– Вся жизнь, блин, – эта сраная обратная сторона, – Золотов мотнул головой и свернул к выходу круто, как истребитель.
Саша метнулась за ним с надоедливым вопросом:
– Почему?
Парень смерил ее таким взглядом, будто разочаровался в человеческой природе навсегда, в один миг, от единственного слова. И не ответил. Зашел в гардероб, где количество курток и пальто сильно поубавилось с утра. Висели одиночные. Саша верхнюю одежду носила с собой. Сейчас уже была одета.
– Меня пугают твои внезапные откровения, – она перегородила ему выход и посмотрела в лицо. – Тебе, судя по всему, к психологу надо.
Золотов выкашлял смешок. Поперхнулся. Стал бить себя в грудь и прочищать горло. Саша растерялась, дернулась, чтобы помочь, но сразу наткнулась на стоп-жест ладонью. Отошла подальше, дала ему время откашляться.
Он выпрямился и посмотрел красными глазами. Те заслезились.
– Сань, перестань соваться в чужие дела. Везде и без тебя разберутся.
– Да я не… – она отстранилась, машинально освободила ему путь, а сама жалась к стене. – Извини. Ляпнула лишнего.
– Не надо обо мне беспокоиться. В функции старосты это не входит.
– Я вовсе не… – она крепче прижалась к стене и не знала, чем прикрыть лицо, чтобы то не истлело под его взглядом. – Да с чего ты взял? Мне вообще пофиг.
Золотов выдал нечеткое подобие улыбки.
– Ты как этот… золотой дроид из «Звездных войн».
– Да, я душнила, – признала Саша и провела глазами круг, вспомнив неуклюжего и болтливого Си-три-пи-о из космической саги, которую смотрела с папой в детстве.
– Нет. Врать не запрограммирована.
Парень глядел на нее молча несколько секунд. Не двигался, только моргал. И лицо ничего не выражало. Саша внезапно расслабилась, потому что не было смысла напрягаться, раз и так все стало очевидно. Она опустила взгляд на его штаны. К своему удивлению, обнаружила на них логотип «Пайк»[6][6], а не «Абибас» и посмеялась над этим про себя.
«Саш, ты скоро?» – торопила ее Тоня в чате. Саша обрадовалась спасительному прутику и схватилась за него.
– Меня подруги ждут. Пока, – она быстро помахала вялой кистью и прошмыгнула в проход.
Свободно задышала, только когда вышла из двора. Извинилась перед девчонками за ожидание. Про Золотова с Альбой рассказывать не стала. Не хотела плодить очередные слухи. Тоня, как радио, вещала на весь курс, а то и факультет.
Этот разговор с Золотовым взбаламутил ей душу. Что-то в нем было такое междустрочное, многозначительное, подкожное. Волнительное. Ее долго не отпускало. И все мысли крутились только вокруг него, даже когда она вернулась домой и закрылась в комнате, чтобы копнуть поглубже под «Биофуд». Постоянно сбивалась и забывала, что и зачем ищет. Минут на десять возвращалась в реальность, выполняла механические действия, а потом опять уходила в транс. Все представляла перед собой голубые глаза и ныряла в них, как в воду, холодную и мутную.
[6] «Пайк» – вымышленный всемирно известный бренд спортивной одежды и обуви, конкурент «Абибас».
Глава 11. Давно забытый старенький
– Опа, новенький, – Сафронов уставился на Золотова в упор.
Тот заходил в аудиторию и пытался пройти к последней парте в углу, но Гена застопорил его в середине, сам шел на выход или просто так гулял. Придурковатость ему позволяла делать странные вещи.
Саша сидела за той самой партой с надписью, оставленной «Саней». Подружки пока не пришли.
– А ты, видимо, давно забытый старенький, – хмыкнул Золотов.
– Здарова, – Сафронов широко заулыбался и протянул полностью покрытую иероглифами ладонь. – Сафа, погоняло.
Гена всегда представлялся так, будто из-за вечного кумара и сам не помнил, как его зовут. Золотов смотрел недоуменно, но руку пожал.
