Да пожалуйста, с удовольствием! Мне совершенно не трудно. С любознательными студентами всегда приятно заниматься, а когда долго преподаешь, учить других становится непреодолимой потребностью. Рефлексом.
– Простите, скажите, как вас зовут? Мы так вас плохо приняли… – прошептала девушка, опуская глаза. – Мне ужасно стыдно.
– Вряд ли ты до завтра многому научишься, Клаудиа, – снисходительно заметила Снежинка-Рене. – Завтра бабушку точно попросят на выход.
– Вот завтра и увидим, – бодро ответила я, заворачиваясь в плащ.
– Лэра! – ко мне подошла распорядительница, негодующе шурша юбками. – Хоть вы и удостоились похвалы его величества, считаю своим долгом сообщить, что это совершенно безнравственно, абсолютно не заслуженно, и я запрещаю вам показывать кому бы то ни было эти непристойные движения!
Клава упрямо вздернула подбородок.
– Это просто танец, – возразила я. – Своим пониманием его наполняете вы, и значит, ваши мысли непристойны и безнравственны! Я всего лишь хотела показать, что женщина может быть красива в любом возрасте и при любой фигуре.
– Вам это прекрасно удалось! Отныне и навсегда я ваш поклонник, – ко мне подошел придворный в ярком малиновом камзоле с цветочками. Мне захотелось протереть глаза. Мужчина ловко поймал мою руку и поцеловал пальчики. – Мне жаль, что моя матушка не видела вашего жизнеутверждающего танца. Она так сдала после смерти отца. Ей было бы полезно поучиться у вас! Ваше жизнелюбие и стойкость – это что-то совершенно особенное. Вы поразили двор.
– Спасибо, – немного заторможенно ответила, только сейчас окончательно приходя в себя. Адреналин схлынул, оставив легкую оглушенность. Вот этот кавалер мне сейчас комплимент сказал или завуалированную гадость? Я потрясла головой.
– Прохладно. Пойдемте в комнаты, – предложила. В самом деле, мы небольшой кучкой остались одни в парке. Я, Юлиус, Клава, кавалер и его спутник, пока находящийся в отдалении. Розамунда сразу испарилась, стоило появиться ухажеру.
– Если вы нас пригласите, мы с удовольствием отпразднуем вашу победу вместе с вами!
Я кивнула. Почему нет? Можно и отметить, и вообще, мне тут каждым часом дорожить нужно. Юлиус застонал, как будто у него заболел зуб. Что опять не так? Я опять нарушила Очень Важное Правило этикета?
Глава 9. Гости и генеалогия.
Кавалеры удалились, пообещав придти чуть позже. При этом многозначительно покосившись на мое одеяние. Ой, мне же надо переодеться, умыться и вообще, у меня там феечка голодная!
– Вы правда не знаете, кто это? – спросил паж, легко перескакивая через три ступеньки.
– Нет, – пропыхтела. – Не так быстро, Юлиус, я не поспеваю за тобой!
– Это генерал Ти?бальд Окта?в тин Нор ден Имани?! – восхищенно выдал мальчик.
– Герой осады при Класогре?ве, штурме Миранно?нны, победитель демонов, друг и советник короля Эдгара, – добавила Клава.
– Ничего об этом не знаю, но вы мне расскажете ведь? Раз он такой знаменитый человек, мне стыдно собственного невежества.
Пока я торопливо обтиралась горячими влажными салфетками, Клава мне рассказывала эпизоды грандиозной войны с демонами. Что? Тут и демоны есть? А еще кто?
– Драконы, орки, гоблины, альвы, гномы, двухипостасных хватает, – простодушно ответила Клава на мой вопрос. – Мелкие и редкие расы: феи, кентавры из разумных, скалозубы, мумрики, тролли из неразумных. Много всяких существ и созданий живет в Империи. Кто-то живет обособленно, а кто-то очень общителен, те же гномы ездят по всей Империи. У них после совершеннолетия положено три года путешествовать, мир посмотреть.
