– Почему все выглядит так, будто вы встречаетесь?
Тоня была права, Саше нравилось утирать нос Мироновой. Да еще на глазах у всех. Быть той единственной, которую выбрал самый классный парень в обход остальных красавиц, даже если они были объективно эффектнее ее. Тем более если так. Гордыня, которая в ней редко проявлялась, оказалась приятным чувством.
– Не знаю. Он просто решил меня покатать, – Саша развела руками и положила подборок на согнутую в колене ногу.
Щеки опять выдавали смущение, но стыдно ей не было.
– В жизни не поверю, что он мог в тебя втюриться, – Миронова приподняла бровь и скрестила руки. – На публику играете?
Саша вздохнула. Сама забыла про их уговор. Сбоку раздался всплеск. Золотов вынырнул и остановился.
– Привет, Илья, – кокетливо заулыбалась Миронова.
– Привет, – он оглядел всех четверых стоящих девушек и опустил вопросительный взгляд на Сашу.
Она только стянула уголки губ вниз.
– Кажется, ты отдохнула.
Схватив ее за руку, парень утянул Сашу в воду. Она не сопротивлялась. Лишь посмотрела на Миронову победоносно и опять забралась ему на спину. Очень быстро они оказались на другом берегу и не стали возвращаться. Она снова вылезла из воды.
– У нее парень есть? – спросил Золотов, глядя на Миронову, гордо шагавшую к раздевалкам.
Саша растерялась. Он задал вопрос так, будто интересовался не из праздного любопытства, а для определенной цели. Сердце больно екнуло.
– Ну, вообще, был вроде, – ответила она честно, следя за плавными движениями крепких ягодиц соперницы. – Но, может, они уже расстались. Я не знаю.
– Почему-то мне кажется, что ты все про всех в группе знаешь, – Золотов усмехнулся.
– Не все. И не про всех, – Саша отвернулась. – По крайней мере, про их расставание не слышала.
Пару секунд молчали. Парень не уплывал. Все еще следил за Мироновой, пока та не скрылась в женской раздевалке.
– Вообще, сам у нее спроси. Уверена, она охотно ответит.
Золотов хмыкнул.
– Если тебе нужен стимул для подката, то, по-моему, ты явно ее заинтересовал, – Саше необъяснимо хотелось подбить его на что-то, откровенность или действия. Просто ревность толкала на глупости.
Усмехнувшись, он снова нырнул.
Весь следующий час Саша не погружалась в воду. Следила за тем, как Золотов плавает туда-обратно. Девчонки поглядывали на него, потом на нее и не решались подходить. Она его, действительно, спасала от навязчивого внимания. И тосковала, что только эту функцию и выполняла. «Или не только. Наверное, я еще его приманка для Мироновой», – догадка расстраивала.
Когда бассейн опустел на три четверти, оставив только тех, кто пришел реально заниматься, Саша решила еще поплавать. Ей все равно нужно было ждать, когда Золотов накупается вдоволь, чтобы взять у него интервью. Она подумала, что после плавания он будет в самом лучшем расположении духа и, возможно, о чем-нибудь проговорится.
Он на нее уже не обращал внимания. Плыл без остановки и выныривал редко. Саша плавала в другом углу, пыталась повторять махи рукой, но выходило слабо. Ни скорости набрать не могла, ни даже толком удержаться на поверхности. Быстро вернулась к привычному стилю – барахталась по-собачьи.
Золотов, действительно, вышел из воды в хорошем настроении. Выглядел расслабленным и легким. Его пришлось выгонять. Физрук и так терпел аж до половины десятого.
Саша успела принять душ и одеться. Ждала его на скамейке у выхода. Золотов на ходу застегивал пуховик.
– Ну, как? – она кивнула на него, вспомнив вчерашний стояк. – Сегодня тоже сработало?
Парень посмотрел на себя с усмешкой.
– Сегодня – нет.
Он вышел первым и придержал для нее дверь.
– Зачем ты меня ждала?
– Как зачем? Для интервью, – возмутилась Саша, хотя сама сомневалась в правдивости ответа. Ей просто нравилось с ним быть. И расставаться не хотелось.
Они прошли по узкому коридору, ведущему из здания на улицу.
– Уже поздно. И ты должна мне скинуть список вопросов заранее, а я выбрать те, что меня устроят, – он посмотрел ей в глаза. – Лучше завтра. После пар, например.
