько… внимания. К тому же Раффаэле смотрел на меня так, что кожа покрылась мурашками. Он прошел обряд посвящения совсем недавно, две недели назад ему исполнилось восемнадцать. С тех пор он стал вести себя еще отвратительнее, чем раньше.
– Ты был прав, – отозвался Лука.
Отец выглядел удивленным. Фабиано потихоньку пробрался ко мне и просунул ладонь в мою. Однако Лука заметил это и уставился на моего брата. Я нервно переступила с ноги на ногу, и Лука отвернулся.
– Возможно, будущие жених и невеста хотят побыть наедине несколько минут? – предложил Сальваторе Витиелло. Я кинула на него взгляд, не успев скрыть свой шок. Лука заметил мою реакцию, но его, похоже, это не волновало.
Мой отец улыбнулся и повернулся, собираясь уйти. Неужели он действительно это сделает?.
– Мне остаться? – вмешался Умберто. Я быстро улыбнулась ему, но улыбка исчезла, когда отец покачал головой.
– Дай им несколько минут побыть наедине, – сказал он.
Сальваторе Витиеллоподмигнул Луке, и все вышли. Остались только Лука, Фабиано и я.
– Фабиано! – последовал резкий окрик моего отца. – Выметайся оттудасейчас же!
Фабиано неохотно отпустил мою руку и вышел, но лишь после того, как послал Луке самый смертоносный взгляд, на который способен пятилетний мальчик. Губы Луки скривились. Затем дверь закрылась, и мы остались одни. Что означало подмигивание отца Луки?
Я посмотрела на Луку. Благодаря каблукам, моя макушка доставала ему до подбородка. Лука отвернулся к окну, не удостоив меня ни единым взглядом. Вероятно мой вызывающий наряд не вызвал у него интереса. Да имело ли это смысл? Я видела женщин, с которыми он встречался в Нью-Йорке. Их грудь больше подошла бы для этого корсета.
– Ты выбирала платье сама?
Я удивилась, что он заговорил. Его голос был глубоким и спокойным. Да и с чего бы ему волноваться?
– Нет, – призналась я. – Его выбрал мой отец.
Челюсть Луки дрогнула. Я не могла понять, что он думает обо мне, и это заставляло меня нервничать. Он сунул руку за пазуху пиджака, и на какую-то нелепую секунду я подумала, что вот сейчас Лука направит на меня пистолет. Вместо этого он вынул черную коробочку. Потом повернулся ко мне, и я уставилась на его черную рубашку. Черная рубашка, черный галстук, черный пиджак. Все черное, как его душа.
Об этом моменте мечтают миллионы женщин, но я почувствовала холод, когда Лука открыл коробочку. Внутри лежало кольцо из белого золота с большим бриллиантом в центре между двумя чуть поменьше. Я не сдвинулась с места.
Лука протянул руку. Напряжение между нами стало невыносимым. Я покраснела и протянула свою. Вздрогнула, когда он коснулся моей кожи. Он надел помолвочное кольцо мне на палец, потом отпустил меня.
– Спасибо. – Я чувствовала необходимость поблагодарить его и даже взглянула ему в лицо, которое оставалось холодным. Но в его глазах отражалась злость. Я сделала что-то не так?
Он подал мне руку, и я взяла его под локоть, чтобы он проводил меня из гостиной в столовую. Мы шли молча. Может, Лука настолько разочаровался во мне, что захочет отменить нашу свадьбу? Но тогда бы он не надел мне кольцо.
Когда мы вошли в столовую, женщины моей семьи присоединились к мужчинам. Витиелло не привезли своих женщин. Наверное, они не достаточно доверяли моему отцу и Кавалларо.
Я не могла винить их, потому что сама не стала доверять моему отцу или Дону. Лука опустил меня, и я поспешила присоединиться к матери и сестрам, которые сделали вид, будто восхищаются моим кольцом. Джианна красноречиво посмотрела на меня, но молчала. Интересно, чем пригрозила ей моя мать? Я видела, что у Джианны на кончике языка вертится ядовитый комментарий. Я покачала головой, и она закатила глаза. Ужин прошел как в тумане. Мужчины обсуждали дела, а женщины сидели тихо и не вступали в разговор. Я не сводила глаз с кольца на моем пальце. Оно казалось слишком тяжелым, слишком тесным,всего было слишком много. Лука пометил меня, как свою собственность.
* * *
После ужина мужчины перешли в гостиную, чтобы выпить, покурить и снова обсудить дела. Мне было разрешено вернуться в свою комнату, но я не могла заснуть. Промучавшись бессонницей, я надела халат поверх пижамы, выскользнула в коридор и тихонько спустилась вниз. В порыве безумия я зачем-то направилась к проходу, который вел к потайной двери за стеной в гостиной. Мой дед считал необходимым на экстренный случай сделать тайные ходы из кабинета или гостиной с камином, потому что мужчины, как правило, проводили там свои собрания. Вряд ли он думал ли он о том, что будет с женщинами после побега всех мужчин через потайной ход.