Так и замерла с просунутой в чистую сорочку рукой. Ничего себе, куда ж я попала? Выдохнула. Так, не о том думаю. Вечер. Ужин на моей территории с незнакомыми гостями противоположного пола… что мне надеть!?!?
– Юлиус! – прошипела из-за ширмы. – Какое платье для генерала подойдет?
Мальчик засунул нос в шкаф, быстро перебрал вешалки и уверенно ткнул в темно-зелёное бархатное платье.
– Ты уверен? – засомневалась я, глядя на огромное декольте.
– Так вечером положено! А сюда украшение! – пацан указал себе на середину груди. – И в ушки!
– Чего нет, того нет, – ответила, влезая в платье за ширмой. Швеи выполнили мое указание, все застежки были доступны для собственных рук.
– Как нет? – возмутился паж. – Каждой невесте положен полный гардероб и набор украшений в подарок от его величества! Дама без драгоценностей выходить на люди не может! Вы же королевская невеста!
Правда? Господи, еще и украшения учить… Тоже ведь, правила есть, что, куда и когда цеплять! А я только из книг знаю, что днем бриллианты не носят, они требуют искусственного освещения. Кажется, не уверена. У нас на кафедре сотрудницы носили сережки и колечки с брюликами всегда. Чтоб показать, что они у них есть.
– Тебе положена личная горничная! – продолжал тихо возмущаться паж. – Дама не должна сама одеваться! Это удел нищих и простолюдинов!
– Понимаешь, Юлиус, я простолюдинка и есть, – вышла из-за ширмы. – В нашей стране сословий нет. И аристократов нет. Есть те, кто себя ими воображает.
«Все люди равны в правах и ответственности перед законом», – хорошо звучит, но ведь есть те, кто равнее, всякие сильные мира сего. И отнюдь не из-за вереницы славных предков. Этого я говорить не буду. Стыдно перед иномирянами. Вон как уставились.
– А кто же ваш отец? Мой мелкопоместный дворянин, шевалье.
– Не знаю, мама замужем не была. Но зато не врала, что космонавт или разведчик. Она любила женатого мужчину, и родила меня, потому что так захотела, – судя по вытянувшимся лицам Клавы и пажа, я сказала что-то неприличное и ужасное.
Одичала в одиночестве, совсем разучилась выбирать выражения, и думать, с кем и о чем говорю. Тут же махровое средневековье, этикет, приличия и все такое. Впрочем, никогда не умела держать язык за зубами, ляпала, что думаю, за что и огребала. Люди очень не любят, когда им правду-матку в глаза режут.
– Он знал? Почему не принял в род? – спросила Клава и сразу очаровательно засмущалась.
– Ну, у нас все проще, принятием в род никто не заморачивается. У меня мамина фамилия. О моем существовании папа знал. Он много лет с мамой встречался, и после моего рождения тоже. Но у него было еще две дочери, и мама никогда ничего не требовала. Говорила, он о сыне мечтал, но я родилась девочкой. Я даже его не видела ни разу, только фото. Я школу заканчивала, когда он умер.
– Вы дочь конкубины, бастард и так спокойно в этом признаетесь? – прошептала Клава, прижимая ладошки к пунцовым щекам.
– У нас это совершенно не важно. Мне никогда не мешало, у нас много мам- одиночек. А у вас это постыдно? Запрещено?
– Если бастард признанный, то отец защитит и имя даст. А если нет, то очень плохо. В городе еще ничего, в деревне могут камнями закидать, – ответила Клава.
– В нашей деревне половина ребятишек была от барона, но он никого не признал, так и помер без законного наследника, – со знанием дела добавил Юлиус, болтая ногами.
– Дикость какая! Разве дети виноваты? – возмутилась я. Решила прервать неприятный разговор, позвонила служанке и попросила принести нам на троих ужин, пирожных и чай.