Саша выдохнула. Не рассчитывала на его собранность.
– Хорошо.
– Вопросы тогда жду сегодня.
Он показал смартфон, намекая на телеграм.
– Приеду домой, вышлю.
Двор они пересекали молча. Золотов что-то искал в телефоне. Саша просто шла рядом. У ворот, когда он уже попрощался, она его остановила.
– Можно один вопрос сейчас задать? Это не для интервью.
– Ну, попробуй.
Саша пыталась поймать его взгляд, но парень поглядывал на дорогу, которую освещали редкие фонари. На перекрестке пока горел красный, машины скопились у светофора. Оставалось всего пятнадцать секунд до зеленого.
– Зачем ты отдал мое печенье Мироновой?
Золотов перевел на нее недоуменный взгляд. И ответил невозмутимо:
– Я просто поделился с ребятами. У меня непереносимость глютена, всего мучного. Это наследственное, поэтому дома такое никто не ест.
Саша протянула немое «Ааа», приоткрыв рот, и закачала головой.
– Извини, я как-то не подумала…
– Да ничего.
– Мог бы сразу сказать и отказаться.
– Тебе печенья жалко на Миронову? – он заулыбался.
Мимо стали проноситься автомобили. Саша замотала головой и отшагнула.
– А, да нет, конечно. Просто… ничего.
Помахав ему, она развернулась всем корпусом в сторону метро и нерешительно двинулась. Золотову пришлось ждать, когда поток машин остановится. Когда он скрылся в тени арки, Саша зашагала в привычном темпе.
Еще в вагоне она набросала вопросы, большую часть взяла из плана Лены Афанасьевны, удалив те, что касались ухода из профессионального спорта. И добавила парочку своих, об увлечениях и альтернативных планах на жизнь. Список выслала ему сообщением в телеграме, которое он не прочитал. Саша так и заснула в ожидании.
Глава 9. Лямбда
– О вашем романе уже легенды ходят! – восторгалась Тоня, когда они вышли за кофе в ларек на углу после первой пары.
Саша засмеялась, чуть не выронила деревянную палочку, которой размешивала корицу. Катя с усердием вставляла трубочку в крышку стаканчика.
– Это было понарошку, – пояснила Саша.
– Ну, знаешь… очень романтично, – Катя, наконец, воткнула трубку и причмокнула первый глоток какао. – У меня первая любовь такой романтичной не была.
Тоня усмехнулась и так крутанула головой, что бижутерная стрекоза чуть не вылетела из косы.
– У меня никакая любовь такой романтичной не была!
Саша румянилась, глядя в небо. Опять оно стояло ясным. Солнце еще поднималось. Но его тепло всюду ощущалось. Снег таял на глазах. Превращался в густую слякоть.
– Это вообще не любовь. По крайней мере, не с его стороны, – последние слова Саша произносила тихо.
– А с твоей уже да? – Тоня загорелась, сдерживая улыбку. На щеках появились ямочки.
Катя подняла брови. Саша опустила плечи и потупила взгляд в кофе.
– Да блин! Как перед таким устоять. Особенно после… этого… всего.
Она направилась к зданию университета, потому что пара начиналась через пять минут.
– Я его только два дня знаю, конечно. Но… он не такой, как на первый взгляд. Не такой заносчивый, по крайней мере.
– Ой, ну все, точно влюбилась, – захихикала Катя. Тоня ее поддержала.
Саше было не до смеха.
– Но это как всегда… я в итоге окажусь на обочине. Или уже там. Он вчера интересовался, есть ли у Мироновой кто-то.
– Серьезно? – Тоня быстро меняла выражения лиц, сейчас скисла и глотнула латте. – Да блин. Ну, почему опять Миронова? Что других красавиц в универе нет?
– Ну, она объективно самая привлекательная, – Катя звучала рассудительно.
Саша с ней согласилась. Законы природы действовали непроизвольно. Альфы встречались с альфами. А Саша сама себя относила максимум к лямбдам, для других могла и вовсе быть омегой.
В холле у входа подруги наткнулись на компанию из Мироновой, ее подружек, лакеев и Золотова. Все смотрели на информационный стенд. Вверху висело новое объявление о традиционном ночном катании на коньках в Ледовом дворце в честь Дня студента.
– Я одно время занималась фигурным катанием, – хвасталась Миронова.