– У меня нет погоняла, – пояснил холодно.
– Ща будет. Как фамилия?
– Золотов.
– Голдой[7][7] бушь, – из-за приверженности растаманскому стилю Сафронов не всегда договаривал слова полностью, частенько их тянул и съедал.
Иногда его трудно было понимать. Особенно Саше. Но почему-то Сафронов любил с ней болтать. Возможно, потому что она единственная слушала его бред, не умея прогонять и отказывать.
– Креативно, – усмехнулся Золотов и опустил плечи. – Вряд ли отзовусь, но ты пробуй.
Новенький попытался обойти приставучего однокурсника. Но тот развернулся за ним. Дреды толстыми прядями крутанулись следом.
– А че не нравится?
– Мне просто нравится мое имя, – Золотов остановился у свободной парты и положил туда рюкзак.
– Надеюсь, ты не Рафаэль, – волнисто смеялся Сафронов.
У него с собой никогда ничего не было. Поэтому он просто сел сам за стол.
– Илья.
Все следили за их громким разговором. Миронова закатывала глаза. Лужин с Петровским посмеивались. Они тусили с Сафроновым ради кайфа и смотрели теперь с предвкушением. Саша напряглась. Считала Гену маргиналом, безобидным, но конченым.
– Голда все равно круче, – Сафронов фривольно откинулся на стуле и глянул в сторону первой парты. – В нэйминге я магистр, епта.
Некоторые заржали. Саша только выдавила смешок.
– Вон Варя – Краля, Синицын – Воробей, Лужин – Евнух, а Фомина – Саша. Все четко.
Золотов по очереди посмотрел на каждого, едва сдержался от ухмылки. На Саше остановился с диссонансом. Приподнял подбородок, щурился с улыбкой. Она покраснела и отвернулась, якобы по делам в телефоне. Тут же такое себе нашла и напомнила в чате группы: «Сегодня будет распределение дипломных работ. После пар всем в 315 аудиторию».
– А че это ты Фомину так обидел? – спросил Золотов.
– Она привыкла, – Сафронов лениво махнул костлявой ручкой, не толще кочерги и такой же негибкой.
Кто-то посмеялся. Саша старалась не вслушиваться больше в их разговор, но наступила пауза, которая привлекла еще больше внимания, чем голоса. Даже пришедшие подружки не сильно отвлекли ее.
Сафронов прильнул к Золотову.
– Займешь два косаря? Мне на пожрать.
– Я, видимо, последний, у кого ты еще не в долгу? – Золотов оглядел аудиторию молниеносно и вернулся к соседу по парте.
– Платежеспособность проверяю.
Сафронов показал новенькому что-то под столом и поиграл бровями.* Ухмылочка редко пропадала с его лица. Саша не смогла разглядеть, что там было, просто знала это. Гена приходил в университет, чтобы толкать «движуху», как он это называл. Раньше действовал скромнее, впервые предлагал кому-то на глазах у всех. Саша внутренне возмутилась до накала, но не могла ворчать вслух.
Золотов глядел вниз, прикусив нижнюю губу. Ответить не успел, потому что вошел профессор Горохов. Сафронов спрятал то, чем хвастался, и выпрямился, положив руки на парту перед собой, как прилежный студент. Преподаватель остановил взгляд на их парте и вздохнул, словно давно похоронил обоих.
«Ты все-таки настроена писать у Горохова?» – спросила Тоня в их девчачьем чате, с опаской поглядывая на здоровую фигуру профессора.
Тот походил на медведя. Был такой же неповоротливый из-за объемных плеч и живота, зато тяжелый и зоркий. Звериности ему добавляли могучие брови с проседью и густая борода.
«Естественно», – Сашу немного задело, что подруга в ней сомневалась.
Катя выслала смеющиеся рожицы с капелькой у виска: «Все-таки ты задротище».
«Я просто люблю свою профессию», – смайликом Саша показала подругам язык и тем самым закрыла тему.