Через десять минут служанка поставила на столик поднос с тарелкой жидкой каши, и одиноким куском хлеба на блюдце, скупо намазанный маслом.
– Экономка сказала, что выдала все, что положено, – ответила служанка, не дожидаясь моих претензий, и тут же ушла.
– Неудобно вышло, – вслух констатировала я. Что ж они жадные-то такие?
Юлиус перестал болтать ногами, а Клаудия порывисто вскочила, но не успела выйти из комнаты. Дверь снова открылась, и вслед за огромным букетом палевых роз вошел прославленный генерал со своим незаметным товарищем.
– Что-то случилось? – спросил он.
Я пожала плечами над столом. Ничего особенного не случилось, старой, толстой и некрасивой попаданке указывают на ее место.
Генерал быстрым взглядом оценил обстановку, сгреб скатерть за углы и тут же выкинул её вместе со всем содержимым в открытое окно. Судя по нецензурным воплям, внизу гуляли отнюдь не котики, а очередные желающие пошпионить.
Юлиус восхищенно вздохнул, а генерал улыбнулся нам и сказал другу:
– Заноси!
Друг, видимо, был очень молчаливым от природы, потому что просто открыл дверь, впуская вереницу слуг, груженных корзинами со снедью.
Как по волшебству, стол накрыла белоснежная, твердая от крахмала скатерть, заблестел хрусталь, в бокалы пролилось пурпурное вино, тарелки заняли свое место, а центр стола заняла изумительная курочка с поджаристой корочкой. Впрочем, скорее, это была пулярка? У Дюма все ели откормленных пулярок и каплунов. Цесарок и фазанов, но фазан – это совсем небольшая птичка, ее на пятерых бы не хватило.
Генерал поддерживал легкий разговор, Клаудия стреляла глазками, ее щечки мило разрумянились после бокала вина, надеюсь, и я выглядела вполне прилично, хоть немного задумалась: куда положить салфетку, на колени или на грудь? При таком большом декольте на грудь предпочтительнее, чтоб не вылавливать оливки из глубин. Решила копировать Клаву, уж она-то точно знает, куда пристроить салфетку. Все-таки на колени. Ладно, если кусочек курицы в жирном соусе упадет вглубь, буду делать вид, что так и надо, а все остальные сделают вид, что ничего не заметили.
Генерал представил своего друга, но я сразу забыла зубодробительное многосложное имя и три фамилии. К тому же он, если и говорил, то односложно, только подтверждал или уточнял рассказы генерала. Мне даже не верилось, что такой симпатичный молодой мужчина в ослепительно ярком малиновом камзоле и белой рубашке с кружевным жабо – настоящий боевой генерал.
Впрочем, генералов живьём я никогда не видела, может, они так и выглядят? Тибальд сам попросил называть его по имени, рассказывал смешные истории и был душой компании. Мне лично было очень приятно, что он проводит время с нами. Я за всю жизнь столько комплиментов не слышала, как за этот вечер. Не удивительно, что он их отвешивал хорошенькой Клаудии, но генерал ухитрился никого не обидеть.
Первый раз в этом мире я наелась досыта и получила удовольствие от еды и застольной беседы.
Феечке я дала овощное пюре с кусочком мелко порубленной курицы и пол-бокала вина. Вино вообще раньше считали полезным общеукрепляющим и кроветворным средством, и всегда давали ослабленным и выздоравливающим. Феечка уже смотрела вполне осмысленно, послушно открывала рот и не протестовала против размятой на мелкие фрагменты морковки.
Умыла феечку, переодела в собственную сорочку – чего жалеть, мне их целую стопку нашили! И завалилась спать, сытая и довольная своей победой.
Не успела задремать, как подскочила от оглушительного вопля где-то наверху.