Саша с подружками специально остановились, якобы допить напитки, чтобы тут же их в мусорку и выбросить, а не нести в аудиторию. Катя возмущалась и торопила их на пару, но Саша с Тоней как всегда не удержали любопытство и совсем ее не слушали.
– Понятно теперь, откуда такая грация, – Золотов одарил Миронову оценивающим взглядом.
Та кокетливо повела плечиком и заулыбалась, накручивая локон на палец.
– Спасибо. А ты катаешься?
– Катался раньше, еще в школе, когда встречался с фигуристкой.
Лужин сверлил его ревностью, на которую Золотов не реагировал. Он вообще вел себя крайне спокойно, ко всему как будто равнодушно. Даже флиртовал без энтузиазма и волнения.
– Значит, пойдешь? – Миронова смотрела только на Золотова, словно остальные и не существовали вовсе. – Давай, будет весело.
Он пожал плечами.
Саша понимала Лужина и тоже пуляла ревностью, только в Миронову. Глядела исподлобья, боролась с внутренними спазмами.
– Ну, раз ты приглашаешь.
Золотов подтянул рюкзак на плечо и развернулся, чтобы идти. Саша с Тоней резко отвернулись и уткнулись синхронно в стаканчики. Катя закатила глаза. Парень шел на них целенаправленно.
– Привет, – остановился и оглядел всех, ждал чего-то.
Ни Саша, ни Тоня на него смотрели, пока Катя не пояснила:
– Дайте человеку мусор выбросить.
Они расступились. Тоня закашлялась. У Саши горели уши.
– Спасибо, – Золотов скинул упаковку от «Сникерса» в урну и вернулся в компанию Мироновой, которая ждала его посреди холла. Теперь она бросила в Сашу победоносный взгляд, а Саша злилась. В первую очередь на себя.
– Блин, мы вообще не палимся, – буркнула подругам.
Девчонки не ответили. На пару они опоздали, но преподаватель их впустил.
На следующей перемене Саша занималась организаторскими вопросами. Еще раз напомнила всем о соцопросе в чате. Проверила дедлайны по различным мероприятиям. Если сроки поджимали, напоминала одногруппникам, даже тогда, когда никто из группы не выказал желания участвовать. На всякий случай.
Потом отчиталась Лене Афанасьевне: «Он согласился на интервью. Без больных тем, но все же». «Прогресс, – ответила редактор. – Если удастся, все-таки выпытай из него хоть какое-нибудь откровение». Саша в ответ выслала только символ «окей».
Под конец последней пары она написала Золотову: «Мы договорились на интервью сегодня, не забыл? Останься после». Ее сообщение с вопросами он так и не прочитал. И это до конца лекции тоже оставалось непросмотренным. Саша глянула в его сторону. На этот раз парень сидел в середине аудитории. С Никитиным из первой группы, который тоже занимался спортом, но футболом и не так серьезно. Играл только за университетскую сборную. Телефон лежал у Золотова перед собой, но он к нему не притрагивался.
Саша поняла, что Золотов пытается слиться, и решила во что бы то ни стало не дать ему уйти. Девчонок предупредила, что ждать ее не стоит, а сама выскочила из кабинета первой и пристроилась за дверью в ожидании. Весь курс уже вышел, а Золотова в толпе не было. Она не могла его пропустить. Не с его ростом и внешностью. Уже сама хотела вернуться в аудиторию, как пришло сообщение: «Ты где? Я, вообще-то, жду на своем месте».
– Я подумала, ты ушел. Ты проигнорировал мои сообщения, – обида в ней еще сидела, непонятно на что, но сдерживать ее было трудно.
– Как видишь, нет, – он откинулся на спинку стула и сунул руки в карман толстовки.
– Вопросы посмотрел?
Саша двигалась к нему осторожно, держа сумку перед собой.
– Да. Меня ни один не устроил. Я не буду отвечать.
– Как? – она вспыхнула. – Вообще?
Он поднялся.
– Вообще. Какой бы ты вопрос ни задала, он меня не устроит.
– Но это нечестно! Мы же договорились.
– Именно, – Золотов подошел к ней близко и усмехнулся в лицо. – Я соблюдаю условия.
Саша хотела вытоптать этот пол к чертям и провалиться в самый подвал. Ее взяла такая злость. И досада. И унижение. Она так легко обманулась. Просто рассчитывала на порядочность, которую подозревала у всех людей. Хотя и раньше обжигалась о подлецов.
