И они двинулись в отделение полиции, где держали парней.
– У нас мама тревожная, сердце слабое. За Ильку сильно переживает, – пояснила девчонка, когда они ехали в метро. – Он никогда так надолго не пропадал. Я ей врала все выходные, что он типа с девушкой замутил, уехал куда-то за город, вот и не отвечает. Предупреждал типа, все дела. Вроде поверила. Но сегодня уже понедельник. Я думала, с ума сойду, если не найду его.
Девчонка закрыла ладонями лицо, но не заплакала. Только пару раз шмыгнула носом. «Бедняжка», – жалела ее Саша и все сильнее ненавидела Золотова за его равнодушие к чувствам других людей.
– Эгоист конченый, – сказала она, думая, что так поддержит его сестру, но та завертела головой.
– Нет, Илька не эгоист, конечно. Просто… все никак отойти не может… Вот мы с мамой и боимся, что… с ним… что-нибудь случится.
– А что? Может? – Саша тоже испугалась.
Тормоза засвистели. И весь вагон задребезжал. Они остановились в туннеле, чуть-чуть не доехав до станции. Все стали оглядываться, но поезд двинулся дальше.
– Он ведь в депрессняке. Мало ли… – девчонка сглотнула и отвернулась к дверям, к которым нельзя было прислоняться.
Она уставилась на собственное дрожащее отражение в стекле. Саша смотрела туда же. Вагон был забит – сидячих мест не нашлось. И выходили они всего через пару станций, поэтому не стали уходить вглубь.
– Перед нами красуется, типа, все у него нормально, но, блин, – девчонка усмехнулась Саше в отражении, – с его актерским талантом все только очевиднее становится.
Саша закивала молча. Не понимала пока, стоит ли ей реагировать как-то на откровения, или она, наоборот, может так ее спугнуть. Но девчонка сама замолчала. И больше ничего не говорила. Превратилась в отражение, отсутствующее в реальном мире, углубилась в мир собственный. Саша ее не отвлекала и старалась не беспокоить.
Разговор возобновился в маршрутке. Девчонка сама же его продолжила.
– А ты его откуда знаешь?
– Я его староста, – почему-то смутилась Саша.
– Аа, а я подумала, девушка, – девчонка посмотрела сбоку, совсем как Золотов, с надменным равнодушием.
Саша не стала признаваться, что думала о ней то же самое, и отвечать не знала как. Щеки розовели. Опять наступила пауза. Еще более неловкая, чем до этого. Благо автобус ехал быстро.
Когда они подъезжали к полицейскому участку, Сафронов с Золотовым как раз спускались по лестнице. Внизу их ждал черный джип с полностью тонированными окнами. Задняя дверь приглашала в себя. Рядом встречал бритоголовый здоровяк в кожанке и деловых брюках. Изо рта торчала настоящая сигара, толстая, коричневая. Дымила густо.
Глава 15. Финишная прямая
Саша попросила водителя затормозить почти напротив. Дверь открылась раньше, но до полной остановки она не решалась выпрыгнуть. Зато видела, как здоровяк влепил Сафронову хлесткий подзатыльник и пробурчал крепким басом:
– Когда уже шкодить перестанешь? Бате все нервы выел, скотина.
– Ай, – Гена согнулся знаком вопроса, потирая ушиб. – Я его расплата за грехи.
Ничто Сафронова сломить не могло. Он посмеялся весело здоровяку в лицо. Тот мотал головой на толстой шее. Золотов тоже выдавил смешок. А потом все трое обернулись на маршрутку, из которой выходила Саша.
Не успела она ничего сказать, как Сафронов глянул на Золотова и щелкнул пальцами:
– Давай, на счет три. Раз, два… – и дальше они синхронизировались, – Ну, я же говорила!
Парни заржали. А Саша закатила глаза, пережидая, пока те успокоятся. Здоровяк косился на нее с бандитской усмешкой. Шевелил сигарой в зубах и дымил активно.
– Не надо воровать мои реплики, – она подтянула сумку на плечо и остановилась.
– Рофлишь[14][14], значит? – вырвалась сзади девчонка и кинулась на брата, как цепной пес. – Весело тебе, да? А о маме ты подумал? У нее сердце откажет, ты ей тоже свое отдашь?
Золотов побледнел и оцепенел. Улыбка исчезла с лица мгновенно, и все выражение стало таким, будто уже много лет находилось в трауре, оттого все остальные ненужные мышцы сдулись. Парень ссутулился, опустил виноватые глаза, смотрел на сестру исподлобья.
Сафронов свистнул и похлопал товарища по плечу.
– Походу, Голда, тебя ждет разборка похлеще моего.
Саша упрекнула Гену взглядом. Тот только цокнул.
– Лил, давай дома поговорим, – Золотов повел плечами и вложил руки в карманы пуховика.
