Виталий Ерёмин
Храм воспитания
Серия «Министерство правды»
Премия им. Джорджа Оруэлла
© Виталий Ерёмин, 2023
© Интернациональный Союз писателей, 2023
От автора
Великое искусство воспитания едва только начинается. Мы ещё стоим в преддверии этого искусства.
Потомки наши будут с удивлением вспоминать, как долго пренебрегали мы делом воспитания и как много страдали от этой небрежности…
К. Ушинский
Отец нашей русской педагогики Константин Ушинский был глубоко религиозным человеком, потому и сравнил дело воспитания с храмом. Ну и что у нас происходит сейчас, в этом нашем храме?
Не будем ходить вокруг да около. Скажем прямо: дело воспитания у нас запущено и поставлено, что называется, с ног на голову. Мы упорно ставим воспитание позади обучения и даже дальше. Но мы не будем повторять чьи-то обличительные речи и тем более стенания. Как не будем скрывать также и своего презрения к тем, кто своей невоспитанностью срамит Россию в глазах иностранцев. (Искажённое представление о русских в мире почти целиком на их совести.) Мы будем говорить о совсем других вещах.
В книге – три очень разных очерка. Но их объединяет тема воспитания человека и его жизненного творчества. Читатель может что-то «взять в голову», задуматься о себе. О том, например, как он говорит на родном языке, настоящий ли он гражданин своего города или безликий пассивный житель и как должно происходить настоящее воспитание ребёнка (подростка) в семье и обществе. Настоящее!
Мы сегодня говорим, что мир стал иным и никогда уже не станет прежним. Мы понимаем, что роль России в мире существенно растёт, особенно в нравственном плане. Если же мы выдвигаемся на роль морального примера, нам самим нужно меняться, подниматься до уровня нами же заявленных эпохальных исторических задач.
Данной проблематике и служит эта книга.
Насилие языком
Грамматика насилуется языком.
Ежи Лец
Не только наша беда
Заголовок, что ни говори, на грани фола. Не слишком ли фривольно? Может быть. Зато точно. Язык русский действительно подвергается насилию и действительно это делается… им же, языком. Точнее, теми, кто его не уважает.
Никогда не занимался коллекционированием. Не собирал марки, не ловил бабочек, не скупал на блошиных рынках редкости. Считал это занятие бессмысленным чудачеством. И вдруг стал ловить и собирать… Моими бабочками стали всевозможные ляпы. И эта коллекция точно имеет смысл. Показывает, как нельзя говорить по-русски.
В большинстве случаев указывается, откуда ляпы. Основные поставщики – Интернет, телеканалы, радиостанции, фильмы, книги.
Здесь редко можно встретить подробный разбор того или иного ляпа. Зачем? За объяснением можно зайти в Интернет. Минутное дело.
Читатель встретит массу очень известных фамилий – поблажек не сделано никому.
Все мы любим море. Но почему-то до обидного мало любим море языка.
Хотя есть обнадёживающие цифры. В 1998 году число запросов в Google о правилах написания русских слов составило всего 9,8 тысячи. Сегодня подобных запросов более 5 триллионов.
Справедливости ради сделаем сразу одну важную оговорку. Слабое владение родным языком – беда давняя, можно сказать, древняя, и свойственна она не только нам, русским. Ещё Катон Старший в Древнем Риме сокрушался: «Мы, римляне, давно уже утратили понимание истинного смысла многих слов».
В ФРГ недавно подсчитали: 7,5 миллиона немцев никак не могут научиться писать и читать без ошибок. Это своего рода болезнь. Называется она дислексия. Больные – соответственно – директорами.
По прикидкам лингвистов, число людей, от природы лишённых способности к грамоте, равно числу психически больных – 10 %.
«Если бы римляне должны были учить латынь, то у них не было бы времени на завоевание мира», – писал Генрих Гейне.
Бернард Шоу, пьеса «Пигмалион»: «Можете вы показать мне хоть одну английскую женщину, которая говорит по-английски так, как на нём нужно говорить?»
«Три четверти образованной России не в состоянии мало-мальски литературно писать по-русски», – сокрушался в начале прошлого века известный в то время журналист Влас Дорошевич.
Историк Николай Карамзин: «В шесть лет можно выучиться всем главным языкам, но всю жизнь надобно учиться своему природному. Нам, русским, ещё более трудно (почему не просто – ещё труднее?), нежели другим». Он же, Н. Карамзин, писал: «Достоинство народа оскорбляется безмыслием худых писателей». Историк имел в виду, что мало соображают, что и как пишут.