Не в силах найти подходящие слова, Саша просто рыкнула и отвернулась.
– Да и зачем это вообще университетскому журналу? Глобальным СМИ мое интервью вас не сделает.
Он помотал головой и присел на парту одной ногой. Из дыры на обтягивающих джинсах торчало костлявое колено.
– Ну, разумеется, мы не «Би-би-си», – Саша никак не могла унять колючую злость, хоть и сжимала кулаки до боли. – Не твой уровень. Ты вон «Абибас» рекламируешь. «ПервомуСпортивному» в интервью отказываешь. И внимание обращаешь только на красоток типа Мироновой.
Золотов выдавил пару смешков и встал на обе ноги.
– Миронова-то тут при чем? Она тоже не Тейлор Свифт.
Саша коснулась его острым взглядом и тут же увела, будто сама порезалась. Парень смотрел на нее открыто, равнодушно, даже устало, пока ему не пришло уведомление на телефон.
– Мне пора, – он обошел ее боком и похлопал по плечу. – Долго не дуйся. Вредно для здоровья.
– Да иди ты! – Саша успела смахнуть его ладонь.
Золотов быстро скрылся за дверью.
Она провела головой круг, выдохнула пар и тоже двинулась к выходу. Хотела поскорее выбраться на холодный воздух. Шагала стремительно, вдавливая подошвы в пол с нажимом. Обида никак не утихала, только нарастала со скоростью. Но, выйдя в холл, Саша остановилась и спряталась за колонну, потому что увидела Золотова. С девушкой.
То была совсем девчонка лет восемнадцати максимум, полная, прыщавая, с жидкими волосами, далеко не Тейлор Свифт и даже не Миронова. В обычных черных легинсах и бесформенном пуховике. На голове неплотно сидела «бандитская» шапка без помпонов и каких-либо отличительных знаков.
Саша выглянула осторожно из-за укрытия и прислушалась.
– Ты – мой смысл жизни, – Золотов смотрел девчонке в лицо с улыбкой.
– Ой, все, – та махнула небрежно его шапкой и двинулась к выходу.
– Рекламу видела?
Парень ее обогнал, чтобы открыть дверь и по-джентльменски пропустить девушку.
– Ты перед съемкой траванулся, че ли? Это ж надо было постараться так себя испортить.
Золотов усмехнулся.
– Ты единственная, кто смотрит на меня объективно.
– Кто, если не я, – звучало уже за дверью.
Та вскоре захлопнулась. «И это его девушка?!» – Саша еще долго пребывала в шоке. Сразу написала подружкам. Они тоже удивились. Тоня не верила.
«Может, сестра?» – Катя, как обычно, оказалась самой сообразительной.
«Но он назвал ее смыслом своей жизни», – ответила Саша, а про себя подумала, что недавно Золотов признавался ей в другом, что смыслом жизни для него было плавание, которого его лишили. Она запуталась. Он вызывал все больше вопросов и тем самым интерес. Даже обида не разрушала то чувство увлеченности, которое тянуло Сашу к нему. Она на это бесилась, а все равно думала. Пыталась сопоставить факты, его поведение, его слова. Он то с ней заигрывал, то с Мироновой, а тут вообще оказалось, видел смысл жизни в какой-то девчонке, не самой приятной наружности.
«И че я так прицепилась к ее внешности? Он ведь может ее любить по-настоящему», – корила себя Саша по пути домой.
Из кухни несло запеченной свининой. Саша прибежала на запах. Желудок проснулся еще в подъезде и урчал ежеминутно. Мама обрадовалась такому аппетиту и поскорее наполнила тарелку макаронами и мясом.
– Я такая идиотка. Этот чемпион меня опрокинул, – пожаловалась Саша, потому что не могла держать в себе весь вихрь эмоций.
– Как? – мама присела за стол, хотя сама не ела.
– Обещал и не дал мне интервью, а я уже Лене Афанасьевне на радостях написала, что дело в шляпе.
– Негодяй, – она закачала головой, сгребая мелкие крошки в одну кучку на столе.
– А я влюбилась в него, мам, – Саша почти заплакала.
– Ты чего, дочь? Так быстро?
