Страница 5 из 7
– Да ладно, – кажется, Скрипач удивился и не поверил. – Быть того не может. Ит, глянь, я подежурю.
Вывод, который через час сделал Ит, был неожиданным – у «Либерти», как выяснилось, имелось шесть степеней защиты, которую обойти было все-таки можно, но – с частичной потерей данных. Сказать, что Ит удивился, было не сказать ничего – разумеется, и он, и Скрипач подобные схемы видели, во времена их работы такие вещи было принято называть «ловушками Артана» или «криптексами», и Фэб, когда преподавал, говорил о максимальной осторожности при работе с ними. «Если у вас есть возможность, пусть малейшая, не трогать подобную ловушку, не трогайте».
– Я смог войти в систему, и даже кое-что посмотрел, – объяснил он. – В общем, давайте лучше полечим Рэда. Потому что защита эта – крик отчаяния, попытка закрыться ни пойми от чего. Рыжий, это сделано дилетантом, но с некоторыми знаниями. Вот только, как ты понимаешь, некоторые знания можно использовать по-разному.
– Ага, – кивнул Скрипач. В этот момент он как раз загонял дилетанту через правый подключичный порт очередную дозу седативных и синтетических гликозидов. – И чего он там наиспользовал?
– Ну, например, связка первого уровня шифрования и четвертого. Тронешь первый – автоматически тронешь четвертый. Это как пример. Нет, разобраться можно, но я не понимаю, для чего такое делать в интелектронной системе на весьма неновой яхте, – Ит пожал плечами.
– Чтобы никто не смог воспользоваться, наверное, – тихо сказал Пятый.
– Это-то понятно, но вот кому может понадобиться ею пользоваться без Рэда? – пожал плечами Ит. – Я бы понял, если бы это была какая-то супер-дорогая новая яхта, но «Либерти»…
– Значит, кому-то может понадобиться. Система, кстати, относительно новая, ей месяца нет, – добавил Пятый.
– Ты тоже посмотрел? – удивился Скрипач. Он-то решил, что Пятый устроит им «психа по полной», по крайней мере, предпосылки к тому были. Однако нет, быстро собрался, поглядите-ка.
– Да, всё равно делать нечего, – пожал плечами Пятый. – Посмотрел. До этого у него тут была обычная биологичка, с прямым включением по генной карте. Но его, видимо, что-то напугало, и он всё переделал. И точно сам, там есть маркеры. Показать?
– Потом покажешь, – Скрипач усмехнулся. – Молодец. Если делать нечего, подежурь с ним, мы сходим перекурить и воздухом подышим. А Лин пока что ужин приготовит. Ведь приготовит же, да?
Лин скорчил недовольную рожу, но кивнул.
– Приготовит, приготовит, – проворчал он. – Нашли, понимаешь, повара…
– Ага, нашли, – кивнул Скрипач. – Я сейчас поваром не могу. Я доктором могу. А вот ты пока что доктором не можешь, поэтому иди к плите, и не выпендривайся.
– Слушай, а если бы такое с ним случилось, например, на «Альтее», чтобы вы сделали? – с интересом спросил Лин. После ужина Ит и Пятый снова пошли проветрится на палубу, а Скрипач с Лином остались дежурить. – Помочь получилось бы быстрее, ведь так?
– Отчасти, – Скрипач вздохнул. – Всё равно пришлось бы лечить. Но… да, всё делалось бы иначе. Во-первых, его сразу же загнали бы на систему, полностью разгрузив сердце, и перевели бы на состав, чтобы нормализовать картину по крови, ферментам, гормонам, и прочему. Во-вторых, Илья через пару часов взял бы его на стол, и разобрался с дефектом, потому что причин для подобного немало, они все разные, и часть решается именно на вмешательстве. Например, у него может быть левая нисходящая передняя артерия с заворотом, это патология развития, но… в мирах уровня выше четверки это очень редко встречается. Потому что такие патологии выявляют рано, и еще в детстве обычно исправляют. Вот в двойках и тройках это да, дело гораздо более частое, потому что диагностика не дешевая, не всем доступна, поэтому их пропускают. Но, кстати, даже у людей на двойках синдром такоцубо штука не очень частая. Грубо говоря, на сто инфарктов будет два синдрома. У рауф синдром эвара, идентичный такоцубо, встречается еще реже. Один процент примерно, ну, полтора.