Я обнаружила, что Джианна прижалась к глазку секретной двери. Конечно, она уже тут как тут. Заслушав шаги, сестра испуганно повернулась, вытаращив глаза, но расслабилась, когда заметила меня.
– Что там происходит? – спросила я шепотом, чтобы мужчины в гостиной нас не услышали.
Джианна отошла в сторону, чтобы я тоже могла заглянуть в глазок.
– Почти все уже ушли. Отец и Кавалларо обсудили все детали свадьбы с Сальваторе Витиелло. Сейчас там только Лука и его окружение.
Я прищурилась. У меня был отличный обзор на кресла вокруг камина. Лука облокотился на мраморный выступ камина, небрежно скрестив ноги и удерживая стакан виски в руке. Его брат Маттео с акульей ухмылкой на лице развалился в кресле рядом с ним, широко расставив ноги. Чезаре и второй телохранитель, которого во время ужина они называли Ромеро, сели в два других кресла. Ромеро выглядел ровесником Маттео, то есть лет на восемнадцать.
– Могло быть хуже, – произнес Маттео с ухмылкой. Возможно, он не казался таким же опасным, как Лука, но что-то в его глазах говорило о том, что ему просто легче скрывать свою страшную сущность. – Она могла оказаться уродиной. Но, блядь, твоя маленькая невестушка – это мечта. Это платье. Это тело, волосы и лицо. – Маттео присвистнул. Он словно специально провоцировал брата.
– Она – ребенок, – пренебрежительно ответил Лука. Его тон возмутил меня, хоть я понимала, что следует радоваться тому, что он не смотрит на меня, как мужчина на женщину.
– По мне, она не похожа на ребенка, – сказал Маттео и зацокал языком. Он толкнул пожилого мужчину Чезаре. – Что скажешь? Лука ослеп?
Чезаре пожал плечами, бросив осторожный взгляд на Луку.
– Я ее особо не рассматривал.
– А ты, Ромеро?
Ромеро поднял голову, а затем быстро опустил взгляд на свой стакан.
Маттео запрокинул голову и рассмеялся.
– Блядь, Лука, ты сказал своим людям, что отрежешь им члены, если они посмотрят на эту девушку? Ты пока не женился на ней.
– Она – моя, – произнес Лука спокойно, отчего по моей спине прошел холодок. Он кинул холодный взгляд на Маттео, и тот покачал головой.
– В течение следующих трех лет ты будешь в Нью-Йорке, а она здесь. Ты не всегда сможешь следить за ней, или ты собираешь выяснять отношения с каждым мужчиной в Синдикате? Ты не можешь отрезать всем им причиндалы. Возможно, у Скудери есть на примете несколько евнухов, которые могли бы за ней следить.
– Я сделаю то, что должен, – произнес Лука, слегка взбалтывая напиток в стакане. – Чезаре, найди тех двух идиотов, которые должны охранять Арию.
От звука своего имени я вздрогнула. Я даже и знала, что он приставил ко мне двух охранников. Меня и моих сестер всегда защищал Умберто.
Чезаре немедленно ушел и вскоре вернулся с Умберто и Раффаэле. Оба выглядели оскорбленными тем, что их вызвал, как собак, кто-то из нью-йоркской семьи. Следом за ними в комнату вошел отец.
– Что это значит? – спросил он.
– Я хочу поговорить с людьми, которых выбрали вы, чтобы защитить то, что принадлежитмне.
Джианна сердито засопела рядом со мной, но я ее ущипнула. Никто не должен узнать, что мы подслушиваем. Отец придет в ярость, если из-за нас раскроется расположение его секретной двери.
– Они хорошие солдаты, оба. Раффаэле двоюродный брат Арии, а Умберто работает на меня почти двадцать лет.
– Я бы хотел решить для себя, могу ли им доверять, – сказал Лука.
Я затаила дыхание. Он крайне близко находился у той грани, перейдя которую, открыто оскорбил бы моего отца.
Отец поджал губы, но коротко кивнул и остался в комнате. Лука подошел к Умберто.
– Я слышал, что ты хорошо управляешься с ножом.
– Он лучший, – вмешался отец. Желваки на скулах Луки дернулись.
– Не так хорошо, как ваш брат, – возразил Умберто, кивнув в сторону Маттео, который оскалился акульей ухмылкой. – Но лучше, чем любой другой мужчина на нашей территории.
– Ты женат?
Умберто кивнул.
– Двадцать один год.
– Большой срок, – усмехнулся Маттео. – Ария, должно быть, кажется чертовски аппетитной по сравнению с твоейстарой женой.