Александр Пушкин: «Прекрасный наш язык, под пером писателей неучёных и неискусных, быстро клонится к падению. Слова искажаются. Грамматика колеблется. Орфография, сия геральдика языка, изменяется по произволу всех и каждого».
Лев Толстой был более крут: «Если бы я был царь, то издал бы закон, что писатель, который употребил слово, значение которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог».
Максим Горький считал, что многие писатели, особенно молодые, «с русским языком обращаются зверски».
Лингвист-чистильщик Корней Чуковский
Считается, что особенно рьяно боролся с искажениями русского языка Корней Чуковский. Никто не выступал в печати на эту тему чаще него. Причём бичевал и высмеивал он в основном язык чинуш. «Какая гадость чиновничий язык! – писал А. Чехов. – Читаю и отплёвываюсь». Вот и Чуковский плевался.
В России всегда считалось, что власть должна общаться с народом на особом языке. В результате родились особые слова и обороты языка, прозванные Корнеем Чуковским «канцеляритом». Откуда эта страсть представителей власти к особому языку? Со свойственной ему краткостью объяснил всё тот же А. Чехов: «Россия – страна казённая».
Ещё казённей стал язык власти при большевиках. Но вот четверть века уже прошло, как компартия не рулит, а бюрократический сленг всё ещё творит чудеса живучести, что наводит на невесёлую мысль: то ли язык наш так устроен, то ли мы, его носители.
Вместо «надеюсь» у нас говорят «выражаю надежду». Вместо «спасатели работали круглосуточно» – «спасатели работали в круглосуточном режиме».
Канцелярит, врастающий своими «метастазами» в язык, скорее всего, неискореним. По крайней мере, до тех пор пока правит бюрократия. А говорить всерьёз, что власть бюрократии когда-нибудь кончится, смешно. Значит, канцелярит у нас навсегда. Вопрос только в том, сколько его в нашей речи.
Осуждать канцелярит было опасно, за что Чуковского особенно уважали. Но странно: неужели в то время было мало ляпов помимо чиновничьего сленга?
Хватало. Однако кроме Чуковского с ними боролись прекрасные редакторы и корректоры. А для устных ляпов просто не было места. Люди при социализме не имели площадок, где бы они могли свободно высказываться.
Чуковскому принадлежит хлёсткая оценка – «косноязычная галиматья». О, если бы он видел и слышал, сколько этой галиматьи сегодня!
Канцелярит
Писатель Сергей Шергунов на телеканале «Россия 1»: «Пальмира – это город, который ПУТЁМ ПОДВИГА был освобождён».
Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков: «ВРЕМЕННЫЕ РАМКИ СЖАТЫ, поэтому президент Владимир Путин и премьер Нетаньяху ответят только по одному вопросу».
Максим Шевченко в программе «Особое мнение» с Кариной Орловой на радио «Эхо Москвы»: «Вы где работали В ХОДЕ СВОЕЙ РАБОЧЕЙ КАРЬЕРЫ?»
Писатель Дмитрий Быков: «Я стал менять колесо, и В ПРОЦЕССЕ его замены…»
Корреспондент канала «Россия 1» Ольга Скабеева: «Отношение НАТО к России будет обсуждаться после обеда, В РАЙОНЕ 4 часов дня».
Главный редактор московского журнала «Нью Таймс» Евгения Альбац об Астахове: «Его ЭТИЧЕСКАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ нигде даже не брезжила».
О, сколько этих составляющих! Идеологическая, юридическая, эмоциональная…
Журналист Сергей Медведев в репортаже об осаждённом в 1992 году Белом доме в программе «Вести»: «Вы видите, как ВЕДУТСЯ РАБОТЫ ПО ВОЗВЕДЕНИЮ баррикад». Куда проще было сказать: «как возводятся баррикады».
Мэр Москвы Сергей Собянин: «Лето предполагает быть засушливым». Почему не: «Лето ожидается засушливым»?
Из новостей Интернета: «Голосование проходит в нормальном режиме». (Между прочим, слово «режим» удручающе часто встречалось в лексиконе Юрия Лужкова.)
Немало канцелярита в речи редактора «Московского комсомольца» Павла Гусева. Выдающийся журналист, но может сказать: «Был такой период времени».
«Наша задача – выйти на понимание»
На манер партноменклатурного «есть мнение» сегодня царят всевозможные обороты со словом «понимание».
Журналист и писатель Вячеслав Костиков: «ЕСТЬ ПОНИМАНИЕ, что от смены проворовавшегося начальника мало что поменяется».
Телеведущий Андрей Норкин: «Разве нет понимания того, что?..» Вместо «Разве они не понимают?..»