Она слушала Горохова с интересом. Во-первых, он обладал великолепным мастерством оратора. Во-вторых, не лил воду. В-третьих, давал много практических знаний, а не зацикливался на теории, давно не актуальной.
После пары к Саше подошел Гена. Шагал вразвалочку. Шаровары почти спадали с тощего таза.
– Это взнос на семинар. За меня и за Голду, – он кинул на ее парту двухтысячную купюру. – Сдачу налом, пожалуйста.
Золотов подошел следом и встал у стены, упершись в нее плечом. Саша растянулась в лице. Брови залезли на лоб.
– А тебе-то это зачем? – не верила ни ушам, ни глазам, ни ему.
– А его ты не спрашиваешь? – Золотов усмехнулся.
– С этим все понятно.
Она взглянула на Сафронова со вздохом.
– Я хожу только ради Саши, – положив руку на сердце, ответил Гена.
Золотов удивился такой честности, а Саша уже привыкла. Сафронов всегда говорил напрямую и всегда с ухмылкой, поэтому сложно было сказать, когда именно он не врал. Чувство стыда в нем было выжжено напрочь образом жизни. Или он был таким неполноценным с рождения.
– Саш, без лишних вопросов. Запиши нас, – торопил Сафронов.
– Поздно, – она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. – Я уже все Альбе отнесла.
– Как? Сегодня же дедлайн.
– По приему заявок – да. Но Альба просила вчера все отнести. Сам к ней иди теперь, напрашивайся.
– Блин, Саш, ну, плииз[8][8], – Гена сложил ладони вместе, как индиец. – Джа[9][9] не разочаровывай.
– Да я тебе три дня писала. Ты меня игнорил!
Саша развела руками и отбросила купюру в его сторону. Сафронов успел ее подхватить на лету.
– Без обид, малыш. Я все читаю. Занят был.
– Я тоже занята.
Саша демонстративно отвернулась к подругам. Те хихикали, как и некоторые из ближайших соседей. Золотов тоже посмеивался.
– Вот колбаска деловая, – Гена слабо прорычал, больше мяукал, и махнул новому другу. – Голда, пошли со мной к Альбе.
– Не, я к ней больше не суюсь, – тот вскинул руки.
Саша вспомнила неприличный эпизод в кабинете Альбины Ивановны и улыбнулась.
– Да пошли, рядом постоишь. По пути побазарим.
Они все-таки вышли. Саша выдохнула.
– Взял Золотова в оборот, – заметила Катя, глядя в пустоту, которую только что занимали парни.
– Зря он с ним, – Саша оглядела лица подруг с беспокойством.
– Ой, да не маленький. Смотрите, лучше сюда, – Тоня показала смартфон с фотографией. – Прикиньте, они замутили все-таки!
Саша с Катей прильнули к экрану – там за столиком на фудкорте в торговом центре ворковали парень с девушкой, их однокурсники. Подружки легко увлеклись обсуждением новой пары, сокрушаясь над тем, как бессмысленно на журфаке что-то скрывать. Все только быстрее становилось явным. Ведь они и сами сильно способствовали тому, чтобы слухи распространялись.
В триста пятнадцатую аудиторию после пар все стягивались медленно. Замдекана Эльмира Муратовна долго ждала, пока все рассядутся, но, хорошо воспитанная, она даже мимикой не выдавала раздражения.
Дипломные работы распределялись по рейтингу. Чем выше позицию студент занимал, тем больше у него было выбора. Первым в списке шел заумник Христофоров Семен. Саша боялась, что он выберет ее тему, потому что казался единственным адекватным конкурентом. Никто больше к Горохову бы не посмел сунуться. Но он выбрал другого преподавателя. Больше Саша не переживала. Охотников писать у Горохова не нашлось. Две остальные его темы распределили между самыми последними в рейтинге. Ими оказались Золотов, потому что новенький, и Сафронов, потому что раздолбай.
– Храни тебя бог, Фомина! – кричал Шишкин, который стоял перед Сафроновым и был главным претендентом на ее тему. – Я никогда не забуду твоей жертвы!