– До чего ты опустился?! – девчонка окинула взглядом небо, улицу, здание полиции. – Скоро придется тебя по наркопритонам выискивать?
– Не придется, – выдавил парень. – Сам выкарабкаюсь.
– Оттуда не выкарабкиваются! – девчонка топнула на месте и откинула развязавшийся шарф назад. – Нахер ты себя губишь так?
Саша испугалась ее рева, вздрогнула. Даже здоровяк поежился и чуть сигару не уронил. Гена ухмылялся, как обычно, хотя тревожные глазки бегали по лицам брата и сестры туда-обратно.
– Ну, подумаешь, не станешь ты олимпийским чемпионом, и что теперь? Ими единицы становятся. Мне вот никогда не светило, живу же как-то! И моя жизнь от этого не стоит меньше, чем твоя.
– Лил, не здесь.
Саша почувствовала острую неловкость Золотова, следила за его тускнеющим взглядом, видела, как напряжение под скулами нарастает. Пьяным он уже не был, хоть глаза еще краснели и маслились.
Сафронов со здоровяком тоже ощущали себя странно. Уводили любопытные глаза в сторону, старались не выдавать своего присутствия.
– Ну, не при маме же, – по круглым щекам девчонки потекли слезы. – Я тебе все выскажу. Мне надоело вечно чувствовать себя виноватой. Я тебя ничем не просила жертвовать. Сдохла бы просто, никто бы и не заметил.
– Что ты несешь, дура?! – Золотов впервые при Саше повысил голос и очень резко, зажмурился, крутанулся на месте.
Саша переглянулась с Геной. Тот тоже таращил глаза, ничего не понимая. Здоровяк глубоко затянулся сигарой, наблюдая за братом и сестрой.
– А разве не так? Мама все наохаться не может, как ей жалко тебя. Носится с тобой, как с маленьким. Ты у нее всегда был самый-самый. Самый красивый, самый талантливый, гордость семьи. Не то что я. Обуза и бестолочь.
– Лила, хватит, – Золотов двинулся на нее, а сестра попятилась назад. – Не придумывай.
– Вот, давай, верну тебе почку, сам увидишь. Все только вздохнут с облегчением. Ты опять на коне. А обузы больше не будет.
Парень вытащил кулаки из пуховика, еле сдерживал себя. Глаза сплошь залились кровью. И лицо краснело от гнева. У Саши сердце съежилось. Она сама не понимала, от чего именно. Просто стало больно. За обоих. Совершенно чужих ей людей.
– Е-мое, откуда в тебе все эти мысли? – Золотов взвыл. – Как ты не понимаешь, ты – самое дорогое, что у меня есть. И у мамы тоже. Нужно оно мне все, медали эти сраные, Олимпиада, если ты не сможешь за меня болеть?
Он взял ее за голову и уперся глаза в глаза.
– Я ни капли не жалею, ясно тебе? И никогда не пожалею об этом.
Лила всхлипнула и растаяла под его пристальным взглядом. Разжала кулаки. Задергала бровями. Глубоко вздохнув, пустилась реветь. Золотов прижал ее к себе, заглушив грудью рыдания, и долго не отпускал, пока девчонка не затихла.
Саша, Сафронов и здоровяк не двигались и не решались ничего делать. Все смотрели молча. Она испытывала неловкость за то, что стала свидетелем чужой семейной драмы, и одновременно облегчение, смутное и непонятное, но приятное. Теперь многое встало на свои места. Любопытство было удовлетворено полностью. Зато сердце погрузилось в пучину отчаяния – влюбилось в Золотова безотказно, заполнилось им до краев. Даже Паше в нем не осталось места.
Саша глядела на Золотова с восхищением и тоской, забыв прикрыть рот. Думала о том, какой жестокой бывает судьба, и какие сложные решения приходится принимать ее ровесникам, Золотову и Сафронову. Сравнивала с собой. Ее такие невзгоды обходили. Максимум, о чем она переживала, это насмешки однокурсников и Пашины оскорбления. Поняла вдруг, что все это такая мелочь в сравнении. Ей, оказывается, всегда везло в жизни. Все, что нужно для счастья, на самом деле, всегда было при ней.
И на папу она перестала обижаться за то, что он так поздно приехал. Главное, что он вообще вернулся. Теперь она радовалась мысли, что придет домой и, наконец, обо всем с ним поговорит. Расскажет все свои мысли и чувства за неделю, включая эту. Он ее выслушает и даст какой-нибудь совет. А она ему все равно не последует.
– А ты тот самый, окаца, – заметил здоровяк, когда брат с сестрой успокоились и высвободили друг друга из объятий. – Я ж за тебя болел. Молодца!
Здоровяк пожал Золотову руку крепко, с респектом.
– Печалька, конечно, что так все вышло. Эх, с тобой на Олимпиаде пиндосам этим морду бы утерли. Показали бы, чего Русь-матушка стоит.