Депутат Госдумы Ирина Яровая: «Наша задача – выйти на понимание». Вместо «Наша задача – добиться, чтобы нас поняли».
Телеведущий Роман Балаян: «У них есть понимание?» Вместо простого: «Они понимают?»
Из интервью с актрисой Аллой Югановой: «Когда к вам пришло понимание?» Вместо: «Когда вы поняли?..»
Кинорежиссёр Сергей Бодров-старший в интервью: «У американцев есть ЧУВСТВО НЕПОНИМАНИЯ его (Путина) мотивов». Вместо: «Американцы не понимают его мотивы».
Всё чаще выступления в ток-шоу начинаются со слов: «Надо понимать». А политик Сергей Железняк ввёл в речь медийных ораторов совсем интересный оборот: «Надо прекрасно понимать».
«Вот о чём я имею в виду»
Министр иностранных дел Сергей Лавров: «Мы обсуждали О ТОМ, как наиболее эффективно…»
Журналист Александр Хинштейн: «Я не соглашусь с вами О ТОМ, что…»
Директор (бывший) ФСБ Александр Бортников: «Мы понимаем О ТОМ, что…»
Корреспондент «Вести ФМ» Регина Севастьянова: «Можно предположить О ТОМ, что…» Она же, Регина Севастьянова: «Члены делегации отправятся на Украину, чтобы там на месте наблюдать О ТОМ, что…» Она же: «Политик разъяснил О ТОМ, что…»
Глава «Газпрома» А. Миллер: «Нужно, чтобы наши правящие круги поняли О ТОМ, ЧТО…»
Глава партии «Справедливая Россия» Сергей Миронов: «Я гарантирую О ТОМ, что наша фракция…»
Главный редактор газеты «Московский комсомолец» Павел Гусев: «Вот О ЧЁМ я имею в виду».
Нужны ли комментарии?
«Слышно, как по миру время идёт»
Немного истории. К 1920 году в России оставалась неграмотной примерно треть народа. Ещё как минимум треть могла только писать каракулями и совсем не читала.
Простой народ говорил как бог на душу положит. Мать называли мамашей, зарплату – получкой. Вместо «опять» говорили «обратно». Лингвисты предупреждали: говорить «Маша обратно родила» ни в коем случае нельзя!
На радио уважение к русскому языку было подчёркнутым. Дикторы показывали образцы орфоэпии. Юрий Левитан, Ольга Высоцкая… Кто сейчас так произносит слово «великий», как они? Последнее «и» они выговаривали, как «ы», отчего слово это звучало не только торжественно, но и изысканно.
То и дело издавались книги лингвистов в защиту языка от «паразитов речи». Безусловно, выполнялся государственный заказ. Но книжки эти, выходившие стотысячными тиражами, на полках магазинов не залёживались. Тяга к культуре была всеобщей.
Особенно в этих книгах доставалось пролетарским поэтам и писателям, которые подавали простому народу дурной пример. Подборки неправильностей напоминали репертуар эстрадной юмористической программы.
«Слышно, как по миру время идёт», – написал какой-то новоиспечённый поэт.
«Мы решили посетить музей и вынести из него всё самое ценное», – писали активисты культурной революции.
«Убрать воровские слова – наша обязанность перед… потомками (?!)», – писали противники уголовного жаргона.
Шла борьба и с такими «паразитами речи»: период времени, прейскурант цен, внутренний интерьер, главный лейтмотив, адрес местожительства. Шла форменная война со словами кайф, блат, шанс, проблема, момент, ситуация, реакция. Осуждались даже «головной убор» и «осадки».
Борцом номер два за чистоту родного языка был писатель Константин Паустовский. В его рассуждениях о том, как люди говорят и пишут, гремели громы, сверкали молнии. Писатель остро переживал за наш язык. Но ему же принадлежат спокойные объяснения.
Как звучит русская речь
А ведь это интересно: как русская речь звучит в ушах тех, кто её не понимает?
Один американец нашёл в ней смесь (только без грассирования, а с раскатистым «р») немецкого, испанского и французского языков.
Австралиец высказался так: «Это язык настоящих мачо».
Англичанин: «Русская речь – это нечто среднее между рыком моржа и мелодией Брамса».
Ф. Энгельс, известный своей неприязнью к русским, тем не менее признавал: «Как красив русский язык! Все преимущества немецкого без его ужасной грубости».
Такие разные отзывы имеют своё объяснение, которое сформулировал К. Паустовский: «Среди великолепных качеств нашего языка есть одно совершенно удивительное и малозаметное. Оно состоит в том, что по своему звучанию он настолько многообразен, что заключает в себе звучание почти всех языков мира».
«Дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок; всё зернисто, крупно, как сам жемчуг», – писал Н. Гоголь.
И то правда. Чего стоят уменьшительно-ласкательные формы. Помимо слова «милый» есть ещё и «миленький». «Рядом» – «рядышком». А как волшебно изменяются существительные: голова – головка – головушка; волос – волосок – волосочек. Воля – вольность – волюшка… Утро – утречко, вечер – вечерок, день – денёк… Неслучайно считается, что для поэзии русский язык – самый подходящий. А что хорошо для поэзии, то хорошо и для прозы.
Всякий нерусский, кто читает книги на русском языке, вместе с его мелодикой проникается ещё и особым духом. «Есть мнение», что русский – вообще не национальность, а уникальное состояние души и ума. Русским может стать кто угодно. И это передаётся по большей части через язык. Хотя, с другой стороны, и духовно нерусским может стать любой русский, в ком нет русского духа.
«Болезнь эту, вот уже полтора столетия заразившую Россию, всё расширяющуюся и укореняющуюся… приличнее всего… назвать европейничаньем…» – писал Фёдор Достоевский. О, сколько сейчас развелось европейничающих! А «штатских»!
Но, признаем, есть в нашем языке и минусы. Почти все иностранцы отмечают обилие «р», шипящих, проглатывание гласных, отчего язык кажется жёстким. Хотя часто всё зависит от того, кто говорит: какая интонация, какой тембр голоса.
Максим Горький писал молодому писателю: «Русский язык довольно богат, однако у него есть свои недостатки, и один из них – шипящие звукосочетания: – вша, – вши, – вшу, – ща, – щей. На первой странице Вашего рассказа “вши” ползают в большом количестве: поработавший, говоривших, прибывшую. Вполне можно обойтись и без насекомых».
«Следует избегать некрасивых, неблагозвучных слов. Я не люблю слов с обилием шипящих и свистящих звуков, избегаю их», – писал Антон Чехов.
Видимо, он имел в виду окончания «тся», которые многие произносят, как «ца». Этих «цаканий» иногда бывает, прямо скажем, многовато. Ну почему не выговаривать слова с «тся», как они пишутся?
Существует странное заблуждение, будто только сегодня обучение русскому языку в школах поставлено неважно. Это не совсем так. Точнее, это совсем не так.
К. Паустовский: «В школах русский язык преподаётся большей частью скучно, равнодушно, а иной раз и без достаточного его знания самими преподавателями». И это само по себе было (и есть) ужасно.
К. Паустовский: «По отношению каждого человека к своему языку можно совершенно точно судить не только о его культурном уровне, но и о его гражданской ценности. Истинная любовь к своей стране немыслима без любви к своему языку. Человек, равнодушный к родному языку, – дикарь. Он вредоносен по самой своей сути, потому что его безразличие к языку объясняется полнейшим безразличием к прошлому, настоящему и будущему своего народа».
К. Паустовский родился на Украине, хорошо знал характер украинцев и тех, кто пробирался во власть. Очень любопытна такая нарисованная им картинка.
«Иногда Скоропадский устраивал в Киеве парады своим войскам. Гетман принимал их, сидя на белом коне. Вокруг гетмана теснились немецкие генералы. Гвардейские полки гетмана, так называемые “его светлости ясновельможного пана гетмана сердюки”, лихо проходили мимо белого коня. Сердюков вербовали из киевских подонков, из так называемых “шулявских” и “соломенских” хлопцев. Это была мутная хулиганская вольница, но и она в глубине души знала настоящую цену своему гетману. Сердюки, проходя мимо гетмана, пели:
Милый гетман, милый наш,
Гетман наш босяцкий!
Гетман наш босяцкий —
Павло Скоропадский!
Скоропадский натянуто улыбался, отдавая честь и делая вид, что не слышит этого разухабистого пения. А немецкие генералы ухмылялись…»
Жаль, что ведущие наших политических ток-шоу ни разу ещё не прокомментировали парады в Киеве этим текстом К. Паустовского. Телезритель бы оценил.
«Не пиши мне добрых критик»
Язык творит народ – это мнение лингвистов бесспорно. Но есть смысл внести дополнение. А время? Разве само время не вынуждает народ вносить в язык изменения? Разве не время определяет, приживётся ли то или иное слово либо фигура речи? Разве не с течением времени какое-то слово приобретает своё окончательное значение?