– Но сейчас-то почему это произошло, вы поняли? – спросил Лин. – Действительно из-за секса, выходит дело?
Скрипач пожал плечами.
– Стресс-фактор, не исключено. Хотя я, как и Ит, считаю, что по совокупности. Не вали ты всё на Пятого, пожалуйста, – попросил он. – Рэд ему, между прочим, всё это время глаза строил, а мы пропустили. Так что мы тоже виноваты, в какой-то мере.
– Никогда не думал, что он способен до такой степени потерять голову, – Лин тяжело вздохнул. – Я да, я-то запросто, но чтобы он… уму непостижимо. Это ведь замок был, верно?
Скрипач кивнул.
– Он самый. Причем, скорее всего, этот замок стал большой неожиданностью и для одного, и для другого. Пятый говорил, что с Сабом у него не очень хорошо, и Саба он избегал, если ты не заметил…
– Заметил. Я, прости, у Саба почти каждую ночь… ночую, – Лин криво усмехнулся. – И не надо думать, что мы там по ночам в карты играем.
– В шашки, – хмыкну Скрипач. – И в салочки.
– Не, в салочки мы играем с Эри, – Лин закрыл глаза ладонью. – Кого вы из нас сделали, а? Вот на кой надо было пришивать всё обратно?
– Добро пожаловать в клуб похотливых тварей, товарищ гермо, – широко улыбнулся Скрипач. – На самом деле это тоже нормально. Перебеситесь, и угомонитесь. Мы тоже… перебешивались. На Терре-ноль, в Москве, пять лет шла битва за большую квартиру – чья она на выходные. Это когда с Бертой поженились, и Кир появился. Потому что Ит и Берта желали квартиру себе, а мы с Киром – себе. Ну и вот.
– У вас же была вторая квартира, – напомнил Лин.
– Была. Только там слышимость такая, что толку от этой квартиры был ноль, – объяснил Скрипач. – Потом, конечно, звукоизоляцию сделали, позже дом в Борках построили, но… в общем, сам понимаешь, первое время получалось сложно. И места мало, и соседи. Никакого удовольствия.
– Это не удовольствие, это что-то другое, – покачал головой Лин.
– Согласен, это нечто большее. В любом случае, пойми, вот так перебеситься в нужное время – нормально и правильно.
– Только, главное, никого в процессе не убить, – Лин посмотрел на Рэда. – И что с этим всем дальше делать, ума ни приложу.
– Лечить, – Скрипач посерьезнел. – И думать пока что на один шаг вперед, не более того. Сам же видишь, ситуация не безнадежная, но более чем серьезная, так что не будем торопить события.
– А он нормальный, оказывается, – Лин с интересом смотрел на Рэда. – Первые дни… как-то даже смотреть на него было неприятно. Может, из-за того что он лицо себе этой дрянью мазал?
– Конечно, нормальный, на Фэба похож, – заметил Скрипач. – А будет еще больше похож, если в порядок привести. Конечно, он выглядел как полное убожище – капюшон или шапку на глаза надвинет, морда едва ли не коричневая, и глазами так… зырк, – он усмехнулся, состроил рожу. – А Пятый умница, разглядел. И его разглядели.
– Да уж, – покивал Лин. – Не то слово, разглядели.
– Угу. Так, час прошел, давай его на бок, – распорядился Скрипач. – И чего-то там эти загуляли, еще немного подежурим, и пусть нас сменят, я тоже курить хочу. Нервы, чтоб их…
Ит и Пятый сидели носу «Либерти», и смотрели на океан – волнения почти не было, а горизонт тонул сейчас в туманной светлой дымке.
– Погода улучшается, – сказал Пятый. – Может, сегодня даже солнце увидим.