Он похлопал Сашу по плечу, когда она вышла из аудитории, и улыбнулся во всю ширь своей пасти, аж десны оголил. Саша только закатила глаза.
– Пожалуйста.
Следом ее догнал Гена и тащил за собой Золотова.
– Отлично сработано, ребят.
Золотов улыбался расслабленно, явно не понимал, к кому попал. И с кем. Сафронов положил руку Саше на плечо, но она ее скинула и посмотрела на впереди идущих подруг. Лужин с Петровским окружили Тоню – она тоже решила писать у Альбы. Катя разговаривала по телефону, идя поодаль.
– Рыжая, погнали с нами чилить.
Голос Сафронова звучал соблазнительно, но вид пугал. Он был так тощ и бледен, что Саша иногда боялась, не упадет ли парень в обморок от недостатка сил. В теле остались лишь кожа да кости, энергию вырабатывать было нечему, но Сафронов держался на ногах странным образом и даже активничал.
– Лучше с этим отпетым не связывайся, – Саша предупреждала Золотова вполне серьезно.
Один вид Сафронова наводил на мысли. За таким не хотелось повторять. Золотов поднял бровь, но не успел ответить.
– Да че ты переживаешь? Расслабиться тебе надо, – Гена ничуть не обижался.
Она ему тоже все в лицо говорила. У них были максимально честные отношения.
– Пятница-развратница. Тусняк лайтовый намечается. Пошли. Поэтессу[10][10] твою послушаем. У меня патефон есть.
Саша усмехнулась. Как-то сама ему проговорилась. Декламировала ее стихи. Сафронов ей даже подарил пластинку с альбомом Поэтессы, настоящий винил, которую ей не на чем было слушать.
– Этим меня не заманишь, – она изобразила твердость.
– А тройничком? – Сафронов натянул уголок губ на правую щеку и показал желтый полуоскал.
Золотов нахмурился. Саша остановилась и быстро переводила потерянный взгляд с одного на другого.
– Что? – слетело с губ. – Что это?
– Ну, ты целка, Фомина.
Теперь оба парня рассмеялись.
– Ты офигел?! – до нее, наконец, дошло.
Саша вытаращила глаза – оттуда посыпался стыд и злость. На Золотова ей смотреть было неловко, поэтому она впилась в ухмылку Сафронова. Тот невозмутимо вскинул брови.
– А че? Вы ребята симпатичные. Со мной реально будете хай[11][11], – парень вытянул шею, чтобы через Сашу посмотреть на Золотова. – Ты как к коллективизму относишься?
Она бесилась на то, что ее ставили в эту неловкую ситуацию помимо воли. Еще и при всех однокурсниках. Они шли тесной толпой по коридору к выходу. Студенты вокруг все прекрасно слышали. Тоня, Катя, Лужин и Петровский обернулись разом.
– Вообще нормально, но не в таком составе, – ответил Золотов без спеси или смущения, как будто они обсуждали поход в кино.
– А че? Сашка не понравилась? – Сафронов глянул на нее. – Ты не смотри, что она такая… дощатая. Там, под этим, все есть. Нормально.
Он оттянул ей низ кофты и приподнял до пупка. Саша с силой хлестанула его по руке. Гена зашипел от боли и обхватил побитую кисть другой. Ее еще смущение не отпустило, а возмущение уже накрыло по самую макушку. Она тяжело дышала не в силах что-либо внятное произнести и качала головой в стороны, словно набирала мощности для взрыва.
– Я видел, – Золотов усмехнулся и заставил ее закипеть. Только свистка не хватало. Ярость выходила почти беззвучно.
– Не, ну, без Сашки трио не получится, а дуэтом неинтересно. Мы ей там чакры раскроем, как надо…
Кто-то из прохожих засмеялся.
– Хватит! – наконец, Саша высвободила гнев и резко дернула руками вниз. Зажмурилась, пытаясь мыслить здраво, чтобы не опозорить себя еще сильнее, хотя кулаки так и чесались накинуться на Сафронова, выбить эту дурь, отомстить за себя. – Я свои чакры абы кому раскрывать не позволю!