«Ребятами» раньше называли солдат. Царские приказы начинались с обращения «Ребята!». Потом слово перешло в жаргон. «Ребятами» стали звать мазуриков (мошенников) с Сенной площади. Сегодня так называют и детей, и солдат, и просто молодых людей. И это многозначное значение, скорее всего, окончательное.
В одном из писем Александра Пушкина князю Вяземскому можно прочесть его шутливую просьбу: «Не пиши мне добрых критик». Странно, правда? А сегодня слово «критика» употребляется только в единственном числе.
Привередливый князь Вяземский считал, что русский язык может обойтись без таких новинок, как «пациент», «метаморфоза», «индивидуум», «популярность», «эра», «этюд». Даже такие слова, как «бездарность» и «талантливый», казались ему никуда не годными.
Вяземский был и против слова «фонтан», считая, что «водомёт» более подходит для русской речи. Представьте заголовок известного стихотворения Пушкина: не «Бахчисарайский фонтан», а «Бахчисарайский водомёт».
«Я полезу на нож за русское слово»
То, что первый наш толковый словарь составил, потратив на это 53 года, человек нерусского происхождения, тоже кое о чём говорит… «Я полезу на нож… за русское слово!» – писал Владимир Даль.
Был повод. Что-то происходило с русским языком уже в то время. Неслучайно же Владимир Иванович (Иоганнович) писал: «Пришла пора подорожить народным языком… Русской речи предстоит одно из двух: либо испошлеть донельзя, либо, образумясь, своротить на иной путь».
Что подразумевал он под «испошлением»? Трудно сказать, потому что мы даже приблизительно не можем представить, какой была пошлость в то время. Конечно, даже близко не такая, как сегодня. Скорее всего, пошлостью в представлении Даля была нелепость в построении устной и особенно, как ни странно, письменной речи. Ну так её и сегодня хватает.
Словарь Даля печатался частями в журналах. Каждый очередной выпуск публика ждала с нетерпением, читая с не меньшим интересом, чем новомодный французский роман. «Комната русского культурного человека – это стол, стул и Даль», – говорили потом целое столетие.
Провалы в эрудиции
Ведущий ток-шоу «Право знать!» однажды неожиданно сказал: «Американская поговорка гласит: “Ты умри сегодня, а я – завтра”». Один из участников дискуссии, Майкл Бом, встрепенулся, глаза стали квадратными. И было отчего. Американец знал, что это зэковская поговорка времён ГУЛАГа. Никак не мог не знать этого и ведущий. Но вот ведь как бывает – эрудицию заело.
Забавный диалог произошёл однажды на радио «Говорит Москва» между (ныне покойным, царство ему небесное) Сергеем Доренко и его напарницей по эфиру. Выяснилось, что Насте Онош-ко нравится какая-то современная песня о блохе, потому что её девичья фамилия Блоха. Но тут же оказалось, что Настя ничего не знает о знаменитой песне «Блоха» в исполнении Фёдора Шаляпина. Пришлось Доренко включить музыкальную запись, восполнить пробел напарницы, между прочим, родившейся и выросшей в России…
Писатель Михаил Веллер в программе «Особое мнение» на радио «Эхо Москвы»: «…Абакумов был бразильским шпионом, хотя он пытался возражать, что не знает бразильского языка, на котором говорят в Бразилии…» Бразильского языка не существует. Государственный язык в Бразилии – португальский.
Сергей Доренко: «“Нет”, – сказала она на своём пакистанском языке (после паузы, неуверенно), на пуштунском». Так и не угадал. В Пакистане говорят на английском, урду и пенджаби.
Радиослушатель – радиоведущему Алексею Гудошникову: «С таким, как Мутко, мы скоро станем на уровне Габона». Гудошников: «А что такое Габон?» Радиослушатель: «Государство в Африке». Гудошников (в замешательстве): «Ну, Габон так Габон».
Телекритик Ирина Петровская: «Бились исландцы (на чемпионате мира по футболу) как звери, волки… Не знаю, кто там ещё бьётся». В таких случаях говорят: бились как львы.
Телеведущий «Первого канала» Игорь Шарафутдинов с большим недоумением погрузился в молчание, когда его спросили, кто такой «щелкопёр».
Алексей Гудошников: «Сдавая Австро-Венгрию, умиротворяли Германию раньше СССР». Австро-Венгрия распалась после Первой мировой войны.
Ведущие НТВ Егор Колыванов и Анна Янкина долго вели речь о гимне Великобритании, цитируя слова из него на свой лад: «Боже, СОХРАНИ королеву!». Нет такого слова в британском гимне. Есть слово «храни». Как и в российском гимне «Боже, царя ХРАНИ!»