– Хорошо бы, – согласился Ит. – Только холодно.
– Да, холодно.
Помолчали. Ит вытащил сигареты, протянул пачку Пятому.
– Ит, прости, что так вышло, – произнес тот. – Не понимаю, что со мной.
– С тобой? – переспросил Ит. – С тобой всё нормально. Ты просто влюбился, так бывает.
– За эти дни мы друг другу успели сказать два десятка слов, половина из которых были «спасибо» и «пожалуйста», – Пятый глубоко затянулся. – Вот так? Это всё – вот так?
– Запросто, – пожал плечами Ит. – Когда мы познакомились с Фэбом, я всё почувствовал вообще без всяких слов, мне в тот момент было хуже, чем Рэду сейчас. Да, вот так. Прими уже ты как данность то, кто ты есть.
– А кто я есть? – с горечью спросил Пятый.
– Гермо, рауф, – ответил Ит. – Ты всё еще пытаешься думать о себе только как о человеке, но это не так. Для Эри – да, ты мужчина и человек, и это правильно. А для Рэда ты – рауф и гермо, и то, что он к тебе почувствовал, а ты почувствовал к нему, нормально. Не пытайся примерять на себя чужую, навязанную тебе роль. Просто будь тем, кто ты есть. Опусти себя. Это твоя природа, твоя раса, твоё право, в конце концов. Тебе было плохо с Сабом, скажи?
– Нет, – Пятый задумался. – Но… я стесняюсь Саба.
– Но ты не стеснялся Рэда.
Пятый промолчал. Стеснялся? Безумие и стеснение – абсолютно несовместимые вещи, а это было совершеннейшее безумие, какой-то дикий, нереальный огонь, выжигающий изнутри, настолько сильный, что сопротивляться ему не было никакой возможности.
– Я не хотел, чтобы так получилось, – еле слышно сказал Пятый.
– Ты не знал, что он болен. Да он и сам не знал, наверное, – Ит пересел к Пятому поближе. – Про сердце точно не знал. Повторю еще раз: ты не виноват. И он не виноват. Это жизнь. Всякое случается. Сейчас нужно собраться, и приложить все усилия для того, чтобы он выжил и поправился. Понимаешь?
Пятый кивнул.
– Я столько раз слышал эти слова, – произнес он беззвучно. – Но они всегда были… про рыжего. Помнишь, мы говорили с тобой на «Альтее», ночью, в коридоре? Про наши сны?
– Да, помню, – Ит нахмурился.
– Я чувствовал тогда страх, – Пятый покачал головой. – И вот сейчас я понимаю, что это был за страх. Потому что он – во мне. Совершенно новый страх – за того, кого я почти не знаю, но отпустить уже не могу.
– Мы с тобой умеем предвидеть, – Ит вздохнул. – И не всегда это радует, согласись. Но в этот раз оно, наверное, к лучшему. Давай докурим, и пойдем, поработаем, а то рыжие нам все мозги съедят, и будут правы. Мы больше часа тут уже прохлаждаемся.
– Лин, притащи еще одну подушку, – попросил Скрипач. – Лучше повыше, ему так удобнее будет говорить.
– Если он вообще захочет говорить, – с сомнением заметил Лин. – Ни у кого нет мысли, что он от стыда провалится сквозь лодку?
– Ему четыреста восемьдесят пять лет, – напомнил Ит. – Не думаю, что он дожил до этого возраста в невинном виде.
– Некоторым, – Лин глянул на Пятого, – удавалось держаться и дольше.
– Слушай, перестань, – попросил Пятый. – Никто никуда не провалится. Ит, что нам делать?
– Пока что ничего, сядьте где-нибудь в сторонке, общаться будем мы, вам придется подождать, – приказал Ит. – С замечаниями не встревать, если будет нужно, подойдете. Лин, я тебя прошу, не ерничай и не подначивай.
– С ума сошел? – возмутился Лин. – И не собирался даже. Как тебе такое в голову пришло?