Я ахнула.
Рука Умберто слегка дернулась по направлению к кобуре на талии. Все видели это. Отец зорко следил, как ястреб, но не вмешивался. Умберто откашлялся.
– Я знаю Арию с момента ее рождения. Она –ребенок.
– Но скоро уже не будет им, – заметил Лука.
– Она всегда будет ребенком в моих глазах. И я верен своей жене. – Умберто посмотрел на Маттео. – Если ты еще раз оскорбишь мою жену, я попрошу у твоего отца разрешения бросить тебе вызов в бою на ножах, чтобы защитить ее честь, и тогда убью тебя.
Это может плохо кончиться.
Маттео склонил голову.
– Можешь попробовать. – Он обнажил белые зубы. – Но ничего у тебя не выйдет.
Лука скрестил руки на груди, после чего кивнул.
– Я думаю, что ты подходишь, Умберто.
Умберто отступил, но продолжал смотреть на Маттео, который игнорировал его.
Лука остановил взгляд на Раффаэле, отбросив всю любезность, скрывавшую монстра. Он подошел так близко к моеум кузену, что тому пришлось откинуть голову назад, чтобы посмотреть на него. Раффаэле пытался казаться высокомерным и уверенным в себе, но все равно выглядел как щенок чихуахуа, который пытался произвести впечатление на бенгальского тигра. Они с Лукой не одного поля ягода.
– Он член семьи. Ты действительно собираешься обвинить его в том, что он интересуется моей дочерью?
– Я видел, как ты смотрел на Арию, – заговорил Лука, не спуская глаз с Раффаэле.
– Как на сочный персик, который не прочь укусить, – бросил Маттео, слишком откровенно наслаждаясь происходящим.
Взгляд Раффаэле метнулся за помощью к моему отцу.
– Не смей отрицать! Я узнаю похоть, когда вижу ее. И ты хочешь Арию, – прорычал Лука. Раффаэле не отрицал этого. – Если я узнаю, что ты снова смотришь на нее, если узнаю, что ты находишься с ней в комнате наедине, если узнаю, что ты коснулся ее руки, я убью тебя.
Раффаэле покраснел.
– Ты не член синдиката. Никто тебе ничего не скажет, даже если я ееизнасилую. Я мог бы откупорить ее за тебя. – Боже, Раффаэле, закрой свой рот. Разве ты не видишь жажду убийства в глазах Луки? – Может, даже сниму фильмец для тебя.
Я даже не успела моргнуть, как Лука бросил Раффаэле на землю и уперся коленом ему в позвоночник, вывернув руку кузена за спину. Раффаэле извивался и матерился, но Лука держал его крепко. Одной рукой он сжал запястье Раффаэле, а другой полез под полу пиджака, вытаскивая нож.
Мои ноги стали ватными.
– Уходи сейчас же, – прошептала я Джианне. Она не послушала.
Отвернись, Ария.
Но я не могла. Отец наверняка мог остановить Луку. Однако на лице отца было написано отвращение. Лука выжидательно посмотрел на моего отца, – все же Раффаэле не его солдат. Это даже не его территория. Честь требовала, чтобы он получил разрешение от Консильери, и когда мой отец кивнул, Лука занес нож и отрезал Раффаэле мизинец. Раздался вопль боли, и у меня в глазах потемнело. Я прикусила кулак, чтобы заглушить свой вскрик. Но Джианна не смогла сдержаться. Она издала способный разбудить мертвого визг, и ее тут же вырвало. Правда, она успела от меня отвернуться. Содержимое ее желудка выплеснулось на ступеньки.
За дверью воцарилось молчание. Конечно, они нас услышали. Я схватила Джианну за руку, когда потайная дверь распахнулась, и передо мной возникло разъяренное лицо отца. Позади него стояли Чезаре с Ромеро, оба с оружием наготове. Увидев нас с Джианной, они вернули пистолеты в кобуру.
Джианна не плакала. Она редко это делала, но ее лицо побледнело, и почти всем своим весом она оперлась на меня. Если бы я не держала ее, то сама бы упала. Но я должна оставаться сильной ради нее.
– Конечно, – зашипел отец, хмуро глядя на Джианну. – Стоило догадаться, что тебе мало неприятностей. – Он грубо схватил сестру, затащил в гостиную, занес руку и ударил ее по лицу.
Я бросилась к нему, защищая Джианну, и отец снова поднял руку. Я приготовилась к пощечине, но Лука поймал запястье моего отца своей левой рукой. Его правая рука все еще сжимала нож, которым он отрезал палец Раффаэле. Рука и нож Луки были покрыты кровью. Я широко раскрыла глаза. Отец – хозяин дома, наш хозяин. Вмешательство Луки являлось оскорблением чести моего отца.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