Анфиса Чехова, которая считается журналисткой, никак не могла вспомнить, в каких отраслях науки работал Ломоносов. Чехова: «Помню только, что он куда-то пешком шёл».
Политик Борис Надеждин однажды назвал древнегреческого историка Геродота именем другого древнего грека, Герострата, известного скандальным поджогом храма Артемиды. И телевизионная аудитория никак не отреагировала, пока политика не поправил ведущий.
В каждой редакции и телестудии не мешало бы повесить на стенку совет А. Чехова: «Боже, не позволяй мне осуждать или говорить о том, чего я не знаю и не понимаю».
Фанаберия
Фанаберия, иногда скрытая, но чаще всего явная, так и бьёт фонтаном из некоторых наших вещателей. Похожие на петарды, они взрываются, искрят на каждодневном празднике эфира. Любовь к своей работе, позволяющая быть на одной ноге с сильными мира сего, густо замешана у них на любви к себе. Любовь к истине и правде – на любви к своей популярности. Привычка распознавать что-то не то в других изменяет им в оценке самих себя.
Армен Джигарханян в интервью «АиФ»: «Нас хотят поставить раком».
Александр Гордон в программе «Мужское/Женское» обращается к аудитории, возмущённой его поведением: «Ша!»
«Несколько сенаторов со мной встречалось», – роняет в передаче «Персонально ваш» Алексей Венедиктов, имея в виду американских сенаторов. Фанаберия в самом изящном исполнении.
«Не волнуйтесь, я всё объясню», – заверяет слушателей Сергей Пархоменко на радио «Эхо Москвы» в анонсе своей программы. Похоже, ему даже в голову не приходит, что кто-то из слушателей привык жить своим умом.
Чрезвычайно популярный сатирик глумится над дефектами речи известного нашего генсека и другими его недостатками, а также над деталями похорон, никак не учитывая, что у генсека есть внуки и правнуки, которым больно это слушать.
Владимир Соловьёв в своей книге «Путин» пишет: «Кстати, я уверен, во многом на личном опыте, что моя журналистская деятельность всё-таки влияет на события, на персоны, на общество. Этому есть масса примеров. Результаты уже есть и будут в дальнейшем».
Кто ещё из корифеев нашей журналистики называл свою работу деятельностью и выспренно говорил о её результатах?
Крутизна – «пароль» времени
Известный актёр и режиссёр Николай Губенко рассказывал, как он, готовясь к съёмкам фильма, мотался по стране, записывал речь простых людей. И очень при этом удивлялся: люди, как правило, говорили нелитературным языком, но не искажали слова, не пороли всякую чушь, лишь бы выпендриться.
Но как же нравится это кривлянье нашим вещателям… Сегодня в моде всё, что круто. Сказать о ком-то: «Он ненормальный» – пресно. Куда круче: «Он больной на голову».
Кто и когда первым сказал эту фразу, теперь уже не установить. Наверняка человек этот был не в ладах со стилистикой. Сказал коряво, но людям почему-то нравится.
«Вали» звучит гораздо выразительней, чем «убирайся». В слове «упаковать» больше художественности, чем в слове «арестовать».
«Выяснить отношения» – длинно, короче – «разобраться». «Беспорядок» тоже длиннее, чем «бардак».
«Побьём» – слабо, совсем другое дело – «порвём»! «Попасть впросак», «дать себя обмануть» – слишком литературно, другое дело – «повестись». «Чего-то не сообразить» – тоже слабо, куда круче – «тупить». «Напиться» – это вообще из словаря детей. «Нажраться»!
Давайте признаем: новые фигуры речи порождаются часто людьми малограмотными. И кому-то эти нарушения правильности языка нравятся. Совсем как девушкам нравятся хулиганы.
В передаче Андрея Малахова, посвящённой Эдите Пьехе, вдруг был вытащен на обсуждение эпизод, когда певица едва не подверглась изнасилованию. Аудитория и ловила каждое слово. А тот факт, что Эдита Пьеха в советское время десять лет шефствовала над детским домом, не произвёл никакого впечатления…
Вот на такую аудиторию и ориентируются ведущие. Полная взаимность.
Кому служат «работники слова»?
Все мы чему-то или кому-то служим. Даже если это нигде не записано, даже если порой сами не сознаём. Так получается.
«Я служу литературе», – говорил Александр Блок, отбиваясь от обвинений, что служит большевикам. То было самооправдание обманувшегося интеллигента.
Вспомним к слову, что понятие «интеллигент» появилось в 70-х годах XIX века. Так стали называть работников умственного труда, посвятивших свою жизнь идее служения народу.