– Ладно, извини. Ну что, поднимаем потихоньку? – спросил Ит. Скрипач кивнул. – Рыжий, прицепи на полку концентратор, неудобно так. И маску чуть ближе подвинь.
Разбудить Рэда решили на пятые сутки, когда показатели улучшились настолько, что это, по общему мнению, стало безопасно. Ну как, безопасно. Если соблюдать осторожность, не форсировать, и контролировать, конечно. Сейчас Скрипач частично убирал из схемы седативные, а до этого Рэда привели, по словам Лина, в божеский вид: умыли, сменили белье (хорошо, что одноразовых комплектов белья, производства тех же зивов, было в избытке), собрали волосы в хвост, чтобы не мешали. Выглядел он гораздо лучше, чем после приступа, но до нормы, конечно, было еще далеко – бледный, под глазами круги.
– Может, одеть его? – спросил Лин, когда Рэду под спину пристроили третью подушку, и снова укрыли. – Как-то не очень корректно, вам не кажется?
– Не надо, – покачал головой Скрипач. – Он на поддержке, одежда, если что, будет мешать. Да и не до одежды ему сейчас, поверь. Где не надо, и так всё закрыто, чего ещё-то?
– Рэд, проснитесь, – позвал Ит негромко. – Вы меня слышите?
Рэд слабо кивнул, и с третьей попытки открыл, наконец, глаза. Несколько секунд смотрел в пространство, потом перевел взгляд на Ита.
– «Ты», – тихо произнес он. – Тот, кто видел меня в таком состоянии… может называть меня на «ты»…
– Хорошо, – кивнул Ит. – Пусть будет «ты». У тебя болит сейчас что-нибудь?
Рэд задумался, прислушиваясь к ощущениям.
– Вроде нет, – без особой уверенности ответил он. – Слабость только… руку не могу поднять…
– Это, к сожалению, закономерно, – Ит пожал плечами. – Вы больны.
– «Ты», – снова поправил Рэд.
– Извини. Рэд, вы… ты не мог бы ответить нам на несколько вопросов? – осторожно начал Ит.
– Попробую, – Ит заметил, что взгляд у Рэда стал ясным, цепким, и про себя порадовался – верный признак того, что действительно стало лучше. Говорит, правда, еле слышно, и дышит пока что трудновато, но это мы постепенно подлечим.
– Как ты получил эти травмы? Я имею в виду пять переломов. Рука, нога, и три ребра. Когда это было?
– За полторы декады до выхода по вашему фрахту.
– Как это произошло? Только не надо говорить про несчастный случай или аварию, – голос Ита обрел твердость. – Потому что мы с братом – военные врачи конклава Санкт-Рена, и врать нам сейчас бесполезно.
– Меня подставили, – тихо ответил Рэд, и прикрыл глаза.
– И при этом избили, – утвердительно произнес Ит.
– Да.
– Так, про это позже. Проблемы с сердцем были раньше? – Скрипач подсел к Иту. – Ты обращался к кому-то за помощью?
– Нет, – Рэд покачал головой. Открыл глаза, глубоко вздохнул, и перевел взгляд на Скрипача. – Проблем не было.
– Может быть, что-то болело? – спросил Ит. – Что-то другое, не сердце? Зуб, например, или желудок, или спина?
– Мизинец на левой руке, – ответил Рэд. – Но при чем тут…
– Точно! – Скрипач улыбнулся. – Да, всё верно. Рэд, мизинец болел, когда приходилось нервничать?
– Да, – кажется, Рэд удивился. – Так это было…
– Это оно и было. Стрессовая кардиомиопатия, которая в результате дала то, что есть сейчас, а именно – синдром эвара, он же синдром такоцубо. Тебе повезло, что на борту оказались мы, и что у нас были с собой полевые наборы. До выздоровления еще далеко, но помочь тебе мы всё-таки сумели. Уж как смогли.