– А мне что много надо? – она отвернулась, но ела с аппетитом, даже большим, чем надо. Не успев прожевать первую ложку, уже засовывала в рот вторую, а куски нежной свинины буквально запихивала, проталкивая не дожеванную еду дальше в горло.
– Не торопись, – мама опустила ее руку.
Макароны посыпались в тарелку. В свинину Саша успела вцепиться зубами.
– А он, казеця, Милоновой увлекся. И ваще, возмозно, у него узе есть девуська.
– Ох, страсти, – мама улыбнулась. – Ну, ты знала, красавчики бывают такими… избалованными. Хотя бы ты попробовала и разочаровалась. Значит, быстро забудешь.
– Нет, – резко для себя ответила Саша и застыла, даже челюсти двигаться перестали. – Шамое чупое, што… я, казесся… не лазочаловалась.
Она посмотрела матери в глаза со страхом. Объемная мамина грудь медленно поднялась и сразу опустилась. Глаза смотрели ласково, понимающе.
– Эх, девочка моя, только не зацикливайся. Многие красавчики того не стоят, – она отвернулась к окну и подперла голову рукой. – По себе знаю.
– Ты тоже в кого-то безответно влюблена была? – Саша удивилась, аж проглотила за раз все, что жевала. Собственную боль перекрыло любопытство.
– Да. До папы. Два года убивалась по нему, хотя мы всего пару месяцев встречались, – мама так и не поворачивалась, но уголки глаз блеснули.
– Ничего себе.
– Тоже был первый парень на деревне. Говорил, что любит меня. А оказалось, всех любил. Буквально каждую.
Саша поджала подбородок и погладила маму по плечу. Не знала, что испытывала. Одновременно и жалость, и ревность, потому что, казалось, мама не могла никого, кроме папы, любить. Еще лет пять назад она, быть может, на такое и обиделась, но теперь сама понимала, что любовь – сложная материя. И не всем везет найти сразу и на всю жизнь.
– Твой отец меня от этой зависимости спас, – мама обернулась и снова расплылась в широкой улыбке. – Вот в нем я ни разу не сомневалась. За все двадцать шесть лет, что мы вместе. Вот таким должен быть мужчина. Не давать тебе в нем сомневаться.
Саша тоже растянула рот в улыбке, но самой веселее не стало. Золотов был не из таких. Его вообще вряд ли можно было любить без ревности. Конкуренток всегда набиралось много, возможности уйти не иссякали. Наверное, потому он так легко ко всем и относился. Знал, что быстро найдет замену и не вспомнит. Саша совсем расквасилась.
Глава 10. Нулевая
На следующий день она шла в университет с тяжестью на груди. Хотела и боялась встречи с Золотовым. «Ты о себе не напомнишь, он и не заметит», – то ли успокаивала себя, то ли все еще злилась.
Так и было. Золотов не обращал на нее внимания. Сегодня тусил не в компании Мироновой, а с Никитиным и его пацанами, их на курсе было трое, кто входил в сборную. К ним в столовой присоединились девчонки из третьей группы. Там была своя принцесса по имени Диана. В красоте она уступала Мироновой, но по кокетству могла бы победить в чемпионате мира. И у нее, как положено, тоже имелись подружки-прислужницы, за одной из которых ухаживал сам Никитин.
Диана действовала откровенно. Общалась с Золотовым лично первый раз, а уже гладила его пальчиком по руке и нашептывала на ушко пошлости. Саша не знала, что на самом деле, но не сомневалась, ведь приличные вещи можно было сказать и вслух. Парня спас чих. Он весь дернулся, и соблазнительнице пришлось отстраниться. Саша зачислила очко на свой счет и чуть не расхохоталась по-злодейски торжественно.
После пар Саша кричала на всю аудиторию – одногруппники распределились по разным концам:
– Кто не сдал взнос на семинар по глобальным журналистским расследованиям, сейчас последний шанс. Принимаю теперь только налом.
– Фомина, да успокойся ты, никому, кроме тебя, до этого дела нет, – взбесилась Миронова.
Саша догадалась, что та злилась не на нее, а, скорее на Золотова, который вышел из кабинета в сопровождении Дианы, но все равно было неприятно.
– Вообще-то, пять человек записались. Один Сафронов еще не сдал взнос. Гена, где ты?