– Вишь, какая бойкая, – игнорируя Сашино бешенство, Сафронов подмигивал Золотову.
Тот помотал головой.
– Спасибо за предложение. Я соло.
– Ай, ты, красава, – Сафронов дал Золотову пять и пропел как будто всем известную песню, которую на самом деле сочинял на ходу. – Никто и никогда не любил меня так, как моя рука…
Золотов прикрыл глаза ладонью – изображал стеснение. Парни ушли вперед.
– Гена, дебил, какой срам! – крикнула им вслед Саша.
Она намеренно осталась на месте. Ждала, когда жар спадет. Лоб уже покрылся испариной. И в пальцах кололо от досады.
– Пиши, если передумаешь, мурзик, – Сафронов даже не обернулся, просто вскинул руку – попрощался.
Тоня с Катей вежливо дали ей остыть и ждали у выхода в холле. Лужин с Петровским побежали догонять Сафронова. Подслушали, что намечается туса.
Саша долго стояла в коридоре, пропускала однокурсников вперед. Те в целом тоже привыкли к откровенности Сафронова, но сегодня был выход даже за его рамки. Миронова смерила Сашу непонятным взглядом. Все там было: и презрение, и злорадство, и претензия.
– Не обращай внимания, Сафа же всегда дичь гонит, – успокоила подругу Катя.
Ее ровный тон настраивал баланс.
– А я бы попробовала. Там же Золотов! Когда еще с таким красавчиком высветится шанс, – Тоня смеялась, не краснея. – А Сафу можно и потерпеть.
Саша выразила скепсис на лице и рассмеялась громко. От стресса. Непристойные предложения ей никогда не поступали, потому она не знала, как на них реагировать. И бесилась, что Золотов это видел. Потом вспомнила и поразилась, как тот на все равнодушно реагировал. Ей захотелось иметь такую же выдержку.
***
Важное примечание:
Здесь и далее в книге упоминается использование запрещенных веществ, что опасно не только для здоровья, но и жизни, а также для общества (история это как раз покажет). Ни автор, ни персонажи не одобряют любые незаконные действия, связанные с запрещенными веществами. Персонажи их совершают, находясь не в самом лучшем своем состоянии и плохих жизненных ситуациях. Они это делают от отчаяния.
Гена Сафронов – маргинал, тесно связанный с преступным миром. Он нарушает закон и этим наносит опасный вред себе, другим персонажам и обществу. Он тоже заложник обстоятельств, но все равно его это никак не оправдывает. Надеюсь, никто не поймет данного персонажа превратно.
[7] Голда – от слова Голд (англ. Gold – золото).
[8] Плиз (англ. Please) – пожалуйста.
[9] Джа (англ. Jah) – это краткая форма имени Ветхозаветного Бога (Яхве / Иеговы) в Библии. В религиозно-философском движении, зародившемся на Ямайке в 1930-х годах, Джа почитается как единый Бог-творец. Последователи растафари (растаманы) рассматривали последнего императора Эфиопии Хайле Селассие I (урождённого раса Тафари Маконнена) как воплощение Джа на Земле.
[10] Поэтесса – вымышленная известная личность, современная героям, которая выпускает альбомы со стихами собственного сочинения и исполнения под музыку.
[11] Хай (англ. High – буквально «высоко») – сленг «Под кайфом».
Глава 12. Великое сердце
Саша сильно боялась опоздать на семинар и пришла аж за полчаса. «Зря отказалась от маминой каши», – досадовала, когда была уже на месте, и пыталась утихомирить желудок. В гостинице имелся дорогой бар, где подавали мизерную чашку кофе за высокую цену, но за неимением альтернатив она купила эспрессо и сырники.
– Приятного аппетита, – раздался над головой голос Золотова.
– Не чавкай, рыжая. Еду никто не отберет, мы на шухере, – Сафронов, как всегда, издевался.