– Судьба, – вдруг сказал Рэд. Чуть приподнялся, обвел взглядом каюту, увидел Пятого – и вдруг едва заметно улыбнулся. Не улыбка, тень улыбки. И слово, произнесенное беззвучно, но ощутимое. – Спасибо…
– Так, Пятого не ругать, – не разобравшийся Скрипач тут же решил встать на защиту друга. – Он не хотел. И ещё, Рэд. То, что с тобой случилось, могло произойти вообще в любой момент, понимаешь? Поднял бы что-то тяжелое, полез бы куда-нибудь, и свалился бы…
– Да, я так и понял, – Рэд снова кивнул. – Повезло. Первый раз в жизни повезло, наверное.
– Ну, судя по тому, что мы увидели, не везло уже давно, – заметил Ит. – Рэд, давай по делу, тебе пока нельзя долго говорить. Отдыхать надо. Скажи, почему ты решился выставить судно для фрахта, находясь в таком состоянии, да еще и без команды? Деньги?
– Да, – кивнул Рэд.
– И от еды ты тоже отказался из-за денег?
– Да.
– Ты ведь не первый рейс на себе экономишь, – Скрипач посерьезнел. – Я прав?
– Да.
– Мы из тебя так и будем клещами тащить ответы? – спросил Лин, теряя терпение. Он подошел поближе, и встал у стола. – Расскажи толком, что случилось! Ещё одно «да», и я…
– Хорошо, я расскажу, – Рэд вздохнул. – Только можно попить сначала?
– Немного можно, – кивнул Ит. – Но у тебя пока что ограничение по жидкости, а сейчас уже вечер. Пару глотков воды разрешаю, так уж и быть.
– Мы вернулись на Причал, отработав рейс с Грандезы…
– Причал – это тот остров? – уточнил Скрипач.
– Он самый. Я хотел встать в марине на несколько дней, передохнуть немного. Но они… команда… они взяли следующий фрахт, не спросив меня. Короткий. На Арку, это тоже остров, до него два дня ходу. То, что это… что-то не то, я понял сразу, но фрахт был уже оформлен, и… отказаться было нельзя, слишком большая неустойка. Мы отвезли тех людей, пошли обратно… и на вторые сутки, днём… они на меня напали. Трое. Команда.
– Зачем? – спросил Лин.
– Сейчас объясню. Сперва они… втроем меня избили, я, правда, тоже в долгу не остался, но… оказывается, им это и было нужно. Крэг, это мужчина, человек, направил «Либерти» на камни, и разворотил левый поплавок – а потом они… стали со мной говорить, и всё объяснили. Страховая… мою страховку и все деньги со счёта отдали им, выплатили всё, до последней единицы, за ущерб – я же капитан, а они втроем утверждали, что это я покалечил «Либерти», и они получили травмы… по моей вине.
– Это чушь какая-то, – зло сказал Скрипач. – Какие травмы? Побои? Любой нормальный разумный поймет, что это ложь.
– Они были люди, – Рэд отвел взгляд. – А я нет. Здесь принято… верить людям, если вы меня понимаете.
Вот так. Ит покачал головой.
– Двое мужчин, и женщина – так положено, в команде… должно быть семьдесят пять процентов, или больше… людей, – продолжил Рэд.
– Подожди, – попросил Пятый. – Ты ходил с ними из-за того…
– Сейчас объясню. Если ты рауф, то возить без человеческой команды ты можешь только рауф. Если у тебя команда… 25/75, ты имеешь право брать на борт людей.
– И поэтому ты ходил с этими уродами? – зло спросил Скрипач. Рэд кивнул. – И когда мы решили взять фрахт, ты согласился, потому что мы рауф, и рейс разрешили? – ещё один кивок. – И вышел в море в таком состоянии? Но…
– Это был единственный способ добраться до Грандезы. Там есть наши. Уже немного совсем, но ещё остались, – Рэд закрыл глаза, было видно, что он устал. – Высылают, но… всех сразу не могут…
– Так, отдыхать, – распорядился Ит. – Пару часов поспишь, потом еще потреплемся.
– Рэд, репозицию костных осколков тебе делали за деньги? – спросил Ит.