Золотов улыбнулся грустно.
– Мне тоже жаль.
– Держи, – здоровяк всучил ему старую «Нокиа» с зеленым экраном в силиконовом чехле. – Ес чо, звони. Порешаю любую проблему.
Парень усмехнулся и принял телефон.
– Спасибо.
– Ну, бывай.
Здоровяк еще раз пожал ему руку и даже приобнял. Сафронов тоже попрощался с Золотовым и влез на заднее сиденье джипа, помахав Саше уже из салона. А его «братюня» сел за руль и быстро умчал в горизонт.
Саша осталась одна с братом и сестрой. Золотов вытирал большими пальцами Лиле слезы. Выглядело до колкости мило.
– Как мама? – спросил он виновато.
– Думает, что ты с девушкой на дачу укатил. Все три дня ей врала, а сама толком спать не могла даже. Не делай так больше.
– Хорошо.
Он поправил ей шапку, натянул на уши, а то те покраснели на морозе. Девчонка специально ее загибала, придавая форму маленькой шляпки.
– С этой, кстати, мог бы замутить, – она махнула на Сашу. – В твоем вкусе.
Саша вытянулась и захлопала глазами. Золотов упрекнул сестру взглядом и сунул руки в карманы.
– Вот в это не лезь.
Лила коварно похихикала. Саша уже стояла пунцовая, не зная, куда себя деть. «В его вкусе?» – носилась в сознании мысль, как шальная пуля, ни к чему не могла примкнуть, просто заставляла волноваться.
– Сань, я надеюсь, ты никому ничего не скажешь, – Золотов смотрел на нее прямо, не сводя глаз.
– Разумеется, нет, – Саша понимающе улыбнулась. – Я не папарацци.
– Для меня это очень важно, – голубые глаза ее все еще не отпустили.
Его недоверие Сашу оскорбило. Она ведь умела молчать, когда было нужно.
– Не беспокойся. Это твое личное дело, я все прекрасно понимаю. В Сафе ты, главное, не сомневаешься?
Она кивнула в сторону пустого места, где недавно стоял джип.
– Сафе насрать, – серьезно сказал Золотов.
– Мне тоже, – надавила Саша и поправила шаль, а то та скатилась на затылок, открыв макушку.
Мелкий снег сыпал с неба. Зато ветер успокоился. Можно было и прогуляться.
– Хорошо. Спасибо.
Она поглядывала на него украдкой, потому что Золотов не уводил глаз. Все еще проверял ее или просто задумался. Зато сестра изучала ее внимательно, как маленький ребенок, во все глаза и с легкой улыбкой. Саша не выдержала этого ощущения и, кашлянув негромко, попрощалась с ними. Пошла просто вперед, все равно гуляла. Решила, что потом где-нибудь разберется, как ей добраться до дома. Ехать в университет уже не было смысла, пары подходили к концу.
Дома ждали родители. Папа послушно выспался и теперь веселил маму дорожными байками в гостиной. Саша прибежала туда, сбросив верхнюю одежду и обувь по пути, и кинулась на диван между ними. Обняла обоих крепко и поцеловала каждого в щечку.
– Ты че такая любвеобильная сегодня? – смеялась мама, поправляя халат.
Папа потрепал Сашу по голове.
– По папке соскучилась.
– Ага, – воодушевленно ответила она. – Ну, давай рассказывай.
Ему пришлось повторять байки, которые он маме только что пересказал. Она отправилась на кухню готовить для дочери обед. А Саша не торопилась есть. Ей не терпелось поделиться с папой своими впечатлениями.
– Ты, правда, схуданул, – заметила она не столько с радостью, сколько с тревогой.
Пузо все равно осталось, но лицо и в целом фигура уменьшились в объеме.
– Дык, говорю ж, чудесные фиговины, – папа потер себя по животу. – Надоедает только вкус один и тот же. А так мощная вещь.
– Хм.
Саша не могла с этим смириться, но сейчас портить всем настроение не желала, потому вернула папу обратно к его историям.
Когда он закончил, ее обед уже остыл. Мама в кресле вышивала крестиком, слушая их диалог, но не участвуя. Зато громче всех смеялась над папиными шуточками или над кривляниями Саши.
– Пап, я, кажется, попала, – Саша готовилась озвучить эту новость как печальную. – Я влюбилась в Золотова по самые уши.
Родители переглянулись и подняли брови.
– Он такой весь классный. За ним даже Миронова бегает! А я, наверное, вообще… в ногах буду ползать. Меня так к нему тянет, вот прямо сейчас, – она обняла диванную подушку, сидя в позе лотоса.
– Ой, Сашуль, – вздохнула мама предупредительно. – Подумаешь, чемпион. Такой же человек, как и все. Не надо его возносить до небес.
– Да нет, не в этом дело. Он тако
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