Сашу они застали врасплох, но она отреагировала стойко. Могла бы поперхнуться, но успела проглотить последний сырник. Зато кофе капнула на розовую блузку в районе груди и на юбку прямо в области паха. На деловые семинары она всегда наряжалась в классическом стиле, придавала себе солидности. Лена Афанасьевна учила, что на таких встречах надо быть ухо в остро и рукой на пульсе, чтобы однажды удачно оказаться в нужное время в нужном месте и попасться на глаза нужным людям. «Так и работает нетворкинг», – говорила наставник. Саша внимала и следовала советам.
Беситься на парней из-за посаженных капель решила не здесь. В холле собрались серьезные люди. Многие практикующие журналисты из известных изданий посещали подобные семинары. Опытные непосредственно участвовали, помоложе – их слушали и перенимали знания. Студенты и на тех, и на других смотрели с восторгом, по крайней мере, Саша.
Она медленно прокрутилась на барном табурете от стойки к залу и уставилась на парней с кислой миной. Оба молодца выглядели слегка потрепанными, но стояли ровно и лыбились так, словно всегда были счастливы. Глаза обоих казались масляными, бликовали. А зрачки в них нестандартно расширились. И движения выходили плавными, будто производились не в воздухе, а в сжиженном газе. Как ищейка, Саша пошмыгала носом, чуть выпятив подбородок, и ахнула.
– Вы под кайфом, что ли? – проворчала шепотом и вскочила на ноги.
– Были. Уже отпустило, – озвучил Золотов с печалью и посмеялся бессильно.
Только теперь она заметила, что они немного пошатываются, стоят на месте, но головы и плечи ходят кругом. Золотов сильно ссутулился, прижимался к земле, искал сбалансированное положение, но все равно оказался выше Сафронова на целую голову. Тот был настолько тонок, что почти переламывался надвое, однако стоял.
– От вас разит за километры.
– Так и надо, – Гена деловито кивнул и осмотрелся. – Ищу травоядных. На живца.
Парни переглянулись и заржали ни с того ни с сего. Сафронову Саша давно перестала удивляться, а вот Золотова видеть таким несобранным и текучим было странно.
«Ты же спортсмен!» – визжала она про себя, так испугалась, будто ему обратный путь к нормальной жизни завалило валунами – не выбраться. Потом осеклась. Он дал понять, что соваться к нему не стоит.
– Гена, ты конченый! А если вас загребут?
– А ты так не кричи. И не загребут, – Сафронов резко протрезвел и посерьезнел. – Че опять начинаешь? В первый раз, что ли?
Саша заглотила побольше воздуха и положила руки на бока. Устала играть в мамочку, но не играть не могла. Отвернулась от обоих, качая головой.
– Понимаешь, ищу новые рынки сбыта. А здесь народ при бабле и вечно на стрессе, моя ЦА[12][12].
Он еще раз оглядел толпу, которая гудела в холле. Их голоса, спокойные и ровные, вежливые и пустые, заполняли воздух плотно. Эхо отражалось от стеклянных поверхностей и бетонные колонны, которые придавали большому помещению сложности и запутанности.
– Влип я, Саш. В небольшую жопку. Вот как у тебя, – Сафа чуть ее не ущипнул, но только припугнул.
Саша не испугалась, потому что знала – Гена просто дурачится. По-настоящему он на нее никогда не посягал. Сейчас ей было не до заигрываний, поэтому она просто перевела вес на другую ногу.
– Еще батяня меня с финансовой иглы снял. Мне кэш поднять надо.
– Этому давно пора было случиться, – Саша скрестила руки на груди и проткнула его упрекающим взглядом.
– Ну, давай крути известную шарманку «Я же говорила».
– Да пофиг мне, – хмыкнула она и отвернулась с приподнятым подбородком.
Золотов заскучал, пока они разговаривали. Подошел ближе к барной стойке и положил на нее локоть – нашел, наконец, опору. А сам осматривался по сторонам, улыбался неизвестному прохожему или себе в уме. Потом застыл. Напрячься как будто не мог, но пытался. Взгляд оставался томным.
К ним подошла Альбина Ивановна, которая курировала этот семинар. Она была в жгуче розовом платье в обтяжку. Вырез на груди не был нужен. Тонкая ткань и так хорошо ее демонстрировала, даже соски торчали. Если женщина и носила бюстгальтер, то бесшовный.