– Да. У меня оставалось немного, и я… сделал то, на что хватило, и купил лекарства, чтобы ходить.
– Это не лекарства, – покачал головой Ит. – Это отрава, практически – наркотик, которым ты добил окончательно сердце. Они тебе сказали об этом, местные врачи?
– Нет, но я и сам понял – очень странное состояние, – признался Рэд. – Как в тумане. Я боялся… сделать ошибку, потому что… боялся отвлечься, и…
– И всё равно боль полностью не проходила, так? – уточнил Скрипач. Рэд кивнул. – Ну, правильно. Репозицию мы сделаем. Не сейчас, как только сердце позволит. Тянуть в любом случае нельзя, но пока что организм не справится, придется ждать.
– Денег у меня больше нет. Какая репозиция…
– Ещё одно слово про деньги, и я рассержусь, – строго произнес Скрипач. – Деньги, скрытность эта твоя…
– Вы тоже скрытные, – вдруг сказал Рэд. – Наверное, надо было сказать сразу… я знаю лаэнгш, в том числе и ту форму… на которой говорили вы. И русский тоже знаю, – эту фразу он произнес уже на русском. – Всеобщий, конечно, тоже.
– А ещё что знаешь? – с интересом спросил Скрипач. С уже неподдельным интересом, надо сказать.
– Назвать по группам? – предложил Рэд.
– Ну, попробуй.
– Нэгаши, комплекс языков Сиар-туи, группы со второй по седьмую, архаика, люди, комплекс языков Сонма, группы со второй по шестую, архаика, когни, группа Арьи-тахка-фоор, группы с первой по пятую, рауф, группы Ини-Ти-Т-Ка, со второй по седьмую, архаика; всеобщий, универсальный транспортный, группа эспи, смежные группы эспи-ноль-восемь…
– Стоп, – поднял руки Скрипач. – По маскам?
– Нет, – покачал головой Рэд. – Я сам.
– Полторы тысячи языков – сам? – не поверил Пятый. Рэд кивнул. – Но… как, и зачем?
– Так получилось.
– Потому что кто-то тебе слегка разогнал память, да? – вдруг догадался Ит. – Семья?
– Верно, – Рэд тяжело вздохнул. – И не только память.
– Про это мы поговорим позже, не надо сейчас, плохая тема, будешь нервничать, – Ит тяжело вздохнул. – Но, конечно, ты удивил. Из наших разговоров что-то понял?
– Немногое, – признался Рэд. – Но вы меня тоже… удивили…
Он снова попытался сесть выше, и Скрипач догадался, почему.
– Пятый, подойди, а? – попросил он. – Хватит сидеть в углу. Рэд, не надо пока что двигаться сверх положенного.
– Я здесь, – Пятый встал, пересел ближе, так, чтобы Рэд мог его видеть. – Прости, пожалуйста, – произнес он виновато. – Я не хотел, чтобы так получилось.
– Ничего страшного, – Рэд вдруг улыбнулся, и улыбка эта, первая за все дни, странным образом преобразила его лицо – он словно стал моложе, и как-то… светлее? – Наоборот. Это… это как подарок, которого даже быть не могло. Теперь и умирать не страшно.
– Я тебе умру, попробуй только, – Пятый нахмурился. – И думать про это забудь.
Ит согласно кивнул.
– Вообще, подобные мысли для такого состояния характерны, – заметил он. – И это понятно, причина проста – побывав настолько близко от смерти, невольно начинаешь о ней думать. Но это потихоньку пройдет, со временем. О, кстати. Рэд, пока ты не уснул снова – скажи нам, пожалуйста, что делать с дрейфом? Погода вроде бы неплохая… пока… но нас тащит черти куда, и как-то это немного… как бы сказать… напрягает.
– А сколько времени я… вот так лежал? – вдруг сообразил Рэд.
– Пять суток прошло, даже уже пять с половиной, – ответил Ит. На лице Рэда отразилось сильное волнение, едва ли не страх.
– Сколько? – с ужасом в голосе спросил он.