Села, прижав руку к застучавшему сердцу. Спохватилась, что не закрыла окно. Серая полосатая сволочь придет воровать и наверняка разобьет пару тонких бокалов! Пришлось вставать. Едва подошла к окну и вытянула руку, чтоб закрыть створки рамы, как на руку мне упало что-то теплое и тяжелое. Малиновое с цветочками. С золотыми чеканными пуговицами.
Машинально закрыла окно, так же машинально принюхалась к камзолу генерала. Точно, его камзол, я весь вечер на него смотрела. А пахнет как! Шоколад с апельсином. Запах праздника. Нет, мужчина не может пахнуть, как праздник. Тем более, боевой генерал.
Что там наверху произошло? Ему жена устроила скандал за позднее возвращение в супружескую постель? Глупо ревновать мужа, что он провел вечер у дамы в три раза старше его! Жена ведь наверняка молодая и красивая, тоненькая, как местные феечки. Впрочем, мне-то какое дело? Я не посягаю на этого мужчину, это был просто дружеский ужин!
Дама в возрасте имеет право дружить с кем угодно, и в силу возраста уже освобождена от мерзких подозрений. Можно спокойно проявлять свои привязанности, даже ласково платонически трепать за кудри и щечки молодых людей. Завтра разберусь, и если надо, побеседую с этой нервной особой.
Утром настроение у меня было превосходным – в кои-то веки не хотелось есть! Я блаженствовала в просторной купальне, пока оживление в спальне не привлекло мое внимание. Феечка не могла столько шума наделать, она тихая. Похоже, в спальне собралась целая толпа народу.
Накинув шелковый халат – ткани швеи не пожалели и скроили его явно на вырост, это же целый шатер, а не халат! я прошла в спальню. Перед кроватью толпилась стайка дам в ярких платьях. У меня сразу зарябило в глазах. «Что это за вторжение»? – хотела спросить, но не успела.
Высокая стройная брюнетка невероятной красоты вдруг выпрямилась, указывая в угол, и воскликнула полным страдания голосом:
– Значит, это правда!
Затем она наклонилась к феечке и злобно прошипела:
– Ты мне за все заплатишь, отрыжка Брюстнеров!
Взметнулись разноцветные подолы, застучали каблучки, и вся эта пестрая банда вывалилась из помещения.
– Милая, ты как? – кинулась я к кровати. – Они тебя напугали? Что они хотели?
– Мне не жить, – прошептала феечка и потеряла сознание.
Да что тут произошло? Я осмотрела спальню, все было в порядке. Куда смотрела эта ненормальная? Из-за чего сыр-бор? В углу на спинке стула, заботливо мной расправленный, висел камзол генерала Тибальда.
– Ой! – сказала я сама себе. Кажется, знакомство с женой генерала состоялось раньше, чем я планировала. Что-то мне подсказывает, что подругами нам не стать.
Глава 10. Смена статуса.
Поскольку с вечера проголодаться не успела, то в столовую утром не пошла. Не хочу смотреть на надменные спесивые морды, ой, то есть, благородные и величественные лица аристократок. Решила пообщаться с местной экономкой. Что она меня позорит перед гостями, в самом деле? Ладно я, с меня, как с гуся вода, все эти закидоны, я человек простой, но гости у меня были очень даже высокопоставленные. Унижая меня, оскорбили моих гостей. Такое спускать нельзя, особенно обслуживающему персоналу.
Утром я привела феечку в чувство, успокоила ее, растерла горячим полотенцем. Горячее полотенце кого хочешь взбодрит. Феечка вяло брыкалась, но видно было, что она действительно смертельно напугана. Что же это за мымра такая ужасная приходила, что ребенок до сих пор вздрагивает?