– Доброе утро, – Альба приподняла правую ногу носком верх, уткнувшись каблуком в трещину между плитками.
– Здравствуйте, – встрепенулась Саша и сразу застыдилась свежих пятен от кофе, на которые никто не обращал внимания.
Преподаватель искала взгляд Золотова, а тот блуждал в просторах его миражей или чего-то еще. Саша и за него испытывала стыд.
– Молодцы, что пришли, – сказала Альбина Ивановна якобы всем, а смотрела только на новенького, играя всей мимикой: от бровей до уголков губ. – Если честно, сомневалась, что вы явитесь.
Парень перевел на нее туманные глаза, в которых краснели и разбухали сосуды. Сконцентрировал внимание усилием воли, но не на лице, а на груди. Женщина это заметила, и ей это понравилось. Саша приревновала и глянула на себя – Сафронов верно подметил ее дощатость вчера. Сам он ухмылялся и тоже глазел на прелести Альбы.
– Я чисто за компанию с любимой, – Золотов мотнул головой и пристроился к Саше сзади, за талию прижав одной рукой к себе. Вторую положил ей на плечо.
Сашу охватило приятное чувство. Даже конопляная вонь не отвращала. Дыхание легло на шею теплыми мурашками. Она повела плечом и чуть не улыбнулась. Только спустя секунду подумала, что надо было воспротивиться и отпихнуть его от себя, а еще через секунду поняла его мотивы и сжалилась, подыграла опять.
– Мм, ясно. Ну, что ж. Надеюсь, семинар окажется вам полезным.
Альба бросила в Сашу строгий взгляд, словно бомбила множеством мелких снарядов, которые разрывались тут и там, оглушали ненавистью. Саше стало не по себе.
Все трое провожали преподавателя застывшими глазами. Альба громко стучала каблуками. Полные ягодицы мягко поджимались и опускались при каждом шаге. Упругости им было не занимать.
– Хватит меня эксплуатировать, – наконец, возмутилась Саша, когда Альба пропала за дверью туалета, и попыталась убрать чужую ладонь со своего живота. – Я на такое не подписывалась.
– Да блин, не Сафой же мне прикрываться, – Золотов не отпустил и уткнулся носом в ее макушку.
– Ну, знаешь, я бы тебе так подыграл. Альба бы нас благословила.
Парни обменялись «пятюнями», как это называл Сафронов, и заржали.
– Обдолбыши, – выдохнула Саша еле слышно и увела голову в сторону от Золотова. – Пусти меня уже. Я тебе не костыль.
Он высвободил ее из объятий и откинулся на барную стойку.
– Саша, тебя обижают? – услышала она третий голос сбоку. Тоже мужской. Знакомый. Очень.
Обернулась и не сдержала «Ах».
– Паша… – тут же прикрыла рот и покраснела.
Перед ней во плоти стоял бывший, невысокий, но крепкий блондин с изумительно глубокими глазами медового цвета. Бежевый костюм классно на нем сидел. Саша его таким видела в последний раз на выпускном, после которого он ее бросил. Сердце застучало с утроенной силой. Земля уходила из-под ног.
– Наоборот. Здесь ее в обиду не дадут, – Сафронов оброс шипами и вышел чуть вперед на Пашу. – Так что вали отсюда.
– Не надо, Ген, – поглядывая на бывшего, очень мягко произнесла Саша – даже голос таял от волнения.
Золотов тоже выпрямился и подошел к ней сзади вплотную. Она не видела его лица, но почему-то думала, что он лыбился по-идиотски.
– Парень твой? – усмехнулся Паша.
Саша раскрыла рот и замахала обеими руками.
– Нет, нет, не парень…
– Поканет, – четко ответил Золотов совсем трезвым голосом.
Саша обернулась с выпученными глазами. Парень смотрел ее бывшему в лицо с легким напряжением. Паша чуть отпрянул со смешком.
– А я уженет. Павел, приятно познакомиться.