– Пять суток. А умирать ты перестал двое суток назад, но будить мы тебя не стали, боялись рецидива. Да и сейчас боимся, – признался Ит. – А что?
– Мне нужно… господи… мне нужно встать, – Рэд заозирался, дыхание его участилось. – Надо срочно…
– Куда надо срочно? – Ит подсел к нему, удерживая за плечи; Скрипач взял из дозатора вакумник с транквилизатором – на всякий случай. – Объясни спокойно.
– Надо… надо выводить лодку, ставить… на курс, обратно, нагонять… здесь нельзя, если течение нас увело… помогите встать…
– Нет, – железным голосом отрезал Ит. – Ни о каких «встать» не может быть и речи. Рэд, посмотри на меня. Посмотри на меня, говорю! Управление «Либерти» ты нам не отдашь, ведь так?
– Нет, нельзя… вы не справитесь… – Рэд дышал учащенно, на лбу бисеринками начал выступать пот.
– Рыжий, делай полдозы пока, – Ит чуть отодвинулся. – Так, спокойно. Без нервов, спокойно, говорю. Пока что всё в порядке, море чистое, вокруг никого нет. Отдышись, и объясни толком, чего тебя так напугало.
– Там поля… их поля, закрытые… планктон, в загонах, туда нельзя, – принялся сбивчиво пытаться объяснить Рэд. Объяснить то, что отлично понимал он сам, и о чем понятия не имели остальные. – И континент… Следите… тогда… если что-то увидите… мне надо будет встать, выйти… наружу… я не могу управлять отсюда… часть систем не видит… каюты…
– Давай сделаем так, – предложил Ит. – Ты сейчас будешь дремать потихонечку, не на полной дозе седативного, а на половинке, хорошо? А мы распределим вахты, и заодно подумаем, как тебя поднять наверх, если это действительно потребуется. Тебе сегодня нельзя даже сидеть, пойми.
– Ясно, – Рэд опустил голову. – Тогда следите. Если я правильно понимаю, то нужно будет смотреть северо-северо-запад.
– Ты уверен? – спросил Ит.
– Я тут хожу больше ста лет. Чёрт, голова… кружится…
– Сейчас поесть тебе дам, пока ты спишь, и не будет кружиться, – пообещал Ит.
– В смысле – поесть? – не понял Рэд.
– Через порт. Видишь, у тебя два порта стоят, под ключицами? Кто бы тебе позволил эти пять суток голодать?
– На острове бы позволили, – Рэд вздохнул. – Там… им всё равно.
– А нам нет, – ответил Ит. – Отдыхай.
– Чертовщина тут творится, на этом Тингле, – Скрипач сидел на сетке, курил, и смотрел в сторону горизонта. Море продолжало оставаться совершенно пустым и спокойным. Всё вокруг, казалось, замерло, ветер стих почти полностью. О корпус «Либерти» билась мелкая волна. – Конечно, ненависть к рауф штука отнюдь не новая, но чтобы такие драконовские условия…
– Рыжий, мы сто раз видели хуже, – напомнил Ит. – Онипрею вспомни ту же самую. С Зелеными кварталами, проститутками, иммигрантскими поселениями, и покалеченными куклами. Как там относились к рауф, забыл?[2] Вот то-то и оно.
– Даже на Онипрее рауф оказывали нормальную помощь, – возразил Скрипач.
– За нормальные деньги, – развел руками Ит. – Бесплатно им было положено только подыхать на улицах. И калечить их было можно за милую душу.
– Ой, ладно, – поморщился Скрипач. – Ну, допустим, ты прав. Но всё равно, у меня в голове не укладывается происходящее. Пока что. Рэд не проститутка из Зеленого квартала, он отличный специалист, да еще и полиглот ко всему прочему – явно не тот материал, с которым следует так обходиться. Хотя это я, конечно, идеализирую…
– Меня другие вещи смущают, – Ит задумался. – Это сейчас его избили, чтобы срубить денег на страховке, но что было до этого? И не только с ним, по всей видимости, с другими тоже. Что-то мне подсказывает, что дело тут не только в Рэде или в страховке, Рэд попал под раздачу заодно со всеми другими рауф на планете. А это уже, знаешь ли, след, который нас с тобой не волновать не может. Маркеры, понимаешь? Ситуация с Рэдом – это маркер.