Гена не отозвался, не явился сегодня вовсе, что было неудивительно. Напротив, шокировали его появления на парах. Он приходил периодически по хаотичному принципу, спал на всех лекциях, толкал шмаль заинтересованным и сваливал. Умел при этом все четыре года оставаться студентом и душой компании. Чисто по приколу вписывался в мероприятия, которые рекламировала Саша, и действительно их посещал. В основном там они с Сашей и общались, так и подружились.
Она вычеркнула его имя из списка без сожаления, в принципе, не особо на него и рассчитывала. Писала ему три последних дня, но он прочитывал и не реагировал.
– Душнила, – сказала Миронова негромко, но ровно тогда, когда проходила мимо Саши.
Саша показала ей в спину язык.
– Ну, и ладно, – пробормотала себе под нос и закрыла конверт, в котором держала всю сумму взносов.
У Альбы как раз начались часы консультаций. Она должна была сидеть в своем кабинете.
– Тонь, Кать, подождете пять минут? Я быстро, – Саша помахала конвертом в сторону лестницы.
Подруги закивали и двинулись к гардеробу, а Саша отправилась петлять по сложным переулкам корпуса, пока не нашла нужное помещение. Кабинет был закрыт. Она аккуратно постучалась костяшками пальцев. Ответа не последовало, хотя из-под двери валил теплый свет, явно не дневной, значит, кто-то как минимум включил лампу. Саша постучала громче и прислушалась. Услышала женский голос, только не смогла разобрать слов. Подумала, что это приглашение войти.
Распахнув дверь, Саша застала непристойную картину. Женщина прижимала Золотова к стене грудью, а рукой ползала по его бедру, почти на ягодице. Он весь вытянулся. Руки держал в карманах спортивных штанов. Оба обернулись на Сашу. В его глазах она прочитала облегчение, а в глазах Альбины Ивановны – раздражение.
– Нельзя вот так врываться! – рявкнула Альба.
– Извините, я стучала, мне показалось, вы ответили, – Саша сцепила пальцы в кулак, которым выделывала метаморфозы от напряжения.
– Я надеюсь, мы закончили, – сказал Золотов преподавателю и высвободился из ее захвата.
Та все еще держала его голодными глазами.
– А я вот взносы принесла.
Саша боялась подходить близко, потому оставила конверт на полке стеллажа, что стоял у входа. Откланялась зачем-то, медленно пятясь наружу. Золотов быстро ее настиг и выволок за локоть из кабинета.
– Спасибо, что спасла, – выдохнул он, когда дверь захлопнулась.
Они торопливо шагали прочь по узкому коридору. Двери здесь встречались редко, только технические щитки. Линолеум разъели огромные дыры. Саша о них спотыкалась.
– Теперь мы квиты, – улыбнулась она.
Парень посмотрел на нее с легким недоумением, а потом вспомнил и согласился.
– Точно.
До перехода они шли в тишине. Золотов внешне выглядел безэмоциональным, но двигался резко и как будто торопился, не куда-то, а от.
– Нелегко быть красавцем, – заметила Саша с усмешкой, когда они перешли в коридор посветлее и свободнее.
Она поглядывала на него сбоку, следя за реакцией. Но Золотов только поморщился.
– Каждая вторая, блин, западает. Зае... колебали.
Мат явно лучше передавал то, как сильно его это напрягало. Приставания, очевидно, были частыми и неуклюжими, как сегодняшние от Альбы и Дианы. Саша, с одной стороны, завидовала их смелости, с другой, испытывала испанский стыд.
– А ощущение, что каждая первая, – она попыталась пошутить.
– А ты какая тогда? – спускаясь по лестнице, Золотов замедлился и обернулся. Ухмылка только зарождалась.
Саша в этот раз быстро сообразила и выпалила:
– Нулевая.
А щеки горели. И сердце так стучало, будто требовало правды.
Он двинулся дальше. Они спустились на первый этаж, где стояли вендинговые аппараты. Проскочили мимо в общий широкий коридор. Прошли его наполовину.
– Мне это все щас нахрен не сдалось, – сказал парень после долгой паузы.
Раздражение его не покидало. Разрядами било по коже. И Сашу порой задевало. Она от его резких слов или движений вздрагивала.
– У всего есть обратная сторона, – Саша изрекала философскую мысль не столько ему, сколько себе. В утешение. Или просто как наблюдение. Стало немного легче от того, что красавчики ни за кем не бегают, а тоже страдают. Все-таки находилась в мире справедливость.