И вообще, следовало получше осмотреться. Я ведь, собственно, не знаю даже, куда попала. Мрачный замок на вершине скалы над бушующим морем или воздушный дворец из белого камня, окруженный цветущими лугами? Я красивую архитектуру очень уважаю. Пока что, кроме своей комнаты, библиотеки, столовой и кусочка сада из окна, ещё ничего не видела. Ну, тронный зал еще. Или бальный? Толком не рассмотрела, народ мешал, и король отвлекал со своими танцами.
Рассудив, что вряд ли кабинет экономки располагается выше гостевых спален, он скорее внизу, возле кухонных и прочих служебных помещений, я стала спускаться, поднимая длинный подол. Это, вам скажу, труднее, чем подниматься наверх! Во-первых, не видишь, куда идешь из-за пышной юбки, во-вторых, падать дальше. Видимо, это специальный навык, который надо тренировать с детства.
Впрочем, у нас многие девушки не умеют красиво ходить даже по ровной поверхности, особенно на каблуках. Бегают на полусогнутых, вроде, как я сейчас. А при каблуках надо полностью выпрямлять колени, иначе смысла нет. Но у меня повод уважительный: если я упаду, я ведь совершенно свободно придавлю какого-нибудь несчастного слугу. А то и двух сразу.
Ворча про себя, я спускалась аккуратно, бочком, применяя лыжный шаг «лесенка», тщательно выбирая место, куда поставить ногу. Так была поглощена преодолением лестницы, что, не заметила парня, который желал подняться за моей спиной вверх. Его я снесла просто-таки одним взмахом юбки. Ну, и мощной кормы, что уж прибедняться.
– Ты живой? Куда так спешишь, торопыга? – остаток пролета пролетела птичкой, так испугалась. – Сильно болит?
Парень, кряхтя, встал и потер ушибленное место, на которое упал. Оно только называется мягким, а на деле перелом копчика весьма малоприятная штука. Слуга внимательно разглядывал меня исподлобья. Считывал все эти признаки: «знатная дама», «насколько знатная», «благородная, но бедная», «не знатная», достаток до последней монетки. Я вот, кроме синей ливреи, ничего не вижу.
– Ну, чего встал? Говори, – рассердилась я. – Ты цел?
– Не сердитесь, лэра, меня срочно послали узнать, отчего лэра Брюстнер не пришла на завтрак. Лэра Розамунда очень сердится.
О, прогресс! Меня признали достаточно благородной, чтоб ответить, но недостаточно знатной, чтобы кланяться.
– Она встать не может, чуть не до смерти ее довели, она до сих пор от страха дрожит, – рассердилась я еще больше. Душа болела за феечку.
– Так значит, правда, что она ночь провела с генералом тин Нор? – хитро блеснули глаза проныры в ливрее.
– Да что ты болтаешь, наглец! – возмутилась я. – Не было такого!
– Так я скажу, что она сильно утомилась и не явится! – засмеялся этот паразит, развернулся на пятках, и только его и видели.
Ну, и куда бежать? Скандалить к экономке или в столовую, устраивать головомойку распорядительнице? Бедная феечка! Мало того, что осталась буквально при смерти, брошена без помощи, так еще расползется эта чудовищная сплетня, а тут с девичьей репутацией строго. Можно всё. Но чтобы никто не знал и пузо на нос не полезло. Иначе не видать ей хорошего жениха.
Какое счастье, что мне не надо искать жениха! Да вообще, если подумать, я тут самая счастливая женщина! На экскурсии в другом мире. Еще целых три невесты осталось, то есть целых три дня Отбора. У меня же никаких обязанностей нет, гуляй, развлекайся.
За феечкой ухаживаю исключительно по собственной инициативе, никто меня не заставлял. Может, у них тут это нормально, бросить вот так ребенка. Но я не могу. У меня как раз студенты такие были, старшие курсы. Деточки.
Ладно, с экономкой – это быстро.
Нужную дверь мне указала заплаканная служанка, вылетевшая оттуда. В темной маленькой комнате восседала тощая, как палка, особа над огромным гроссбухом.