– Хреновый маркер, – Скрипач помрачнел. – Думаешь, гений не только здесь плотно занялся дискриминацией?
– Полагаю, что да, – кивнул Ит. – Ладно, с этим будем позже разбираться. Давай лучше думать, что сделать, чтобы Рэд мог управлять яхтой. Нам он управление не отдаст, боится и не доверяет. Только сам, значит.
– Хочешь кардиоводитель ему воткнуть? – спросил задумчиво Скрипач.
– Почему нет? Двенадцать показаний из восемнадцати есть, и нам бы поспокойнее было.
– Ему это не понравится, – покачал головой Скрипач.
– Да ну, – Ит поморщился. – Кто его спрашивать будет. Если ты помнишь, я с кардиоводителем ходил год, еще и работал при этом. К нему быстро привыкаешь, он не мешает совсем.
– Тогда это надо делать сейчас, пока море спокойное. Пойдем, поговорим с ним, объясним, что к чему, и предложим.
– А раньше это нельзя было сделать? – спросил Лин. – Почему вы сразу не поставили?
– Потому что не положено, да еще с неясной картиной по динамике, – терпеливо объяснил Скрипач. – В остром периоде такие вещи не делают. Сейчас уже можно, и желательно не тянуть, потому что волнения нет, и риск ошибиться минимальный.
– Я смогу ходить? – настойчиво спросил Рэд.
– Да, с завтрашнего дня, – кивнул Ит. – Понемногу. Прошел несколько шагов, сел. Полчаса подвигался – прилёг. А машинка будет страховать от неприятностей типа тахикардии и аритмии. Это понятно?
Рэд кивнул, нахмурился. Видно было, что он сомневается, но ему очень, ну просто очень хочется довериться кому-то, потому что груз ответственности, который он на себе тащил, сейчас непомерно тяжел, и Рэд понимает, что в одиночку не справится.
– Я жил с кардиоводителем год, тоже были неприятности, пришлось, – объяснил Ит. – Да, первые дни немного странно, но потом про него просто забываешь, и перестаешь обращать внимание. Я с ним полгода даже работал, никто и не знал, что я его ношу, под одеждой не видно, а сам я не говорил. Это не панацея, но хорошая страховка от части возможных неожиданностей.
– А это долго… ставить?
– Нет, минут десять-пятнадцать. Но не очень приятно, – предупредил Скрипач. – Поэтому во время установки лучше спать. Так что, ты согласен?
– Да, наверное, – Рэд оглянулся в поисках поддержки, Пятый кивнул – соглашайся, мол, всё в порядке. – Вы… сейчас?
– Через полчасика, набор подготовим. Лин, чего у тебя там? – позвал Скрипач. – Море чистое?
– Абсолютно, – раздался голос с палубы. – Вообще ничего нет.
– Ну и славно.
– Ит, тебе не кажется, что мы просто мастера художественного попадалова? – Скрипач ухмыльнулся, впрочем, особой радости в его голосе не было. – Оказаться в океане, на заблокированной лодке, с полумертвым яхтсменом – это же надо особенный талант иметь. Конечно, мы могли бы вызвать «Секунду», но всё равно…
– Рыжий, я вот чего подумал, – Ит затушил сигарету, и сунул окурок в карман, чтобы потом выкинуть в утилизатор. – Нельзя вызывать «Секунду». Во-первых, это риск, и не для нас, а для ребят. Во-вторых, тут, как мы теперь видим, ситуация гораздо серьезнее, чем мы думали. Ромка таких вещей не знал, Рэд нам рассказал едва ли сотую часть, и… согласись, как-то всё не очень хорошо выглядит. Пока что мы справляемся, и, надеюсь, будем справляться и дальше – но рисковать жизнями семьи я не готов. Ты, видимо, тоже.