Кто они сегодня, «работники слова», чью профессию мы обсуждаем? К какой категории населения их отнести? Рабочие? Нет. Служащие? Тоже нет. А третья категория у нас – только «интеллигенция». Другой нет.
Кому же служат представители интеллигенции – «работники слова»?
Служат они государству, а точнее, власти. Не народу, заметьте! Это уж точно. Народ для них – абстракция.
Раньше «работники слова» тоже служили власти, но власть это служение очень строго контролировала. Ни одного слова в эфир без визы! Ошибся – волчий билет!
А сейчас – «свобода слова». Кавычки неслучайны. Кто контролирует вещателей? Никто. Говори всё что хочешь. Можешь не «фильтровать базар». И не фильтруют. Говорят даже такое, что подрывает основы власти. А власть никак не реагирует.
Служить – значит ни слова против. А тут…
Нет, это не служение. И это не та свобода слова, о которой мечтали диссиденты в советское время. Это свобода говорить всё, что на ум взбредёт. Значит, уже не свобода, а беспредел.
Власти обычно служат довольно незаурядные люди, но при этом проявляют далеко не лучшие свои качества. Так было всегда. Так это есть и сегодня.
Работа, как известно, – это одна из форм любви. Ты любишь работу и себя в работе. Это естественно. Но одни из нас этим ограничиваются, а другие любят ещё и тех, для кого они работают. Но эта любовь может быть как достойной, так и недостойной.
Если ты ловишь кайф от своего стёба, от своих пошлостей и непристойностей и радуешься при этом, что доставляешь удовольствие слушателям, то как назвать эту твою любовь?
Дискуссия и слово
Когда нас кто-то прерывает или мы сами отклоняемся от темы, мы можем сбиться с мысли. Это называется «потерять нить мысли».
Нить разговорного или ораторского мышления – очень важная вещь. Одна из задач ведущего ток-шоу – помогать участникам дискуссии держать эту нить. Только в этом случае их выступления будут полноценными. Сбивчивая речь не нужна ни тем, кто её произносит, ни тем, кто внимает.
Часто можно видеть, как двое или даже трое спорящих стараются перекричать друг друга, а ведущий не прерывает их. Похоже, таким ведущим нужны драйв, крутая драматургия, а не глубокое и красивое изложение мыслей.
Интонации
«Наши лучшие слова – интонации». Так считала Марина Цветаева. Что интересно, спустя время к такому же выводу пришли и киноведы, выясняя, что больше действует на зрителя. Оказывается, 55 % – выражение лица актёра и 33 % – интонации.
Можно говорить в микрофон обычные слова: «Говорит Москва» – с интонацией Юрия Левитана. А можно – с интонацией Сергея Доренко, главного редактора одноимённой радиостанции. Послушайте, кто не слышал, почувствуйте разницу. Но контраст требует объяснения. Почему в устах Левитана слова эти звучали величественно, это понятно. А в чём был смысл завываний Доренко?
Или. В популярной газете выступает известный журналист. Пишет обличительные письма президенту. Тот, по его мнению, кругом виноват. Предположим, что так. Но к чему этот развязный тон? Неужели нельзя высказать критику иначе? Зачем злоупотреблять тем, что президенту не пристало отвечать на хамские выпады?
Но чаще всего интонация бывает никакой. Она-то и свойственна журналистам, которые пишут или говорят, не придавая значения интонации. Но никакая интонация не даёт и никакого восприятия.
А между тем правильно выбранная интонация позволяет найти и правильный зачин, и правильную концовку. Да, очень важен интересный ход мысли от первого до последнего слова. Но даже то, как тянет мысль автор, как он нанизывает одну мысль на другую, зависит от интонации.
А теперь о самой главной особенности интонации. К сожалению, слишком многие наши телеведущие и даже политики считают, что если они будут говорить своими обычными голосами, то не произведут на телезрителей нужного впечатления. И начинают буквально скрежетать голосами. Добавляют в голос металла. Ужесточают мелодику. Такое впечатление, что хотят достать до кишок. Ну и какой результат? Одни телезрители, не выдержав такой атаки на свои уши, переключаются на другой телеканал. А другие вообще перестают слушать таких ух-тележурналистов и политиков.
Стёб как творческий метод
«Я исполнил довольно много эпилептических припадков против Турции». Эти слова Сергея Доренко не оставляли сомнений в творческом методе известного радиоведущего.
Эпатаж от первого до последнего слова в любой, даже двухчасовой, программе. Цель – приковать внимание слушателей с первого мгновения и не отпускать ни на секунду. Но как приковать? Нужен драйв. Доренко был мастером драйва.
Что такое драйв в радиожурналистике? Это самый верный способ получения высокого рейтинга. А что такое высокий рейтинг? Это доходы от рекламы.
Цель и средство практически любого творческого метода сегодня – деньги.
А слушатели сегодня любят стёб. Ну правильно. Драйв без стёба – как бы даже и не драйв.
Но как можно быть прикольным в эфире и при этом говорить правильным русским языком? Получается, никак.
«Мне нравится обострять. Такова моя специализация», – сказал однажды Сергей Доренко. А кому не нравится? Но «обострять» можно всяко.
Конечно, можно сделать им скидку. Ведь они не только журналисты, но и артисты. Им сам бог велел быть слегка инфантильными, слегка самовлюблёнными, слегка хулиганистыми. А иногда даже слегка невменяемыми. Неслучайно один из них чистосердечно признался, что моментами «впадает в состояние камлания». Напомним, это только с шаманами бывает.
В известной книге «Алхимия слова» автор её, Ян Парандовский, писал об обращении со словом «с весёлой беспечностью фигляра». Давно это было, но Парандовский будто заглядывал в сегодня.
«Истина создаётся стилем»
Стилем создаётся восприятие. От того, в каком стиле излагается мысль или информация, мы либо верим в неё, либо не верим. Недаром Оскар Уайльд утверждал, что стилем создаётся истина, причём «создаётся полностью и абсолютно».
Выступавшая в одном журнале писательница свои материалы излагала с саркастической интонацией, а все слова, употребляемые в переносном значении, закавычивала. Материалы её были испещрены кавычками, что непозволительно профессионалу. Сегодня говорящие в телеэкране изображают кавычки движениями рук.
Что тут плохого? А всё. Ни один уважающий себя мастер слова не будет использовать кавычки. Ну разве что при крайней необходимости, когда совсем не верит, что его поймут. Михаил Светлов вообще считал, что «кавычки – для идиотов».
Каждая теле- и радиопрограмма – это диалог ведущего со слушателями. У каждого теле-, радиоведущего своя аудитория. Как она складывается? Ведущий формирует слушателя, подгоняет его под свой стиль. Или слушатели формируются по принципу «подобное тянется к подобному»
Не всегда и не со всем, что говорит ведущий, слушатели соглашаются. А когда ведущий пытается отстоять свою точку зрения, говорят: «Это ваше право, но не правота». Так случилось, когда Сергей Доренко настаивал на том, что любое компактное национальное проживание можно называть гетто.
«Мы разделяем шкуру неубитого Клинтон»
Идиоматические обороты, которыми так богат словарь американцев, почти неизменно содержат сленг. Янки считают сленг самым демократичным языком, «снявшим пиджак, поплевавшим на руки и принявшимся за работу».
Журналист Майкл Бом, часто выступающий в разных ток-шоу, с блеском использует идиомы русской речи. Этому не мешают даже какие-то неточности. Он может назвать халявщиков халявчиками или сказать о Хиллари Клинтон в мужском роде: «Мы разделяем шкуру неубитого Клинтон». Эти ляпы только добавляют восторгов телезрителям.
Однажды в рейтинге радиослушателей он получил на целых 30 % голосов больше, чем другие, русские, участники передачи.
Понятно, что Майкл не просто так зубрит нашу фразеологию. Хочет понравиться аудитории и перещеголять соучастников ток-шоу. Но, наверное, хочет также продемонстрировать уважение к нашему языку. Почему же такого стремления что-то не видно у наших соотечественников на голубом экране, чья речь, может быть, и точна по смыслу, но удивительно однообразна и пресна средствами речи?
Тут возникает нехороший вопрос: почему наши постоянные участники дискуссий не пересыпают речь родными русскими идиомами? И совсем нехорошее подозрение: а вдруг они их элементарно не знают? Ну, не знаете, и это плохо. Так учитесь, если каждый день на экране! Не считаете нужным? Плохо. Даже не догадываетесь, как это важно? Ещё хуже. Не понимаете, что тем самым не уважаете родной язык и слушателей? Совсем плохо.
Однажды Майкл решил показать, что ничуть не хуже русских знает нашу замаскированную ненормативную лексику. Использовал при этом самое невинное словечко – «пипец». Телеведущая его, конечно, мягко пристыдила, а вот аудитория отреагировала аплодисментами.
Майкл Бом – о Трампе: «Как только он открывает рот, он начинает ломать дрова».
«С какого бодуна они ввели войска?»
